Gold or Principles

27 апреля 1272 года, залив Праксены

POV: Лео Ваймонд

      Уже полторы недели мы тихой сапой движемся в сторону зимней столицы Ковира. Человек, к которому нас направил генерал, нашёлся на удивление быстро, и мы в тот же вечер взошли на маленькую торговую бричку, на которой мы и плывём до сих пор.       — Ребята, залив Праксены, — кричал помощник капитана корабля.              Лан Эксетере. Зимняя столица Ковира. Страны купцов и ремесленников. «Бог торговли на севере», — так вроде говорят чëрные, да? Посмотрим, найдётся ли у этого «бога» работа для двух скромных наёмников.       — О чём думаешь, Ваймонд? — спросил подошедший ко мне Харви, пока я, оперевшись на борт корабля, боролся с подступившим к горлу комом, невидящим взглядом смотря на воду. Боже, как же я ненавижу море.       — О будущем. Ты в Ковире был хоть раз?       — Не люблю холод.       — Дак, во я и думаю, где мы там работу искать будем?       — Да ладно тебе, брат. Наёмник без работы не останется, — сказал он, улыбнувшись. — Главное знать, к кому обращаться.       — И ты, конечно же, знаешь?       — Вечно ты делаешь из мухи слона, ë моë. Смотри и учись! — договорив, он вышел на центр палубы побеседовать с капитаном. — Эй, кэп! — крикнул он, на что тот его одарил хмурым взглядом исподлобья.        — Чего надо?        — Ты по этому маршруту впервые идёшь?       — Нет. Приходилось пару раз. А что такое?       — Не подскажешь, где там на выпивку и девочек подзаработать можно?       — Если срочно деньги нужны, то в любой таверне работа найдётся, а если чё посерьёзней, то это к каким-нибудь чиновникам обращаться надо. К каким и куда я тебе не скажу. Сам не знаю. В порту спрашивай, — стандартный ответ на стандартный вопрос. Да, Ник, ты мастер ораторского искусства.       — Спасибо, кэп.       — Сочтёмся, — хмуро ответил капитан и продолжил вести корабль.       — Вот видишь! — улыбаясь, сказал подходящий ко мне Ник. — Пришвартовываемся в этом Лан... что-то там спрашиваем в порту про эту канцелярию или как там еë находим и дело в шляпе, ë моë. Все просто, как божий день!       — Ты так в этом уверен?       — Обижаешь! Более чем.              И почему у меня плохое предчувствие?

***

      — Я правильно вас понял? Вы хотите, чтоб мы вас наняли? — Фредерик Элла — мелкий чиновник, посоветованный нам работягами в порту.               Сидя за столом в паре метров от нас, он источал до омерзения сладкий запах цветущей вишни. Весь его образ был подчёркнуто опрятен: белый, идеально чистый кафтан, короткие, прилизанные назад волосы, пухлое, «приятное» личико, нос картошкой и идеально чистые руки. Как у проститутки. Да и своим внешним видом этот человек чем-то отдалённо напоминал представительниц древнейшей профессии.       — Да, мы… — начал было говорить я. Пока меня наглым образом не прервали.       — Но вы также должны знать, что у Ковира уже есть боеспособная армия, и на данный момент мы не сильно нуждаемся в её пополнений. Чем же вы намерены нас заинтересовать?       — Сир, — с дерзкой улыбкой обратился к нему мой «напарник». — Да, нас всего двое. Но мы лучшие из тех, кого вы можете найти! — опрометчивое заявление, конечно. Ладно, буду надеяться, он знает, что делает. Хотя... это же Ник.       — Можно вопрос? — обратился уже ко мне Элла, — Сколько лет вы уже воюете?       — Второй десяток пошёл.        — Десять лет… ммм, неплохо, — пробормотал он доставая бутылку из-под стола и поставив её на стол, продолжил. — В общем. Сейчас я ответить вам не могу. Встретимся завтра, тогда и получите ответ.       — Где нам вас потом искать?       — Я сам вас найду, — сказал он и опустошил бутылку в пару глотков.

***

      — Ты куда сейчас? — спросил Харви, когда мы вышли на улицу.       — Пойду найду корчму, да, наконец нормально высплюсь, без этой чёртовой качки.       — Ой, как же ты меня достал своими стонами за неделю, ë моë. Пойду я, удачи, — сказал он и пошёл в сторону порта. Куда это он собрался? Ладно, как будто мне есть до этого дело.        Лан Эксетере — странный город. Прогуливаясь по его улицам вдоль главного канала, нельзя было не заметить россыпь невероятно узких, но богато украшенных зданий, столь же величественных, сколь странных. Много слухов ходило и до сих пор ходит про этот город на севере (если судить по Ковирский на юге). Одни говорят, что это огромный, богатый, чуть ли не сказочный город, где все живут в мире и в достатке, пьют вино да торгуют с нильфами. Другие говорят в точности да наоборот: мол, ничего этого там нету, да не отличается он от того же Новиграда и всё в этом духе. Как по мне, он что-то среднее. Да, здесь люди живут лучше, чем на севере, да и в Нильфгаарде, наверно. Но и здесь не идеально. Вопреки распространённому мнению здесь тоже есть нищета. Все говорят насколько красивые дома у главного канала, но они забывают, что это квартал знати, как говорят матросы: зайди дальше в город, и сильных отличий с тем же Трэтогором ты не найдёшь.       За размышлениями я не заметил, как прошел пару кварталов и углубился в чащу города. Я стоял между настолько же узкими, но с намного более бедным фасадом, чем на главной площади, домами. Мост, стоявший передо мной, имел форму сильно выгнутой дуги (видно, чтобы лодки, плывущие по каналу, могли спокойно проплывать под ним). За мостом стояло здание, сильно отличающееся от остальных. В отличие от соседей, оно имело нормальную ширину, три этажа, двери этого здания имели золотистый оттенок, а шесть широких окон по два на этаж давали ощущение, что стена стеклянная. Подчёркивали картину шикарная золотистая вывеска «Роза ветров» и четыре колонны, на которые опиралась крыша этого здания. Больше всего оно напоминало богатую корчму.       То, что мне нужно.       — О сир, подайте, пожалуйста, бедному ветерану на пропитание, — сказал сидевший у дверей корчмы бедняк (наглядное доказательство моих недавних размышлений) и протянул ко мне руку. Я посмотрел на него: лысый, грязный, весь оборванный. Я с презрением оттолкнул его и вошёл в корчму. Не люблю попрошаек.              Изнутри здание меньше всего напоминало обычный северный трактир. Оно было похоже на те банкетные залы, где собираются короли, на всякие политические советы.       Богато отделанные стены идеально совмещались с величественными картинами, висевшими вдоль них, даря атмосферу роскоши. Столы исключительно из красного дерева были расположены так, чтобы за каждым из них была видна сцена, где из уст музыкантов и их инструментов лилась потрясающая музыка, что тоже подчёркивало статус заведения. Завершала картину барная стоика, за которой стоял корчмарь (возможно) и протирал стаканы.       — Шеф, есть чего перекусить? — спросил я, подойдя к стойке. Мужчина осмотрел меня с ног до головы, словно прикидывая, серьёзно ли я говорю.       — Есть-то оно есть, — сказал он, поставив стакан и посмотрев на меня исподлобья. — Но я должен предупредить вас, что у нас достаточно дорогое заведение.        — Две порции, — ответил я, кинув на стойку мешок флоренов. — И комнату мне организуй, ладно?       — Извините, конечно, но…       — Не волнуйся, там хватит, — перебил я его усаживаясь за один из столов.       Пока ждал заказ, наблюдал за выступлением. Музыка — моя слабость с детства, пусть её и не часто приходиться слушать. Что тогда, что сейчас.       А на сцене тем временем сменились артисты, «достопочтенная» публика встретила овациями музыкантов и продолжила заниматься своими делами. Музыканты встали по своим местам и вперёд вышла молоденькая, миловидная девица с лютней — видимо солистка.       Волнуется: руки дрожат, глазки бегают. Не успокоится — наложают, точно говорю. Но вот когда начали играть… Я перестал о чём-либо думать. Я просто сидел, и оперившись головой на руку наслаждался музыкой. Песня разливалась по залу, как река, наполнившаяся талыми водами, не оставляя равнодушным никого находившегося в этом зале.        Я сверлил взглядом ту девчонку с лютней. По ней было видно, что она полностью отдаётся игре: пальцы то и дело бегали по струнам, а по истине ангельский голос в сочетании с игрой других музыкантов создавал неповторимую мелодию. Вдруг прозвучал последний аккорд. Всё стихло. В зале на мгновение установилась полная тишина. Я, не отрывая своего взгляда от девчонки, опустившей руки и с волнением смотревшей на зал, начал медленно хлопать, за мной подхватили остальные, через мгновение в зале раздавались восторженные вопли. Девчонка заметила мой взгляд и изрядно покраснев, выскочила из корчмы. В это время мне принесли еду и ключ от номера, я молча доел и отправился спать.        Зайдя в комнату, я осмотрелся. Ничего необычного в ней не было, разве, что хорошо отделанные стены, умывальник, зеркала и хорошая кровать. Услада для глаз бедного наёмника.       Скинув с себя кафтан, я подошёл к умывальнику. Умыв глаза, я обратил внимание на волосы. Давно мне советовали их отрезать: длинные, всего пару сантиметров не достающие до плеч, всё время сваленные на левую строну. Печальное зрелище.       Упав на кровать, я почти сразу провалился в сон. Последней связной мыслью было: «Наконец-то земля». Как же я ненавижу море.

На следующее утро

      Проснувшись, я спустился в зал. Народу было значительно меньше, чем вчера. Лишь сонный корчмарь, пытаясь разлепить глаза, машинально протирал стаканы, да пара человек, пьющих кофе и играющих в гвинт. На фоне них ярко выделялся человек в том же идеально белом кафтане, сидевший за столом около входа и завтракавший курицей с элем. Мой вчерашний знакомый — господин Элла.       — О, Лео, — сказал он оторвавшись от еды. И посмотрев на меня, показал на стул рядом с собой. — Присаживайся. Можно на ты? — после кивка он продолжил. — Замечательно. Лео, я тут о тебе справки наводил. Не удивляйся. Раз уж приходится работать с такими… как вы, то я хотя бы хочу знать вас.       — В смысле?       — Ладно, перефразирую, — он положил кухонные приборы на стол и наклонившись вплотную к моему лицу (настолько, что меня обдало свежим перегаром, удачно скрытым за традиционной вишней) прошептал:       — Я хочу всё о вас знать. Об обоих. Но начну я с тебя, — он откинулся на спинку стула и расслабленным голосом спросил: — Откуда ты родом?       — С Лирии я.       — А приплыли вы из Цидариса. Почему?       — Ну, если в… ты не знаешь, на севере идёт воина и…       — Я знаю, — перебил он меня, — но в Цидарисе сейчас стоят чëрные.       — Ну, плыли мы пару недель…       — Они всю зиму там стоят, — снова перебил он меня. Меня это начинает потихоньку раздражать. — Не ври мне.       — Что ты хочешь от меня услышать? Что я воевал за чёрных? Да, воевал.       — Почему? — спросил он, прекратив, есть.       — Я же наёмник. Там платят больше.        — То есть по факту ты продал родину? — спросил он, вытирая руки салфеткой.       — А зачем мне она нужна?       — Кто?       — Родина.       — Вот почему я не люблю вас, наёмников. Все вы грëбанные дикари, — презрительно сплюнул он, смотря мне в глаза.       — Думай, как хочешь, — сказал я и направился к выходу. Как понимаю, работы мне не видать.       — Стой, — я остановился и удивлённо посмотрел на Фредерика, что окликнул меня. — Я тут подумал. Король воссоздал совет и капитул чародеев. Их возглавляет госпожа Меригольд. Фигура значимая, а охраны нет…       — Я не понял, — перебил уже я его, — ты хочешь, чтобы я её охранял?       — В этом не необходимости. Поверь мне, она сама о себе позаботится. А вот её дом... — нет, он издевается? Охранять дом? Я что, пёс?       — Ты хочешь, чтобы я её дом охранял? Ты серьёзно?!       — Вполне, — ответил он с ухмылкой. — Тем более, у тебя нет выбора. Тебе ведь нужна работа.       Не дослушав, я вышел на улицу и облокотился об ограду канала. Что этот урод смазливый себе позволяет? Самое паскудное в том, что он прав. Он нужен мне больше, чем я ему. Ну, ничего. Дом какой-то поохранять. И похуже бывало.       — Эй, Лео, — за всеми этими размышлениями я совсем забыл о Нике, пропадавшем где-то вчера. Хотя это всё ещë не моё дело.       — Я как раз тебя ищу. Что, говорил с этим писакой?        — Говорил.       — И, ë моë?       — Да ничего хорошего.       — Понятно, а меня в Каингорн отправляют. Караван сопровождать.       — Повезло. Не сегодня уезжаешь?       — Завтра, а что?       — Пойдём найдём пивную. Мне нужно нажраться.

Месяц спустя.

      Дом чародейки стоял на краю Понта Ваниса в довольно живописном месте. Лазурная голубизна моря, сочетаясь с вечно зелёной горной растительностью, образует отличный пейзаж, оценить истинную красоту которого можно только на закате.        Сам дом чародейки ничем особым не выделялся, кроме, разве что, довольно богатой отделки внутреннего убранства, да обширного сада, плотно облегающего дом и красиво полыхающего красным знаменем во время закатов. В целом быть охранником не так плохо. Ни черта ни делаешь и получаешь за это деньги. Хорошие деньги. Но один большой недостаток перекрывает все плюсы этой работы.       Скука.       Дикая скука.       Дом стоит на отшибе. Люди здесь ходят редко. Да и сама чародейка приходит вечером, уходит рано утром. Поэтому я в большинстве своём каждый день сижу на траве у дома, привалившись к дверному косяку, пью купленный в трактире по дешёвке эль, да смотрю на небо. В полном одиночестве.        Я бы сходил развеется в город, но зачем? Я бы взял чего покрепче эля, но я не алкаш (чтоб одному спиваться). Я бы убил себя… — ладно, это перебор. Но даже когда чародейка приходит, скука не пропадает. Для неё я что-то вроде мебели. Сторожевой пес которого подарили на работе, вроде не нужен, но и выкинуть не можешь. Но я не чувствую себя ущемлённым. Я видел её лицо и одно могу сказать точно.       Ей также скучно, как и мне.        Прошёл уже примерно месяц. Пусть и июнь, в Ковире до сих пор холодно и сыро. Здесь всегда холодно и сыро. Я сидел в своём обычном положений с кружкой эля в руках, когда из дома вышла чародейка. Она против своего обычая сегодня осталась дома и сейчас стояла облачённая в красную шубу до колен (что на ней, к слову отлично смотрелась) с кружкой чего-то горячего и смотрела на море.       — Тебе не холодно? — внезапно спросила она, не оборачиваясь. Это было настолько неожиданно, что я не сразу нашёл, что ответить.       — Не особо.       — А я вот что-то мёрзну, — сказала она поёжившись.       — Выпей чего-нибудь горячительного. Согреешься.       — Не могу одна пить.       — Не умеете вы делать намёки, госпожа Меригольд, — сказал я, вставая, и наткнувшись на её хмурый взгляд сказал: — Так уж и быть, я с тобой выпью.

***

      — Дожили, — сказала она, ставя бутылку «Эст-Эста» на стол. Впервые буду пить, что-то настолько дорогое. — Пью с охранником.       — Неужели такой красивой женщине некому составить компанию?       — Женщине? Вот ты загнул. Может быть девушке?        — Я знаю, что ты чародейка. Ваш род говорят, выглядит моложе собственного возраста.       — Не так сильно как ты думаешь.       — А сколько тебе на самом деле? — спросил я, наполнив свой бокал.       — Вообще-то, не прилично спрашивать такое у «женщины».       — Прошу прощения, где мои манеры? — театрально поклонился я, не вставая со стула.       — Ну, раз уж мы тут так откровенничаем… Что заставило тебя стать наёмником?       — Если честно, — сказал я выпив. — Не люблю работать.       — А война это не работа?        — Для кого как, — ответил я, разведя руки в стороны.       — И как же для тебя?       — Для меня, война — это смерть. Смерть, за которую мне платят. И можно встречный вопрос? — после её кивка я продолжил: — Почему ты здесь одна? Ни за что не поверю, что при дворе не найдётся более «достойных» людей, чем какой-то наёмник.        — С тобой можно говорить откровенно. Более-менее, — ответила она, но увидев на моём лице непонимание продолжила: — Понимаешь, там… это политика. Фальшивые улыбки, слащавые речи; Яд в еду, кинжал в спину, ну ты понимаешь. Пословица такая есть: «Что знают двое, знает и свинья?» Быть с ними откровенной, равносильно самоубийству. Политическому разумеется.       — Понятно, но я вот одного не понимаю, — я отпил «Эста» и продолжил: — Ты сильная чародейка. К тебе станет вламываться, разве что больной на голову. Зачем тебе охранник?       — Мне он как раз не нужен. Ты Элле не понравился, вот и всё.       — Почему же тогда не отказалась?       — А зачем? Мне скучно.       — Я так и думал. Не нравится мне он, к слову.       — Мне тоже. Скользкий он какой-то, — ответила она, нахмурившись. — Но он умён, в этом ему не откажешь. Не связывайся с ним лучше.       — Он важный кто-то?       — Нет, просто друзья есть опасные. Очень опасные. Для тебя.       — Не самые хорошие новости, — сказала я и допив последний бокал, встал. — Ладно, спасибо за компанию. Пойду я.       — Куда?       — Спать.

***

      Утром море было неспокойно. Бушующий ветер ходил туда-сюда, поднимая волны, что разбивались о берег в двух метрах от меня. Я вдыхал полной грудью запах моря, принесённый морским ветром. До меня доносились голоса моряков, вынужденных бороться с кровожадной стихией. Моя одежда уже начинала липнуть к коже от смеси пота и солёной воды, пропитавшей её брызгами с волн, разбивающихся предо мной. Устав смотреть на неспокойное море я пошёл к дому.        Меригольд сидела в углу, с головой закутавшись в плед и тихо попивая тёплое вино, смотрела в окно.       — Утро доброе, — мрачно бросил я, войдя в дом.       Сняв сырой кафтан, я прошёл к скамье пред окном в противоположном углу дома. Она, посмотрев на меня из-под бровей, промолчала. Так мы и сидели в тишине минут пятнадцать. Я отряхал волосы от солёной воды, она пила вино и смотрела в окно, на море, как и я ранее. Первая не выдержала она:       — Ты здесь впервые? — спросила она, тихо не оборачиваясь.       В этот раз промолчал я. В ответ на её вопрос я лишь закончил отряхивать волосы и откинув голову назад, прикрыл глаза. Через пару минут, я лениво спросил:       — В Ковире?       — Да, — ответила она так же тихо, как и раньше.       За окном всё ещё слышался голос бушующего моря, ещё и дождь пошёл вдобавок ко всему. В такие моменты дома обычно уютнее всего. Громко говорить не хотелось совершенно. В ответ я ей лишь кивнул, и после минуты молчания сказал.        — Знаешь. Я когда сюда ехал о разном думал. Думал, вроде с войны бегу, радоваться нужно, а я мрачный сижу. Наёмник до глубины души, блин, — мрачно усмехнулся я и продолжил: — Думал, приеду в этот Ковир, посмотрю, что за страна такая, что о ней столько слухов по северу ходит.       — Ну и, — спросила она, тихо повернувшись и с совершенно безразличным видом посмотрев в мою сторону, — оправдал Ковир твои ожидания?       — Не совсем.       — Почему? — спросила чародейка, поставив пустой бокал на стол рядом с собой.       — Здесь не так идеально, как я думал, — ответил я и снова, оперевшись головой о стену, прикрыл глаза.       — Ну, а где идеально?       — Не знаю, — честно ответил я. После непродолжительного молчания она тихо заговорила:       — Меня сюда пригласил король Танкред. Он собирается воссоздавать совет и…       — Избавь меня от политики, — перебил я её. — Ненавижу политику, — в ответ на что она слабо улыбнулась (это был первый раз, когда я видел, чтобы она вобще улыбалась) и сказала:       — Ты напоминаешь мне одного моего друга.       — Геральта из Ривии? — спросил я у неё, после чего она широко раскрытыми от удивления глазами посмотрела на меня и спросила:       — Откуда…       — Не удивляйся, — перебил я её удивлённый возгас, — вы довольно знаменитые ребята.       — Можно сразу вопрос? — после её кивка я спросил: — А где он сейчас? — в ответ на что она помрачнела и отвернулась к окну. До меня дошло.

      — Йеннифер? — услышав это имя, чародейка помрачнела ещё больше и уткнулась взглядом в пол. Я всё понял без слов и решил сменить тему.        — Ну… я тут подумал. Ведьмак неплохая профессия, — после этих слов чародейка на мгновение взглянула на меня и мрачно сказала.       — Ведьмаков народ не любит.       — Народ не любит всё, чего не понимает, — ответил я с сарказмом. После сих слов, чародейка посмотрела на меня и спросила.       — А ты?       — Что я?       — Как к ним относишься? — когда до меня, наконец, дошло, я ответил.       — К ведьмакам-то? Никак не отношусь. Я людей не люблю.       — Понятно. А из-за чего?       — Там долгая история, — сказал я, попытавшись соскочить с темы.       — Ну мы вроде никуда не торопимся, — ответила чародейка, снова наполняя свой бокал.       — Ну если ты так хочешь… слушай. Было это уже лет почти двадцать лет назад…

Flashback

      Погожий летний день.       Смешанный лес, стоявший посреди равнины, жил своей обыденной жизнью. Величественные дубы возвышались над всеми остальными, давая тень уставшим от жары животным. Вечно зелёные ели красовались как девушки в высшем обществе, словно хвастаясь, чей наряд лучше. Волк рыскал в поисках добычи, дабы не быть голодным. Заяц убегал от волка, дабы не стать обедом. В нос давал запах смолы, свежей травы и цветов — запах леса.       Вдруг послышался звонкий смех и топот детских ног. Пять мальчишек, примерно одиннадцати лет, убежали из дома и играли в лесу в салки, весело смеясь и догоняя друг друга. Уставшие, они встали на небольшой полянке между соснами.       — Ребят, сходите за водой кто-нибудь. Пить охота, — произнёс Пит, самый младший из парней.       — Да, пацаны кто пойдёт? — спросил Жим.       — Лео, может, ты сходишь? Тебе ближе всех, — сказал Шай — маленький тощий мальчик со спутанными рыжими волосами и кучей веснушек.       — Не, ребят, — отвечал Лео, — меня батька опять на поле загонит.       — Не загонит. А даже если и загонит, поработаешь. Руки, поди, не отвалятся, — дерзко улыбаясь и оперевшись о сосну сказал Брэш Резентфул — крепкий, высокий, смуглый парень, в такой же мешковатой рубахе, с босыми ногами и короткими чёрными волосами.       — Ни сколь не смешно, Брэш, — процедил Лео, подойдя к нему вплотную.       — Дак я и не смеюсь, — ответил тот, широко улыбнувшись, после чего парни, обменявшись шутливыми ударами, засмеялись.       — Не понимаю в чём проблема, — сказал Брэш, отсмеявшись. — Подойдём на реку, попьём.       — А нам туда можно? — спросил заволновавшийся Шай.       — А кто нам запретит? — Брэш подошёл к нему и внезапно задев его за плечо, крикнул: — Ты водишь! — побежал к реке. Ребята, смеясь, бежали по лесу. Перепрыгивали кочки, съезжали с горок, спотыкались, кувыркались и снова бежали, пока не выбежали к реке. Не широкая речка по одну сторону которой был холм, по другой — деревня тихо несла свои воды, когда к ней выбежали пятеро ребят и жадно начали пить прямо из речки особо не заботясь о гигиене. Вдруг один из них заметил на другой стороне берега…       — Ребят смотрите, — показал Пит в сторону, где трое мужчин о чём-то разговаривали. А конкретно на одного из них, в броне с двумя мечами за спиной и чем-то странным в руках. — Это же ведьмак!       — Где? — спросил удивлённый Шай.       — Да вот же, — показал он Шаю на мужчин, после чего тот затащил его в кусты на холме и жестом показал остальным сделать то же самое.       — Пацаны, кто-нибудь объяснит мне, кто такой ведьмак? — тихо спросил обескураженный Брэш.       — Ты чё, вообще тётушку Нэн не слушал? Хотя кого я спрашиваю... Ведьмаки — это убийцы чудовищ. Мутанты. Говорят, они детей забирают, и от них запаршиветь можно.       — А я слышал, они людей спасают, — сказал было Пит, но увидев Шая осёкся.       — Да заткнитесь вы! — прошипел Лео. — Не слышно ничё. — Лео прислушался к разговору мужчин.       — Заказ выполнен. Как насчёт оплаты?       — Господин ведьмак, войдите в положение. Нам детей кормить, а грëбанная рыба в этот год вообще не продаётся, да и зерно…       — Мне это не интересно, — перебил его ведьмак. — У нас был договор. Я свою часть выполнил. Ваш черёд.       — Ну, мы…       — Я говорю. Мне. Это. Не. Интересно, — снова перебил ведьмак попытавшегося что-то сказать мужика, в ответ на что тот зло фыркнул, сплюнул и показал идти за ним.       — Правду, видно, люди говорят, — сказал второй ведьмаку вслед. — Что всё людское вам чуждо. Тварь, — после ведьмак и мужик ушли в деревню, второй остался на том же месте. Тут Брэша начало прорывать.       — Я не понимаю, — зло прошипел он ребятам, — он свою работу ведь выполняет. Что им не нравится? Он должен бесплатно на них пахать?       — Я не знаю, — торопливо ответил ему Лео, — всё, заткнись они идут.       Расплатившись с ведьмаком и сказав пару «ласковых» ему вслед, мужик подошёл к своему другу.       — Ну, чего он?       — Ушёл, мразь...       — Мутант, — согласился мужик со своим другом. — Правду ведь люди говорят. Тварь вшивая. Сколько ты ему заплатил?       — Насколько договаривались. Триста крон.       — Триста?! — удивлённо воскликнул второй. — Ёба… я думал, ты его наебал.       — Такого наебёшь.       В этот момент у Брэша окончательно закончилось терпение. Он, прошипев: «Ну всё…», резко встал и спустился к мужикам. Шай пробовал его удержать, но его усилия оказались тщетны.       — Он работу за вас выполнил, а вы стоите и пиздите тут. Уёбки!       — Это ты нам, щенок? — злобно сказал мужик, подходя к нему.       — А у вас со слухом проблемы? — дерзко ответил Брэш.       Ситуация накалялась, Лео с Шаем стояли рядом и в срочном порядке думали как выпутываться из неё. Как вдруг мужик подошёл и резко схватил Брэша за подбородок, в ответ на что, тот его укусил.       — Он меня укусил, су… — мужика прервал удар под дых, но когда он уже хотел добить его, тот оклемался, перехватил его руку и собирался было уже расправиться с сопляком, но…       — Отпусти его! — крикнул Шай и оттолкнул мужика от друга, но толчок, в виду его слабой комплекции, вышел не сильный и мужик только отступил на пару шагов, дав ему смачную пощёчину в ответ. После которой тот свалился ничком на землю, держась за щёку. Лео, было, хотел метнуться к нему, но второй мужик ему помешал.       — А ты куда собрался, сопляк? — он развернул его к себе и тыльной стороной ладони наотмашь отправил целоваться с землёй. Пока Лео лежал, он видел, как мужик, перехватив удар Брэша, сильным ударом по лицу его вырубил. Он видел, как второй мужик, увидев, что Шаи плачет, долбанул его второй раз в то же место.       Ведьмак их нехило разозлил, и они срывали свою злость на детях. Надо было что-то делать. Лео на ощупь, не привлекая внимания, поискал что-то, что могло послужить оружием. После минуты поисков он обнаружил довольно острый камень, и решив, что он подойдёт, спрятал его за спиной и медленно встал.       — … И чтобы я вас тут больше не видел. Понятно?       Увидев вставшего Лео, мужик, избивавший Брэша, решил прописать ему подзатыльник. Видимо, чтобы лучше понял. И по размаху, наверное, он бы его надолго запомнил. Но, к счастью для Лео, он успел пригнуться. Мужик по инерции прошёл ещё пару шагов, нарвавшись на подножку, и пока он не успел ничего понять, он с размаху вонзил камень ему в правый глаз.       — А-а-а, мой глаз, су... — мужик вопил, держась за глаз, из которого рекой лилась кровь. Второй, подскочив к раненному, попытался еë остановить.       — Ты придурок! Ты ему глаз выбил, сука! — у Лео дрожали ноги, он не знал, что делать.       — Ты придурошный, — сказал медленно подошедший Брэш, всё ещё держась за живот. — Ты зачем это сделал?       — Некогда. Бегом! — Лео подхватил его под руку и убедившись, что Шаи за ними, побежал прочь. Ребята бежали, пока не выдохлись окончательно. И только убедившись, что за ними никто не бежит, позволили себе отдохнуть.       — А кстати, где остальные? — спросил Шаи, заметив, что их тут всего трое.       — Сбежали, су.. Трусы, — сказал Брэш, сплюнув, присаживаясь у ели и всё ещё держась за живот.       — И, что дальше?       — Ну, убивать тебя, наверное, не будут, — мрачно ответил Брэш. — Побьют только сильно. Ну и меня заодно, за то, что тоже там был.       — И что нам делать?       — Вместе держаться по крайней мере. Там посмотрим, — сказал Брэш и откинулся на ель, у которой сидел.        Последовавшие пару дней было относительно спокойно. Странно спокойно. Лео ожидал угрозы отовсюду, но её не было. Шаи говорил, чтобы он расслабился, что они забыли наверно уже. Но он не верил. Выбитый глаз забыть сложно. И, как показал случай, не зря.       Было уже темно. Лео шёл домой, как вдруг, открыв калитку, он услышал шорох. Пройдя чуть дальше он увидел, что было его источником. Но было уже поздно.       Его прижали к стене его же дома, дали под дых и, потянув за волосы, вернули в прежнее положение.       — Помнишь меня, сука?! Вижу, что помнишь, — сказал человек с какой-то кривой повязкой из мешковины вместо правого глаза. Конечно, он его помнил. И ведь даже не закричишь, вон его собака голосит, дак и то никто не слышит. Одноглазый в это время приставил нож ему к горлу.       — Выбирай, что я тебе отрежу, — прошептал мужчина, проведя ножом ему по горлу. — Член или язык? Бабой будешь или немым?       В эту секунду Лео заметил, что перестала гавкать собака. Какая только мелочь перед смертью в голову не придёт. И пока молодой Ваймонд прощался с жизнью, из-за угла выпрыгнул его спаситель, в миг отогнав мужиков.       — Эй, убери свою псину, — орал одноглазый, махая ножом перед псом, что стало его ошибкой. Тот, выждав момент, вцепился ему в руку.       — А-а-а, отпусти меня, сука, — на его крик из дома выбежал отец Лео. Отогнал собаку и, убрав сына за спину, спросил:       — Мужики, проблемы какие-то? — в ответ ему лишь сплюнули в ноги и ушли. В этот момент показался человек, по сути спасший Ваймонда младшего. Брэш.       — Ты в порядке? — спросил он у Лео. — Чего эти ублюдки от тебя хотели?       — Я в норме, бать. Иди домой, я сейчас приду, — отец кивнул и вошёл в дом.       — Это ты Бака освободил? — спросил Лео Брэша, показывая на пса.       — Да.       — Спасибо.       — Обращайся, — ответил Брэш, улыбаясь.

      The End to Flashback

      — И что дальше? — спросила Меригольд, внимательно слушавшая мой рассказ.       — Я слышал, они утонули потом оба. Мол, с лодки упали, когда рыбачили. Ну мне кажется, к этому Брэш руку приложил.       — Почему?       — Он всегда злопамятный был, — на несколько минут снова воцарилось молчание, как вдруг чародейка произнесла:       — И из-за этого ты людей не любишь? Всего из-за двух ублюдков?       — Возможно. А возможно меня пару лет таскала за собой шайка наёмников, используя в виде шлюхи. Выбирай, что больше нравится, — и снова это неловкое молчание...       — Ну и шуточки у тебя, конечно, — тихо приговорила чародейка, на что я только усмехнулся в ответ, потирая внезапно занывший ожог.       — Слушай. Можно тебя попросить? — после моего кивка, она продолжила. — Бал скоро, и мне идти не с кем… пойми, я бы не просила тебя, не будь ситуация столь критичной.       — Я бы и не согласился, не будь тут так скучно. И предвещая твою просьбу… да я пойду с тобой, госпожа Меригольд.