Гиперкомпенсация

— Это очень глупо, — бормотал Ваньнин, рассматривая себя в тусклом свете. Лампочка в коридоре грозилась перегореть со дня на день, но ему, честно говоря, было все равно. В зеркало мужчина смотрел довольно редко, лишь мимолетом Чу Ваньнин мог взглянуть на примятый воротник белой рубашки. С появлением в его жизни Мо Жаня все категорически изменилось. Ваньнин тратил полчаса перед приходом Вэйюя, теряясь в попытках пригладить пушистые волосы, одернуть домашний растянутый свитер и… ну, лицо у него исправить никак бы не вышло. Проблема была не только в лице, конечно же, хотя Мо Жань и не показывал своей неприязни к мужчине. Это было странно, поскольку каждый человек, стремящийся сблизиться с Чу Ваньнином, довольно скоро понимал, что здесь нечего ловить. Ему было тридцать с копейками, он был объективно старым.  Старым и скучным. Старым, скучным и некрасивым. И это был перечень только очевидных недостатков Чу Ваньнина, он также был грубым, не умел следить за домом, погружался в работу с головой и забывал ответить на сообщения. Мо Жаню удавалось игнорировать все эти вещи. Если Ваньнин перестал отвечать ему в WeChat, то он шел тарабанить в двери и, усевшись на диване, принимался доставать мужчину, занятого работой. Мог молча побродить по небольшой квартире, а после, вытащив швабру и корзину для белья, начать убираться. Вероятно, Мо Вэйюй мог считаться странным человеком. Когда Ваньнин злился — он хохотал, хватаясь за живот, прятался за диванной подушкой, но все равно упрямо продолжал лезть к мужчине. И у него успешно получалось отвлечь Чу Ваньнина от дел и увлечь одним из его глупых комедийных фильмов. Ваньнин не любил комедии, он в целом никогда не смотрел фильмы, чтобы расслабиться, но с Мо Жанем под боком, растекшимся на диване и упершегося в бедро мужчины, Чу Ваньнин выдыхал, и на какой-то миг закрывал глаза, незаметно для себя погружаясь в дрему. Мо Жань приносил в чужую квартиру тепло, бронзовый загар, летнюю духоту, от которой становилось дурно, и едва слышный шелест волн, будто кто-то приложил ракушку к ушам Ваньнина.  Кто бы вообще назвал Вэйюя нормальным, услышав высокопарные речи о каких-то там чувствах к Чу Ваньнину. Ваньнин не любил сасого себя, что уж тут, его даже приемный отец не жаловал, так почему красивый молодой парень, умный и смешной, вдруг заинтересовался таким недоразумением? — Это все, должно быть, крупная ошибка. Недопонимание, — выдохнул Чу Ваньнин, зажмурившись на секунду. — Он неправильно выразился, это дружеская встреча соседей. Не то чтобы он не видел того юношу, что навестил Мо Жаня пару недель назад.  Если Вэйюю и впрямь нравились такие: миниатюрные и очаровательные, легкие на подъем и игривые, то Ваньнин уже заведомо проиграл, так и не вступив в полноценный бой. К тому же, он был слишком стар для всего этого: кто Чу Ваньнин такой, чтобы соперничать за внимание кого бы то ни было, с мальчишками, почти вдвое младше. Усмехнувшись, Ваньнин в последний раз взглянул на себя, и вышел из квартиры. Как глупо, Мо Жань позвал его на свидание. Чу Ваньнин понятия не имел, как себя вести на таких мероприятиях. Есть ли какие-то правила? Или дресскод?  Интернет не дал точного плана действий, формулировки были довольно расплывчаты: “Хорошо проводите время. Свидание должно проходить в приятной и веселой атмосфере. Если вы будете получать удовольствие от общения, то и ваш спутник непременно будет доволен временем, проведенным с вами.” Ваньнин был близок к тому, чтобы купить первый попавшийся курс “Мужчина влюбится в тебя, просто следуй этим семи правилам!”. Какой позор. В случаях, когда мужчина, в силу своей социальной неловкости, не мог сориентироваться, то на подмогу приходил его единственный друг-тире-босс — Сюэ Чжэнъюн. Но как бы Чу Ваньнин посмел обратиться за таким к дяде Мо Жаня? Каким бесстыдством должен обладать человек, чтобы пойти на такое? В том смысле, что, разве это не совращение малолетних? Как Чу Ваньнин выглядит на фоне юноши?  Как те дряхлые старики, облизывающиеся на молодых мальчиков, вот как. Вэйюй бомбил личный чат мужчины сообщениями, каждый час он присылал новую ссылку на ресторан или кафе, спрашивая, что мужчине будет предпочтительнее. Ваньнину, честно говоря, было плевать, где проводить этот вечер, хоть в столовой Пекинского университета Цинхуа, но как об этом сообщить Мо Жаню? Телефон в заднем кармане завибрировал от нового уведомления. Мужчина мог бы поспорить, что это Вэйюй.

DumbHotHucky:

Ваньнин

Ваньнин

Ваньнин

Ты готов?

Если бы он ответил, что не готов, то Мо Жань бы отпустил эту навязчивую идею ухаживать — о, боже, — за Чу Ваньнином? Чу Ваньнин: Да. Как оказалось, не готов здесь был только Мо Жань, как обычно, одетый во все черное. Получив ответ, он обтирал подъездные стены, спамя стикерами со смешными хаски. Как только дверь квартиры Ваньнина открылась, Вэйюю пришлось сделать глубокий вздох и ущипнуть себя за руку, потому что… Не поймите неправильно, Ваньнин всегда выглядел великолепно, он был Божеством, сошедшим с пантеона и все такое, но в этот миг, то ли чувство предвкушения и жажда трахнуть мужчину с чувством слились во едино, то ли Мо Жань повредился головой, но Чу Ваньнин… Чу Ваньнин стал еще краше за эти несколько дней. — Ты, — Мо Вэйюй потер лицо ладонями, борясь с желанием метнуться обратно к себе и быстренько передернуть (он подрочил полчаса назад на светлый лик соседа, спасибо, блять). — Привет, — Ваньнин повернулся к нему спиной, закрывая дверь. — Ого… — Привет, — кивнул мужчина, случайно — хотя Мо Жань почему-то уверен, что это было сделано злонамеренно, — уронив связку ключей на пол. — Ваньнин, Ваньнин, стоп, — взмолился Вэйюй, когда тот наклонился, и укороченный кардиган чуть сбился в сторону, и Мо Жань мог поклясться, что увидел Рай. — Я подниму, — он осторожно приобнял Чу Ваньнина за талию, едва дыша, и схватил эти уебанские ключи, что чуть не стали косвенной причиной его смерти. В бреду, Мо Жань вдруг подумал, стали бы судить Чу Ваньнина в соответствующем учреждении за слишком шикарную задницу. — Спасибо, — мужчина благодарно кивнул. — Милые брелоки, — белый хмурый кот с акрилового брелочка будто бы насмехался над Мо Вэйюем.  — С тобой все хорошо? Ты какой-то странный, — Ваньнин слегка ссутулился, испуганно поглядывая на Мо Жаня. — Конечно! — Воскликнул тот. — Конечно, конечно. — Мо Жань, — голос мужчины стал тревожно ледяным. — Все в порядке, если ты, — рябь прошла по лицу Ваньнина. — Передумал. — Нет! Ваньнин, золотце, конечно нет, — Мо Жань в два шага оказался совсем близко к нему. — Просто ты выглядишь… послушай, — Вэйюй уронил голову на плечо Чу Ваньнина, глубоко вздыхая, и это было новой оплошностью в череде ошибок.  — Не нужно ничего говорить, — настроение Ваньнина ощутимо портилось с каждым новым словом Мо Жаня.  — Боюсь, если я скажу, то ты опять меня ударишь. Мне очень нравится, когда ты злишься, в целом, можешь сломать мне ребра, и, я уверен, у меня встанет, — заговорил Мо Вэйюй, игнорируя широко распахнувшиеся глаза мужчины. — Не то, чтобы у меня сейчас не стоит, — хрипло рассмеялся он. — Пиздец, какое я позорище. Чу Ваньнин молчал, теребя меж пальцев ключи. Мо Жань тоже замолк, потому как чувствовал, что вот-вот подпишет себе смертный приговор. — Я не совсем понял тебя. — Ваньнин, — Вэйюй чуть не заплакал, и, выпрямившись, он с жадностью рассматривал алые, почти багровые от стыда уши мужчины, трепещущие длинные ресницы, отбрасывающие тени на щеки, а Мо Жань был обычным человеком и совсем-совсем не был оплотом терпения и самоконтроля.  Схватив Чу Ваньнина за длинные, струящиеся по спине волосы, в кои-то веке распущенные, Мо Жань впился в его тонкие розовые губы поцелуем, борясь с желанием сожрать этого мужчину здесь, посреди узкого коридора. Пока Ваньнин замер — знать бы еще от чего, — Мо Жань с жадностью вылизывал его горячий рот, залезая ладонями под расстегнутый кардиган. Тонкая талия Чу Ваньнина была одним из чудес света, иначе почему Вэйюй мог почти полностью обхватить ее своими ладонями?  — Блять, — Мо Жань на мгновение оторвался от мужчины, крепче сжимая его тело в руках. — Ваньнин, — посмотрев в чужие глаза, почти стеклянные, Вэйюй увидел там свое отражение, и спустился поцелуями к обнаженной шее, с силой он укусил кожу на стыке с отстрой челюстью, чувствуя себя ебаным животным. — Мо Жань, — срывающимся голосом позвал Ваньнин, притягивая мужчину к себе за ворот черной футболки. — Что ты… — Не хочу ставить тебе это в вину, но, Ваньнин, ты слишком красивый, просто ахуеть какой, — Вэйюй бросает на него, задыхающегося, взгляд исподлобья, не отвлекаясь от этой тонкой шеи не на секунду. — Красивый, — и Мо Жань мог бы продолжить в том же духе, если бы двери лифта не разъехались в стороны, а в коридоре, прямо напротив них, не замер Сюэ Чжэнъюн со своей широкой улыбкой и Сюэ Мэн. Сюэ Мэн не улыбался. И в ближайшие дни улыбаться не будет, потому что увиденная сцена его сильно травмировала, судя по тому, какой отчаянный крик тот издал.