Доминант моей души

Драко возвращается в особняк через камин несколько дней спустя, еще более уставший, чем раньше, — Отец. — Драко, — приветствует Люциус. — Ты совершаешь ошибку. Люциус признает, что его сын, скорее всего, прав. Сириус не был дома с тех пор, как ушел в гневе. Люциус не может его винить, он тоже не хочет смотреть, как угасает жизнь Северуса, но с каждым мгновением это кажется все более вероятным, — Я знаю. — Тогда почему? — требует Драко. — Северус принял решение. — Да, и это ужасно. Люциус не может этого отрицать, — Это его дело. — Уизли угасает без него, отец. По-настоящему угасает, — Драко чувствует, как слезы наворачиваются на глаза, когда он думает о том, как бы он себя чувствовал, если бы был без Луны, — Поставьте себя на его место. Представь, если бы Сириус бросил тебя, по-настоящему, и никогда не собирался бы вернуться. Как бы ты себя чувствовал? Я не справляюсь с ролью Доминанта для Сири. Он должен быть на первом месте, а не Северус. Он хочет пойти за своей парой, но это означает оставить Северуса одного в том уязвимом состоянии, в котором он находится. В глубине души Люциус знает, что Сириус вернется. Он зол и расстроен, и это правильно, но в конце концов он простит его и вернется. Выражение лица Люциуса смягчается, когда он думает о том, как обнимет свою беременную пару, как это всегда бывает, когда он думает о Сириусе. Сириус прав, все правы. Люциус не может стоять в стороне и позволять Северусу разрушить свою жизнь и жизнь своей пары, потому что он боится, — Он здесь. Но он не хочет видеть Рона. — У меня есть кое-что, что может изменить его мнение. У тебя есть твой Омут Памяти? Люциус кивает, ведя Драко в свой кабинет. Впервые у Люциуса появляется надежда, что этот бардак закончится хорошо. Драко достает воспоминание и перемещает его в чашу, — Убедись, что он это посмотрит. Если это не заставит его осознать, что он делает с Роном, то ничто не заставит. Я никому не расскажу о Северусе... пока. Но я боюсь за жизнь Рона, и если это значит спасти его, я это сделаю. — Я понимаю.