i move on and never feel alone / на жизненной дороге я совсем не одинокий

      — Ты уверен, что это необходимо, Сань Лан? Я могу просто закрыть глаза, если хочешь.       Пальцы Се Ляня слегка коснулись холодной ладони под его рукой. Его глаза были прикрыты за завязанной безо всякого узла шёлковой лентой, но он позволял вести себя без малейшего колебания.       — Гэгэ, Жое сильно расстроится, если ты возьмёшь и снимешь её, — с весельем произнёс Хуа Чэн, слегка потянув Се Ляня за руку, чтобы направить того в другую сторону. — Или я ошибаюсь?       Его разумная повязка на глазах мягко сжалась в согласии.       — Ладно, ладно, — уступил Се Лянь с играющей на губах улыбкой. Поскольку одно из его чувств было перекрыто Жое, он мог лишь по памяти и звукам догадываться, куда его ведут. Во-первых, было довольно сложно вертеться в изгибах и гардеробах Дома Блаженства, даже для жившего здесь Се Ляня. Во-вторых, он слышал только звук их скрипящих по полу шагов: лёгкие и проворные его и бесстрастные и уверенные Хуа Чэна, сопровождаемые чётким звуком звенящих украшений.       Он не переживал. Ведь именно Хуа Чэн держал его за руку.       Но Се Ляню было любопытно увидеть, что за подарок, со слов Хуа Чэна, тот приготовил для него. Чувствуя себя немного по-детски из-за волнения, он старался подавить напряжение в шаге, но что-то подсказывало ему, что Хуа Чэн уже понял.       — Замедлись, — в какой-то момент сказал Хуа Чэн. — Осторожно, здесь ступенька.       Се Лянь опёрся на ведущую его руку и ступнёй коснулся чего-то гладкого как камень. Возможно, они были в одном из внутренних дворов?       — Мы пришли.       Хуа Чэн подождал, пока Се Лянь высвободит свою ладонь, прежде чем убрать собственную. Затем холодные пальцы коснулись его щёк и тронули повязку на глазах. Жое развязалась и счастливо скользнула внутрь рукава Се Ляня, пока тот морганием пытался приспособиться к свету. Поскольку развешанные по всему Дому Блаженства фонари озаряли ночь, это не заняло много времени.       Хуа Чэн стал первым, на чём сосредоточился его взгляд. На мгновение Се Лянь просто застыл в изумлении при виде завораживающего лица мужа, чей мерцающий глаз сиял, что зажжённые внутри фонарей огоньки. Разве он не должен был привыкнуть к этому со временем? Как получилось, что всего один взгляд заставил его сердце биться так громко?       Судя по тому, как слегка подрагивали губы и поднялся уголок глаза Хуа Чэна, тот очень наслаждался вниманием.       — Гэгэ, подарок дальше, — неспешно произнёс он. Пойманный с поличным Се Лянь покраснел и легонько потянул за тонкую косу, спадающую на плечо Хуа Чэна с его неаккуратного хвоста.       — Сань Лан очень любезен обратить внимание на это.       Хуа Чэн посмеялся, отпустил лицо Се Ляня и сделал шаг в сторону, чтобы показать, что располагалось за его спиной.       На самом деле они находились в одном из садов. Росшая в Мире Демонов тёмная трава была прорезана каменной дорожкой, ведущей к небольшой террасе у протекавшей рядом с Домом блаженства реки. Она рисовала прекрасную живописную картину. Зрелище выделялось красотой, однако взор Се Ляня устремился к кое-чему другому в этом саду, на что он, удивлённый, не мог найти слов.       Перед ним возвышалось огромное кленовое дерево, пышная верхушка которого слегка покачивалась, а ярко-красные листья спархивали вниз. На прочной на вид ветке висели качели: длинные и толстые верёвки были прикреплены серебряными застёжками к бокам гладкой деревянной доски. Они почти незаметно раскачивались вместе с верхушкой дерева.       — Когда-то давно я смастерил такие, но они случайно разрушились во время одного из моих ремонтов, — легко прокомментировал Хуа Чэн так, словно делал замечание о погоде. — Ты знаешь, как это бывает. Потребовалось некоторое время, чтобы новое дерево выросло как следует, и я молюсь, чтобы гэгэ не возражал против задержки.       — Когда-то давно? — повторил Се Лянь, почти не в силах говорить от ошеломления. Некогда казавшиеся неясными воспоминания нахлынули на него вкупе с тяжёлым чувством ностальгии.       — Конечно. Когда гэгэ был моложе, ему нравилось играть на качелях, не так ли? — Хуа Чэн сцепил руки за спиной и наклонил корпус так, чтобы оказаться в углу поля зрения Се Ляня. — Тебе они нравятся? В противном случае я могу снять их и построить что-нибудь другое.       — Нет! Очень нравятся! — размахивая руками, торопливо возразил Се Лянь. — Просто… откуда ты узнал? Что мне нравились качели.       Глаз Хуа Чэна озорно блеснул.       — Разве я не всегда всё знаю?       По правде говоря, Хуа Чэн знал о нём много такого, что удивляло даже самого Се Ляня. Что было им забыто, чему он не придавал значения или с чем почти не связывал себя, Хуа Чэн помнил с поразительной точностью. Но поминая эти воспоминания с его точки зрения, ни разу не складывалось ощущение, якобы прежний Се Лянь лежал тягостным бременем на его плечах.       — Присаживайся, — подбодрил Хуа Чэн, поэтому Се Лянь решил расспросить об этом позже. Он подошёл к качелям и, немного поразмыслив, подпрыгнул и легко встал на сиденье.       — Мы тоже использовали их для тренировок, — разводя руки для равновесия, сказал Се Лянь. Его контроль был поразительным: качели едва шевелились, а тело колебалось в такт совсем без угрозы упасть. Хуа Чэн в мгновение ока оказался рядом, похоже, приготовившийся подловить его в случае чего. — Я много падал, пока не научился держать равновесие и не освоил цингун. Раньше мне требовалось больше усилий для должной концентрации.       — Я уверен, что теперь для гэгэ это не составляет труда, — рассудил Хуа Чэн. Се Лянь уловил странные нотки в его голосе, будто бы он пытался притворяться невинным. Он взглянул на лицо Хуа Чэна, который с этого ракурса был ниже его ростом, и внимательно всмотрелся.       — Ну… — Се Лянь прочистил горло. У него было дурное предчувствие, но прежде чем он успел что-то сделать или сказать, Хуа Чэн без труда обхватил его за шею, притянул за голову и прижался губами к его губам.       Мозг Се Ляня застыл. Его руки беспомощно болтались по сторонам, как у неуклюжего утенка, пока он не удержался за верёвки. Не успел он оправиться от шока, как поцелуй в полураскрывшийся рот углубили, и колени Се Ляня ослабли.       В животе запорхали бабочки — то ли от потери равновесия, то ли от самого поцелуя. Чтобы удержать Се Ляня в вертикальном положении, Хуа Чэн разорвал контакт между губами и обвил его за талию, зарываясь лицом ему в грудь и со смехом сотрясая его плечи.       — Сань Лан! — Се Лянь безо всякой силы шлёпнул того по плечу, но его губы всё же дёрнулись в попытке не улыбнуться. — Это нечестно!       — Ты выглядел так мило, что я не смог удержаться. Я был неправ, гэгэ.       Ты явно не раскаиваешься…       — Хорошо, хорошо, отпусти меня, я слезу.       Хуа Чэн хмыкнул, но, вместо того, чтобы ослабить хватку на его талии, поднял Се Ляня и осторожно опустил на землю.       — Если хочешь поиграть, могу тебя подтолкнуть. — Хуа Чэн одной рукой отряхнул сиденье качелей. — Обещаю, что больше не буду дразнить гэгэ.       — Я… не просил тебя останавливаться, — собирался ответить Се Лянь, но вовремя прервал себя кашлем. Чтобы скрыть жар на щеках, он всё-таки сел на качели.       Хуа Чэн обошёл его и легонько подтолкнул. Лицо Се Ляня расплылось в широкой улыбке. Было что-то такое приятное в ветре, бьющем по щекам, в напряжённом чувстве в животе, когда качели поднимались выше, в ощущении, что рядом есть кто-то надёжный. Кто может подтолкнуть его дальше, но и поймать, если он вдруг упадёт.       Се Лянь смотрел на тёмную реку, в которой отражалось раскинувшееся над ними завораживающее ночное небо Мира Демонов.       — Сань Лан, — позвал он мягким голосом.       — Хм?       — Я заметил что-то странное в этих качелях.       Хуа Чэн подтолкнул его ещё разок, прежде чем произнести:       — Тогда во что бы то ни стало скажи мне, что не так, и я всё исправлю.       Се Лянь слегка потянул за верёвки, которые находились на значительном расстоянии от его тела.       — Слишком широкие, тебе не кажется?       — Гэгэ так думает?       — Да, обычно их не делают такими широкими. Но я бы не сказал, что они чересчур большие для двух человек, если только они не сидят близко друг к другу.       — Гэгэ определённо много понимает. Я не обратил внимания.       Се Лянь упёрся ногами в землю, останавливая раскачивание, и откинул голову назад, чтобы обозреть Хуа Чэна вверх тормашками.       — А теперь?       — Гэгэ, разве ты не обижаешь меня сейчас? — Хуа Чэн аккуратно убрал сбившиеся прядки волос со лба Се Ляня и слегка поцеловал его туда. — Твой Сань Лан просто плохо считает.       Се Лянь охнул и разразился хохотом.       — Как он мог? Мой Сань Лан хорош во всём!       — Включая каллиграфию?       — Хорошо, кроме каллиграфии или предусмотрительности. — Се Лянь высвободил одну из верёвок и чутка сдвинулся влево. — Садись, не могут быть они такими уж тесными.       Оказалось, что тесными они всё-таки были, однако севший Хуа Чэн был весьма рад прижаться к нему. Он взял верёвку на своей стороне и протянул вторую руку за спину Се Ляня, чтобы удерживать другую, и слегка оттолкнулся от земли ногами. Качели не достигали такой высоты, как когда Хуа Чэн толкал их стоя, но когда они сидели бок о бок, это было…       — Так даже лучше, — пробормотал Се Лянь.       — Что лучше?       — Ничего. — Он наклонил голову к плечу Хуа Чэна. — Спасибо тебе, Сань Лан.       За подарок и не только.       Качели скрипели, лениво покачиваясь. Красные кленовые листья танцевали вниз, некоторые подхватывало ветром до самой реки, где их словно дрейфующие лодки уносило течением.       Рядом с Се Лянем оставался непоколебимый и невредимый человек в красном.