Вместо того чтобы испытывать стресс, я лежу здесь очарованный

Уэйд Уилсон медленно просыпается. Его сонный мозг улавливает только тепло и нежность. Комфорт. На груди приятная тяжесть. Кто-то использует его в качестве подушки и плюшевого мишки. Кто-то теплый, твердый и мягко дышащий в шею. — Логан, — услужливо подсказал все тот же сонный мозг Уэйда. — Вы с Логаном вчера вечером оттянулись по полной программе, помнишь? — Спасибо, — мысленно отвечает Уэйд своему внутреннему монологу, — что бы я без тебя делал? Часы показывают, что уже почти шесть утра. Скоро взойдет солнце. У него есть еще несколько часов, чтобы насладиться этим. Уэйд не ожидал, что хренов Росомаха окажется любителем пообниматься, но, черт возьми, он цепкий, как ракушка. Да и симпатичнее. Прилипчивее коалы? Это логичнее и тематически более уместно, учитывая, что Хью Джекман — австралиец, и… Логан что-то бормочет во сне и прижимается своим загривком к мягкой коже на горле Уэйда. В груди Уэйда расцветает нежность, угрожая захлестнуть его с головой. Он осторожно проводит пальцами по дурацким кудряшкам Логана, медленно, чтобы не разбудить его. И он не будит обычно сверхбдительного Росомаху. Логану достаточно комфортно, он чувствует себя в безопасности, и даже его мозг на спящем автопилоте не просыпается. — Это… интересно, — думает он, — давно ли мы вместе? Почему он так мне доверяет? В голове Уэйда что-то щелкает и жужжит. Как он сюда попал? — Мы с Логаном трахались, как в Galaga. Да, да. Но до этого. Как я сюда попал? Каким был вчерашний день? Уэйд обнаруживает, что не может вспомнить все в деталях. Как будто вчерашний день едва существует; будто это полузабытый сон, смутный и размытый, и до него просто не дотянуться, как бы ты ни старался его уловить. Не могу вспомнить, как именно я здесь оказался. Но так комфортно, тепло с этим сексуальным мутантом, использующим меня как подушку. А еще не так больно. Ох, черт. Я… — Все хорошо? — хрипит огрубевший ото сна голос Логана. — О, черт, Пуки, я тебя разбудил? — У тебя сильно колотится сердце. Ты в порядке? — В порядке, как кошачья шерстка, шлюховатые сиськи. — Ммм, — с сомнением хмыкает Логан и утыкается носом в челюсть Уэйда. — Если все хорошо, спи. — Мхм. Проходит долгая минута. — Теперь и твое дыхание участилось, малыш. Что заставило тебя надеть трусики? — Ты, как никто другой, должен знать, что на мне нет трусов, — Уэйд слегка покачивает бедрами, чтобы подчеркнуть это. — Не после того, как ты сорвал их прошлой ночью. Мя-яу! — Я их не срывал. Они на полу. Теперь ты скажешь мне, что тебя беспокоит, или мне придется выбить это из тебя? Это пустая угроза. В прошлый раз, когда они устроили небольшой спарринг в закрытом помещении, Логан поклялся, что это был последний раз. Слишком много крови и внутренностей, которые нужно убирать. Легче вымыть крыльцо из шланга, чем вычистить всю мебель и вымыть полы. Детали его жизни возвращаются к нему по мере их актуальности. Интересно. — Ладно, ради сохранности нашего депозита я, пожалуй, расскажу, что меня немного пугает. — Мы не получим назад наш депозит, бубс. — Точно. Ты же знаешь, что мы оба вымышленные персонажи из комиксов и кинофраншиз? — Ах. Опять это. — Все становится еще хуже! Я почти уверен, что мы в… ты знаешь, что такое фанфики? — Как в 60-х? Пишут о том, как Кирк и Спок ебут друг другу мозги? Люди все еще это делают? — О боже, еще как делают! И… — Значит, ты беспокоишься, что мы ненастоящие, — перебивает его Логан, поднимая голову, чтобы в полумраке встретиться взглядом с Уэйдом. — И это так тебя напрягло, что твое сердце запустило свою собственную трэш-группу, да? Выражения нежной заботы на лице Логана достаточно, чтобы Уэйду захотелось блевать. Или заплакать. Или поцеловать его. А может, и все сразу. Но не одновременно. — Не совсем — лепечет он. — Конечно, мы вымышленные персонажи. Я имею в виду, ты видел себя? Ни у кого нет такого пресса. — Очевидно, — Логан каким-то образом удерживается от того, чтобы не закатить глаза. Уэйд чувствует, что это требует титанических усилий. — Так если это нормальная ситуация, в чем проблема? — Проблема в том, что… если я прав… — Уэйд сглатывает, сухо, болезненно. — Мы вообще реальны? По нашим обычным стандартам. Каноничны ли мы? А если нет… что это значит? Имеет ли это какое-то значение? Неужели я… Раздается противный звук, когда Логан выпускает когти из одной руки, прерывая бормотание Уэйда. Он прижимает сверкающий адамантий к поврежденной коже груди Уэйда. Ничего не говорит. — Ты мог бы просто сказать мне заткнуться, — произносит Уэйд через мгновение. — Не то чтобы я согласился, но ты мог бы попробовать. — Я пытаюсь донести свою мысль, ты, маленький ненормальный ублюдок, — он слегка наклоняет запястье, когти вонзаются в грудь Уэйда, совсем не намного. Не настолько, чтобы прорвать кожу и пустить кровь. Как порез о бумагу, если что. — Если хочешь выпотрошить меня, как рыбу, то сначала выйдем наружу, это египетский хлопок. — Чувствуешь себя настоящим? — Что? — Сосредоточься. На что это похоже? О, окей. — Твои когти. Металл кажется… теплым. Потому что он хранится в твоем теле. — И? — Они тяжелые. И ахуеть какие острые. Логан убирает когти в руки, издавая еще один противный звук. Он прижимает ладонь к груди Уэйда. Боже, какая у него чертовски большая рука. — Сейчас? — Теплая. Странно мягкая. Твое исцеление моментально убирает мозоли, и это забавно, потому что моя… ну. Посмотри на меня. Логан хмыкает, медленно проводя рукой по груди Уэйда. — Мне нравится смотреть на тебя, бубс. — Так к чему все это? Ты собираешься попытаться убедить меня, что мы настоящие, с помощью этих сенсорных штучек с заземлением? Может, мне стоит купить немного слизи в одном из тех магазинов на TikTok. Или мы могли бы сделать слизь вместе. Что думаешь… — Нет. Я не пытаюсь убедить тебя, что мы настоящие. Это все равно не сработает. — Подожди, что? — Ты же маленький помешанный ублюдок, помнишь? Я уже понял, что лучше не пытаться с этим бороться. — О. Ладно. Так в чем тут подвох? Просто хотел пощупать мою грудь? Логан сильно щипает один из его сосков, и Уэйд вскрикивает. — Моя точка зрения такова: кому какое дело. — Хм? Столкнувшись с вопросом экзистенциального масштаба, ты говоришь, кому какое дело? — Да. И повторю еще раз, — Логан пожимает плечами. — Кому какое. Блять. Дело. Похуй. Он опускает руку на живот Уэйда и большим пальцем выводит на нем маленькие круги. — Ты можешь чувствовать. Ты можешь думать. Ты достаточно реален, чтобы разбудить мою задницу в пять утра самым дурацким кризисом, о котором я когда-либо слышал. — Честно говоря, у меня такое регулярно случается. Логан игнорирует его. — Ты достаточно реален, чтобы помнить, чем мы занимались прошлой ночью, и, — его рука опускается ниже, достаточно низко, чтобы подразнить член, легкими поглаживаниями по стволу и головке, — может, еще один раунд? — Ты похотливый ублюдок! У меня тут настоящий экзистенциальный кошмар, а ты хочешь только трахаться? Не то чтобы я жаловался. — Боже упаси, если я попытаюсь что-то из этого извлечь, — возмущается он. — Я хочу сказать, что если тебе хорошо, то не все ли равно, настоящий ты, блядь, или нет? — Как насчет того, чтобы пожать руку Уэйду-младшему, а потом вернуться к экзистенциальному дерьму? — И это я похотливый ублюдок? — Я передумал. Черт возьми, а ведь Логан прав. Рука, играющая с его членом, тоже очень убедительна. Какая, блядь, разница, где он: в комиксе, на киноэкране или яростно публикуется в каком-нибудь онлайн? — Не то чтобы мы были менее вымышленными, если бы снимались в кино, — шепчет Уэйд, издавая хриплый стон, — просто у нас был бы значительно больший бюджет. — Мм, — руки Логана обхватывают повсюду, а мурлыкающий голос радует слух. — Мне не нужен бюджет, бубс. Он чувствует себя таким… защищенным. Теплым. Любимым. Он чувствует себя счастливым. И не важно, что является причиной этого чувства. Обстоятельства, которые привели его сюда, позволяют ему наслаждаться этим. С новой решимостью и экзистенциализмом, переходящим в гораздо более приятную эмоцию, —возбуждение, — он наклоняет голову, чтобы поцеловать Логана, прежде чем негромко произносит в раскаленное пространство между их губами: — Сделай мне самый низкобюджетный хэндджоб, на который ты только способен, большой мальчик. Логан ворчит что-то насчет секса на миллион долларов, переворачивает Уэйда на живот и начинает неспеша раздевать. А потом доводит его до такого оргазма, что Уэйд еще очень долго содрогается от наслаждения. Боб Айгер может только мечтать подарить такое наслаждение своей жене.