Война и мир. 200 лет спустя

— Скажите, поручик, как вы

сближаетесь с женщинами?

— Я их ебу, а это сближает!

      Со времён сотворения мира, как только у мальчика пробиваются на верхней губе скромные усики, над писькой, словно свежая травка весной, вылезают первые курчавые волоски, а сама писька приобретает гордое наименование «половой член» или просто «член», направление мыслей мальчика радикально меняется. Этот мальчик внезапно начинает замечать стройные и не очень ножки ровесниц и их округлившиеся фигуры с волнительными выпуклостями. Мальчики с придыханием рассказывают друг другу об истинном предназначении того, что на протяжении больше десятка лет было просто писькой. И мысли этого подросшего мальчика устремляются вслед за изучающими ощупывающими взглядами, которыми они охватывают округлости девичьих грудок и обтянутых джинсами попок, скользят вдоль изящных ножек, уходящих под юбки. Но фантазия легко дорисовывает недостающее, будоража кровь и вызывая шевеление ожившего члена в трусах. За материей юбки или джинсов, там, где эти ножки сходятся, за тонкой полоской трусиков между двух розовых губок скрывается вход в столь притягательную, но загадочную и недоступную святая-святых девушки — её вагину. А член, встающий часто, к месту и не к месту, упруго упирается в ткань трусов, оттопыривает джинсы и постоянно напоминает о своём предназначении. Желание непременно увидеть, потрогать, раздвинуть эти губки и вставить между ними свой орган теперь преследует парней каждодневно и не даёт покоя по ночам. Но поиск девушки, с которой подобное удастся — дело непростое и хлопотное, и те молодые люди, что преуспевают в этом искусстве раньше или больше других, охотно делятся с менее успешными товарищами деталями своих похождений и обстоятельствами успешного применения своего члена. Подобные расказчики пользуются особым успехом в коллективах, полностью состоящих из молодых парней — в вахтовых бригадах, тюрьмах-малолетках и, конечно, казармах. И именно этим, в полумраке синей лампы дежурного освещения спального помещения казармы училища, сидя на нижнем ярусе скрипучей двухэтажной панцирной кровати, занимался Равиль Шамгунов. — Конечно получилось! — горячо вещал курсант окружившим его слушателям. — Два раза кончил… — А она не пришла? — хохотнул кто-то с верхнего яруса, напомнив бородатый анекдот. — Да идите вы! — обиделся Шамгунов. — Не буду ничего рассказывать. На шутника зашикали, рассказ о походе в пединститут хотелось послушать всем. Да Равилю и самому не терпелось поделиться. — Танцуем мы с ней, я её лапаю везде, уже и жопу потрогал, и даже титьки помял. У меня стоит как кол и ей в живот упирается. — А она? — вклинился кто-то. — А она ничего, только трётся титьками об меня, и животиком об мой стояк. И дышит мне в ухо. Я ей шепчу: «Мадам, нам бы с Вами поближе познакомиться». А она такая: «Мадемуазель, с Вашего позволения.» И так с подъёбкой: «А поближе, это насколько?» «Совсем близко», — говорю, — «Хочу проникнуть в Ваш богатый внутренний мир и познать его до самого дна. Может нам выйти куда-нибудь, уединиться?» Тут Равиль замолчал, выдерживая патетическую паузу. — И что? — нетерпеливо раздалось откуда-то сбоку. — Согласилась, конечно. Вышли мы в коридор, там темно, тихо, здание пустое, она меня в какой-то закуток притащила. Окно и парта. Обнялись, целуемся, я её одной рукой обнимаю, а другую ей под блузку засунул и груди ласкаю. Сначала по лифчику гладил, потом наверх его спихнул и напрямую лапал. Хорошие титьки, гладкие, мягкие, упругие, не большие и не маленькие, то, что надо, — мечтательно вздохнул Равиль. — И соски такие твёрдые. — Ох, ни хуя себе… — тихо вздохнул кто-то сбоку. — Ага, — согласился рассказчик. Реакция аудитории явно вдохновляла и подзадоривала. — Я хочу ей в трусы залезть, надо же письку потрогать, а на ней колготки, если под юбку руку засунуть — не достать. Я попробовал сверху под пояс юбки пролезть. Хуй там — тугой пояс. И тут она такая: «Подожди» и расстёгивает юбку. Сама! Я, конечно, сразу руку ей в трусы и запустил. А там выбрито всё, гладкое, как яйца первоклассника, кожа нежная. Я — дальше и пальчик ей прямо в дырочку засунул. Равиль снова смолк в ожидании реакции. — И как там? — спросили откуда-то сбоку. — Охуенно! Влажно, скользко, она течёт как сучка, аж трусы мокрые. Я клитор нащупал и ласкаю его, а она вся прямо млеет, дрожит и жопой водит — на палец мой сама насаживается. И дышит как паровоз, груди так и ходят вверх-вниз. Я чувствую, всё, клиент дозрел, пора. И ей, такой, ей на ушко, как бы между прочим: «Возьмёшь в рот?» Она уже готовая была, говорит «Давай!» и сразу на сиденье парты села. Я подошёл вплотную, она сама мне и джинсы расстегнула, и трусы спустила, и отсосала без разговоров. — Ты что, ей прямо в рот кончил? — хрипло спросил кто-то. — Ага. Умница! Всё проглотила, и последние капли высосала. И вообще в рот берёт классно, прямо по самые яйца заглатывает, явно не в первый раз. — Шамгунов! — прервал рассказчика эхом разнёсшийся по спальному помещению голос дежурного по курсу, распахнувшего дверь. — Прекратить разговоры! Команда «отбой» была! Всем спать! Ещё один звук и будет ночной марш-бросок с полной выкладкой. На какое-то время воцарилась тишина, но никто не спал. — Чё дальше-то было? — нетерпеливым шёпотом спросил кто-то. — Ты же, говоришь, два раза кончил? — А потом она такая говорит «Войди в меня», — нервно озираясь на дверь, шёпотом продолжил Равиль, — Легла животом на парту, сама трусы с колготками спустила до колен, жопу раздвинула, ноги расставила и стоит такая, ждёт. Ну меня дважды приглашать не надо. — В неё кончил? Или вы с гандоном? — Не, без гандона. Просто ей на жопу кончил. — А она? Кончила? За дверью послышались негромкие крадущиеся шаги. — Не знаю, не спрашивал. Всё, тихо, давайте спать, — заторопился Равиль. Дежурный просунул голову в дверь, но в спальном помещении стояла образцово-показательная гробовая тишина. Не было слышно ни храпа, ни дыхания, ни скрипа кроватей.       В реальности, однако, с Маринкой всё случилось несколько не так, как это живописал Равиль. Да, ей с первых секунд знакомства понравился этот галантный молодой курсант. Ей вообще нравились уверенные в себе парни. Ласковые и настойчивые прикосновения его рук возбуждали. Но при этом, в них не было той нахальной бесцеремонности, с которой её до этого лапали парни. Упирающийся ей в живот член парня будоражил подогретую шампанским кровь и предложение Равиля уединиться она приняла без колебаний. Наверное, впервые в жизни не только хотели её, но и хотела она сама. Однако её, даже возбуждённую ласками, предложение «взять в рот» обескуражило. Равиль понял правильно — ей однажды довелось сосать член парня. И опыт этот был ужасным.       Случилость это в походе с ночёвкой, когда они, небольшой группой одноклассников, выехали на озеро с палаткой искупаться и посидеть вечером у костра. Вечером за ужином была открыта бутылка водки, захваченная кем-то из парней и Маринка по неопытности перебрала. Она отошла от палаток и устроилась у каких-то кустиков. Мутило, голова кружилась, но там, в стороне от костра, опустившаяся прохлада ночи приносила хоть какое-то облегчение. Там-то Маринку и обнаружил один из парней, отошедший в эти кустики по «малой нужде». Справив эту нужду и обнаружив девушку, он помог ей подняться, проводил в палатку и уложил. Однако, в покое не оставил, начал приставать и лапать, а затем и прямо настаивать на сексе. От секса Маринка отбрехалась, а от минета не смогла. Толстый, солёный от мочи, член парня заполнил весь рот, а от волос на его лобке, несмотря на то, что они купались весь день, исходил тошнотворный запах. Парень норовил запихнуть член в горло, волосы щекотали нос, тёплые потные яйца противно касались подбородка. Маринка, не в силах сопротивляться, просто терпеливо ждала когда это закончится, с ужасом думая, что остальные слышат происходящее — их хмельные голоса слышались за тонкой стенкой палатки совсем рядом. Парень был пьян и никак не мог кончить. В конце концов, он вытащил член из Маринкиного рта и просто подрочил ей на лицо. Парень быстро натянул плавки со штанами и выбрался из палатки. Маринка из последних сил вытерлась какой-то тряпкой и заснула.       Именно поэтому, предложение Равиля взять в рот она встретила отказом. — Нет! — твёрдо сказала она. — Почему? — с какой-то детской непосредственностью спросил парень. — Нет, я не могу. Он же грязный! — Никакой он не грязный! — обиделся Равиль. — Во-первых, я обрезан и у меня всякий шмурдяк не накапливается, а во-вторых, пока ты была в туалете, я его помыл под краном. Мариночка, — сменив тон, горячо продолжал парень, — Ты так офигенно целуешься, у тебя такие чувственные губки и ласковый язычок. — Равиль, нет! Я не хочу! Парень взял девушку за плечи и, надавив, усадил её на сидение парты. Подошёл вплотную, расстегнул джинсы и стянул их вместе с трусами. Вырвавшийся на свободу член теперь покачиваясь вздымался прямо перед Маринкиным лицом. — Смотри какой красавец, тебе понравится. Посмотри как он тебя хочет! В тусклом свете из окна Маринка посмотрела на «красавца». Торчащий вперёд, подрагивающий от нетерпения член Равиля, небольшой, изогнутый вниз и немного в сторону, с вытянутой остроконечной головкой, почему-то напомнил Маринке электропоезд выезжающий из туннеля. Чёрные волосы вокруг были аккуратно подстрижены. На головке прозрачная капля. — Ну давай же, не бойся! С этими словами он обхватил затылок девушки и слегка подтолкнул её голову так, что член, размазав каплю, легонько коснулся плотно сжатых губ девушки. Маринка, плотно сомкнув губы, отрицательно мотала головой. — Ну ё-моё, у тебя такие сладкие губки. Возьми его! Он так тебя хочет! Член уже настойчиво тыкался ей в губы. Маринка осторожно принюхалась, запаха не было, помедлила секунду и… открыла рот.       Всё было не так, как тогда в походе. Едва тёплая гладкая головка вошла в рот и скользнула по языку, Маринка почувствовала живую пульсацию члена и её опять охватило волнение. Она словно снова почувствовала сладкий пальчик парня у себя на клиторе и обвела головку языком. Чуть солоноватый вкус тоже не вызывал отвращения. — О…ох, — выдохнул парень, — Ты волшебница. Да, вот так! Язычком… Парень слегка двинул бёдрами взад и вперёд. Член скользнул по нёбу. — Да! Да! Соси его, моя девочка. Ох… Но этого можно было и не говорить — Маринка сама, повинуясь желанию, ритмично брала член глубже и отпуская его. Возбуждение парня передавалось ей. А Равиль, уже на пороге оргазма, с трудом сдерживался, пытаясь продлить удовольствие. Но нет, он был слишком возбуждён. Гортанно выдохнув, он подался вперёд, член во рту Маринки напрягся и, пульсируя, заполнял её рот густой терпко-солёной, чуть горьковатой жидкостью. Жидкость прибывала и прибывала, а парень держал Маринку, не давая выпустить член и она проглотила. Потом ещё раз. Когда поток иссяк и парень, наконец, выпустил голову девушки, мокрый член теперь снова покачивался перед её лицом. На головке его осталась белая капля. Маринка её слизнула. Равиль быстро наклонился к девушке, с чувством поцеловал её в губы. — Это было охуительно! Спасибо, моя хорошая! — шепнул он ей прямо в ухо, — А теперь займёмся твоим внутренним миром. — В смысле? — не поняла Маринка, с трудом приходя в себя. — Сейчас я войду в тебя, — как само собой разумеющееся сказал парень. — Ложись на парту. — Нет! — выдохнула девушка. Однако, по её тону было ясно, что это «нет» — скорее «Да!» Равиль помог Маринке подняться, уверенно взял её за талию, развернул и положил животом на парту. Девушка не сопротивлялась. Поднял юбку, спустил вниз колготки, с удовлетворением оглядел круглые белые ягодицы, сдвинул в сторону верёвочку стрингов, провёл пальцами по разгорячённой промежности. — Ой, — Маринка вздрогнула и повернула голову, — Ну не рукой же. — Конечно не рукой, моя маленькая. У меня для тебя припасена штучка получше. Принимай! Теперь уже головка его члена, дразня, несколько раз прошлась по губкам, раздвигая их, вверх-вниз. Парень слегка присев, нащупал между ними вход и аккуратно протолкнул член. Сначала немного, потом уверенно, до конца. Маринкина промежность непроизвольно сжалась и её разгорячённая плоть плотно обхватила головку и ствол. — Только в меня не кончай, — простонала девушка. — Не волнуйся, моя сладкая, всё будет хорошо.       Член скользко входил, растягивая её дырочку и заполняя её собой, упирался во что-то в глубине и от этого «в глубине» как волны расходилось, нарастая, щемящее, тёплое, очень приятное возбуждение. С каждым толчком члена оно ширилось и нарастало, но внезапно всё кончилось. Парень резко вытащил член и Маринка почувствовала, как ей на попу, в ложбинку между ягодицами и бёдра падают тяжёлые горячие капли. Потом член снова коснулся её губок и ласково скользил снаружи. Маринка лежала обессиленная. Это был, конечно, не первый её секс, но так хорошо ей ещё не было. Она не кончила, но она ещё ни разу не была настолько близка к оргазму с мужчиной…       Равиль выдавил остатки спермы, стряхнул член, быстро натянул джинсы, застегнулся, заправился, критически оглядел себя. Потом помог встать и заправиться девушке. Обтереться было нечем, да и во второй раз Равиль кончил немного. Маринка просто вернула стринги на место и натянула колготки прямо на сперму. Потом постирает. Они поцеловались и направились в сторону туалетов.       Стоя перед раковиной, Равиль с удовлетворением отметил следы губной помады у основания члена и довольно ухмыльнулся своему отражению в зеркале. Смылись они, правда, с трудом — ох уж эти современные помады…       Равиль не был чистюлей, но после секса всегда тщательно смывал с себя остатки «соков любви». Полгода назад, после короткого перепиха с проводницей в поезде он, что называется, «словил трипак». Появившиеся утром через неделю белые капли из члена он поначалу принял за остатки спермы при поллюции. Поллюций, к слову, у него никогда не было. С наступлением полового созревания он дрочил, а чуть повзрослев, чередовал дрочку с сексом. На следующее утро выделения уже вселили лёгкую тревогу, а когда через пару дней стало больно ссать и к тому же появилась тупая боль в яйцах, Равиль, превозмог стыд и отправился к врачу. К его счастью, он тогда как раз гостил у тётки в большом городе, это удалось провернуть в частной клинике и никто не узнал. Врач, внимательная пожилая женщина, выслушала краснеющего и заикающегося от волнения и стыда молодого человека и отправила его в процедурный кабинет «на мазок». Там молоденькая медсестра сказала пунцовому от смущения парню спустить трусы и, надев перчатки, без особых предисловий вставила ему прямо в отверстие на головке маленький жёсткий ёршик, провернула его там и вытащила. Боль при этом была чудовищной, Равиль еле сдержался чтобы не закричать во весь голос, только замычал. Из отверстия показалась капля крови. Медсестра привычным движением промокнула её ваткой со спиртом, от чего головку сначала защипало, а потом по ней разлилось тепло. Всё обошлось, это оказалась банальная гонорея и через полчаса, Равиль, получивший от врачихи пожелания выздоровления и настойчивые рекомендации пользоваться презервативами, а от медсестры — укол, бодро шествовал в аптеку. Нет, не за презервативами, а за прописанным курсом антибиотика. Презервативы он терпеть не мог и никогда ими не пользовался, даже в дальнейшем. Просто после секса стал особо тщательно мыть член.       Равиль с Маринкой обменялись телефонами, поцеловались на прощание и, разделившись, по одному, вернулись в зал. На вопросы сослуживцев, немедленно окруживших его, Равиль многозначительно молчал, показав лишь сначала большой палец, а потом два пальца буквой «V», которые можно было понять двояко — или как «два раза», или как «victory» — «победа».