Семейное сходство

Холодно. Так холодно. Малыш вцепляется пальчиками в свою тонкую пижаму, на цыпочках спускаясь в тёмный подвал. Ему нужно быть очень осторожным, чтобы не издать ни единого звука. Лестница старая и, как назло, скрипит даже от лёгкого нажатия, и ему приходится обходить эти опасные ступеньки, замирая каждую секунду. Скрип Он застывает на лестнице, прислушиваясь к звукам спящего дома сквозь лихорадочно бьющееся сердце. Тишина. Ребёнок выдыхает и спускается вниз. Железный амбарный замок очень тяжёлый, но он справляется и протискивается в чуть приоткрытую дверь, быстро-быстро моргая, чтобы скорее привыкнуть к темноте. — Это просто я. Шепчет он в темноту, и от дальней стены из пустоты раздаётся несчастный всхлип. Мальчик торопится к тумбе, на которой стоит графин с водой и простая жестяная кружка. Налив немного воды, он спешит к женщине, прикованной громоздкими цепями к бетонной стене. Её тёмные волосы спутаны от грязи, пота и крови. Красивые зелёные глаза, сейчас красные от слёз, с глубокими синяками от недосыпа, с мольбой взирают на него. Мальчик осторожно вытаскивает из её рта кляп и подносит кружку к пересохшим губам, немного наклоняя её, чтобы помочь женщине сделать несколько судорожных глотков. — Не спеши, я принесу ещё. Женщина, не обращая внимания на его тихие слова, жадно пьёт, и мальчику даже приходится сходить за водой ещё раз. — Развяжи меня… Утолив жажду, просит она хриплым от криков голосом. Мальчик сжимается от её просьбы и качает головой. — Я… я не могу. — Пожалуйста, я умоляю, я умоляю тебя… — Прости, прости меня, пожалуйста. Маленький мальчик всхлипывает и снова отрицательно качает головой. Он испуганно оглядывается на выход из подвала и снова поворачивается к женщине. — Мне уже пора идти. — Нет, нет, не уходи, прошу тебя! Не оставляй меня здесь! Женщина пугается и громко всхлипывает, отчего ребёнок вздрагивает, начиная махать на неё руками, призывая к тишине. — Скажи, как тебя зовут? Шепчет мальчик, и женщина недоумённо смотрит на него. — Зачем тебе это? — Я не могу помочь тебе сбежать. Но я могу запомнить тебя, как и других. Шёпотом признаётся он. Женщина в панике распахивает глаза, понимая, что он пытается ей сказать. — Д…других? Здесь были и другие? До меня? Мальчик прикрывает глаза, сдерживая слёзы, и кивает. — Много. Я помню их всех. Женщина пугается таких страшных для шестилетнего ребёнка слов и, не в силах сдержаться, начинает рыдать. — У меня есть семья. Родители. Младший брат. Умоляю… Мальчик тоже беззвучно всхлипывает и трёт глаза. — Мне так жаль, но я не могу помочь тебе. Он всегда носит ключ с собой. Женщина смотрит на него несколько минут и обречённо выдыхает. — Хелен. Мальчик зажмуривается, одними губами повторяя её имя несколько раз, навсегда отпечатывая его в памяти. — Обещаю, я никогда не забуду тебя, Хелен. Ребёнок вновь тянется за скомканной тканью, но женщина машет головой, не давая ему вернуть кляп на место. — Он поймёт, что я был здесь, если не вернуть всё на место. Пожалуйста, он сделает тебе больно. Пытается убедить её мальчик. Однажды он не вернул кляп на место и он до сих пор помнил боль, обрушившуюся на него, и крики Сары, когда она умирала. Женщина понимает намёк и испуганно выдыхает, приоткрывая рот и позволяя ему вернуть кляп. Мальчик ещё раз с сожалением смотрит на неё, прежде чем вернуться к двери и тихо выскользнуть за неё. — О, ты уже здесь. Раздаётся грубый голос над ним, и мальчик застывает в абсолютном ужасе, ожидая жестокого наказания за свой проступок, но отец не обращает на него особого внимания, толкая скрипучую дверь. — Пойдём. Мальчик не в силах сопротивляться или перечить ему. Он уже выучил этот жестокий урок послушания, шрамы до сих пор болели. Опустив голову, он следует за отцом обратно в подвал. Хелен дёргается при виде них и начинает трястись от страха. — Привет-привет! Мужчина медленно, не торопясь и будто бы наслаждаясь страхом своей жертвы и ужасом своего сына, включает свет, выставляя результат своих рук напоказ. Оглянувшись на сына, он твёрдой походкой идёт вперёд и, наклоняясь над связанной женщиной, произносит: — Я выну это у тебя изо рта, и ты будешь вести себя очень-очень тихо. Понятно? Женщина трясётся, во рту у неё грязная тряпка, а по лицу вместе со слезами течёт старая тушь, пачкая её бледные щёки. — Я спросил: понятно? Повышает мужчина голос, и мальчик позади него вздрагивает, молясь, чтобы отец этого не заметил. Она кивает, дёргаясь и ударяясь о стену позади, и мужчина грубо выдёргивает кляп из её рта. — Скажи это! — Я…я.поняла… Мужчина улыбается ей и, вопреки своим же действиям, нежно проводит рукой по её щеке, стирая чёрные от туши слёзы. — Вот так, только тшшш… Он улыбается, прикладывая указательный палец к губам и заправляя выбившиеся пряди тёмных волос ей за уши. — Мы же не хотим, чтобы ты потеряла свой миленький язычок, верно? Насмешливо ласково спрашивает он, постукивая пальцем по её губам. Женщина сжимает челюсть и бешено качает головой из стороны в сторону. — Вот и умница. Веди себя тихо, куколка. Мужчина выпрямляется и подходит к противоположной стене, на которой из какой-то невероятно жестокой цели на обозрение жертвы выставлен весь его внушительный арсенал. Задумчиво прищурившись, он берёт в руки небольшой нож и оглядывается на сына. — Что это? Ребёнок тяжело сглатывает и внимательно рассматривает опасное лезвие в руках его отца. Он знает все клинки наизусть и отлично помнит, как их острая сталь ощущается на коже. Он прищуривается, замечая, что на режущей части отчётливо видны острые зубчики. Рука начинает ныть, и он изо всех сил сдерживается, чтобы не схватиться за фантомно ноющее плечо. Он точно знает что это. — Серрейтор… Шепчет мальчик непослушными губами. Отец кивает и оборачивается к плачущей женщине. — Плюсы? Мальчик сглатывает, послушно перечисляя: — Большая длина реза, рез проходит под разными углами… Женщина упирается спиной в стену и крупно вздрагивает от каждого детского слова. — Дольше сохраняет свои режущие свойства. Дыхание женщины заметно учащается, но мужчину напротив это ничуть не смущает. А округлённые от страха глаза его жертвы и её напряжённая поза доставляет ему явное удовольствие. — Верно. А теперь минусы. Приказывает он, и мальчик не в силах его ослушаться. — Края реза выходят неровными и рваными и…и… — Что ещё?! Мальчик быстро думает, выдыхая: — Сложно затачивать. — Очень хорошо. Мужчина удовлетворённо кивает и продолжает наступать на связанную пленницу, направляя на неё свой острый, отлично заточенный нож. Женщина, Хелен, замирает, боясь даже дышать, и во все глаза следит за блестящим лезвием. Мужчина наклоняется над перепуганной брюнеткой, практически прижимаясь губами к её уху и приставляя нож к её тонкой шее. — Тебе страшно? Едва сдерживая восторг, интересуется он, слегка надавливая на нежную кожу и вызывая писк. Женщина негромко всхлипывает, закрывая глаза. Она уже знает, что ей нельзя показывать свой животный ужас, чтобы не вызвать его ответную реакцию. Но и побороть себя казалось невозможным, особенно когда острый клинок медленно разрывает её кожу. Мужчина надавливает на рукоять ножа чуть сильнее, и остриё впивается в нежную женскую плоть глубже. Тёплая кровь начинает течь из раны, и женщина, не сдержавшись, вскрикивает от боли. — Нет! Пожалуйста! Мужчина недовольно цокает и гладит её по щеке острым ножом, оставляя дорожки её собственной крови на коже. Он оборачивается на замершего ребёнка и лёгким движением руки подзывает его к себе. — Мой сын тоже хочет поиграть. Да ведь, сынок? Ребёнок молчит, но под строгим взглядом отца послушно делает шаг вперёд. — Нет! Умоляю, не надо! Кричит женщина, когда мужчина передаёт нож своему сыну. Крепко держа его холодные от страха и трясущиеся руки, он направляет нож на оголённое бедро пленницы. — Нужно делать это очень аккуратно, как я учил тебя… С помощью отца малыш делает далеко не первый надрез в своей жизни и, женщина кричит трясясь. — Вот так, но не слишком глубоко, иначе она быстро истечёт кровью и умрёт. А это совсем не интересно. Отец отпускает его руки и задирает на женщине окровавленную кофточку, оголяя её живот. — Возьми в руки нож и попробуй сам. Ребёнок качает головой, и нож практически падает из его рук. — Пожалуйста, отец, пожалуйста… Мужчина выпрямляется, сурово смотря на своего сына, и отчеканивает: — Возьми нож. Когда мальчик не двигается с места, смотря в глаза напуганной женщины перед собой, мужчина делает шаг к нему. Он хватает сына за волосы, больно оттягивая их, и, подводя его ближе, наставляет лезвие на мягкий незащищённый живот. — Сейчас же, или я разбужу твою мать и мы будем тренироваться на ней, пока ты не научишься. Мальчик уже горько плачет, умоляя отца о милосердии. — Нет, умоляю, не делайте этого! Кричит женщина. Руки мальчика трясутся и слабнут от захватывающих его слишком сильных эмоций, и ребёнок с громким стуком роняет нож, не в силах поднести его к плачущей женщине. — Я не могу… не могу… — Слабак. Выплёвывает его отец и, грубо отталкивая сына в сторону, отходит чуть в сторону, хватая тяжёлый топор. — Ты мог закончить её страдания быстро и безболезненно, но теперь смотри внимательно. Если отведёшь взгляд — твоя мать будет следующей. И он смотрит, не отводя взгляда, как отец беспощадно, удар за ударом, наносит не глубокие, но болезненные порезы на тело женщины, заливая всё вокруг кровью. Мальчик старается изо всех сил, но слёзы застилают его глаза и кровавые пятна расплываются перед глазами, превращаясь в бесформенные красные цветы. Так даже легче. Удар Крик И ещё один яркий бутон расцвёл на фоне бледной, почти белой от кровопотери кожи. Женщина кричит в агонии, то умоляя, то оскорбляя своего жестокого мучителя. Когда крики стихают, мужчина делает последний замах и, словно скоту на бойне, перерезает женщине горло прямо до позвоночника, рассекая ярёмную вену. Наступает тишина, и слышно лишь как тяжёлые капли ударяются о бетонный пол. Мальчик не знает, то ли это кровь капает с топора, то ли его слёзы. Мужчина вытирает об себя руки и садится перед сыном на корточки. Он хватает мальчика за подбородок, размазывая всё ещё тёплую кровь по его невинному детскому лицу. Мужчина резко поднимает его голову на себя, заставляя встретиться с ним глазами. — И больше не смей мне перечить, Натаниэль. Иначе в следующий раз папа будет играть с тобой. Ты понял меня? — Да, отец. Я понял. Кивает он и переводит взгляд на до неузнаваемости искалеченное тело женщины в углу подвала. Хелен. Нил запоминает её имя так же, как он запомнил остальных женщин. Он не смог им помочь, но он никогда их не забудет. Никогда. Кэтрин Мия Сара Дженнифер Розмари Хелен