Величайшее предательство

      — Танака.       — Святой сыр и крекеры! — пролепетала Йоко, чуть не подавившись своим напитком. Она впилась взглядом в крошечную темную тень, возникшую рядом с ее столиком во дворе.       — К сожалению, мне требуется твоя помощь.       — Да? Ну а, мне нужен кислород, чтобы дышать! — кашляя ответила вампирша.       — Тогда не отправляй свой негатив не по тому каналу.       — Не подкрадывайся к людям?! — Йоко вытерла рот и смирившись вздохнула. — Чего ты хочешь?       — Как мне заставить Энид перестать злиться на меня?       — Что, злиться на тебя? Что, черт возьми, ты натворила на этот раз?       — Доброе утро, Йоко! — оборотень натянуто ухмыльнулась, чуть ли не со стуком поставив поднос на стол, садясь спиной к Уэнсдей. — Как дела?       — Энид, я...       — Ты что-то слышала? — Энид фыркнула, склонив голову набок. — Это прозвучало почти как шепот давно умершего предателя, пронесшийся по двору.       — О, вау, ты не шутила, — пробормотала Йоко. — Доброе утро, Э. Я в порядке, как ты?       — О, я просто превосходно! — прорычала блондинка. — Чертовски фантастично!       — Энид, я сказала, что сожалею...       — Опять этот ветерок!       — Ладно, как бы забавно это ни было наблюдать – а это так и есть – что, черт возьми, произошло? — голова Йоко металась между волком и готом, которых она явно намеренно игнорировала. — Что, из-за Аддамс тебя снова чуть не убили?       — Конечно, нет. Это было далеко не так серьезно...       — Даже близко не так серьезно?! — зарычала Энид, вскакивая со своего места и впервые с тех пор, как села, оказываясь лицом к лицу со своей соседкой по комнате. — Ты называешь предательство моего доверия несерьезным?!       Уэнсдей умиротворяюще подняла руки. — Возможно, это был неудачный выбор слов...       — Ну и дела, ты думаешь?! — Энид выглядела на грани слез или того, чтобы разорвать что-то на части. — Я доверяла тебе! Я была очень ранима, а у тебя! Хватило смелости! Сделать это! — еще раз зарычав, Энид подхватила свой поднос и умчалась прочь, толпа студентов благоразумно расступилась у нее на пути.       Йоко подняла челюсть с пола и развернулась обратно к готу.       — Уэнсдей, какого хрена ты натворила?!       — ...Не было ни крови, ни увечий, ни смерти в какой-либо форме.       — Это не ответ на мой вопрос! На самом деле, это поднимает несколько новых!       — Она слишком остро реагирует, вот и все, что я хочу сказать.       — Ты сказала ей это? Подожди, ты на самом деле сказала ей это? Потому что это не принесло бы тебе никакой пользы. А теперь прекрати тянуть время и скажи мне, какого черта ты натворила, чтобы мы могли попытаться исправить это дерьмо, пока Энид не перегрызла кому-нибудь глотку.       Губы Уэнсдей слегка дрогнули, и Йоко добавила.— Скорее всего, твою.       — ...       — ...       — ...Прошлой ночью было полнолуние, и Энид захотела побыть наедине, просто чтобы убедиться, что инцидент с Хайдом не был случайностью. Она пригласила меня с собой в качестве ’‘моральной поддержки’’?       — Хорошо. Ну и что? Ты не пришла или что-то в этом роде?       — Не говори глупостей, конечно, я пришла. Как будто я упустила бы шанс послушать хруст костей и стоны боли.       — Да, это верно. Итак? Что, черт возьми, черт возьми, произошло?!       — ...Она нашла мяч...       — ...Мяч?       — Точнее, теннисный мяч.       — Дааааальше?       — И ей удалось убедить меня бросить это ради нее.       — ...В некотором роде это восхитительный пример. Итак, что произошло?       Уэнсдей слегка отвернула голову.       — ...Я инсценировала бросок.       — ...Ты притворилась... подожди! Нет! — клыки Йоко выскочили изо рта, когда она широко улыбнулась. — Уэнсдей, гребаная Аддамс, ты хочешь сказать мне...       — ...Что я притворилась, что бросаю мяч, когда на самом деле он был у меня за спиной? И что Энид потратила добрую минуту, пытаясь найти упомянутый ”не брошенный мяч”? Да.       Глаза Уэнсдей следили за вампиршей, когда она наклонялась на лавке, пока сила тяжести не победила, и она шлепнулась вниз на траву, схватившись за бока, когда слезы потекли по ее лицу от силы ее смеха.       — ...Если ты, пожалуйста, перестанешь смеяться и расскажешь мне, как это исправить , я не буду завтра подсыпать в твою тарелку чеснок.       — О–о, черт возьми, нет, Аддамс, — в конце концов выдохнула она. — Ты.. ха–ха-ха... сама по себе! У Энид были когти до того, как она сбежала. Я не собираюсь вставать между вами двумя и вашей гейской чушью!       — Это не гейская... Танака, помоги мне, или я расскажу Энид, как ты смеялась над тем, что она повелась на фальшивый бросок.       Йоко выпрямилась, сразу протрезвев. — Ты бы не стала этого делать.       Уэнсдей приподняла бровь.       — Черт возьми, что я говорю, конечно, ты бы сделала это. Хорошо, я помогу тебе уладить это дерьмо с твоей девушкой.       — Энид не моя девушка. — в замешательстве заявила брюнетка.       — Это потому, что ты не замечаешь ничего, что не является смертью.       — Что это значит? — Уэнсдей спросила у удаляющейся Йоко. — Танака. Танака, что это значит?!