Глава 3: Choice without a choice
6 октября 2024 г., 01:09
POV: Лео Ваймонд
— Три, мать твою, человека, Ваймонд! — улыбаясь, сказал Харви. — Ты гениальный командир, ë моë! — Ты видел, во что мы вляпались? Слава Богу, хоть кто-то выжил. И не ты ли говорил, что «парни толковые, вот увидишь»? Увидел. Спасибо, — сказал я, откинувшись на забор, около которого сидел, и покосился на свою онемевшую руку. — Крепко же тебе досталось, ë... Ты только не помри тут, — Ник сморщился. Что-что, а боль он никогда не любил. — Ты шут местный? Как соберусь на тот свет, ты узнаешь первый. — Ловлю на слове! — поддел меня он, оскалившись. Но тут его окликнули. — Эй, Харви! — крикнул только что подошедший к нам майор Дэвин. — Тебя просил генерал. — Иду, иду, ë моë, — он сел на стоящую рядом лошадь и уехал на встречу с командующим. — И да, наёмник, найди квартирмейстера, — обратился ко мне Дэвин. — Он тебя расположит. — Конечно, сир, — саркастично ответил я. — Только схожу, подлотаюсь. А то нет-нет и правда скопычусь. — Как знаешь, — бросил, майор и, развернувшись, утопал в обратном направлении. — Ну что ж, малышня. Поздравляю с боевым крещением! — да уж. Лица у них радостью не блещут. — Не всё прошло, как задумывали, но... Вы ещё живы, — пусть вас всего трое. Да уж. Поддержка не мой конёк. — Спасибо, сир, — тихо пробормотал Эйк, стараясь не смотреть на злосчастную избу. Около который лежал почти весь наш отряд. Это война, парень. Пусть привыкает. — Стройсь! Вы слышали майора? Бегом искать квартирмейстера. Выполнять! — Есть, сир! — хором ответили бойцы и побежали в сторону главной улицы. Главное, чтобы не нажрались сегодня. Ладно, это уже не мой проблемы. Отряда, как такового, больше нет. Значит и командовать некем. И с этими мыслями я пошел искать госпиталь.***
Пусть большая часть личного состава армии уже располагалась в форте. Полевого госпиталя это не шибко касалось. От него, разбитого, сразу за стенами форта, сильно несло болью. Чужой болью. Болью ребят, лишившихся конечности во время штурма. Болью парней, сорвавшихся со стены, упавших, обречённых доживать считанные дни с нечеловеческими страданиями, и единственное желание которых — это свести счёты с жизнью, чтобы это всё поскорее закончилось. Болью врачей и медиков, сгорающих на своей работе денно и нощно, без перерыва на сон, вгрызающихся в жизни этих ребят. Я шёл по госпиталю среди палаток и раненых ребят. Никогда мне госпиталя не нравились. Всегда считал, коль не раненый, не фиг туда ходить. Примета плохая. Ну, так как я ранен, в этот раз себе я не изменяю. Идя по госпиталю, нельзя было не заметить того огромного количества раненых, что здесь были. В большинстве своём это были совсем молодые парни. Это и понятно. Фронт у нас не ключевой, вот и привозят молодёжь, а потом увозят обратно, только уже в виде трупов. — Они ведь даже не знают, за что воюют, — сорвалось с моих уст, когда я подходил к одной из палаток госпиталя. — Они воюют за родину, молодой человек. За родину, — послышалось из палатки. Я удивлённо посмотрел на источник голоса. — Вас это так удивляет? Обладатель голоса был лысый мужчина среднего возраста, довольно маленького роста, с пышной рыжей бородой. Одет он был в белый халат, насквозь пропитанный кровью. — Родина — понятие относительное, — ответил я ему, пройдя внутрь и сняв кафтан. — Док, меня порезали немного, — сказал я ему, показывая рану на плече. И изрезанную вдоль и поперёк руку. — Зашьёшь? — Зашить-то зашьёшь, — он осмотрел рану, наказал мне сесть на стоявшую рядом скамейку и продолжил: — Тут обрабатывать надо сначала. — Не вижу проблемы, — ответил я ему, улыбаясь. — Да еë, собственно и нет, — сказал он, отойдя к дальнему углу палатки. — Можно вопрос, молодой человек? — Спрашивайте. — Возможно, не самый оригинальный вопрос, но, как я понимаю, ты тот самый северный наёмник? — Да, не блещете вы оригинальностью, доктор, — ответил я ему с саркастичной улыбкой. — Но да, тот самый. — Мне всегда было интересно, — сказал он, обрабатывая мой порез спиртом. — Какого это: воевать против своей родины? — Вы так говорите, док, как будто это редкое явление. — А если серьёзно, то я в своё время и за Темерию повоевал. А сейчас док, как видишь, за Нильфгаард кровь проливаю. И, знаешь, — я выругался, когда он начал зашивать рану и продолжил: — Кроме цвета мундира особой разницы я не заметил. — Серьёзно? По-твоему, мы не отличаемся от этих варваров? — Нет, — честно ответил я ему. — Мы на войне, а не на балете, док. Ни с одной, ни с другой стороны. Сильно высокого искусства я не заметил. — Как скажешь. Ты странно мыслишь для нордлинга. — Вы хотели сказать для варвара? — он нахмурился и, закончив зашивать рану, обрезал нитку. — Вот, в принципе, и всё, молодой человек, — я кивнул, смотря ему в глаза, и, поднявшись, сказал: — Доктор, мы с вами то на ты, то на вы, а так и не знакомы, — Спросил я его, натягивая кафтан. — Может, исправим это недоразумение? — С удовольствием, молодой человек, — сказал он, подходя и протягивая руку. — Шим Хайден. — Лео Ваймонд, — представился я, пожав ему руку и, попрощавшись, вышел наружу. В лицо дул свежий весенний ветер, принёсший с собой едва ощутимый запах костра. Дело шло к вечеру и бойцы не спеша завершали свои дела, по немного готовясь к отбою. На меня как-то разом навалилась усталость. Я поёжился. Да уж, тяжёлый был день. Знакомство с Шимом оставило после себя неоднозначное ощущение. Странный мужик. Даже по меркам чёрных. И теперь, когда смерть от потери крови мне больше не грозит. Надо бы найти квартирмейстера.***
Главная площадь имела самый обычный вид. Дома, расходившееся от центра до городских стен, отчасти окружали корчму, разившую пьяным духом, ну и несколько других социальных построек. Около кормы уже стояли десятка два пьяных солдат в чёрном. Диву даёшься, и когда только напиться успели? Среди них слышался смех и звон кружек. А рядом с забором, которым была ограждена корчма, ставили пленников. Завершала картину площади довольно большая казарма, находившаяся на небольшом отдалении и в которой, насколько я знаю, размещали солдат. — Ваймонд! — закричал один из солдат, стоявших у корчмы, увидев меня. — Выпьешь с нами? — Нет, я пас. — Ты выпей, выпей, — сказал уже другой, порядком набравшийся служивый. — В Лирии тебе такого не нальют. — При чём здесь Лирия? — спросил один из пленников, находившихся рядом со мной. Я посмотрел на него. Он еле стоял на ногах в одной оборванной рубахе, но всё равно выглядел не сломившимся. — Я там родился, — по доброте душевной ответил я. — Значит, ты с Севера? А воюешь за чёрных… — он с ненавистью посмотрел мне в глаза, презрительно сплюнул и сказал: — Тварь! — Деньги не пахнут, — хмыкнул я, саркастично улыбнувшись, и пошёл дальше. Подобные обвинения в сторону своей скромной персоны я слышал отнюдь не впервые. Задеть меня ими у тебя не получится. Найти квартирмейстера оказалось не сложно. Он стоял рядом с одной из бывших торговых лавок и, сверяясь со списком, что-то внимательно считал, иногда посматривая на солдат, стоявших у корчмы. — Ты и есть квартирмейстер? — Смотря кто спрашивает, — ответил он, не отрываясь от списка. — Мне сказали, ты знаешь, где можно расположиться. — А-а-а, ты по этому поводу, Девятнадцать, — он положил список в карман и сказав: — За мной, — направился к казарме. — Разрешишь спросить? — не оборачиваясь, спросил он. — Спрашивай. — Ник Харви — твой друг? — Скорее, хороший знакомый, — нехотя ответил я. — Про него всякие слухи ходят. — Например? — ине кажется или где-то я это уже слышал? — Он весь такой с виду весёлый. А тут слушок прошёл, что он пьяный в гневе вилкой выколол глаз корчмарю только за то, что тот его облил, — он обернулся на меня и спросил: — Это правда? — Сплетням верить — себя не уважать, — Нику напиваться нельзя. Что есть — то есть. Правда, он и делает это редко. — А история в Трэтогоре? — не унимался он. — Какая история? — о ней знают три с половиной человека. Откуда ты знаешь, тварь? — Ладно. Нет, дак нет. Я ж не настаиваю. — — Ты слишком любопытный. — Ну, чего не отнять — того не отнять, — он остановился около какой-то двери, открыл её и сказал: — Мы, кстати, пришли. Заселяйся. — Премного благодарен, — сказал я, войдя внутрь, и молча закрыл за собой дверь. Комната, конечно, просто дыра-дырой. Из всего внутреннего убранства только кровать с периной посреди комнаты, да и тазик с водой на скамейке. Ну ничего, и похуже бывало. Я снял поднадоевшую за день кольчугу. И подошёл к тазику с водой. Твою дивизию… я знал, что я хреново выгляжу, но чтобы настолько: впалые щёки на вытянутом лице, острые скулы, глаза цвета болота. И картину завершали щетина, да волосы, небрежно сваленные в левую сторону. Ну и конечно старый ожог на весь подбородок, подарок от старого «друга». Даже спустя столько лет при мысли о нём начинают дрожать руки. Умывшись, уставший, лёг на перину. А здесь не так уж и плохо. Навидался за десять с гаком лет. Есть с чем сравнивать. Десять лет... Или уже пятнадцать? Второй десяток уже давно пошёл, как по войнам мотаюсь. Сколько мне было, когда меня боем крестило? Девятнадцать? Помню, храбрился. Сбежал, наконец. Чуть-чуть до свободы. Война уж всяко лучше, чем с ними. Чем с ним. Идиот малолетний... После говорил, что завязываю. Такая жизнь не для меня. Не хотел быть похожим на тех утырков. Потом помню первые деньги и как мысли об уходе вдруг внезапно исчезли. Как отец о деньгах говорил помню: «В жизни, Лео, просто ничего не даётся. Деньги без труда не зарабатываются». А я взял и заработал. Только счастья они не принесли нихера. Прав был отец.Отец.
Плохо я тогда с ним поступил, конечно, но сделанного уже не вернёшь. «Приличным земледельцем», как он хотел, я бы всё равно никогда не стал. Так что нефиг теперь ныть. Он ещё с детства видел, что ничего хорошего из меня не выйдет. И прямо мне это говорил. А из меня всё-таки что-то вышло, отец. Хороший наёмник, например. Наёмник. Ха. А ведь когда-то их ненавидел. Ну, справедливости ради, тех я ненавижу до сих пор. Почти так же, как себя. Жаль, лично их убить не вышло.Детство.
Вот ведь ирония, да? Мальчишкой боялся Нильфгаарда, сейчас за него воюю. Ну, не бояться Нильфгаарда невозможно, живя практически на его границе с Лирией. Помню, с парнями нашли не защищённое место на границе и бегали туда-обратно, а потом хвастались, мол: Были в Нильфгаарде. Вот были времена. Пока я из дома не сбежал. Вот каждый раз перед сном накатывает. Старею, что ли? Ладно, Лео, пора спать. Покорить себя ты успеешь и завтра.На следующее утро
Проснулся я от настойчивого стука в дверь. Встал, с трудом разлепил глаза. Еле добрался до тазика, умылся стоялой водой и, крикнув: — Войдите! — сел на край перины. — Сир Ваймонд? — едва приоткрыв дверь, робко спросил пришедший. — Вас искал милсдарь Харви. Он сказал, что будет ждать вас на стене у восточной сторожевой башни. — Чё ему надо в такую рань? — сонно спросил я пришедшего и, не дожидаясь его ответа, сказал: — Ладно, сейчас иду… — после моих слов пришедший удалился. Утром на стене было хорошо. Ветер, обдувавший моё сонное лицо, не давал мне окончательно заснуть и свалиться где-нибудь по дороге. А ясное синее небо чуть поднимало испорченное с утра настроение. Ник был на месте. Стоял, облокотившись на стену, курил трубку и смотрел в даль. — Харви, твою мать, — сказал я сонным-недовольным голосом, подойдя к нему. — Что тебе от меня надо в такую рань? — Разговор есть. — Это не могло подождать? — Может, и могло, но мне скучно, — сказал он, убирая трубку в карман. — Все спят. — Ну ты и тварь, конечно, — я вздохнул, опёрся о стену спиной и сказал. — Ну, рассказывай, раз уж я здесь. — Слышал, слухи ходят? Говорят, Радовид прорвал восточный фронт. — Воу… если это действительно так, войне недолго осталось. — Я о том же, ë моë, — сказал он, нахмурившись. — Ты не хуже меня знаешь, что у Радовида не хватит сил полностью разбить Нильфгаард… — сказал я, как мне казалось, очевидную вещь. — Но заставить подписать его мир на своих условиях, вполне, — перебил он меня. — Вот этого я и боюсь, ë моë, — сказал Ник, почесав голову. — Помнишь бригаду «Врихедд»? — Ты думаешь, нас постигнет та же участь? Да ладно, мы же не нелюди. — Мы хуже, брат. Мы северяне на нильфгаардской службе! Представь, что с нами сделают дома, если узнают?! — И что ты предлагаешь? — Валить. — В Ковир? — Куда ещё-то, ë моë? — мысль здравая. Что мешает чёрным выдать северных наёмников на их службе в качестве знака примирения в случае поражения? Ничего. И это действительно пугает. — Ладно, не будем рубить с плеча, — сказал я, отходя от стены. — Может это всего лишь слухи. Когда узнаем точно… тогда свалим. — Как скажешь. Пойду я, — сказал он и развернулся в сторону башни. — Найди меня, если что узнаешь. Я буду в корчме. — Сильно только не пей там. Нам, возможно, валить ещё, — как будто я без тебя не знаю. Умник. — Ладно, мам! — саркастично ответил я и направился к корчме. Надо проведать мальков.***
В корчме за ночь ничего разительно не поменялось. Тот же пьяный дух, те же пьяные лица, — не те же, что и вчера, случаем? Да чёрт их, чёрных, разберёт, — тот же вездесущий запах махакамского вперемешку с сомнительного качества варевом. Войдя внутрь, я обнаружил всю троицу за дальним от стойки столиком. Пьют прям с утра. Всыпать им за это, что ли? Ладно, парней можно понять. Сам был такой же. — Ну что, воины? Нажираемся? — сказал я, подойдя к ним вплотную. Они были настолько увлечены беседой меж собой, что заметили меня только сейчас. — Сир! Это не то, что... — попытался оправдаться Эйк, но я его перебил. — Отставить оправдания! — Остынь, Ваймонд, — крикнул мне кто-то из зала. Я оглянулся. Вроде он звал меня вчера выпить с ними. — Все мы такие были. Дай молодым развеяться, — гляди, какой участливый. Ладно, всё же он прав. — Ладно, вольно. Ну что, малышня. Вас осталось слишком мало, чтобы называться отрядом. А значит, я больше не ваш командир. Не скажу, что было приятно иметь с вами дело. Но опыт вышел интересный. — Сир... разрешите задать вопрос? — тихо обратился ко мне Эйк. — Я больше вами не командую. Так что зови просто Лео. Что хотел? — сказал я и отпил из его кружки. Мерзость. Как они это пьют? — Почему... почему так вышло? Вы же нас готовили. Долго готовили. Мы старались и... — дослушивать его слезливый монолог я не стал. — Ладно, малыш, слушай и запоминай. Это война. Тут такое бывает. Хочешь, честно скажу? То, что даже вы трое выжили, считай, чудом. У вас у половины руки тряслись даже на тренировке. На тренировке, Эйк! Ты толковый парень, но тебе просто не повезло с отрядом. Как и мне, по большому счёту, — пока я выговаривался, взгляд парня всё больше потухал. Ничего. Переживёт. Боль закаляет. По себе знаю. Пока учил молодых жизни, в голове всё прокручивал утренний разговор с Ником. Если это правда, нужно валить. И валить сейчас. Но с таким послужным списком найдём ли работу на севере? Это пугало. Но меньше, чем перспектива оказаться в руках Радовида. Надо решать и решать сегодня. Пока я обдумывал, всё решили за меня. — Сир Ваймонд? — я удивлённо посмотрел на обладателя голоса. Им оказался посыльный. — Вас генерал к себе требует.***
— Вы меня искали, генерал? — спросил я, заглядывая в штаб командования, располагавшийся в бывшем доме смотрителя форта. — А, это ты, Лео. Входи, входи, — генерал оторвался от разглядывания карты и, показав на стул рядом с собой, кивнул: — Садись. Сразу к делу, — сказал он, садясь напротив меня. — Вы мне когда-то сильно помогли, а я свои долги плачу. Ты уже разговаривал с Ником? — после моего кивка он продолжил: — Так вот, то, что он сказал тебе — это не слухи. Мы в действительно ужасном положении. Напади Радовид сейчас, война закончится через пару дней. И твой друг прав… — сказал он, беря бокал со стола. — В случае поражения вы, скорее всего, будете переданы Северу, как знак примирения. — И что нам делать? — Ясное дело, что, — ответил он, отпив из бокала. — Бежать. — Так просто? — Да так просто… — он поставил бокал обратно на стол, встал и продолжил: — Вы двое завтра с утра отправляетесь на запад, в Бремервоорд. Там в порту находите человека в чёрной шляпе с полями и сером плаще. Скажите ему, что вы от меня, и он вас отвезёт на все четыре стороны. И ещё одно. Больше не попадайтесь мне на глаза. — Сказав это, он встал и направился к карте, предварительно кинув. — Свободен, — и когда я уже собрался было выходить, он окликнул меня. — И да… — я повернулся и увидел победную улыбку на его лице. — Мы в расчёте.
