Ее герой

Никогда не думала, что находясь под следствием могу быть так спокойна. Меня определили в камеру в самом Министерстве, по пути сюда отняли палочку, и сказали, что обязательно всё объяснят. Я ужасно уставшая даже не смогла сразу сообразить, что случилось. Когда меня завели в эту холодную, мрачную комнату, где из мебели была старая койка с грязным матрасом, без постельного белья, и стул, изрядно прогнивший, я просто рухнула спать. Рана на животе открылась, так что периодически меня бил кровавый кашель. Свернувшись в клубочек я старалась отдохнуть. Ноги ныли, живот кровоточил, а лёгкие наливались чем-то тёплым. Было очень плохо, но сил попросить помощи абсолютно не было. Мне казалось прошло около суток прежде чем дверь камеры открылась и сюда, вооруженный палочкой, зашёл сам Кингсли. Я не двинулась с места, яркий свет, что зажёг мракоборцев, слегка ослепил меня, но даже повернуть голову в сторону было чем-то из разряда невозможного. — Мисс Блэк, добрый день. Ха-ха-ха. С каких пор у него появилось чувство юмора? Я только ухмыльнулась, но открывать рот не спешила. От кашля там собралось много крови, а выглядеть перед ним жалко совершенно не хотелось. — Я понимаю, что на разговор вы можете быть не настроены, но к моему сожалению, вас ждёт судебное разбирательство. Мы получили огромное количество обвинений в ваш адрес и я, как министр, не могу их игнорировать. Единственное, учитывая ваше раннее сотрудничество с Орденом, плюс некие показания Мистера Поттера, и то, что вы убили Беллатрису Лейстрендж станет гарантом, что поцелуй дементора, как вашим…союзникам вам точно не грозит. Вы меня поняли? Мое молчание его отчего-то напрягло. — Не стоит устраивать шоу, Мисс Блэк. Я понимаю, Дамблдор поручил вам миссию, я и сам лично буду давать показания на вашем суде, но боюсь, вы заигрались. На столько, что лишили жизни и искалечили огромное количество волшебников и маглов. Это нельзя оставить без внимания. Вас так или иначе ждёт наказание, даже если вас придется тащить в зал суда силой. — Извините, не могу поприветствовать нового министра, как положено. — Мой голос звучал хрипло, но что было хуже, так это полившаяся кровь на итак грязный матрас. Лёгкие, словно почувствовав свободу, вновь скрутило спазмом и кашель вернулся с новой силой, капли крови почти долетели до министра. Тот наклонился, подсвечивая моё лицо палочкой и нахмурился. — Это шутка? Как вы это… — Вот только моё бледное лицо и мутный взгляд заставили поверить в правдивость увиденного. Он подлетел ко мне уже совершенно не опасаясь и крикнул своим подчинённым. — Боюсь, до суда мне дожить не суждено. Зря речь готовили, министр. Тот что-то ещё кричал, но я уже совершенно не слушала, все мои силы ушли на то, чтобы вдохнуть, наверно последний, глоток воздуха.

***

Очнулась я вновь в той же камере. Только здесь теперь горел факел, слегка освещая помещение, на гнилом стуле стоял стакан воды и какая-то каша. Меня похоже умыли и переодели. Я лежала в какой-то ночнушке, полосатой. Дресс-код Азкабана. Да ещё и скрытая одеялом, и на подушке. Вот так щедрость. Вспомнили, что ты человек. Живот лишь слегка ныл. Приподняв подол полосатого платья я наткнулась на то, что у меня напрочь отсутствовало бельё. Интересно. А так же огромный рубец, на месте которого раньше была рана, которой так щедро одарила меня Белла. Чувствовала я себя и впрямь лучше. В миске от каши я рассмотрела своё лицо. Лохматая, но следов крови не видно, только отчего-то синяк на подбородке. Не помню, чтобы ударялась. Воду пить было опасно, мало ли, что туда подмешали, так что я гордо терпела голод. Каша выглядела мерзко. Дверь камеры вновь отворилась и сюда зашли двое, Кингсли, что внимательно уставился на меня, и тот, кого я ожидал увидеть в последнюю очередь. Майк. Марк. Маркус. Хрен знает, как его и впрямь зовут. Волшебник из Америки. Взгляд его был серьёзен. — Мисс Блэк, здравствуйте. — В этот раз Кингсли обошёл стороной «доброе», но этим самым не дал мне сориентироваться во времени. Я кивнула и села на койке, свесив ноги. Пол оказался жутко холодным, особенно для босых ног, но я не стала это показывать. Теперь, когда моё здоровье более менее в норме, гордость вышла на первое место. — Кассиопия, как ты себя чувствуешь? — Майк смотрел на меня с беспокойством и это напрягало. Я опять ограничилась кивком. Кингсли тем временем уставился на мой синяк, было видно, что он удивлён его наличию. — Вы ей что, язык отрезали? Вот так поступают в Англии с подсудимыми? Пытают до назначения приговора? Думаю я в красках опишу эту картину журналистам, дабы рассказать о методах наказания НОВОГО министра Министерства Магии Англии. — Майк не на шутку злился на Кингсли, а тот нахмурился ещё сильнее. Я лично ничего не понимала. С чего бы ему так беспокоиться обо мне? — Мисс Блэк, не могли бы вы ответить нам. Пока наш многоуважаемый иностранный посол не поверил в подобные глупости. — Кингсли нервничал, похоже перспектива предстать перед Европой жестоким его не прельщало. А ещё, он, видимо, боялся, что я поддержу все слова посла. Но у меня есть гордость и играть на жалости к себе я не собираюсь. — Мой язык на месте, Кингсли, ох простите, министр. Апартаменты устраивают, кровать жестковата, но это мелочи. Спасибо за столь радушный приём, я столько раз была в Министерстве, но ни разу не заходила в камеры временного содержания в аврорате, жуткое упущение с моей стороны, которое вы смогли исправить. Мой сарказм министр не оценил, но виду не подал. — Маркус Форнайт Линглтон очень требовательно просил аудиенции с вами, так что я оставлю вас. Сэр, я бы попросил вашу палочку, так обязывают правила. Маркус не секунды не теряясь тут же протянул палочку и кивнул министру. Как только дверь камеры захлопнулась, Маркус убрал со стула воду и кашу на пол, снял мантию, повесив на спинку стула, а после поставил его напротив меня и сел, неловко улыбаясь. — И зачем ты сюда пришёл? Поиздеваться? — Мой тон был далёк от дружелюбного. Маркус вздохнул, а после сказал: — Кассиопия, я попал в Министерство Америки благодаря своим связям, точнее связям своей матери. Многие сотрудники, в том числе начальство, это сильно оскорбило и они решили, скажем так, отыграться на мне. Я облокотилась на стену и скрестила руки, продолжая удерживать маску безразличия. — Как раз в этот момент стало известно о набирающем силу у вас тёмном волшебнике, и меня, дабы я струсил и сбежал, отправили к вам для выяснения обстановки. Признаться, я сначала и впрямь захотел сбежать. Слухи ходили страшные. Но потом вспомнил, что здесь живёт одна очень симпатичная девушка, что в прошлый раз в красках описала магический мир Англии. Так что собрав волю в кулак, отправился сюда. По началу меня приняли очень плохо, я даже боялся, что меня убьют. Но потом ваш этот Лорд похоже решил использовать меня в качестве посланника. Чтобы я передал о его могуществе каждому за границей. Меня конечно очень напрягала обстановка и я уже хотел бежать обратно, пока вновь не увидел тебя в коридоре Министерства. Я сильно удивился, потому, как только я спрашивал о Картерах, ведь ты так называлась при нашей встречи, все только пожимали плечами и говорили, что они прячутся, так как боятся гнева Повелителя. А вот ты, совершенно без страха гуляешь по Министерству и никто не обращает внимания. Потом мне рассказали, что ты Кассиопия Блэк, одна из самых жестоких и приближённых его соратников. Кстати, умно было представиться чужой фамилией. Мне сказали, что лучше к тебе не подходить, так как разговор получится коротким. Я удивился, куда подевалась девочка, что так упорно отстаивала величие Гарри Поттера, ведь теперь она стоит по другую сторону. Подумал, что может ты с ним поругалась и теперь мстишь. Признаться, рассказ увлёк меня, но я всё ещё не показывала этого. — Я был очень рад встретить тебя на Косой аллее, только вот ты совсем отличалась от себя прежней. Но что-то в тебе не изменилось. Я хотел найти и поговорить с тобой, вернулся в Министерство, ну а потом у вас произошла битва, смена начальства, начали ловить этих ваших…ну как их…ах, да. Пожирателей! Меня конечно тоже допросили, я рассказал Кингсли всю правду, он отправил запрос в Америку, всё подтвердили. Он попросил не писать ничего такого, мол покажет мне другую Англию. Без тёмных волшебников. Я конечно согласился, потому как загорелся идеей написать свою книгу об этом парне. Гарри Поттере. Ну и конечно увидеть тебя. Я как раз говорил с Кингсли когда в кабинет ворвался Гарри с лохматой девушкой и рыжим парнем, и стал кричать, чтобы освободили тебя. Меня попросили удалиться, но потом я уже знал, где ты, и что мы можем наконец поговорить. Вот и попросил Кингсли, тот конечно, отпирался вначале, но я намекнул, что его представление, как министра за границей, напрямую зависит от меня. В общем, вот мы наконец встретились. — По истине, душещипательная история. Один вопрос, зачем тебе так было надо со мной встретиться? Историю ты уже знаешь лучше некуда, возможностей море, что тебе надо? Маркус неловко улыбнулся и отвёл взгляд, что до этого намертво был прикован ко мне, в пол. — Мне немного неловко, но… В общем, не смог забыть. — Наконец он осмелел и посмотрел на меня. — Ты мне понравилась, Кассиопия. Я сам не понял, как сильно заинтересовался тобой за тот недолгий разговор, пока вновь не увидел. Сильная, красивая, властная. А когда узнал, что ты была шпионом. У меня нет слов, я восхищён. Может это он твои трусы позаимствовал? На память, как сувенир. — Эмм. — Наверно я покраснела от неловкости. — Я конечно жутко польщена, но лучше тебе прийти со своим признанием ко мне лет через сто, я сейчас планирую длительный отдых в одном интересном месте. Тебе там будет неуютно. Да и признаться, ты тогда был прав… Ну знаешь… Хотя мне сейчас было неуютно. Вообще было не похоже, что он врёт. Его красные щёки выглядели чересчур естественно. — А-ха-ха, ты не подумай, я всё понимаю, у вас с этим Гарри Поттером явно что-то есть. — Тогда зачем всё равно пришёл? Интервью дать? — Ну было бы не плохо конечно, я готов посвятить тебе треть книги. — Он так непринужденно засмеялся, что у меня у самой появилась улыбка. Я уже не могла держать ноги на полу и чувствуя себя в безопасности, подогнула их под себя. — Приятно, отправишь потом копию? Почитаю на досуге. Неожиданно Маркус стал серьёзен. — Кассиопия, неужели тебе не страшно от предстоящей участи? — С этим ничего не поделаешь. Я скажу честно, это заслужила, так что советую не тратить более время и насладиться Англией в полной мере. — Я хочу помочь тебе, не отказывайся. Если я могу что-то… Так ты скажи, я могу дать показания, или может, не знаю, написать о тебе. У тебя так мало друзей, позволь мне наконец стать одним из них. К твоему сердцу путь заказан, я не глупый мальчишка, но, друзьями быть возможно даже лучше. — Маркус, мне приятна твоя забота и симпатия, но пойми, мне друзья немного ни к чему, теперь. Даю тебе разрешение на использование моего имени в своей книге и желаю всего хорошего, а теперь, думаю тебе пора. И маленький совет, осторожно с министром, глупые люди не сидят у власти. Маркус улыбнулся, встряхнул головой, откидывая кудрявые пряди у лица и наклонился. Я с интересом наблюдала, как он расшнуровывает свои ботинки и снимает носки. Он молча поставил весе возле моей койки, а после встал и опять улыбнулся. — Я думаю, мы скоро увидимся вновь. Можешь написать список, что тебе понадобится на твоём курорте, я с удовольствием всё принесу, но по-моему, Гарри Поттер не из тех, кто сдаётся. Маркус покинул камеру, перед этим склонив голову, словно в уважении, так и оставив ботинки с мантией здесь.

***

Его подарок был, как нельзя кстати. Ноги отогрелись только через час. Я не побрезговала натянуть носки, что доставали мне почти до коленок и расхаживала по камере в тёплой мантии и больших ботинках, шнурки на которых утянула максимально. Дверь вновь отворилась и прервала мои размышления. Сначала я подумала, что это шутка. Мол давай беги. Никого в проходе не было. Но потом она захлопнулась, а передо мной показался Гарри, что скинул с себя мантию-невидимку. Я так и замерла, пока Гарри не кинулся ко мне, сжимая в крепких объятьях и целуя каждый сантиметр моего лица. — Кесс, как ты? Что с твоим лицом? Тебя били? Кто? Я лично из них душу вытресу. Кингсли ответит мне за это! Гарри всё ещё сжимал меня в объятьях, пока я не могла поверить в своё счастье, что вновь вижу его, чувствую его прикосновения и его запах. Гарри, мой Гарри здесь! В конце концов, прощальный секс никто не отменял. — Кесс, ну скажи хоть слово! — Гарри обхватил моё лицо ладонями и смотрел мне в глаза, а я не смогла убрать с лица глупую улыбку. — Всё. Всё хорошо. Гарри скривился, как от удара. Он подхватил меня на руки, что я совсем не ожидала, и сел на кровать, усадив меня на свои колени. Он сильно нахмурился, когда матрас под ним прогнулся. И почистил всё магией. Палочка была при Поттере. — Держат тебя здесь, как животное. Не было нормальной кровати? Я плох в трансфигурации, но немного смогу поправить. Но я не дала ему издеваться над мебелью, её итак мало, не хватало ещё лишить меня последнего имущества. — Перестань, всё это мелочи. — Нет! Как они посмели? Я уже три дня не выхожу от Кингсли, но ему хоть бы что. Твердит про свое вручение Ордена Мерлина, достал. «Твоё слово имеет больше значение, Гарри»! — Он очень забавно пародировал министра. — Ну конечно, опять я только забава для всех. Символ. Какого хрена они не хотят нас выслушать? Я миллион раз сказал, что ты была за нас. Гермиона вообще написала целое эссе на тему того, как ты сильно нам помогла. Даже Рон что-то откопал, каких-то свидетелей привёл. Им плевать. «Судья обязательно ознакомится во время заседания»! Кингсли и есть судья. Бред. Судить тебя на равных с этими тварями! И тут я сильно испугалась. Гарри же не знает о всех моих поступках вне помощи. Он не знает, как я издевалась над маглами, пленниками. Скольких убила и как. Гарри думает, что меня обвиняют незаслуженно. Если бы он знал правду — не пришёл бы. — Гарри, послушай… — Нет, Кесс, я всё решу, обещаю, тебя отпустят. Мы будет подавать на эту… Как там говорила Гермиона, эпи…что-то такое. В общем, они не имеют права отправлять тебя в Азкабан. Сириус сказал, что иначе доведёт до того, что весь их Визенгамот распустят к чертовой матери. Он очень настойчив и жутко зол. И я тоже. Я сделаю всё, слышишь, расскажу им всю правду! Отдам воспоминания, выпью сыворотку правды, не переживай. Тебя оправдают. Я грустно улыбнулась. А потом решила для себя всё. Гарри ни за что не должен узнать правду. Мы больше не увидимся, пусть он запомнит только хорошее между нами, чем будет проклинать связь со мной. Но удержаться не смогла. Впившись в губы Гарри так отчаянно, я словно обрела покой на минуту. Растворилась в нём. Гарри слегка опешил, но потом запустил руку в мои волосы и потянул ещё ближе. Он целовал шею, ключицы. Обнимал так крепко, как только мог. Он любит меня. Я знаю. А я люблю его, поэтому не дам разочароваться в себе. Как бы эгоистично это не было. Не могу смирится с тем, что он услышит обвинения, Гарри не простит себя за это. И потом не сможет кому-то довериться. Лучше будет, если я просто исчезну. Останусь в Азкабане. Дементоры лучше смерти. А умереть я всё равно боялась. — Я люблю тебя, Гарри. — И я люблю тебя, Кесс. Безумно люблю. Гарри окинул взглядом мою одежду и поморщился. Повёл пальцем по синяку и хотел произнести заклинание, но я остановила: — Не надо, возникнут вопросы. Он так плотно сжал челюсть, что я думала его зубы треснуть. — Они не тронут тебя больше, обещаю. Я улыбнулась, хотя слабо верила, да я и не помнила откуда синяк. — Гарри, у меня есть одна просьба. Он внимательно стал слушать. — Не приходи на суд. — Его глаза чуть не выкатились из орбит. — И будет лучше, если и Рон с Гермионой не будут присутствовать. Пожалуйста. — Кассиопия, ты чего? Да мы сделаем всё, чтобы тебя оправдать. — Нет, Гарри, я не хочу, чтобы ты там был. Обещай мне! Казалось, он сейчас взорвется от злости, но похоже сдержаться ему удалось чудом. — Кесс, милая, ты понимаешь, что говоришь? — Да. Гарри, обещай мне. Прошу, сделай это для меня. Только это. — Хорошо! — Гарри выплюнул это, и сильно сжал моё бедро. — Ты не увидишь меня там! Я опять поцеловала его, Гарри конечно хотел сначала повыпендриваться, но похоже ему сдерживаться было также сложно, как и мне. Мы долго целовались. Я так привыкла к его объятиям, что когда пришло время ему уходить, сердце словно разорвалось от боли. Это наша последняя встреча. Гарри почистил мою кровать, наложил на неё согревающие чары. Подогнал мне ботинки по размеру. Я даже уговорила его проверить свою еду на наличие зелий, тот сначала смеялся с моей подозрительности, но просьбу выполнил. — Гарри, а как там Малфои? Я думала он рассердится, но гриффиндорец очень спокойно ответил: — Суд прошёл один из первых. Они же не стали убегать и прятаться. Люциуса приговорили к тридцати годам в Азкабане. Скажем, ему полагается отсидеть за две войны. Хорька оправдали, он благодаря тебе не засветился ни в одном противозаконном поступке. А метку, по словам матери, вообще получил при угрозе жизни. Я сначала хотел добавить, что он пустил Пожирателей в школу и первым хотел убить директора, но… В общем пусть живёт. Но я буду пристально следить. Да и Министерство на его палочку надзор наложили. Ни одного тёмного заклинания. Иначе составит папаше компанию. Нарциссу тоже оправдали, я рассказал, что она не сдала меня Волан-де-Морту. Кстати, Кесс, что там случилось, в лесу? Знаешь, я умер словно на секунду и мне показалось… В общем, я слышал твой голос. Ты была там? — Нет, Гарри, я не успела. — Мне не хватило смелости сказать, что я не смогла ему ничем помочь. Хотя Гарри словно не поверил. — Я шел и думал, что делаю это, чтобы ты была счастлива в будущем. Чтобы у вас получилось победить. Я должен был это сделать, понимаешь? Я замедленно кивнула, хотя была в корни не согласна с ним. — И потом, когда увидел ваш бой с Беллой. Мне так и хотелось влезть, но потом я подумал, что Волан-де-Морт тоже обратит внимание и ты попадёшь под удар. Между нами повисло молчание, и я словно прочитала мысли Гарри. Было ещё кое-что, что беспокоило его. — Гарри, там в кабинете. В общем, я думала, что целую тебя. Драко стянул твой волос с мантии и выпил оборотное. Он в тот же момент улыбнулся и просто крепко обнял меня, а после прошептал: — Знаешь, я всё думал, а смогу я тебя отпустить или нет. Даже Малфоя хотел сначала засадить в Азкабан. Но подумал, вдруг он тебе нравится и ты… Ну в общем, я бы не поступил так с тобой. Насладившись его губами в последний раз и стараясь запомнить его лицо, как можно лучше, я попрощалась с ним.

***

Не успела я прийти в себя после визита Гарри, как в мою камеру вновь ворвались. Одна очень уверенная, серьёзная и с пышной шевелюрой, волшебница. Грейнджер влетела, как ураган. Тут же подбежала ко мне, и рвано обняв, стала тараторить: — Я так понимаю, тут был Гарри? Кассиопия, ты не подумай, я очень рада, что между вами столь светлое чувство. Но Мерлина ради! Он же не понимает, как это может тебя скомпрометировать. Судьи могут решить, что ты пользуешься его положением. О боги, спасите нас. — Гермиона, успокойся, вряд ли всё может быть ещё хуже. — Нет, нет. Я уже продумала стратегию, прочитала кое-что. У нас есть неплохие шансы. Тем более, я даже пересилила свой рвотный рефлекс и поговорила с Малфоем. Он будет свидетельствовать за тебя. Ещё Сириус, ему, как незаконно обвиненному ранее, точно дадут слово. К тому же, он член Ордена. Проблема только в том, что вы родственники, кстати о них. Я хотела связаться с твоей мамой, но она и на порог меня не пустила, когда узнала, что я пришла поговорить о тебе. У тебя умер папа? Почему ты не сказала? — Как-то не было времени. — Отстранено сказала я. — Я тебе очень сочувствую. — Кто-то ещё знает, что ты ходила к ней? — Нет, что ты. Мы собираем информацию осторожно, чтобы никто из твоих…«жертв», — она сделала кавычки в воздухе. — не смог избавиться от доказательств твоей невиновности. — Не втягивай её, не упоминай. Вообще пусть её не коснётся это дело. Хорошо? — Но её слово… — Я прервала Грейнджер одним взглядом. — Хорошо, хватит и моих показаний, о том, как ты спасла нас из поместья. Они не смогут это проигнорировать. Это же будет вопиющая несправедливость. Я договорилась, Скитер будет на суде, она осветит на всю страну, если суд пройдет незаконно! — Гермиона, теперь внимательно меня послушай. Но та словно вообще не слышала меня: — Кстати, какой-то иностранный посол интересовался тобой. Он может знать что-то полезное? Просто его слово тоже сыграет весомую роль. — Это Маркус, он… Он друг, но мы виделись давно, очень давно. Не стоит его приплетать. — Мерлина ради, Кассиопия. Того не стоит, этого не стоит. Мы так не наберём свидетелей. Лучше их им и правда не набрать. Ну да. Список моих преступлений явно выделяется на фоне добрых дел. — Гермиона, тебе лучше меня выслушать… — Ах, да! Чуть не забыла, некоторые Пожиратели отзывались о тебе крайней не лесно. Это огромный плюс. Тебя многие считают предательницей, точнее все приближенные. По правде, с их стороны глупо говорить о тебе как о предательнице, этим они только оказали услугу, но всё же. Нам только на руку. — Ты слышала, что-нибудь о Рудольфусе? Он жив? — Его не поймали пока, но если он знает что-то важное, ты только скажи. Мы мигом отправимся на его поиски! — Нет, нет. Он просто многое для меня сделал. Точнее он обещал отцу, что защитит меня. Я даже не сказала спасибо, а он спасал мне жизнь множество раз. — Ой, не знаю, с одной стороны он ничего про тебя не скажет. А с другой, судьям могут не понравиться твои хорошие отношения с Пожирателями. Тем более, все эти люди. Ни стыда, ни совести. Ты убила Беллатрису, а они на тебя столько заявлений написали. Абсурд! — Гермиона! — Что? — Это всё правда. — О чём ты? — О моих преступлениях. Я всё это совершила. Издевалась, пытала, убивала. Всё это — правда. Грейнджер побледнела и осела на бедный стул, что грозился развалиться на глазах. Казалось она впервые не знает, что сказать. — Грейнджер, не трать силы. Я понесу заслуженное наказание. — Но как же Гарри… — Об этом, кстати. Я прошу тебя, не пускай его на суд, я больше не появлюсь в его жизни, но мне будет безумно сложно если он будет там. Считай это благодарностью за то спасение из поместья. — Но он… Он любит тебя! А ты… — У Гермионы потекли слёзы, да и у меня защипали глаза. — Не надо, прошу. Я и впрямь такая, какой меня описывают мои жертвы. Я не хочу портить Гарри жизнь, счастливую жизнь. Он наконец обретёт покой. Можешь рассказать ему позже всю правду. Только пусть я на суде не увижу его. Пожалуйста. — Но как же, как же так? Гарри, он не…не простит! Он просто не сможет жить спокойно! — Как раз для того, чтобы он жил спокойно, ты расскажешь, что осудили меня справедливо, просто не уточняй всего. Не хочу, чтобы он разочаровался в людях и женщинах. И пусть Сириус ко мне не приходит. Ему хватило тюрьмы на всю жизнь. Можешь сказать, что я не хочу его видеть. — Кассиопия, ты же нам помогала… — Да. Но это не отменяет остального, Гермиона. У меня не получилось остаться хорошей, в этом я вам завидую. Пока есть такие люди как вы — миру не грозит зло. Она ушла в слезах, а я поняла, что более меня навещать некому. Я была рада, что Сириус жив, что ребята живы. Жаль не слышала ничего о Пэнси, но надеюсь у той всё хорошо. Воспоминания о подруге вызвали улыбку, может у них что-то сложится с Драко. С ней он в безопасности. Драко, хоть с чем-то я отлично справилась, никакой тёмной магии, вот и всё наказание. Мама в порядке, а отец… Люциус наказание заслужил не меньше меня.

***

Спустя пару дней тишины и спокойной жизни в четырёх стенах, за которыми я обдумывала все свои дальнейшие действия, за мной пришли. Невысокий мужик, с небрежной щетиной, широким подбородком и низко посаженными глазами, голова у него была очень большая, даже широкие плечи не могли отвести взгляд от такой не пропорциональности. Тот самый Шон, который первым решил задержать меня в Хогвартсе, я даже не помню, чтобы пытала его, но лицо у него при виде меня перекосило знатно. — Давай на выход, подстилка Лордовская. Сказать, что я охренела — ничего не сказать. Втащи ему по яйцам. Похоже это он тебе по лицу зарядил. Я не стала отвечать ему, молча начала натягивать ботинки и принялась за шнурки.Он ухмыльнулся и медленно подошёл ко мне, когда моя рука завязывала аккуратный бантик на подарке иностранца, этот ублюдок со всей силы наступил на неё и прошипел: — Закончилось твоё жалкое спокойное существование, через пару часов будешь сидеть на полу в Азкабане и на завтрак питаться дохлыми крысами. Я признаться, частенько забываю разносить еду пленниками, потом расскажешь, как они на вкус. Я подняла голову и сдерживая крик от боли в руке, плюнула в него. Слюна чуть не долетела до его морды и повисла на коричневой мантии. — Ах, ты сука! — Он грубо схватил меня за подбородок, где ещё не сошел синяк, и поставил палочку к горлу. — Я еле сдерживаюсь, чтобы не смять твой череп. Я так громко расхохоталась. Что-то не давало ему меня ударить. Интересно, что? — Думаешь, ты в безопасности? У тебя нет и никогда не будет палочки. А Поттера, что так рьяно бросился защищать твоё паскудное личико, скоро не будет рядом. Смекашь? Но мой истеричный смех было сложно остановить. Прекращай. Этого мудилу явно обидела природа, вон какая рожа. Пусть пиздит, что хочет. Нам нужны обе руки, как ты собралась воплощать свой план? Он толкнул меня и опять скорчился, выражая своё презрение, но улыбка на моём лице никак не хотела исчезать. Я с горем пополам оделась и обулась , и этот мракоборец, что «вежливо» попросил держать руки перед собой, накинул на них магические наручники. Они блокировали всю магию. А также любой движение. Руки в них словно каменели. Даже анимагом не станешь с таким аксессуаром. Меня грубо вытолкнули из камеры и стали пихать вперёд, пока я не ускорилась, чтобы избежать его мерзких касаний. Мы шли по длинным коридорам, пол блестел от чистоты, так что мои ботинки смотрелись слегка жалко. Даже стены были словно зеркальные. Кинув на них взгляд, я смогла немного рассмотреть себя. Совсем худая, так как тюремная каша совсем не аппетитное блюдо. Лохматая, расчёски, увы, не предусматривалось. Полосатое платье виднелось из-под распахнутой чёрной мантии, которая смотрелась на мне совсем нелепо. Дорогая ткань, до моего пользования даже была чистая, совсем не сочеталась с тюремным нарядом. Да ещё и явно не с моего плеча. Мантия волочилась за мной небольшим шлейфом. Маркус был высоким. Мы шли довольно долго, пока перед поворотом не наткнулись на стол, за которым сидел старый мужчина в очках. Позади находились полки с коробками из которых виднелись разного предназначения предметы. Шляпы, шарфы, сумки, зонтик, трость. На столе у него стояло подставка под перо с чернилами, стопки бумаг, заполненные и нет, а так же коробка, просто чёрная, но с замком. — Давай быстрее, Бракли, надоело возиться с этой швалью. Я только показательно закатила глаза, его недовольство моей персоной жутко забавляло, даже хотелось побольше его раздражать. — Шон! — Старик возмутился такому обращению ко мне и я слегка удивилась. — Мисс Блэк, мне стоит описать ваши вещи и подготовить кое-какие бумаги к заседанию, пару минут. Старик стал копаться в ящиках стола, а я рассматривала коридор. После поворота он расширился, а в конце виднелась толпа, правда была она на столько далеко, что лица не разглядеть. Обернувшись назад я заметила идущего на нас парня, он был моложе Шона, худой и сутулый, он опустил лицо вниз, проходя мимо. — Привет, Гейл. — Приветливо махнул ему мой надзиратель. Тот затормозил резко и обернувшись приподнял лицо на пару секунд, но я успела рассмотреть: — Здравствуйте, сэр. У парня был разбит нос, огромный фингал под глазом и сильно рассечена губа. Похоже недавно ему досталось. Никогда не подумала бы, что такие лезут в драки. Шон заметил мой взгляд и наклонившись ближе, шепнул: — Красавец, правда? Это твой Поттер так его разукрасил. Мои глаза наверно стали размером с галеон. А Шон всё сильнее забавлялся. — Да, да. Он откуда-то узнал, что тебя кто-то огрел по лицу, вот и устроил мордобой. — Ты хочешь сказать, что этот… поднял на меня руку? Шон загоготал ещё сильнее. — Нет. Это был я. Когда ты облевала всю камеру, меня вызвал Кингсли и хорошо так отчитал, за то что мы видите ли, проигнорировали твое опасное состояние. Потом тебя конечно подлатали, но я не мог оставить, что из-за такой, как ты, мне читают нотации о том, как надо работать. Я переловил кучу ублюдков, работаю в аврорате десять лет и уж поверь, знаю, как обращаться с такими, как ты. Так что когда мне поручили доставить тебя обратно в камеру, не смог удержаться от профилактического удара в челюсть. Жаль зубы уцелели. Я была в шоке, как Гарри подумал на этого парня, когда под носом такая тварь, лицо которого так и кричит о его причастности. — Предугадывая твой вопрос. Пацан новенький. После ещё одной профилактической беседы сам признался. Ох, как Поттер был зол. Я сам струхнул, честно говоря. Думал он, как и Лорда сейчас грохнет, слова сказать не успеем. Но малец молодец, не сдал начальство. Наплёл, мол ненавидит таких, как вы, мол его мамашу пытали, все дела. А Поттер без палочки давай ему по морде. Хороший мракоборец выйдет, если с тобой покончит. Да и на кой чёрт, ты ему. У него великое будущее, я бы даже сказал, министром может стать. Ты бы видела, как этот Гейл разревелся после. Я ни секунды не пожалел, ну честное слово, мы даже оттаскивали его. «Не смей к ней прикасаться!» Ох, я теперь это воспоминание храню, как зеницу ока. — Так, Мисс, требуется ваша подпись. — Я посмотрела на старика, тот в свою очередь отворил ключом коробку, и там оказалась моя волшебная палочка. Лежала на мягком чёрном бархате, целая и невидимая. — Вы должны расписаться, что согласны, с тем, что это ваша волшебная палочка. В случае…по решению суда её могут сломать, вы теперь ознакомлены с этой информацией. Я протянула руки вперёд, намекая, что не могу выполнить просьбу старика. — Шон! Мерилин всемогущий, да сними ты эти кандалы. У неё же нет палочки. Шон закатил глаза и недовольно возразил: — Она преступница, мало ли, что устроит. Старик поправил очки и покачал головой: — Да ты глянь на неё, кожа да кости. Небось и личурку не поднимет. Заседание скоро начнётся. Шон не спешил доставать палочку, тогда старик сам взмахнул своей и мои руки вновь обрели способность двигаться. Я размяла конечности, под недовольный взгляд Шона, и наклонилась над договором. Это твой шанс! Но я же приняла судьбу. А если передумаешь? У тебя должен быть план Б. Вздохнув, я взяла в руки пергамент и стала читать, обдумывая дальнейшие действия. — И что ты уставилась туда? От судьбы не убежишь. — Шон сложил руки крест на крест и ухмылялся. — Я привыкла читать, что подписываю. Вдруг вы мой дом хотите на себя переписать. — Невозмутимо отвечала я. — Да даже если и так, на кой чёрт он тебе теперь нужен? — Я бы тебе и при смерти даже кусок дерьма не оставила, ублюдок. Шон разозлился и хотел было кинуться на меня, но сдержался. Старик вообще смотрел на всё с усмешкой, словно его забавляли наши перепалки. «…Я ознакомлена с возможным решением суда…» Слова вообще не откладывались в памяти, я рассуждала, как бы добыть обратно палочку. Время поджимало. Ну же! У нас нет времени! Действуй! Палочка лежала, как на ладони, Шон тем временем всматривался в глубь коридора, где стояла толпа незнакомцев, но они были далеко. Смелее! Старик неожиданно толкнул локтем стопку с бумагами и те посыпались на пол. — Ох, это ж надо, всё поперепуталось! — Старик наклонился под стол, чтобы собрать бумаги, а Шон тем временем закатил глаза: — Да, Мерлин тебя дери, что ж ты такой криворукий. — Шон наклонился к столу, чтобы посмотреть, как сильно там все разлетелось. Сейчас! — «Акцио палочка» — Я сказала не громко. Из беспалочковой магии я знала лишь два заклинания, самые важные — аллохомора и акцио. Но уверенности, что сработает не было. В камере потренироваться было можно только с ботинками, но те громко падали на пол в случае провала. Так что я отложила эту затею. И сейчас уповая на своё везение я просто молилась, чтобы сработало. — Что ты сказала? — Но Шон успел лишь повернуть голову, как палочка оказалась в моей руки, а после была поставлена к его лицу: — «Империо». — Взгляд Шона затуманился, но он замер в той же позе, склоняясь над столом, а старик, услышав начал поднимать голову. — Ой, окаянный! — Очкарик ударился макушкой об стол, так что у меня появилась лишняя секунда. Я кинула в него петрификусом и дед замер всё в той же позе. Быстро! Быстро! — Прикрой меня от людей и смотри по сторонам, увидишь кого-то сообщи. — Дав распоряжения Шону, который тут же выпрямился и закрыл меня от толпы в другой части коридора, я принялась за дело. Сделав дубликат пера, я превратила его в точную копию своей палочки, и аккуратно вернула на бархатную подушку. Поставив подпись в документе, я быстро нацарапала записку Гарри. А после принялась за старика. Пришлось чуть наклониться вперёд и сбавить силу заклинания на Шоне, чтобы наложить «обливейт». Шон сопротивлялся заклинанию, он почти его сбросил, когда я закончила со стариком, но успев вовремя, я дала Шону лишь секунду, чтобы увидеть его полный ненависти взгляд и послать ему ехидную усмешку. Заставив вернуться его в прежнюю позу я подчистила его память и сняла империус. Быстро засовывая палочку в карман мантии. — Ай! — Второй раз старик ударился об стол, так что мне даже стало его слегка жаль. Шон тем временем, от недавнего заклинания пошатнулся, но списал всё на испуг. — Тьфу ты, что ты так пугаешь, вылазь давай, с нами закончишь и будешь перебирать свои бумажки. Шон посмотрел на меня с прищуром, потому, как заметил, что моя рука вылезла из кармана. — Что ты туда засунула? Ну-ка, давай сюда мантию, тебе такое не положено. Испугавшись, что мантию отберут, я быстро достала записку, что приготовила для Гарри, и протянула Шону, тот её взял и во весь голос прочитал: — «Будь счастлив и не живи прошлым!» Не, ну ты слышал? Ну и сопли! — Его смех заставил вынырнуть старика из-под стола, и тот окинул нас недоуменный взглядом, поглаживая макушку ладонью. Походу два заклинания сильно подействовали на старика, но тот всё списал на удар об стол. Вот везёт нам сегодня! Может помилуют? — Передай Гарри. — Ровным тоном сказала я. — Вот ещё! — Иначе, я на суде расскажу, кто меня ударил. — И что? Думаешь тебя из-за этого оправдают? — Нет. Но Гарри передадут, а он обязательно отомстит тебе за ложную наводку и твое рукоприкладство. А судя по лицу того бедняги, твои кости даже костерост не восстановит. — Откуда мне знать, что ты всё равно не расскажешь? — Оттуда же, откуда я буду знать, что ты отдал записку. — Хрен с тобой! — Он со злостью пихнул себе в карман мантии записку, а после схватил меня за шкирку и потряс. — Давай снимай мантию, в Азкабане запрещены личные вещи. Я ели вырвалась из его крепкой хватки. — Между прочим, меня ещё не осудили, так что прибереги силы. Мне кажется Шон был готов запустить аваду мне прям в лицо, но сдерживался, так как боялся оказаться в соседней камере и слушать мой голос до конца своих дней. Если надо, мы займёмся некромантией и после смерти его достанем. Старик вообще наслаждался шоу, его лицо кроме улыбки ничего не выражало, даже меня это стало раздражать. — Ты закончил? Мы можем уже идти?! — Шон похоже сдерживал благой мат, пока старик пытался разыскать в ящике печать и опустить нас на заседание. — Да, да, все формальности соблюдены. Шон, ты это, поосторожнее, там журналюг, как нюхлей в банке, повежливее. Тот только махнул рукой и повернулся ко мне, я полагала надеть наручники, но тот достал палочку и не спешил с заклинанием. — В общем, увидимся мы с тобой очень скоро, я частенько беру смены в Азкабане, так что на твоём месте, я бы сильно не болтал. — Неужели ты и впрямь испугался гнева Героя-Магической-Британии? Он не стал отвечать, а лишь приставил палочку к моей груди и пихнул в сторону толпы. С одной стороны меня прям подмывало рассказать о вопиющем отношении ко мне, а с другой. У Гарри своих проблем полно. Ему лучше забыть обо мне. Да на равне с нами ему дементоры милыми котятами покажутся. Но всё же неких страх в моем сердце поселился, а ещё больше — интерес. За что он так меня ненавидит? С каждым шагом в сторону толпы шум всё усиливался. Около двадцати волшебников стояли у дверей в зал суда и одновременно щебетали: — Да сделать с ними тоже, что они с нашими детьми! — Поцелуй дементора! — Убить на месте! Когда прозвучал усиленный заклинанием голос Шона: — Пропустите! Все волшебником разом обернулись и устремили свой взгляд на единственную меня. На секунду мне показалось, что самосуд устроят прямо здесь. Многие лица я узнала, многие из них похоже написали длинные свитки обо всех мои достижениях. Но я не склонила голову от стыда. Помирать, так с песней. Стыд был. Жгучий. Раздирающий всё внутри. Но я была шпионом. Я прятала эмоции от Волан-де-Морта, безумная толпа рядом не стояла. Сначала мне показалось, что те поднимут палочки и направят самые страшные заклинания, даже палочка в кармане мантии не давала мне уверенности, что я спасусь, но те только продолжали кричать, а когда я проходила мимо, то заметила почти невидимый щит, что образовался вокруг меня. Похоже Шона хорошо отчитал министр в прошлый раз. Двери распахнулись и мне показался полный зал волшебников и волшебниц, что занимали трибуны. По центру сидел сам Кингсли, с серьёзным видом и в глубокой задумчивости. Перед этими трибунами стоял одинокий стул. Металлический. Слегка даже ржавый. Пока я шла к нему, то пыталась осмотреть присутствующих. Сириус сидел подле министра, его глаза загорелись, как только он увидел меня. Он так сильно нахмурился, что я уже испугалась, но взгляд его упал на идущего за мной Шона, ясно, знакомые по Азкабану. Рядом с Сириусом сидела Грейнджер и Уизли. Гермиона выглядела собранной, правда её губа чуть затряслась, когда она посмотрела на меня. Я так же заметила Макгонагалл, Мадам Боунс, Долгопупса, Полумну, Олливандера, Дануса, отца Седрика, Миссис Гольдштейн, Драко, Нарциссу, Мистера Уизли, Хагрида…И ещё множество малознакомых лиц. Гарри не было. Это успокаивало. Решив, что всё идёт, как нельзя лучше, я села на свое место и сложив нога на ногу, положила руки на подлокотники. Цепи вмиг окутали мои руки, но я постаралась сделать вид, что совершенно не удивлена. Хотя страх нарастал с каждой минутой. Провести остаток дней в Азкабане — так себе перспектива. Но я анимаг. Позже смогу сбежать. Да и палочка при мне. — Слушание по делу Пожирательницы Кассиопии Блэк объявляется открытым. — Кингсли монотонным голосом начал зачитывать обвинения. — В связи с недавней тиронией известного тёмного волшебника по имени Волан-де-Морт, Кассиопия Блэк обвиняется в приспешничестве, сотрудничестве, пособничестве, использовании непростительных заклинаний, а так же использовании непростительных и других заклинаний для издевательств, причинивших серьёзный вред здоровью волшебникам, а так же маглам, использование непростительных и других заклинаний с целью принуждения, а так же использование непростительных и других заклинаний с целью убийства, случайных и предумышленных, а так же похищении волшебников и маглов, а так же удержании в неволе волшебников и маглов, а так же в сокрытие информации об опасной группировке, а так же на незаконные проникновения в частную собственность, нанесения ущерба чужому имуществу и ношении запрещённой символики, иначе говоря «тёмной метки». Кассиопия Блэк, вы согласны с обвинениями? Сириус с каждым словом все больше хмурился, а Гермиона бледнела. Уизли сверлил стену. Кинув быстрый взгляд на Драко, я заметила, как Нарцисса сжала его руку. Переживают. — А можно уточнить? Мой вопрос привёл Кингсли в замешательство. — Что уточнить, Мисс Блэк? Давай хоть развлечёмся, смотри какие все серьёзные. — Вы описали мои преступления в общих красках, я не совсем понимаю, к кому что относится. Можно поподробнее о том, в чём конкретно вы меня обвиняете. — Вы уверены, Мисс Блэк? Кингсли явно не ожидал подобного. Да и самой было забавно послушать список, кто осмелился донести. Мстить я не пойду, но я как могла пыталась по максимуму всех щадить. Вот только присутствующие подумали иначе. Кто-то стал оглядываться, кто-то за переживал не на шутку. Похоже они и впрямь меня боялись. Точнее того, что я могу прийти за ними. Некоторые посматривали на Сириуса, наверно гадали, научил тот меня своему трюку или нет. Дядя же смотрел только на меня, он был необычайно серьёзен, Уизли смотрел на Сириуса, Гермиона всё также тряслась. — Да. — Эм, ну хорошо. — Кингсли протянули новые пакет документов и он после не долгой паузы, стал зачитывать. — Кассиопия Блэк, вы обвиняетесь в пособничестве Волан-де-Морту, сотрудничеству с группировкой «Пожиратели», использовании непростительных заклинаний на глазах у несовершеннолетних в школе волшебства Хогвартс, таких как «Крициатус», использование заклинания «Крициатус» на Миссис Гольдштейн, Миссис Паттил, Миссис Оверфуд, Мистере Шумберте, Миссис Шумберт, Мисс Уизли, Мисс Клинбёрк, Мистере Аббот, Миссис Уокер, Миссис Багбрук, Мистере Бадж и Мисс Гуссокл. А так же использование заклинания «Империус» на Мистере Боуд, Мистере Бэгмен, Мистере Дэвисе, Миссис Пикеринг. А так использование заклинания «Авада Кедавра», — тут многие ахнули. — на Мистере Скримджере, Мистере Снейпе, а также на бывшем директоре школы Хогвартс Альбусе Дамблдоре. Кингсли остановился передохнуть, и многие в зале приняли это за знак. Обсуждения полились рекой. Сириус всё так же смотрел на меня, что странно, без осуждения. Гермиона уже сверлила взглядом свои ладони, в Уизли что-то шептал ей на ухо. — Тишина! Тишина! — Кингсли продолжил. — А так же использовании запрещенных заклинаний из раздела тёмной магии, таких как, полеты без метлы, заклинание закапывания заживо, заклинания утопления, заклинание перемещения органов и заклинания призыва тёмного волшебника Волан-де-Морта. Так же похищении и удержании в неволе таких волшебников, как Мистера Олливандера, Мисс Полумну Лагвуд, Мисс Таттл, а так же маглов, фамилии и имена которых остались неизвестными вместе с их участью. Так же вы обвиняетесь в похищении старинных реликвий из Министерства Магии и причинение материального вреда указанному Минстерству, а так же проникновению и нанесение вреда имуществу Миссис Гольдштейн и Мисстеру Данусу. Скрытие информации об опасной группировке «Пожиратели» и ношении «Тёмной метки». Вы согласны с предъявленными обвинениями? — Увы, не совсем. Мне показалось или Сириус закатил глаза? Кингсли точно вздохнул. — Что вы имеете в виду? — Кингсли похоже хотел осветить меня не такой кровожадной. Но теперь сохранить мне жизнь вслед своему обещанию ему будет трудно. — Дело в том, что это не всё. — Зал, как по команде, ахнул. — Дело в том, что крициатус я применяла также на Пожирателях, или они не в счёт? — Это не шутка, Мисс Блэк, вы понимаете где находитесь? — Мисс Боунс первая вышла из себя. — Разумеется, и я прекрасно помню, как применила к вам империус, вы не помните? — Женщина от шока открыла рот. — Наверно я позже стёрла вам память, но об этом конечно никто не рассказал, никто же не помнит. А-ха-ха. Мой смех не поддержали. Тяжёлая публика. — Мисс Блэк, у вас есть, что сказать на предъявленные обвинения? — Есть, министр. — Мы вас слушаем. — Во-первых, в Хогвартсе я ни разу не применяла крициатус при несовершеннолетних. Это вопиющая ошибка. — Все начали прислушиваться. — Я применяла аваду, — реакция публики бесподобна. Сириус вообще закрыл лицо рукой не в силах смотреть на этот цирк. — вы не подумайте, мне было 14 и это были крысы. Я делала это в спальне, пока мои однокурсники спали. — На каком факультете вы учились? — Какая-то женщина из зала крикнула. — А это имеет значение? Вы за предрассудки? Дамблдор бы не одобрил, кстати о нём, внесите пометку, я убила его по его желанию. Это общеизвестный факт, даже вам, Кингсли. Кстати, поэтому и стала участвовать в этом вашем, пособничестве и носить метку. — Вы оспариваете это обвинение? — Кингсли пытался вычленить из моей речи хоть что-то для протокола. — Да, а вот Снейпа я убила по приказу. Это чистая правда. Он, как вы знаете был Пожирателем, ну думаю его смерть тоже не имеет значение, как и остальных жертв Пожирателей. Их же и вы убивали. — Если убрать из списка Пожирателей, какие обвинения вы считаете законными? — Мисс Боунс вперила свой взгляд в меня, но я не смутилась. — Вы не назвали никого из Пожирателей, кроме Снейпа. — Значит, с остальным вы согласны? — Мужчина из третьего ряда даже привстал. А может и у него. — Ещё Скримджер, по-моему его убил сам Волан-де-Морт. Там было много свидетелей, полагаю кто-то вспомнит. У меня достаточно преступлений, но в убийствах обвинять меня вы не можете. По крайней мере, вы не знаете о них. — Что вы имеете в виду? Вы убили кого-то ещё? — Женщина из первого ряда начала кричать. — Около 5 Пожирателей точно. — Кроме Пожирателей! — А вот Мисс Боунс явно раздражалась. — Имеет ли смысл говорить, если у вас нет доказательств? — Мисс Блэк, отнеситесь серьёзнее, от этого зависит ваша жизнь. — Кингсли сердился. — Она убила мою дочь! — Старая женщина в первом ряду крикнула, что есть мочи. Я помнила её. Её дочь была моей первой жертвой. Я за пытала её до смерти. — У вас есть доказательства? — Я переборола себя и выдавила эти слова, смотря ей в глаза. — Они сказали, что на ней будут учить молодняк! Вас, малолетних ублюдков! — Мадам, кто они? — Мисс Боунс спросила. — Пожиратели, что забрали её. — Значит, у вас нет доказательств, кроме ваших слов? — Наверно эта женщина меня проклинала. Но есть ли мне, что терять? Лучше уж повеселиться в последний раз. — У меня есть воспоминания! — Министр, это смешно. Они могли сказать, что угодно, а сами отпустить девчонку на соседней улице. Может она сама сбежала из дома? — Женщина на мою речь закричала так, что её пришлось выводить из зала. Драко следил за ней взглядом, а после посмотрел на меня и покачал головой. Заигралась? — Есть ещё что-то, что вы можете оспорить? — Похоже министр уже горел желанием закончить заседание. — Я могу компенсировать Миссис Гольдштейн её стол, который разбился из-за её отрикошетевшего заклинания, на сколько я помню, вы запустили в меня авадой, когда я ещё не подняла на вас палочку? Все уставились на женщину, а та стала хватать ртом воздух. — Да что вы… Да я… — Покажите воспоминания, раз утверждаете, что я напала на вас первой. — Это возмутительно! Да как вы… — Миссис Гольдштейн, это правда? — Слово взяла молчаливая до этого Грейнджер. — Я берегла тайну Министерства, она меня пытала! — Какую тайну вы берегли от меня? — Вот только вспомнить женщине не удалось, так как я тогда стёрла воспоминания о шлеме перед уходом. — Но я...я не… — Что ж, мы вычтем ложные обвинения, это всё, Мисс Блэк? — Кингсли даже воодушевился. — Не ложные! Кого вы слушаете! Может вы её помилует ещё? — Миссис Гольдштейн, тихо пожалуйста, иначе нам придётся вас выпроводить. — Кингсли уже просто откинулся на спинку и качал головой. — Это всё? — Нет, мы готовы выступить в качестве защиты! — Грейнджер встала с гордо поднятой головой и ткнула Уизли. Тот вскочил следом. — Я вас слушаю, Мисс Грейнджер. — Кассиопия участвовала в нашей с Гарри Поттером и Роном Уизли миссии по уничтожению Волан-де-Морта, она приносила нам информацию, а также одна спасла нас из поместья Малфоев, когда нас поймали. Кстати говоря, именно она освободила Полумну и Олливандера. Так же, помогла разработать план по проникновению в банк Гринготтс, во время битвы за Хогвартс она сражалась на равных со всеми и в одиночку победила Беллатрису Лейстрендж. Полагаю, эти обстоятельства вы найдёте смегчающимися для вынесения приговора. — Кингсли, да ты сам знаешь, что она работала на Орден Феникса! — Сириус вскочил с места и крикнул на министра. Зал загудел. — Спокойно! Спокойно! — Кингсли начал махать руками с целью успокоит зал. — Я согласен, что в обвинениях остаются только использование таких заклинаний, как Империо, Круцио и тёмные искусства. — Прошу прощение, но использование империуса не принесло никому никакого вреда. Так как Кассиопия работала на Орден, то и накладывала его в наших целях. Гарри Поттер просил передать, что он сам лично использовал это заклинание во время войны. Думаю это касается и тёмных искусств, она использовала их только на себе и Пожирателях, иного замечено не было, Зал загудел, все разделились, кто-то кричал за, а кто-то против Азкабана. — И вычеркнете Дануса, я не применила на них ни единого непростительного и тёмного заклинания! — Как это? А моя дочь!? Она почти сошла с ума! Она стёрла ей память! — А у вас есть доказательства? На сколько я помню, с нами тогда находился Сивый, его я убила, но он же Пожиратель. С чего это Мистеру Данусу утверждать, что это я произнесла заклинание? Он был в отключке. — Ты меня вырубила! — Кассиопия не причинила вам никакого вреда! — Грейнджер отстаивала меня уверенно. — Даже если и так, сколько там срок за ошибочное действие обливейта, месяц? Я готова. — Тишина в зале! — Кингсли почти охрип. — Кассиопия Блэк, вы обвиняетесь в применении круциатуса на жертвах. Я почти поверила в свою невиновность и в то, что смогу выйти. Наивная дура. Это всё шоу. Как я могла повестись? Меня бы всё равно нашли за что посадить. — Можно мне слово? — Голос Драко заставил всех заткнуться. А я испугалась, что он задумал? — Пожалуйста, Мистер Малфой. — Кассиопия применяла крициатус с одной целью, спасти меня и мою семью, лишь поэтому я… — ЭТО ЛОЖЬ! — Я хотела вскочить с места, но цепи притянули обратно, а звук от них разнёсся по всему залу, разрезая тишину. — Это полная ложь. Я применяла крициатус находясь в полном сознании и ясности ума. Я это делала по собственному желанию и усмотрению. Мне никогда не поступал приказ о применении этого непростительного заклинания. Я согласна с вашими обвинениями. Вот дура! Драко выбрался и я не дам ему испортить то, ради чего я всё это делала. Чтобы он остался невиновен. Эту миссию я не провалю. Прости Гарри, но Драко мне, как брат. Нарцисса уставилась на меня не мигающим взглядом, Драко хотел что-то ещё сказать, но Кингсли воспользовавшись заклинанием, усилил голос и произнёс: — В связи с согласием подсудимого с предъявленными обвинениями, суд назначает наказание сроком на 20 лет в потенциальном учреждении исполнения наказания — Азкабане. Заседание окончено. И тут случилось невероятное. Гермиона закричала «Нет!», Уизли побледнел. Сириус подбежал к Кингсли, и схватив того за грудки, свалился с трибуны вместе с ним. Зал просто взорвался от криков. Ко мне подбежало несколько мракоборцев, возле стула, где восседал министр, появился Гарри, он кинулся ко мне почти по головам. Увидев, что мракоборцы отстёгивают мои кандалы он закричал: — «Петрификус Тоталус»! — Но те успели вставить щит, схватили меня под руки и подняли с металлического трона, пока толпа кричала своё мнение. Кто-то радовался, кто-то кричал о пересмотре дела. Гермиона выкрикивала номера декретов, а Уизли повторял, Драко замер вместе с матерью, смотря, как меня выводят, а Гарри кричал: — Кассиопия! Нет! Стойте! Но охранники вели меня быстро и не оглядываясь, когда двери зала распахнулись меня ослепило множество вспышек, люди кричали, задавали вопросы. Всё это было похоже на галлюцинации. Меня вели по коридору до просторной комнаты, где опять же было много мракоборцев, а по центру стоял Джонсейт Барри — директор Азкабана. — Отправляйтесь сейчас, Дубл, на тебе транспортировка. — После этих слов он быстро удалился, а ближайший ко мне мракоборец подхватил меня за локоть, и покрутил в руке камень из какого-то чёрного материала, нас засосало в портал перемещения. Очутились мы на острове Азкабан. Огромное здание возвышалось к небесам, но о голубом небе речи не шло. Чёрные тучи заволокли всё над тюрьмой, словно сама природа гневалась на это место. Шум ветра походил на вой пленников, которые были заключены в этом адском месте. Волны били о стены тюрьмы с такой силы, что надежда расплывалась в груди, что океан смоет их, избавив меня от предстоящей участи. Но словно на зло, те выдерживали любой удар и стояли неподвижно. За нами прибыло ещё несколько охранников. Последний раз вздохнув без страха, полной грудью, я постаралась ощутить последние мгновения свободы. Дубл толкнул меня палочкой между лопаток и я двинулась вперёд, внутрь этих стен. С каждым шагом камень на моём сердце становился всё больше и тяжелее, присутствие дементоров ощущалось. Впереди нас скакал белоснежный заяц, что освещал путь в этом царстве мрака, но длиться это будет не вечно. Мои данные выбили на табличке и всучили мне в руки, мы двигались дальше, чем выше — тем тяжелее. Дементоры предпочитали забираться высоко, похоже камеры для самых жестоких находились на верхних этажах. По дороге туда мои уши улавливали стоны, не боли, отчаянья. Мы шли долго. Лестница казалась мне бесконечной, ноги жутко гудели. Остановившись у одной из дверей, что отличалась от множества других на этом этаже лишь номером, Дубл приказал повернуться к стене и замереть. Я подчинилась. Сириус говорил, что у него была решетка, мне же досталась камера с плотной металлической дверью, где для связи с миром служило лишь маленькое окошко которое открывалось, как я поняла, для подачи еды. — Камера 5301, заключённая Кассиопия Блэк. Заходи. Без лишних слов я проследовала в место моего теперь постоянного обитания. Каменные стены, с множеством царапин и паутиной, грязный пол, кровать с одеялом и очень маленькой подушкой. Белье было серым, но заправленно аккуратно. У кровати стояла табуретка на четырёх ножках. Света не было. В другом углу находилось что-то на подобии горшка и ведра с водой. Мило. Я прошлась по камере, присев на кровать. Не мягко, но явно жить можно. Палочка находилась в правом кармане, так что держа табличку с именем в левой, я аккуратно стала доставать своё оружие, пока охранник осматривал камеру. — Эй, ты! Мантию и ботинки, снимай. Я быстро пихнула палочку под подушку, надеясь, что тот не заметил. — У вас тут холодно. — И впрямь сквозняки были жуткие. Да и пол казался очень холодным. — Без разговоров. Понятно. Я начала снимать ботинки, отложив табличку на кровать, опуская ноги на каменный пол в носках, я поняла, что умру от переохлаждения. Мантию стянула с ещё большим недовольством. — По истечению срока заключения твои вещи будут возвращены, так же, как и палочка. Я подошла к охраннику и отдала предметы гардероба. — Бери табличку, мне надо сделать снимок. Выполнив приказ, я замерла в центре камеры с табличкой, что держала на уровне груди. — Ну можешь улыбнуться. В последний раз. Но моё лицо осталось абсолютно нейтральным, что ранее на снимках заключённых я замечала редко. Яркая вспышка ослепила, а после дверь камеры захлопнулась оставляя меня в одиночестве. Я поёжилась от холода и подошла ближе к двери, то ли в надежде, что здесь не заперто, то ли зачем то ещё, я толкнула дверь, но та конечно не поддалась. Истерика грозила накрыть меня. Но через пару секунд за дверью послышался противный скрип, холод пробирал до мурашек. Дверь камеры начала покрываться инеем, а меня словно околдовали. Я не смогла сдвинуться с места, и терпела нарастающий ужас. Страшно. Безумно страшно и больно. Словно всё то, что терзало меня этот год единой волной бросилось и накрыло моё сознание. Жгучий стыд разливался по сердцу за своё поведение на суде. Все эти люди… Они пострадали из-за меня, а я подобно последней твари, пыталась выплыть за счёт других. Перед глазами показались лица. Каждое было перекошено от жгучей боли, что их терзала. Мой рот сводило от улыбки и я не могла вернуть мышцы а расслабленное положение. Я пытала. Убивала. Издевалась. Они не заслужили такой участи. — Ты просто чудовище! Я обернулась на звук и замерла, прижавшись спиной к ледяной двери. Передо мной стоял Гарри Поттер. Он смотрел на меня с презрением, ненавистью. Он меня ненавидел. — Гарри… — Ты просто монстр! Мне противно, что я был с тобой. Надеюсь ты сдохнешь в этой камере, подобно жалкой крысе, которой ты и являлась всё это время! Я схватилась за голову и опустилась на колени. Страх и слёзы скрутили меня, не давая сделать глоток воздуха. Я не чувствовала холода в камере, не боли, не голода. — Хочешь испытать те же муки, что ты доставляла другим? Гарри навёл на меня палочку, но заклинание так и не вылетало, а сердце бешено колотилось в ожидании боли. Страх ожидания наказания была куда хуже самой боли, что могло нанести круцио. Я лежала на полу долго, тело уже потеряло все силы и я провалилась в сон. Вставай! Давай же! Не поддавайся отчаянью! Голос моей оторванной частички души старался меня разбудить, но я не хотела открывать глаза, чтобы вновь столкнуться с со своим страхом. Это был лишь боггарт и дементор. Они тебя не сломают! Вставай! Но я не хотела. У тебя есть палочка, прогони его! Палочка далеко, она под подушкой. До неё надо дойти. Ну же, тряпка, ты хочешь сдохнуть здесь? Наверно хочу, определенно точно смерть казалась более лучшей участью. Как забавно, что изучив столько заклинаний, я не смогла овладеть единственным, которое мне сейчас бы пригодилось.

***

Время тянулось странно. Прошёл час, сутки или месяц. Не понятно, в окно, что было у самого потолка, я могла разглядеть лишь тёмное небо. И оно было таким всегда. Чаще страха и холода я ощущала лишь голод. Еды практически не было. Мой хорошо знакомый Шон всегда приносил мне сухой хлеб и наполнял ведро воды. Лишь пару раз мне повезло покушать кашу, или что это было, в остальном, я голодала. Он приходил редко, обычно в тот момент, когда я уже не могла стоять от бессилия. И каждый раз, всё проходило одинаково: — Как поживаешь? Наверняка ты уже обжилась, пружины в матрасе не мешают? Этот придурок даже не знал, что только благодаря ненависти к нему и этим визитам я не сошла с ума. Его приход всегда возвращал к реальности. В камеру тот не заходил, но я видела, что я ему очень хотелось разукрасил моё лицо. — Пошёл к черту! Шон захохотал. — Я не могу, вот в тебе спеси конечно. Кстати, видел твоего Поттера на днях, гулял с какой-то рыжей девкой. Ох, котёнок, да ты не расстраивайся, лет через 20 вы обязательно увидитесь. Заживёте! А-ха-ха! Шон заглядывал в окошко, так что я видела его раскрасневшуюся морду от смеха. Поднявшись с кровати я шатаясь подошла к двери опираясь на неё, я прошептала: — Хочешь открою один секрет? У придурка не сползала улыбка и он закивал, смотря на меня с ухмылкой: — Я весь во внимании. — Мы с моими друзьями любили развлекаться с грязнокровками, — Шон вмиг растерял хорошее настроение. — моей любимой пыткой было заливание им в глотку яда акромантула. Они так забавно скручивались и визжали. Яд разъедал их органы, но до мозга и сердца почему-то доходил в последнюю очередь, так что те были живы даже с большо-о-ой такой дыркой в животе. И вот однажды, когда мы развлекались с одной такой строптивой девчонкой она возьми да оцарапай меня, так что в мою рану попал яд. Я сначала испугалась, а потом… Шон наклонился ближе: — Оказалось, что яд прижился и теперь все мои жидкости организма: кровь, слюна, даже моча — ядовиты. — Ч-что за бред? — Его лицо побелело от страха, а я наклонилась к нему ещё ближе, он от интереса просунул голову в проем для подачи еды. — И потом я нашла новый способ издеваться над пленными. Шон нахмурился сильнее и открыл рот, чтобы спросить «какой», как я плюнула ему точно в пасть. Этот вопль и поток брани заставил меня упасть на пол от смеха. Его лицо перекосило на столько, мне показалось его вырвет. Он начал плеваться за дверью, пока я просто умирала со смеху. Вот болван! — Ну мразь! Хрен ты больше получишь жрачки! Сдохнешь от голода, а твоё тело я пущу по всему Азкабану, а после выкину в океан, так что ни одна живая душа не найдёт! Но ни одна его угроза не могла остановить мое веселье. Кстати говоря, он почти сдержал своё обещание. Вновь он появился не раньше недели по ощущениям, и мой желудок уже свело от спазмов голода, я реально засматривалась на пауков, что так сильно облюбовали уголки моей камеры. Он молча кинул мне хлеб без тарелки в окошко. Пол буханки точно, но отчего-то на разговор настроен не был. А после недели страхов и отчаянья мне безумно хотелось веселья. Хоть малость, даже если после этих коротких моментов положительных эмоций последует жуткое наказание. Сидеть в тишине и наедине со своими страхами куда хуже. — Эй, Шон! Ты что обиделся? Тишина. Я схватила кусок хлеба и начала отламывать маленькие кусочки и класть в рот. Хотелось закинуть всю буханку, но еды может больше не быть, лучше экономить. — Да брось, это была лишь шутка, мы — слизеринцы, знаем в этом толк. Ты с какого факультета? Наверняка Пуффендуй, такого идиота только туда и могли отправить. Он не отвечал, но и уходить не спешил, только смотрел за тем, как я сидя на полу в центре камеры борюсь с желанием съесть весь хлеб разом. В прошлый раз он сильно заинтересовался пытками. — Хочешь расскажу ещё о жизни обычных Пожирателей? У меня много историй, лет на 20, я бы сказала. Как думаешь, какое моё любимое заклинание? Ну же, давай поиграем! Круцио? Не угадал. Арборкорпус! — Это, что за херня? Я даже отложила хлеб от радости, что смогла заинтересовать его. — Ооо, это мой друг моё собственное заклинание, знаешь, водишь палочкой вот так, — я показала в воздухе букву «W». — и произносишь «Арборкорпус». Попробуй на своих знакомых как-нибудь. — Что оно делает? Моя улыбка была на столько широкой, что уголки рта треснули. — Превращает в дерево, навсегда. Правда я использовала его лишь раз, но на сколько мне известно, тот дуб всё также растёт. Причём самое интересное, снять его нельзя, а сам человек не умирает, а продолжает существовать. Класс, правда? Пользуйся на здоровье. — И на ком ты применила эту гадость? Шон говорил чересчур серьёзно, эта тема не на шутку его интересовала. — Скажу, в ответ на мой вопрос. — И что тебе надо знать? С кем сейчас трахается Гарри Поттер? Так я свечку не держу. Я подползла к двери, так что Шон смотрел на меня сверху вниз в окошко. — Мой вопрос куда проще. И ты точно знаешь ответ. — Хочеться узнать сколько осталось до свободы? Ты не обрадуешься. — Скорее ты не обрадуешься. — Я считаю минуты, до момента, когда ты сдохнешь. — Ложь, ужасная ложь, Шон. У тебя сильный интерес ко мне, с пленниками не обязательно вести беседы, но ты не отказываешь мне в них. — Знаешь, тот день, когда ты наконец заткнёшься навсегда, я обведу в кружочек и устрою праздник. — Это и говорит о твоём интересе. Шон не ответил, он захлопнул окошко и ушёл. Правда вернулся не через неделю, как обычно, а на следующий день, или несколько часов, сказать трудно. Меня разбудил его настойчивый стук по двери. — Эй, сучка, просыпайся! Он открыл окошко и кинул туда целую буханку хлеба, да ещё и сыр. Такой пир явно имел повод. — Что-то случилось? С чего такая щедрость, неужто начальство прибыло? — Закатай губу, мне нужно знать, на ком ты применила то заклинание? — Условия те же, ответь, отчего ты меня так ненавидишь? Шон поднял брови от удивления. — Это очевидно, ты Пожирательница, я вас презираю. — Ко мне у тебя особенная неприязнь, но раз ты не хочешь говорить правду, то и я не отвечу, зря потратился на сыр. Шон поджал губы, а потом прорычал: — Ты похитила мою сестру! Я нахмурилась, так как вообще не помню, чтобы участвовала в чьем-то похищении. — Забыла, да ну? Моя фамилия Флэк. Вспомнила? Я стала копаться в памяти. Была девчонка с такой фамилией у которой я должна была вытрясти информацию, она работала в Министерстве, похоже вместе с братом. Но я не похищала её. Уговорила рассказать, что может, а потом стёрла память. Но ему то знать это не обязательно. — Ах да! Берта Флэк? Да? — Что с ней? — Он так сильно ударил по двери, что казалось шум услышали на другом конце острова. — Мне нужно было узнать, через кого она ведёт переговоры с оборотнями. Мы тогда пытались сманить их на свою сторону, а она вроде работала в отделе связи с магическими существами. Шон слушал очень внимательно. — Так вот, я навестила её в уютном домике на окраине какой-то деревни, она правда заупрямилась и побежала, пришлось гонятся с ней по лесу целый час. Шустрая. — Ближе к делу. — У нас завязалась схватка, ну куда ей до моего уровня. — Ты убила её?! — Мерлин помилуй! Нет! — Где она? Скажи, где она? Шон был на грани, а мой рассудок на месте. Как бы глупо не звучало, он стал нитью связывающей меня с реальностью, я цеплялась за эти разговоры, мне было нужно держать его рядом. — Всё там же, Шон. В лесу. — НЕТ! СУКА! НЕТ, ТЫ ВРЁШЬ! — Она стала моей первой жертвой этого заклинания и пока последней. Получилось красивое деревце, она продолжает жить, пока его не спилят… Или не сожгут. — Ты врёшь! — Проверь, ах, да, думаю ты знаешь где она жила, это тот самый лес. Возле её домика. Правда, сможешь ли ты отыскать среди всех этих деревьев её? Желаю удачи. — Как мне её найти? Он так тяжело дышал, а я понимала, что живу. — Это уже второй вопрос, мы договаривались на один. — СКАЖИ МНЕ! — За сыр? Ты, что шутишь? — Тебе здесь сидеть 20 лет. Они могут стать адом на земле. — Похоже не для одной меня, тяжело знать, что не можешь помочь родной сестре? Жаль, очень жаль. Но ничем не могу помочь. — И что ты хочешь? Помочь тебе сбежать? — Что ты, как я могу просить о подобном? Я здесь заслуженно. Всё что мне надо, это твоя милая компания и, как бы банально не звучало…еда. — Ты ещё не знаешь на что я способен. Я после он захлопнул окошко и ушёл, а я упала на кровать с глупой улыбкой. — Зря ты так с ним! Далёкий голос сначала показался мне галлюцинацией, но потом я прислушалась. — Рудольфус? — Да детка, в соседней камере. Я прижалась ухом к стене и настроение стало ещё лучше. — А что зря, пусть по нервничает. — Если он до этого не заходил в твою камеру, это не значит, что он не может этого сделать, так что скоро твоя жизнь из вечного страха превратится в жизнь с вечным страхом и болью. — Ты давно здесь? Я думала ты сбежал. — Два дня назад вернулся в свой прежний дом, даже камера та же. Вот что значит клиентоориентированность. — Как ты ориентируешься во времени? За стенкой послышался громкий смех. — Годы тренировок.

***

Рудольфус сильно меня напугал, но Шон не приходил, прошло три дня, хлеб и сыр закончились. И я поняла, что он задумал. Хочет извести меня, выпытать информацию у слабой меня и убить. Перспектива так себе. Ну может такова моя участь. «Не будь строга к себе, людям свойственно ошибаться» И вновь голоса в голове. На этот раз мне вещал Дамблдор. «Пора и тебе обрести своё счастье» Может и впрямь пора бежать? Куда-то на далёкий остров. Ото всех. У нас есть палочка и мы ещё не голодны. Я боюсь умереть. Я устала от постоянного страха. Азкабан — это ужасное место. Отвратительное, уничтожающее твою личность. Я виновата во многом, но… Разве можно смириться со смертью? Я не могу, я не Гарри. Я встала с кровати и начала ходить кругами. Пора. Он не скоро меня хватиться, будет морить голодом неделю, а то и больше. У меня будет время сбежать из Англии. Найду вещи и немного денег. Я подняла палочку, которой не пользовалась всё это время и крепко сжала в руке, а после отворила дверь камеры заклинанием. В коридоре атмосфера была ещё более угнетающая, дементоры меня с лёгкостью почувствуют. Сначала я хотела сбежать одна, но Рудольфус столько раз помогал мне. Я верну долг. Тихо отворив его камеру, я увидела такую же комнату, как у меня. Тот лежал на кровати и не спал. — Дверь открыта, ты можешь бежать, если у тебя хватит сил. Он уставился на меня внимательно рассматривая, боялся, что я всего лишь ведение. — Палочка у меня одна, так что наколдую плот на берегу, если справишься — будешь на свободе. Тут улыбка расплылась на его лице. — Вот чертовка. Но когда он вышел в коридор, никого уже не было. В тени у стены я тихонько пробиралась вдоль коридора в облике змеи. Дементоры вообще на меня не реагировали, они хоть и были на достаточном расстоянии, но всё же. Анимагия и впрямь выход. Выход из Азкабана был свободен, только дементоры, что кружили вокруг. Мне нужно было обернуться человеком, чтобы наколдовать плот, так что я молилась, чтобы те меня не заметили. Как только я вернула прежний облик, те почуяли неладное. Они стали петлять вокруг и искать жертву, пока я старалась создать крепкую лодку, с вёслами и наложила чары непотопления. Решив, что Рудольфус всё равно вряд ли справится, но я сделала всё, что в моих силах. Я взмыла в небо черным облаком. Дементоры помчались за мной, сами не понимая, что я такое, давая Рудольфусу шанс на побег. Оторвалась я от них вскоре, они летали медленнее да и разумом обладали своеобразным. Когда наконец я достигла берегов какого-то порта, то свалилась на землю без сил. Слишком много на меня воздействовали дементоры. Тёмная магия высосала все соки из меня, так что чудом поднявшись на ноги и завалившись в первый куст, я прижала палочку к груди и заснула.

***

Проснулась я от жуткой жажды и яркого солнца. Куст очень плохо скрывал в тени от летнего солнца, так что половина лица обгорела. Решив, что это проблемы второстепенные, я стала думать о вещах и деньгах. Можно заявиться домой к тёте, та струсит звать мракоборцев. Идти в банк опасно, о побеге уже могли сообщить, а моя одежда выдает меня с потрохами. Сириус. К нему придут первыми. Я потом ему напишу. И тут в мою голову проникла идея. Идя вдоль берега я натолкнулась на команду моряков, или что-то в этом роде. Те уставились на меня, как на фестраля. — Здравствуйте, не подскажите, я где нахожусь? — Порт Феликстоу, Мисс. Англия, чудно. — Спасибо, сэр. Те ещё долго смотрели мне в след. Я стояла в тени у входа в туалет, через который волшебники попадают в Министерство Магии. Искала глазами нужно лицо. Так прошёл почти целый день. Ноги ныли, да и пить хотелось, но мне нужно было найти его. А зайти внутрь означало вернуться в Азкабан. Неожиданно на моих глазах появилась знакомая кудрявая макушка.

***

Маркус меня накормил, предоставил одежду, ванную и мягкую постель. Я словно спустя долгие годы почувствовала себя человеком. Он не задавал лишних вопросов, рассказал лишь, что о побеге никто не в курсе, либо тщательно скрывают. Гарри учится на мракоборца. А Сириус каждый день выносит мозги Визенгамоту. Надо написать ему. Оказалось прошло лишь два месяца со дня моего заключения, но это были самые долгие и ужасные месяцы в моей жизни. — Кассиопия, как ты? — Спасибо тебе, я долго не задержусь, завтра с утра отправлюсь в Дурмстранг. — ЧТО? Зачем это? — Я отлично разбираюсь в тёмной магии, там есть хороший знакомый, так что думаю у меня есть шанс устроиться в школу профессором. — Ты уверена? А как же Гарри? Моё лицо вмиг потеряло безмятежность. — Не стоит ему больше знать ничего обо мне. — Но… Но он любит тебя. — Он не навестил меня ни разу, полагаю, он правильно сделал, что последовал моему совету. У нас разное будущее. Он мракоборец, его работа ловить таких, как я. А в Азкабан я не вернусь. — Поговори с ним. — Всё, разговор окончен, спасибо за тёплый прием, пожалуй я отправлюсь прямо сейчас. — Перестань вести себя, как обиженный ребенок, он тебя любит. Откуда ты знаешь, почему он не навещал тебя? Поговори, если твои предположения верны, то тебя здесь более ничего держать не будет. А так ты всю жизнь будешь жалеть, что упустила шанс. — Перестань учить меня! — А ты перестань вредничать. Тебе не будет покоя за границей, если ты оставишь здесь не решённые вопросы. — Вот ты задница, Маркус!

***

Гарри, Гермиона и Рон сидели за столом в гостиной на площади Гриммо и ломали голову, их план по спасению Кассиопии рушился, а время шло. Гермиона сильно переживала за Гарри, она видела, что пребывание девушки в Азкабане напрямую отражается на лице Гарри, словно он сам сидит под носом у дементоров. Рон и сам переживал за друга, потому что Гарри так и не мог обрести покой победителя. Из рассуждений их вырвал стук в дверь. Гарри, как на автомате поднялся с кресла и сказав друзьям: — Я открою, — пошёл встречать названного гостя. Вот только когда перед ним оказалась Кассиопия с неловкой улыбкой и бегающем взглядом, Гарри не мог поверить своим глазам. Он стал часто моргать, а после прохрипел: — Кесс? Та ответила так же тихо: — Привет, Гарри.