Пси. Последствия

«Однако… Иво — это только одна личность. Которую можно заменить.»

— Лу Рид.

      Утро начиналось не с кофе.       В кабинет Иво спустился рано, даже для самого себя. Отчёты о работе Корпусов заполнили первые несколько часов.       Постепенно здание начало наполняться рабочим шумом и людьми. После появления Даниэль, на столе лежали протоколы допросов заговорщиков, сверхурочно работал не только он.       Сам Ришар ещё вчера был направлен на утренний арест Эмилии Арди, имя которой назвали и Эрран и Готье-Мосс. Задержание остальных, причастных к заговору инквизиторов, Ришар вверил сотрудникам КС, находящимся под его руководством.       Вейсс предоставила запрашиваемую днём ранее статистику отслеживания расписания Приора. Так в списке дел появился очередной арест.       Основное здание Корпуса Содействия встретило его поздним утром. Поднялся промозглый ветер, медленно плывущие облака серели и сгущались.       За стеклом пустая допросная. На этот раз в комнате четверо. — Месье Мартен, вы прибыли раньше, препараты ещё не начали действовать. — Ришар, в привычной для себя манере завёл руки за спину, встречаясь с Приором взглядом.       Иво ненавязчиво оглядел подчинённого, безошибочно считывая кроющуюся за выправкой усталость. — Я понимаю, не беспокойся. — Мартен коротко просмотрел полученные материалы ареста, закрыл папку. — Позволь мне побеседовать с мадмуазель Арди, пока она находится в здравом состоянии ума. Возьми небольшой перерыв. — Несмотря на спокойный тон, в нём улавливалась бескомпромиссность.       Инквизитор слегка нахмурился, но всё же кивнул: — Хорошо. Благодарю. — Повторив жест, мужчина, не задавая ненужных вопросов, покинул помещение.       Подойдя к пункту управления, Приор зажал нужную кнопку: — Заводите. — В ответ прозвучал пищащий звук, сигнализирующий о прерывании связи.       Иво оглянулся, поймал вопросительные взгляды телохранителей. — Это не часть допроса и в него не войдёт. Исключительно личная заинтересованность.       Получив пояснение, напарники дружно кивнули, и несмотря на явное скептическое отношение к заявленному, вопросов задавать не стали.       Эта инициатива действительно была личной заинтересованностью. Он хотел поговорить с ней с самого начала обнаружения двойственных действий, без камер и протокола, начистоту. Желание было вызвано отрицанием своей ошибки касательно веры этому человеку, или же подчёркнутой и слепой верой в людей. Не имело никакого значения. — Месье Мартен. — Она стыдливо опустила глаза, тяжело выдохнула.       Перед ним сидела Эмилия. Русые волосы собраны в низкий хвост. Чёрная одежда. На скуле и виске справа виднелось покраснение.       Согласно протоколу ареста, Ришар с группой захвата застал её за домашними делами. Имея неплохие навыки борьбы, Арди попыталась оказать сопротивление, из-за чего ей заломали руки, и не рассчитав силу, развернули лицом к стене. — Мадмуазель Арди. — Подчёркнуто вежливый тон, граничащий с недовольством.       Сев визави, мужчина сложил руки в замок на столе, пытаясь поймать её бегающий взгляд. Ей было страшно и этот страх отчётливо читался даже без действия препаратов.       Кто она? Жертва или агитатор? Этот вопрос не давал покоя и именно ради него он здесь.       Иво: — Как вы, наверняка понимаете, ваше положение на данный момент весьма плачевно. Мне крайне интересная ваша мотивация.       В уставной выправке произошли изменения. Плечи мягче, голова немного опущена. Было это влияние переживаемого стресса или препаратов, что начали своё действие... — Я... — Она выглядела неестественно расслабленно так, будто пыталась имитировать воздействие препаратов.       Мартен разомкнул пальцы, приподнял руку, прося молчания. — Я знаю, что препараты ещё не начали своё действие. Также, мне известны, если не все, то многие ваши правонарушения. Это ещё не допрос, мадмуазель Арди. Рекомендую говорить со мной откровенно. — Голос прозвучал строже.       Она встретилась с ним взглядом, посмотрела чуть ли не с вызовом. — Под препаратами я скажу больше. — Но открыто дерзить не рискнула. — Я хочу поговорить с вами, пока вы сохраняете трезвость ума и полностью контролируете свои действия и слова. Времени осталось не так много, выбор за вами. — Он надеялся на честность. Надеялся, что доверял жизни людей человеку верному своей клятве, которого вынудили обстоятельства.       Эмилия зацепилась за подлокотник стула, словно за единственное спасение, костяшки побелели. Было отчётливо видно, как внутри неё бил страх, перед Приором и наступающей смертью.        — Я женщина средних лет, отдавшая большую часть своей жизни Инквизиции и служению обществу. Я отдала людям всё. Променяла семейную жизнь на карьеру. Не раз получала серьёзные ранения, из-за чего у меня нет близких. Я не хочу, чтобы кто-то жил в страхе, что одним днём может потерять дочь, жену, мать или подругу. Я дознаватель главного здания Инквизиции, имею неплохую статистику раскрываемости, по своему участку. Стабильный и высокий заработок. При всех успехах и регалиях, это мой максимум. Мне уже не 30, чтобы в корне менять свою жизнь, и у меня нет достаточного количества связей, чтобы обеспечить себе такое же устойчивое положение на новом месте. А о повышении до должности Приора я не могу даже мечтать. Вы молоды и прекрасно справляетесь с управлением Инквизиции. До отставки вам далеко, а в случае вашей смерти первый претендент на должность — Жонсьер, второй — Ришар, исходя из сухого расчёта я, в лучшем случая, третья. Если Марк и откажется от поста, в связи с изменившимся семейным положением, он сделает это в пользу Ришара, у которого причин для отказа, на данный момент нет. Моя мотивация проста: у меня есть амбиции, но нет возможностей для их реализации. И когда Церковь предложила мне поддержку... — Адри допустила паузу, грустно усмехнулась: — Услышав всё вышеперечисленное, вы бы отказались?       Иво прикрыл глаза, пытаясь осознать всё сказанное. Педантизм и амбициозность, которыми по его мнению обладала Эмилия, переходили черту. В первую очередь черту закона.       Нездоровый шаблон человека, зацикленного на одном. Позиция жертвы, жертвы собственных, внутренних ограничений. Извращённое и безнравственное потакание нереализованным амбициям.       Она была искренна с ним, а он был искренен с ней: — Не думал, что я могу так ошибаться в людях. — Несмотря на посыл, фраза прозвучала сухо и холодно.       Взгляд женщины медленно туманился. Арди прикрыла глаза, сдерживая ускользающую трезвость мысли, улыбнулась: — Приятно, что я хоть где-то смогла вас обойти. — И кажется, эта фраза была уже не такой осознанной.       Мартен кивнул, тем самым признавая её силы и подтверждая слова. — Благодарю за откровенность. — На этом он поднялся, и не дожидаясь ответа покинул допросную.       Через пару минут за стеклом вновь были двое. Ришар будто просканировал взглядом арестованную и сел напротив, казалось, едва скрывая отвращение. — Мадмуазель Арди. — Инквизитор звучал холодно, подчёркивал положение вещей не только обращением, но и голосом.       В повседневности за инквизиторами не замечалось обращение на «вы». Исключительно «ты» и по имени, по фамилии, в случаи неприязни. Стражи порядка не находили нужным тратить время на официальное обращение, к кому-то кроме Приора, что было вполне оправдано.       Выдержку женщины сразило за минуты. Раннее утро, ещё не до конца активизировавшийся организм.        — Месье Ришар. — Она приняла формальность.       Эмилия выглядела на порядок спокойнее и расслабленнее, нежели при разговоре с Иво.       Ришар расположил на столе папку, но так и не стал в неё заглядывать, отодвинул на край. У него не было нужды освежать память. Каждый здесь был не до конца объективен, и начал испытывать к Арди неприязнь или, как минимум, непонимание. — Вы намеревались незаконно занять должность Приора Инквизиции, в чём Церковь обещала вам поддержку. — Вопросы стали утверждениями. — Всё так. — Расскажите подробнее, как и кто именно с вами связался. — Спокойный зелёный взгляд стал цепким, бескомпромиссным. — Со мной общались посредники. Анонимно связались и предложили сделку, на которую я согласилась. — Она говорила неохотно, прерывалась, цепляясь за остатки ускользающего самообладания. — В чём заключалась сделка? — Я помогаю им, а они мне.       Ришар нахмурился: — Расскажите подробнее. — Пускай всё и так было известно, исходя из допросов тех, кто ею управлял, протокол требовал точных формулировок и развёрнутых ответов.       Эмилия сделала глубокий вдох, закрыла глаза, сглотнула, словно подавляла приступ подкатывающей тошноты. — Я — инквизитор. Они — церковники. Для переустройства власти нужны были две действующий стороны. Я помогала им добиться отставки месье Мартена, они помогали мне встать на его место.       Инквизитор не спешил, медленно и педантично начинал выводить собеседницу на нужные откровения: — Учитывая анонимность, как вы удостоверились в их принадлежности к Церкви?       Арди натянуто улыбнулась: — Они сказали то, что люди не относящиеся к Церкви знать не могут. Рассказали о внутреннем устройстве.       Мужчина задумчиво кивнул, стукнул пальцами по столу: — Это риск. — Они ни в чём не ошиблись. Угадать один раз — случайность; два — совпадение; три — знание. — Они могли быть в отставке.       Женщина вскинула брови. — И знать об устройстве Церкви и Инквизиции после переворота?       Ришар не обратил внимания на вопрос, только на изменившийся тон — искреннее удивление, препараты начали своё полное действие. — Вы действовали согласно указаниям?       Арди усмехнулась, отрицательно покачала головой. — Они дали мне начальную точку. Прикрывали. В действиях от них было мало толка. Я нашла нужных людей для осуществления их плана и мы его исполнили, начали искать компромат, взломали Инквизицию. Когда всё пошло не по плану они ничего не предпринимали, сказали только, что прикроют. Может испугались, а может не могли действовать так быстро, я не могу говорить за них. Долго думали, момент ускользал. Была прекрасная возможность ударить, когда Мартен был не так озабочен Инквизицией, как своей личной жизнью. Тогда пришлось рисковать, и в кратчайшие сроки доводить заготовку до совершенства. Как того и хотела Церковь, я столкнула Инквизицию и Совет, подстроив перестрелку в полицейском участке. После прошло собрание, на котором вы, месье Ришар, тоже присутствовали. Мартен смог избежать конфликта, и в его потере бдительности я усомнилась. Планы пришлось корректировать и ждать, позволив Приору поддаться паранойе. Конфликт между Советом и Инквизицией был действительно выгоден, казалось прост в исполнении, и необходим. Тогда я начала думать, как не позволить Мартену из него выйти. Но… он начал догадываться, я даже думала, что раскрыл меня. Действия пришлось совмещать. По плану Церкви, после создания конфликтной ситуации нам нужно было убрать следующих претендентов на должность. Я нашла способ убрать Марка и тебя. Только с тобой не успела…Смерть двух ближайших инквизиторов Приора на фоне слуха о его непрофессионализме… — Женщина говорила медленнее, чуть надменнее, пробуя на вкус. — У Мартена не было бы шанса выйти из этого. Совет уже был бы настроен слишком враждебно, чтобы его слушать. — Она хмыкнула, скривилась: — Считай, я подарила тебе эту должность.       Инквизитор невозмутимо поднял брови. — Вы всё ещё уверены в том, что ваш план сработает?       Женщина улыбнулась: — А Марк жив? Мартен не ездил к нему, не навещал. И в новостях форсируют нападение в Термитнике, только неизвестно на кого и с каким исходом. Да, я сижу перед тобой, но меня не могли найти в самой Инквизиции. Мной руководили, и даже я не знаю кто это был, не думаю, что Приор совершит невозможное. Ситуация слишком неоднозначная. Мартену выгоднее сложить полномочия и передать их тебе, чтобы не помешать нововведениям и переустройству.       Ришар очерствел, между бровей прочертились морщины. — Тебя казнят. И ты прекрасно осознавала это. Неужели жизнь стоит должности? — Без риска и движений жизнь скучна. В любом случае, мне было приятно прикоснуться к этой должности. И я рада, что мои действия внесут изменения. Да, в истории я не появлюсь, но для личного удовлетворения этого и не нужно.       Допрос продлился ещё порядка тридцати минут. Арди в красках описала выстраивание планов, подбор нужных инквизиторов, слежку за Приором и поиск исполнителей.       И всё в её словах было идеально, выверено, и она бы его действительно обошла, если бы Иво не придрался к, казалось бы банальной, задержке расшифровок анализов.       В кабинете они, уже привычно остались втроём.              Мартен ненавязчиво указал в сторону мягкой зоны. Приор просмотрел оставленные Даниэль отчёты. После прошёл к псионикам, сел в кресло.        — Вечером состоится общественное собрание, в ходе которого положение вещей может потерпеть изменения. Сразу обусловлюсь: я не намерен уходить в отставку, но если ситуация сложится так, что сохранение должности положит начало нового конфликта Церкви и Совета, я буду вынужден отступить.       Телохранители помрачнели, задумались.       Лу: — Разве твоё сотрудничество с Сарду не уменьшает вероятность конфликта? — Уменьшает, но не приравнивает к нулю. В Совете, слово Сарду безусловно имеет немалый вес, так же как и слово Викария. Но, какой именно информацией владеет Монтепен, я могу лишь предполагать. Если большинство членов общественного собрания встанут на его сторону, мнения Сарду и Юнала будет не достаточно.       Кей: — Допрос Арди полностью обеляет вашу репутацию и если вы огласите, что её «прикрывали» лаборатории, ситуация прояснится. Они не знали об эмпатии Жана-Франсуа, допросы можно предать огласке.       И Стоун был прав, но смотрел на ситуацию только в одной плоскости. — Да, но это нанесёт урон Церкви. Месье Эрран и Готье-Мосс находились под влиянием пси эмпатии, чего я не смогу огласить. Официально они признаны психически нестабильными. Их обличение сразу после детронизации Жана-Франсуа ещё больше понизит репутацию Церкви, чем воспользуется Совет и гарантировано добьётся снижения влияния. Это поставит под удар многие законопроекты, а учитывая сохраняющиеся негативное мнение некоторых советников к приравниванию геномов, и вовсе может их упразднить.       Повисло молчание. Каждый из присутствующих прекрасно понимал возможные последствия грядущего собрания.       Только Иво не намеревался жертвовать уже наступившими положительными изменениями в обществе, ради собственной должности. Пролитая кровь переворота не стоила одного человека, пускай и высокопоставленного, и даже учитывая то, что речь шла о нём самом.       Лу: — Если Эрран и Готье-Мосс признаны... говоря простым языком, психами. Что их ждёт по закону? Честно... мне они злодеями не показались. — Они ими и не являются. Исходя из допросов, личная и вольная мотивация была только у мадмуазель Арди. К остальным участникам, по моему настоянию, суд будет мягче.       Эмпатик был погружён в себя и кажется, даже перестал быть участником разговора. — Я не понимаю как это возможно... — Кей заключил смотря куда-то в сторону, после обратил взгляд на Приора. — Я до сих пор не могу объяснить состояние Эррана. Когда я коснулся его в первый раз подумал, что он испытывает слишком сильные эмоции, из-за чего я не могу на него воздействовать. А когда надавил... резко надорвался, даже осознать это не смог поначалу.       Мартен свёл кончики пальцев домиком. Этот вопрос терзал и его, но логичного ответа он так и не нашёл. — Этот вопрос беспокоит не только тебя. Я тоже не могу дать ответ на него. Очевидно, что воздействие Жана-Франсуа сохранилось, и исходя из их личных историй и медицинских карт, именно оно стало началом их психических проблем. А на вопрос: «как он этого добился?», мог ответить только он. На данный момент, даже мои возможности не располагают информацией об эмпатиках первой ступени какой, исходя из незамысловатой логики, он и обладал.       Их мысли в этом вопросе сходились.       Главный злодей современности оставил после себя не меньше тайн, чем создал при жизни.       На город начал опускаться вечер. Облачность добавляла серости, лишая улицу проблесков закатного солнца.       У здания Синода остановилась машина, прижавшись к ступеням главного входа.       Неподалёку затормозило ещё несколько…       Словно впившиеся в кожу иголки, внутри раздалось дежавю.       Покинув транспортное средство, рядом с ним вмиг оказалась Даниэль, с несколькими папками в руках.       Замелькали коридоры Синода.       Отсутствующие бойцы КС перед глазами и близкое нахождения сопровождения, откинуло колкое чувство.       С небольшим отставанием шёл Ришар, рядом с ним ещё двое инквизиторов и сотрудники полиции, разбавляющие чёрную палитру синими деловыми костюмами. Замыкала Баше с сотрудником Корпуса, что прибыл с периферии, на следующий день после неё.       Открылись двери зала. На Мартена устремились десятки взглядов, кто-то смотрел с осуждением, кто-то с интересом.       Заседание ещё не началось. Прибытие Приора прервало перешёптывания на несколько секунд. Стоило чёрным фигурам занять кресла и скрыться с общего обозрения, как все присутствующие вновь пустились в тихие переговоры на всевозможные темы.       Иво оглядел пустующую трибуну, посмотрел на часы. До начала оставались минуты.       Не было переживаний или тревоги. Спокойствие. Он сделал всё, что от него зависело и если ему предстоит уйти с должности, это не принесёт серьёзных последствий. Почва, для благоприятного и максимально мягкого перехода власти, подготовлена.       Да, внутри теплилось волнение. За себя и силы, которые он положил на выстраивание карьеры. Но не более. Мартен даже допустил мысль о добровольном уходе в отставку перед началом собрания, для недолгого нахождения на посте Приора, он уже внёс достаточно весомый вклад. Эта бредовая мысль покинула сознание так же быстро, как в нём и появилась. Уйти до собрания — признать не озвученные обвинения.       Сарду ненавязчиво поймала его взгляд, удовлетворённо кивнула. Иво отзеркалил её действие.       В зале появился Викарий. Поднявшись на трибуну, Юнал коротко поприветствовал собравшихся, озвучил причину, по которой они лицезреют друг друга. После, ненавязчиво высказал своё мнение касательно сложившейся ситуации, и пригласил одну из сторон произошедшего недопонимания.       Согласно негласным правилам, как и в суде, изначально озвучивались «обвинения», а уже после предоставлялось слово «защите».       Зал замер, в ожидании новых действий. Воздух сгустился, неохотно принимая повисшую тишину. Кто-то за спиной вдруг начал перешёптываться.       Когда Монтепен поднялся на трибуну он, так же как и Викарий, поприветствовал собравшихся. — Мои обвинения… — Низкий, хрипловатый голос звучал из колонок. — …не беспочвенны. Большинство из присутствующих наверняка осведомлены о появившемся слухе, о снижении качества работы Корпуса Содействия и Инквизиции. У меня есть доказательная база. В Инквизиции произошёл взлом, о чём действующий Приор не сообщал и держал в тайне. К секретной информации могли получить доступ преступники и воспользоваться ею в своих целях. На случай подобных ситуаций разработан устав, и первое, что должен был сделать Приор — проинформировать полицию и ввести комендантский час до выяснения обстоятельств. Я, как представитель полиции, не знал о произошедшем и не узнал бы, если бы меня не осведомили взволнованные ситуацией, служащие Инквизиции. — И он был отчасти прав. Устав действительно был, но действовал лишь в тех ситуациях, когда факт утечки информации был доказан.       На экранах членов собрания забегали символы, коды.       В руках секретаря находился планшет, подключенный к трансляции Синода. Девушка пробежалась по строчкам, нахмурилась. — Даниэль? — Боковым зрением видя её недовольство, Иво слегка наклонился к ней, понизил тон голоса.       Она покачала головой, придерживалась того же шёпота: — Я не понимаю откуда это у них… это буквально запись взлома в режиме реального времени. — Для этого и нужны были специалисты IT, о чём говорили Рон Дайан и Аврора Лорье на допросах.       Речь советника продолжалась. Он обвинил Иво во многом. Монтепен подверг сомнениям чуть ли не каждое действие Мартена, затронул и переворот, обвинив в количестве жертв. Он сгущал краски, не страшась, добавлял что-то от себя, искажая известную многим реальность. Главное — звучать эффектно и убедительно. — …И я прошу принять во внимание предложение о рассмотрении новых кандидатов на пост Приора Инквизиции Церкви Единства. Иво Мартен сделал внушительный вклад в политические устои, но не рассчитал свои силы и не смог справиться с последствиями своих действий. — И ему верили. По крайней мере запланированный эффект это однозначно произвело.       Зал начал гудеть, буйствовать. Откуда-то послышался неразборчивый выкрик. Многим было достаточно слов обвинения. Негласная репутация Мартена была слишком неоднозначна, так же как и мысли о нём. Некоторые политики просто не хотели видеть его на арене в числе своих оппонентов. Совету, в борьбе за повышение влияния, такой представитель Церкви был невыгоден.       Его силу увидели, и она не понравилась. Настолько, что хватило «возможности».       Не все были согласны с миром между духовной и светской властью. С заявления прошло слишком мало времени, чтобы несогласные отсеялись или привыкли.       «Против» выступала не только светская власть. Многие из духовной негласно придерживались идеи становления Церкви, как основного органа власти, чему Мартен явно мешал.       Иво не спешил обороняться. После Монтепена, на трибуну поднялись представители полиции. Люди, чьё мнение было более независимым, ведь привлекло их третье лицо недопонимания.       Синие строгие костюмы не отмеченные форменными значками полиции.       Как только они заняли место у микрофона, по лёгкому движение руки Даниэль, перед членами общественного собрания появились их личные дела и доказательства их отношения к полиции.       Отдав пару секунд на представления, старший, по возрасту и званию, мужчина перешёл к сути:        — Мы являемся представителями отдела по борьбе с киберпреступностью полиции. И мы были привлечены к делу взлома в Инквизиции, по просьбе Приора. Обращаясь к словам советника, рассматриваемое дело не попадает под режим повышенной готовности. Взлом был нейтрализован в кратчайшие сроки, утечки информации не произошло, что установил специалист работающий с системой в момент взлома, наша проверка подтвердила это заключение. — Так же, по велению пальцев секретаря, на голограммах появилась подтверждающая документация слов генерала.       Тем временем на трибуну уже поднялся инквизитор, которому перешло это дело. — ... действующие лица взлома арестованы, дали признательные показания и ожидают судов.       Вырезки признаний и личные дела, предоставленные членам общественного собрания, подтверждали каждое произнесённое слово.       Зал пустился в больший шум, взгляды были направлены на казалось побелевшего Монтепена и ждали его следующего слова. — Это не отменяет факта сокрытия столь важного и вопиющего инцидента! — Всё происходящее начало напоминать спектакль, в котором участвовал умелый и начинающий актёры.       Перекрикивая споры советник пытался вернуть к себе ускользающее внимание, микрофон издал неприятный звук, отреагировав на повышение голоса: — К тому же! Все наверняка заметили в предоставленной месье Мартеном документации, что изначально дело вёл месье Жонсьер, а после, его отстранили. — На голограммах компьютеров появилось видео с камер видеонаблюдения Термитника в момент покушения.       Иво раздражённо прикрыл глаза, отвернулся от Даниэль, на планшете которой видео так же отразилось.       Монтепен продолжал: — Месье Жонсьер был ликвидирован! Моим подчинённым удалось достать запись, которую Приор скрывает. Это неопровержимое доказательство того, что взлом — организованное действие, а не, извиняюсь, шалость, за которую нам пытается это выдать месье Мартен.       Советник уже намеревался покинуть трибуну, как раздался голос Мартена, изрядно уставшего от подобного рода форсирования:        — Месье Монтепен, прошу вас, задержитесь.       Терпению Иво настал конец, и развязавшийся спектакль наверняка будет достаточен для демонстрации непрофессионализма советника.       Уверенный шаг. Мужская фигура поднялась на трибуну, за ним, словно тени проследовали трое инквизиторов и остановились у ступеней, ожидая своего выхода.       По залу пронёсся чёткий и властный голос Приора, но он обращался к Монтепену, стоявшему рядом с ним:        — Советник, ваши замечания крайне любопытны, но, увы, неуместны. В свете недавних обстоятельств, временный и доказанный, повышенный уровень преступности был прогнозируем. На данный момент Корпус Содействия и Инквизиция успешно справились с возникшими протестами и беспорядками, без вреда для структур. Что подтверждает статистика. — Встретившись взглядом с Даниэль, девушка кивнула, подтвердив запущенную трансляцию отчётов и статистики по вышеупомянутой работе.       Скользнув взглядом к Баше, Иво коротко кивнул и инквизитор начала подниматься по ступеням.       Иво: — В словах о месье Жонсьере, вы абсолютно правы.       Советник ухмыльнулся надменно перебил: — То есть вы подтверждаете то, что подвергли своего сотрудника опасности?       Голос Приора стал мягче, снисходительнее, он объяснял словно ребёнку: — Месье Монтепен, наша служба — риск. Вы сами были свидетелем покушения на мою жизнь. Ранения происходят, вы, как представитель полиции наверняка знаете об этом. Покушения на инквизиторов так же случаются, разумеется реже и не так сильно форсируются журналистами. — Мужчина перевёл взгляд на стоящую чуть поодаль инквизитора. — Амалия Баше занимается расследованием покушения на жизнь Марка Жонсьера, оно уже дало свои результаты и если позволите, мадмуазель Баше даст комментарий касательно дела.       Скрывая растерянность за злостью, Монтепен отступил назад, повторив действие Мартена.       Амалия подошла к микрофону. Идеально ровная спина была напряжена слишком сильно, что прекрасно скрывал форменный китель, но по движениям угадывал внимательный взгляд Приора. Это было единственным подтверждением её волнения.        — Покушение на месье Жонсьера было произведено наёмными лицами, что специализируются на подобного рода деятельности. Группа объявлена в розыск, получены ориентировки от одного из пострадавших. Почерки совпадают. — И ситуация становилась всё более благоприятной для Мартена.       Отступив, женщина коротко кивнула Приору и, получив аналогичный жест, удалилась. Пока свидетели ознакомлялись с полученной информацией и принимали её, мужчины вновь шагнули к микрофону.       Иво взял слово, обращаясь к залу: — Эта информация была получена от заказчика. — Мартен вновь повернулся к Монтепену: — И я полагаю, ваш информатор и заказчик — один и тот же человек, что он подтвердил на допросе.       По помещению раздались неприкрытые возгласы удивления и шока. Изображения на голограммах компьютеров сменилось с дела о покушении на Марка Жонсьера, на вырезку из допроса Эмилии Арди.       Отрывая взгляд от потрясающей реакции советника, на лице которого страх начал переплетаться с негодованием, Приор выглядел невозмутимо и подвёл итог:        — Сложившаяся ситуация — попытка смены власти и желание конкретного инквизитора, незаконно, занять пост Приора. Чем советник Монтепен, в связи со своим неустойчивом положением в Совете, воспользовался.       После, на трибуну поднялся Ришар и ещё один дознаватель, приставленный к нему на время расследования дела Арди и её последователей, в связи с внушительным объёмом работы, с которой одному человеку справиться было весьма затруднительно.       Дав несколько комментариев, инквизиторы удалились. На принятие решения, общественному собранию, даже не потребовалось время.              Монтепен ретировался моментально, осознав своё поражение. Приор так же не задерживался, отражая все несвязные вопросы, просьбой обратиться к нему через секретаря для назначения личной встречи.       В коридоре Синода его нагнала Сарду.        — Месье Мартен. — Повернувшись, Иво коротко кивнул, показывая свою расположенность к диалогу. — Мадмуазель Сарду.       Женщина победоносно улыбнулась: — Позволите пригласить вас на небольшой разговор? — Конечно.       Отдав короткое распоряжение сопровождению, не задерживаться. Приор и телохранители последовали за советником вглубь Синода       Кабинеты советников располагались этажом выше зала заседаний. Голубые оттенки здания менялись более приглушёнными сероватыми. Коридоры подчёркивались минимализмом, отсутствующем в главном холле.       Кабинет Шарлотты Сарду был исполнен в светлых и тёплых тонах. Отделка из камня. Угловатое панорамное окно, перпендикулярно которому располагался массивный рабочий стол. За ним, светло-серый панельный шкаф. Слева — мягкая зона с небольшим диваном и кофейным столиком.       Пройдя внутрь, женщина заняла своё место, взглядом указала на одно из кресел напротив, выполненное в таком же подчёркнуто офисном стиле, коже, коричнево-бежевого цвета.       Кей остался снаружи. Лу согласно протоколу, тенью пробралась внутрь, так же замерев у двери, но внутри.       Советник поймала её взгляд: — Мадмуазель Рид, вы можете пройти, располагайтесь. — Она указала в сторону мягкой зоны.       Иво едва заметно кивнул, и лишь после этого псионичка коротко поблагодарила и всё так же бесшумно, заняла предложенное место.       Теперь всё своё внимание Шарлотта отдала Приору, с её лица не сходила улыбка:        — Могу что-нибудь предложить?       Женщина уже потянулась к селектору, однако, Мартен отрицательно качнул головой: — Благодарю, не стоит.       Она убрала руку, игриво прищурилась. — А если я предложу что-то крепче чая и кофе?       Иво допустил лёгкую улыбку, тон стал слегка мягче:        — Не сочтите за оскорбление, но так же буду вынужден отказаться. Ещё остались дела.       Советник понимающе кивнула. — Ох, месье Мартен, вы себя не щадите. — И уже неприкрыто воссияла, когда перешла к разговору: — Я не перестаю восхищаться вашим профессионализмом. Благодарю. Теперь для замены главы полиции понадобится лишь найти подходящую кандидатуру. — Благодарю, но без вашей помощи ситуация наверняка сложилась бы несколько хуже. — Не скромничайте, месье Мартен. Тому, как вы, если позволите, заткнули Монтепена, были многочисленные свидетели.       Мужчина слегка прищурился, он не поверил бы в то, что Сарду пригласила его исключительно ради обмена любезностями и поздравлениями с счастливым избавлением. — Насколько я понимаю, вы хотели что-то обсудить?       Женщина будто забыла об изначальной теме, отбросила улыбку, кивнула. — Вы правы. Ваша речь произвела огромное, исключительно положительное впечатление. Однако, у некоторых членов общественного собрания могут появиться вопросы. Я ни в коем случае не сомневаюсь в законности ваших действий, но вопросы возникли и у меня.       Иво кивнул. — Слушаю. — В предоставленной вами документации, всё предельно ясно. Обвиняемый инквизитор стояла за взломом, организацией перестрелки, покушением на месье Жонсьра и слухе о вас. Её мотивация отображена в деле. Но, как вы её нашли?       Мартен не давал чёткой формулировки о совершённых преступлениях Эмилии Арди. В вырезку допроса попала лишь суть: её признание и подготовка к действиям. Приору и его подчинённым не пришлось лгать, общественное собрание само сделало нужные выводы.       Так дело «Церковных лабораторий» лишалось большого внимания.       А для большинства всё выглядело так, будто инквизиторы решили «побиться за власть».       И вопрос Сарду был весьма предсказуем, в ответе Иво так же не солгал: — После взлома Инквизиции, мною были запрошены внеплановые тестирования. И буду откровенен: к результатам мадмуазель Арди и её... последователей, я придрался, что вывело меня на весьма неоднозначные выводы.       Больших пояснений Шарлотта не требовала, прекрасно понимая конфиденциальность тестирований Инквизиции, о которых Приор не станет распространяться. К тому же, учитывая общий успех, способы его достижения, для неё отошли на второй план.

***

      Задержания Оливера Эррана и Эймари Готье-Мосса остались конфиденциальными.       Ближайшие родственники получили информацию о делах, под подписку о неразглашении.       Исходя из допросов: Келли и Жени Эрраны растили сына в подчёркнутом пренебрежении к псионикам и нестабильным, с чем их отпрыск упорно не соглашался. Родителям удалось продавить сына и наставить на путь служения Единому. Оливер пресёк общение с холодными и отстранёнными родителями на первых курсах университета. А они даже не предпринимали попыток наладить связь с упрямым ребёнком, в котором успели разочароваться.       К новости о деяниях сына они отнеслись с гордостью, умело скрыв её за безразличием. После, в духовном обществе появился хвалебный слух об Оливере, который по всей видимости распространили сами Эрраны. Он был слишком быстро замечен и нивелирован, чтобы кто-то воспринял его всерьёз. Чета немалоизвестных церковников, отделалась сильным испугом и внушительном штрафом, после чего видимых попыток нарушить подписку не возникало.        Марсель Готье и Николас Мосс были диаметральными противоположностями Эрранов.              Исходя из допросов: Медики, подчёркнутые атеисты, не поддерживающие восхваление чистых. Так они растили и Эймари. Отношения в семье всегда были тёплыми и доверительными. Пока в один день не прогремел скандал. Сын огласил родителям решение уйти со специальности «Стоматология», а после обучения идти на служение в лаборатории Церкви Единства. Марсель и Николас не смогли принять, бредовую для них, идею сына. Так отношения с Эймари испортились, и не смотря на нескончаемые попытки возобновить общение, все они приводили к идеологическому конфликту.       Дело сына родители слушали с нескрываемым отчаянием и непониманием. Они поинтересовались лишь о мере пресечения. Уволились с мест работы и покинули Нью-Пари, обосновавшись в пригороде.       В связи с настоянием Приора и психической нестабильностью обвиняемых, суды не рассматривали высшую меру пресечения для Оливера Эррана и Эймари Готье-Мосса.       «Дело инквизиторов», как его окрестили в прессе, потеряло внимание масс. Политика уже не так волновала население. Спустя несколько недель охваты статей начали неумолимо падать, что привело к завершению «народных дебатов».       Шарлотта Сарду, как и планировала, мягко и почти беспрепятственно добилась ухода Монтепена из числа советников.       Эмилию Арди приговорили к закрытой смертной казни.       Над участниками заговора шли суды. В связи с оказанным давлением и угрозами от Арди, о чём упомянул каждый из «её последователей», Приор настаивал на исключении казни. Благодаря этому, на данный момент рассматриваются лишь тюремные сроки от 10 до 25 лет, в зависимости от состава преступлений.       Амалия Баше успешно раскрыла дело Марка Жонсьера. Группа наёмников, оставивших после себя несколько нераскрытых дел в полиции, была приговорена к высшей мере наказания.       Это стало громким событием, полностью обелившим репутацию Баше в духовном и светском обществе.       Женщина вернулась на службу в главное здание Инквизиции, забрав подотответственную территорию Эмилии Арди.

***

      Здание Инквизиции давно пустовало. Тяжёлая рабочая неделя подошла к концу.       Дела завершены, стол Приора лишился вечных папок, что ввиду событий, составляли целые стопки.       Пересказ недавних событий занял не так много времени. Короткая выжимка новостей, без ненужных подробностей.              После оглашения, повисла недолгая пауза. Поднявшись с дивана, мужчина прошёл к шкафу, достал из него бокалы и графин с алкоголем.       Возвращаясь, он сразу же поймал на себе вопросительный взгляд. — Тебе разве можно пить?       Не обращая никакого внимания на вопрос мужчина вернулся на прежнее место, разлил тёмную, янтарную жидкость по бокалам, один из которых придвинул к собеседнику.        — Я отказываюсь воспринимать всё сказанное на трезвую. — Он показательно пригубил, отставив сосуд на журнальный столик.       Тонких губ коснулась улыбка. Другой реакции ожидать явно не стоило.       Придя поздним вечером, всё ещё будучи на больничном, с вопросом о происходящем, Марк лишь этим действием дал понять, что больничный лист ему без надобности, что после он и озвучил. — Эмилия мне никогда не нравилась. — Жонсьер заключил невозмутимо, в своей привычной, слегка ворчливой форме.       Иво открыто посмеялся, поднял бокал, слегка покрутил его в руке, ещё раздумывая над желанием выпить. — А кто тебе нравился? — Правдивая фраза прозвучала с лёгкой издёвкой.       Марк вроде как недовольно отвёл взгляд, тяжело выдохнул и благополучно проигнорировал, обличающий его, вопрос.       Инквизитор усмехнулся, поднял стакан, наклонился чуть ближе, дотянувшись до такого же сосуда в руках собеседника. Раздался тихий, характерный звон. — С избавлением.       Выпить пришлось, не то чтобы Мартен был слишком против. — Иво. — Друг выглядел немного задумчиво. — Спасибо.       Приор вопросительно вскинул бровь, не понимая причину для благодарности. — Прости?       Жонсьер хмыкнул, откинулся на спинку дивана. — За то, что за Саной присмотрел. Позаботился. — Я не мог иначе.       Марк усмехнулся, покачал головой. — Но то, что ты с Рид был готов разойтись... не ожидал. — Марк, ты прекрасно знаешь мою мотивацию... — Но закончить ему не дали. — Да, да, иначе ты бы не поступил. Я помню. — После этого ворчание и «передразнивание» перешло в искренность: — За это и спасибо.       Иво кивнул.       Обволакивающая, комфортная тишина и спокойствие. Дальше разговор складывался на всевозможные темы, личные и затрагивающие политику.       Подводя итоги последнего, Жонсьер поймал взгляд друга: — С каждым днём я всё больше убеждаюсь в том, что не подхожу на должность Приора. — Серьёзный тон изменился, став шутливым: — Не смей умирать. — Внушая... кровь на платке — не давление.       То, для чего он стал Приором, шёл вверх, ломая людей и их судьбы...       Путь к цели, которой подчинялся сам и во имя которой не раздумывая жертвовал другими...       Всё рушилось как карточный домик.       У золы, развеянной над полем, не может быть ни слабости, ни эмоций.       Это просто зола, и она должна выполнять свою функцию — приносить пользу.

Пси. Последствия.