А бездна смотрит в ответ

В комнату заглядывало белое солнце. Скользило своим холодным светом по разбросанным вещам, подчеркивало скулы подбиравших их двух мужчин. Бернатов с усталым вздохом пнул в сторону обломки, некогда бывшие стулом, судя по разодранной до состояния ошметков сидушки, что бы не искали страпы, это что-то, по их мнению, было зашито в стул, спрятано в матрасе и подушке, подстрочено с обратной стороны брюк, загнанно под половицы пола и доски подоконника, обзиравшего комнату обиженно раздербаненным нутром. Хорошо, хоть стекла не побили, достать на К-А хороший стеклопакет, пуленепробиваемый к тому же, наверняка влетело бы в копеечку, а выпрашивать замену у явно невзлюбившего тебя начальства, капитан предпочел бы даже не пытаться. Он нагнулся, подбирая с пола очередную книжку, и положил ее на чудом уцелевший стол, где уже скопилась гора таких же – он и не подозревал, что у Павла их целая коллекция, этих допотопных печатных книг. Желтые, оранжевые, зеленые и синие обложки пестрели золотом с серебром, яркими буквами названий и создавших их авторов. Судя по тем же названиям, больше всего было книг литературных, за ними философских, потом – исторических. Были тут и художественные романы, или что-то по крайней мере им близкое, Бернатов из интереса полистал парочку, но вынужден был быстро сдаться – книги писались явно не на арторском, а каком-то местном, может даже уже канувшем в небытие, языке. И, либо Павел был гением, знавшим огромное количество языков конфедерации, либо пользовался, как и все люди транслейтом. И все же, капитан не отметал оба варианта. Очередная книга ткнулась ему в ногу, и Бернатов поднял ее, эту оставшуюся без своего хозяина и грубо брошенную на пол вещь. Серебряное теснение на корешке переливалось в свете белой звезды давно забытой радугой, играло на стене бликами. Капитан отряхнул пыль с темно-синей обложки, цветом напоминавшей лагуны родной Селены. Возможно именно это побудило его открыть книгу, полистать тихие страницы причудливых букв, чем-то неуловимо напоминающих арторскую письменность. Хотя нет, больше все же древне-селенскую, или древне-марсианскую, хотя ни в той, ни в той Бернатов не разбирался от слова совсем, лингвистом он не был, а на языковых занятиях в академии едва получал тройки. Однако буквы казались ему знакомыми, аккуратно напечатанные ровными рядами строк, они заполняли страницы черной массой, точно имевший свой вес. Капитан озадаченно промычал себе под нос, и стоящий всего в двух шагах от него Андрей обернулся. - Что? – он мазнул взглядом сначала по лицу Бернатова, а затем и по книге в его руках. – Что? В голосе стало еще больше вопроса, и капитан поднял голову, встречаясь с серыми глазами, почти такими же, как были у Павла, только чуть более голубыми. Возможно, цвета террианского неба. - Ты знаешь, что это? – он поднял книгу, и Андрей, сбросив вещи в единую кучу на кровати, шагнул ближе, внимательно вглядываясь в плетение букв. - Да. Это песни царя Соломона, – он взял книжечку, едва ли не нежно провел рукой по темно синей обложке. – Я читал в детстве. - В детстве? Вместо ответа Андрей распахнул книгу, обнажая ряды ровных строк и зачитал вслух:

Его щеки,как цветник ароматов,гряды благовонных растений; лилии — губы его, с которых каплет мирра текущая.

Уста его —сладкие яства,и весь он —желанный!

Его голос шелестел, выговаривая с чарующей легкостью непонятные Бернатову напевные и вместе с тем достаточно грубо звучащие слова. Наконец, он произнес последнее слово и захлопнул книгу, буквально впихивая ее в руки застывшего изваянием капитана. - Это террианский, – решив больше ничего не пояснять, Андрей вернулся к груде вещей. Только теперь Бернатов мог явственно видеть, как ссутулены его плечи, как неторопливо движутся руки, словно сомневавшиеся в каждом своем действии. Он вздохнул. - Ты на него в обиде? – капитан отложил книгу в груду таких же, наверняка не одна в этой стопке написана по терриански, и выдержал прямой взгляд Андрея. - С чего мне быть? - Это ты должен мне сказать. Андрей показательно холодно передернул плечами. - Мы оба взрослые люди. Он сделал свой выбор. - Оставив и тебя, и Магаси, – Бернатов играл бесчестно, бил по болевым точкам и нисколько этой подлости не стеснялся. Хотя сам не знал почему. Из интереса? Его удар попал в цель. Андрей дернулся. Обернулся, возможно, чуть резче, чем сам хотел, и всего на мгновение вспыхнул, как загораются обиженные, готовые спорить и драться до крови люди. Так просто и понятно. Впрочем, уже через мгновение на его лице застыла такая знакомо-незнакомая Бернатову маска. - Капитан. Вы меня провоцируете? - Да. - Зачем? Бернатов окинул взглядом комнату и отступил на шаг, чтобы опереться бедром о край стола. Сложенные там же книжки посторонились, освобождая для капитана как можно больше пространства. - А ты как думаешь? Андрей поморщился. - Потому что вы привыкли все контролировать и знать, – он скрестил на груди руки и мрачно уставился на Бернатова. – Потому что вам нужно понять, как я буду действовать и на что отреагирую. Вы привыкли читать людей и предугадывать их поступки, исходя из характера. - И? - И я для вас как песни Соломона. Бернатов кивнул, позволяя уголку собственных губ чуть подняться. Что ж, Андрей был не так уж и далек от неприятной, режущей самоуважение правды. - И что дальше? – он окинул парня внимательным взглядом. Тот ответил ему ровно таким же, и Бернатов уже не надеялся выиграть эту безмолвную битву, когда Андрей внезапно сдался. Опустил руки, расслабил плечи, его взгляд потух, открывая за железным заслоном плескавшееся море душащих чувств. Он пробормотал: - Я не знаю. Давно уже не знаю. Думал, что все решил, что примерился. Нашел компромисс, – его губы изогнулись в какой-то болезненной улыбке, когда он поднял взгляд и посмотрел Бернатову в глаза. – Оно так и не пройдет, да? Что именно не пройдет, ему пояснять не было нужды – капитан и сам прекрасно знал, поэтому кивнул. - Да. Не пройдет. Никогда. Но потом, станет легче. - Думаете? - Знаю. Андрей скривился и фыркнул, нагибаясь за валяющимися в пыли брюками. - Хотел бы я вам верить, – он кинул их к остальным вещам, и отвернулся, обозначая, что разговор окончен. Бернатов пожал плечами и собирался было заняться покосившейся полкой, когда в коридоре раздались шаги. - О, капитан! - на пороге материализовался Висалитар, его обычно строгая форма с вечно вылезающими на свет божий карманами и неровно застеганными пуговицами сейчас была сплошь покрыта пылью и ошметками чего-то, отдаленно напоминающего паутину. Удивительно: на какую планету не прилети, там абсолютно точно водятся пауки. Поистине, доминантный вид. Бернатов повернулся к нему. - Все проверили? - Так точно! – Висалитар сделал шуточный жест, напоминавший военный салют в очень плохой имитации, и широко улыбнулся, проходя в комнату. За его спиной материализовалась молчаливая Магаси. - Все проверили, но у остальных пропала так, пара-тройка мелочей, скорее просто укатились куда-то, – он сгреб носком ботинка маленькую горстку трухи и пыли и загнал ее под оторванную половицу. Бернатов посмотрел на Магаси, и та кивнула. - Все на месте. Склады перевернуты, но ничего не пропало. Ангары пока не смотрели. - Хорошо. Сможешь там прибраться? Далтийка вопросительно изогнула бровь, и Бернатов поправился. - Я не знаю, что где и как стояло, и не думаю, что кто-то знает это лучше тебя. Бери в помощь кого угодно. Пожалуйста. Магаси поджала губы, словно идея ей не сильно пришлась по душе, но все же кивнула. - Слушаюсь, – она собиралась уже уходить, как капитан ее окликнул. - Только не Гегена с Вэгеном. Я их поставлю в патруль. - Патруль? – Висалитар захлопнул книжку, которую успел выхватить из груды так, чтобы ни одна другая не шелохнулась, и едва не подскочил к Бернатову. – Можно мне тоже, капитан? - Так не хочешь возиться с уборкой? Он рассмеялся. - Честно? Ни капельки. Уж лучше свалить, пока есть шанс. Бернатов прикусил уголок губ, представляя недовольно-каменные лица близнецов, когда те узнают. Он покачал головой. - Нет, я не могу так поступить. Шуруй убираться. - Ну капитан! – надулся Висалитар. – Кого вы тогда вторыми пошлете? - А вот это вис, уже не твое дело, – Бернатов нагнулся за лежащими на полу неподалеку штанами, и Висалитар, уловив к чему клонится дело, отпрыгнул, уворачиваясь от первого свистнувшего замаха. - Что-то вы злы сегодня, – он откинул с лица волосы, и Бернатов вопросительно поднял бровь. - Зол? А Геген и Вэген не будут злы, когда увидят, что комната так и осталась лежать в натуральных руинах? Знаешь, - капитан накрутил одну из штанин на кулак. – Я сегодня планировал нормально выспаться. Висалитар смеясь увернулся от еще одного хлесткого замаха и оказался аккурат за спиной Андрея, не успевшего убраться в сторону от назревающей шуточной игры в догонялки. Бернатов вопросительно на него посмотрел, и парень пожал плечами, разворачиваясь. Капитан едва сдержал победную улыбку, когда Висалитар, нелепо взмахнув руками, рухнул прямо в гору одежды на кровати. - Ёх! – только и успел выдохнуть он, поднимая в воздух столб пыли: Андрей уложил его аккуратно точной подсечкой. – Нечестно! Висалитар вскинул руку, выбираясь из кучи, и Андрей метнул взгляд в сторону капитана. На его лице отчетливо читалось недоумение, словно он никогда раньше не дурачился за просто так… Ах да. Бернатов махнул рукой, и Висалитар, заметив это, тут же стал серьезным. Он встал, отряхивая и без того грязные штаны, и куда сдержаннее улыбнулся. - Ну ладно. Раз уборка, значит уборка, - подмигнув ничего не понявшему Андрею, он выскользнул из комнаты. Магаси проводила его долгим насмешливым взглядом. Таким же она наградила застывшего Андрея, а вот на капитана глянула с неприкрытым сомнением. Даже головой покачала. Бернатов с тихим вздохом развел руками. - Не мог удержаться, – он улыбнулся, когда далтийка показательно фыркнула, выражая одним действием все, что думает об этих нелепостях и очевидно притворной капитанской несдержанности. - Понимаю, – она отдала честь, как всегда быстро и четко, и вышла, оставляя открытой дверь. Что ж, не то чтобы Бернатов против незваных гостей. Он потянулся к каким-то бумажкам на полу, стряхнул с них налипшую грязь и не без удивления узнал в листах стихи. Вырванные из книжек страницы, пестревшие сделанными карандашом пометками, почему-то оказались небрежно разбросаны, словно кто-то, в спешке не просто их выдрал, но и уронил, не удержав стопкой. Почему? - Андрей. Парень поднял голову, когда капитан позвал его, и сделал несколько шагов, подходя ближе. Кое-где половицы под его ботинками скрипели и съезжали с положенных мест, открывая темное уродское нутро старого дома. - Сможешь разобрать? – Бернатов протянул листы, и Андрей осторожно их принял. - Хах, – уголки его губ вздернулись на мгновение вверх, он посмотрел на капитана, возвращая листы. – Это апогеозис, Верх Земного Начала, примерно так можно перевести название. Космическая поэтика тридцатых готов двадцать седьмого века, расцвет террианского империализма. Автор пытался объяснить поэтическим языком, почему именно Земля стала центром человеческого мира. Достаточно интересная поэма, пусть и признана экстремистской в тридцатом веке. - Апогеоз? – Бернатов потер лоб, кажется, что-то подобное в его жизни уже встречалось. Андрей просмотрел листы, вглядываясь больше в каракули на полях, нежели в печатные строчки. - Вырваны страницы, связанные с представлениями землян об их собственной мифологии, – он повернул листы к Бернатову, пальцем водя по стершимся строчкам. – Здесь говорится о дриадах, так называемых духах деревьев в древне… Я не помню какой точно земной мифологии. Он вытащил другой лист и снова продемонстрировал капитану. - Здесь есть упоминания земных божеств. На полях брат дал примечание, каких именно, – отложив стопку мятых листов в сторону, Андрей, горя каким-то странным энтузиазмом, скользнул к столу, перебирая книги и что-то тихо повторяя себе под нос. Наконец он выудил одну в порванной обложке и быстро пролистнул. Бернатов шагнул к нему. - Что это? - Сборник террианской мифологии. Третий том околонаучного издания, – нехотя отозвался Андрей, внимательно вчитываясь в строки. Бернатов тоже пригляделся – эта книга оказалась на принятом по умолчанию языке планет солнечной системы, чем-то усредненном между старо-селенским и старо-марсианским, вписанном в современную модель языковых систем. Ее капитан понять мог. Возможно, в отличии от рыскавших здесь ищеек, поэтому книга оказалась нетронута и относительно цела. Что ж, им это в любом случае на руку. - Вот, – Андрей провел ногтем по нескольким строкам и посторонился, предлагая Бернатову их прочитать. В старой террианской мифологии описано несколько типов дриад и, соответственно, несколько видов их происхождения. Мы рассмотрим лишь два из них. Во-первых, титаниды, высшие дриады, произошли из брызнувшей на землю крови оскопленного Урана, как отмечают старые источники по этой теме, Уран некоторое время являлся главным божеством пантеона, пока его не оскопил собственный сын. Прим. Оскопить – лишить мужества, отрезать мужской половой орган. Прим. 2. Уран в переводе означает Небо. Согласно записям, именно в честь него было дано название некогда существовавшей седьмой планете солнечной системы – газовому гиганту. См. статью «Боги до олимпийского периода» - стр. 30. Бернатов перелистнул страницу. Данный вид дриад обладает необычайным могуществом, стоит над всеми остальными существами этого мифологического класса. Рядом на полях карандашом и почерком Павла было выведено «Хозяйки леса». Второй тип дриад – обычные. Они делятся на подклассы: гамадриады – связавшие свое существование с одним деревом и умирающие вместе с ним. Мелидриады – духи яблонь и любых фруктовых деревьев. И собственно остальные дриады. В террианской мифологии они считаются дочерьми Зевса, созданными им для защиты деревьев. Дриады – низшие духи, обитающие на Земле. Они подчиняются другим богам. Стоят наравне с нимфами и прочими духами. Прим. Зевс – террианское божество, сын Урана, занявший его место. Верховный бог. Бог молний и грома. См. статью «Боги олимпа» - стр. 40. Прим. 2. См. статью: «Нимфы» - стр. 150. Дальше шло огромное и пространное рассуждение о роли дриад в террианской мифологии и культуре, которое Бернатов безжалостно пролистнул, но больше ничего интересного не заметил. - То есть, хозяйки леса, это титаниды? Андрей устало выдохнул. - Титаниды или нет, не важно, – он отобрал книгу, водружая ее, словно корону, поверх остальной кипы. – Важно, каким богам они подчиняются. - Этому самому Урану? Бернатов невольно поежился, когда Андрей одарил его тяжелым нечитаемым взглядом, и развел руками, признавая свою неспособность играть в угадайку дальше – с террианскими верованиями он был знаком более чем поверхностно. Парень вздохнул, скрещивая на груди руки. - Павел отзывался о вас как об умном человеке, капитан. Бернатов изогнул бровь. - Хочешь сказать, это не так? - Вы и без меня это прекрасно знаете, – он отвел взгляд, разглядывая стену за капитанской спиной. – У богов сила, как правило, не безгранична и не абсолютна. - Артор с тобой бы поспорил. - Мне плевать на Артора. Я атеист, – брови Бернатова взлетели вверх, хотя казалось бы – куда еще дальше? Он сам особо верующим тоже не был, но Артор, этот удобный технологичный бог достигшего своего рассвета человечества, настолько плотно засел в каждой сфере людской жизни, что не верить в него казалось немыслимой вещью. Точнее, не верить совсем. Отрицать его существование, как делают атеисты. Сам Бернатов в бога не то чтобы не верил, скорее, просто не поклонялся ему, не читал ненужных этому богу молитв, как делали представители некоторых более ортодоксальных направлений, не посещал редкие службы – пожалуй, единственное, что сохранилось от классических правил веры. Праздники праздновал, охранительным знаком: крест у сердца сверху вниз и с лева направо, - рисовал перед грядущим боем, отчетом у начальства или другим любым важным событием, грозившем иначе обернуться катастрофой. Без вмешательства высших сил. И все же заявление Андрея его удивило. - Атеист? - Это проблема? - Нет, – капитан тряхнул головой. – Не то чтобы. Просто удивлен. Я думал, террианская вера, когда она еще существовала, была одной из самых крепких. - Была, – Андрей кивнул и посмотрел в сторону окна, немного жмурясь от бьющего по глазам белого солнца. – У нас бабушка верила, и прабабушка. Мать уже не очень. Да и как-то не до веры тогда было. Хоть ей и спасались. Он улыбнулся, видимо, вспоминая, а потом развернулся обратно к Бернатову. - Но мы ушли в сторону, капитан. - Не спорю. Так что там с богами? - То, что они не всесильны, всегда есть какая-нибудь слабость или ограничение. А еще, если религия не моноатеистична, как арторская или террианская, то чаще всего это пантеон божеств. И во главе всегда есть верховный бог. - Как Уран? - Как Уран. - И что с того? – Бернатов слабо понимал, к чему идет разговор. - А с того, что, во-первых, мы встречались не с единственным и не с главным божеством, а во-вторых, брат вычертил четкую параллель между земной мифологией и реальностью К-А. Андрей ткнул пальцем в книгу. - Дриады, затем хозяйки леса – титаниды, затем божество-страж, над ним еще какое-то божество, целый ряд таких, а потом главный бог пантеона. - Ха. – Бернатов потер лоб. Схема казалась логичной. – То есть, хочешь сказать, та светящаяся тварь всего лишь страж? Божок на побегушках? Андрей пожал плечами. - Я не знаю. Но если мы с Павлом мыслим одинаково, то именно эта схема кажется наиболее логичной. И именно так все и есть. - Дерьмо. Но мало что меняет. - Почему? – парень взглянул на капитана заинтересовано, и тот резко бросил: - Потому что ни с кем выше в этой лестнице я встречаться не собираюсь. Если они вообще есть. Андрей развел руками, словно сдаваясь, и взял книгу. - И все же я покопаюсь. Может где брат еще что оставил. - Да. Это неплохая идея. Время у нас е… - Капитан! Браслет взорвался напуганным голосом Вильгельма, замигал экстренным вызовом по закрытому каналу и выпрыгнул экраном перед лицом. Бернатов даже отшатнулся от неожиданности. Андрей тоже вздрогнул, крепче вцепляясь в книгу пальцами. - Капитан! – Вильгельм вжимался в экран, пока не убедился, что его слышат и видят. – Вы нужны в третьем ангаре! - Зачем? – Бернатов вглядывался в темноту за чужой спиной, и заметил, как что-то в ней шевельнулось. Как что-то тихо двинулось, плавно и крадучись. Он уже хотел было предупредить Вильгельма, как тот обернулся сам, а уже через мгновение перед экраном оказалась Магаси. - Вам нужно это увидеть, – произнесла она и снова исчезла, а Вильгельм несколько раз постучал по скрещенным рукам пальцем. - Тут везде кровь, – пояснил он, как-то странно глядя на подошедшего к капитану Андрея. – И символы. Такие же. Бернатов невольно обернулся, встречаясь с голубоватыми глазами террианца, потом скользну взглядом по спрятанным в рубашке рукам. - И тело? – спросил он, догадываясь о неприятном ответе, однако мрачное предчувствие не оправдалось: Вильгельм мотнул головой. - Нет, только символы, круги и еще какая хрень. Я не разбираюсь, – он дергано усмехнулся и мазнул взглядом по чему-то на потолке за кадром. – Ее тут несколько десятков литров, не меньше. Не ангар, а одно большое заклинание. - Что? – опешил Бернатов, и Вильгельм медленно перевел на него взгляд. - Здесь все исписано. От пола до потолка. Каждая стена, каждая коробка – все. И это кровь. Человеческая.