Семейное сходство

Всю неделю стояла просто ужасная жара. Воздух на улице сухой и горячий, практически обжигающий ничем незащищённые открытые участки кожи. Солнце нещадно печёт, и Нил, покрытый потом и уже на пределе своих сил, всё равно бежит вперёд. Мышцы ног ноют от напряжения, но Нил отмахивается от этого чувства, на бегу стирая со лба пот. Тропинка впереди неизбежно сужается, и Нил обгоняет парня впереди, едва успевая увернуться, чтобы на всей скорости не столкнуться с потным от продолжительного бега телом. Зелёные деревья яркими вспышками мелькают перед глазами, и Нил старательно смотрит только вперёд. Позади раздаётся чьё-то напряжённое дыхание, но он не обращает на это никакого внимания, ускоряясь. Его лёгкие болезненно сжимаются, но Нил не позволяет себе чувствовать эту боль и видит перед собой только цель. Ещё немного и… — Что так долго, кадеты? Раздаётся громкий и насмешливый голос Агента Эрнандеса, их преподавателя. Кто-то из сокурсников Нила жалобно стонет, глупо сбивая собственное дыхание, но Нил не собирается отвлекаться на такие мелочи и терять драгоценные секунды, отделяющие его от финиша. — Что так долго?! Быстрее! Быстрее! Вперёд! Преподаватель громко хлопает в ладоши, добавляя в свои крики ритм, и указывает на ровный ряд лежащих на земле манекенов. — Манекен — это Ваш раненый напарник! И Вы должны перенести раненого напарника через стену! Нил, как и всегда, первым добегает до финиша и замирает, быстро оглядываясь. Утром он выпил две чашки кофе, и сейчас его мозг соображал в два раза быстрее. Нил не знает, считается ли это допингом, но не собирался проверять. После внимательного осмотра имеющегося у них в распоряжении снаряжения, готовый план рождается сам собой. И кто Нил такой, чтобы не прислушиваться к самому себе? — Выше голову, кадеты! Что задумались?! Живо! Живо! Грозный голос его преподавателя, шум листвы из-за разочаровывающего горячего ветра и стоны уставших и, как и Нил, обливающихся потом сокурсников меркнут и сливаются с фоном, когда Нил полностью сосредотачивается на задании. Нил быстро хватает тонкую на вид, но очень крепкую верёвку, и, перекрестив руки пластмассового манекена, начинает их обвязывать. — У Вас же есть верёвки! Думайте! Быстрее! Быстрее! Верёвка обжигает руки от скорости его работы, но Нил не обращает на это внимания, он привык и не к такой боли. Крепко связывая запястья манекена фламандским узлом, одним из самых прочных узлов в мире, Нил переходит к ногам. — Тащите напарника с помощью верёвки, идиоты! Теряя терпение, подсказывает преподаватель, злясь на беспросветную тупость своих студентов. Кто-то из сокурсников пытается схитрить и просто закидывает тяжёлый манекен себе на спину, тут же не выдерживая его веса и роняя. Идиот, думает про себя Нил, не отвлекаясь от своего занятия. Манекены, использующиеся для имитации тела человека в бессознательном состоянии, изготовлены из износостойкой литой тентовой ткани, усиленной стропами по всему телу манекена и весят около сорока килограмм, если не больше. — Ну же! Соображайте! Нил тянет верёвку вверх и, присев на корточки и чуть поморщившись от боли в мышцах, закидывает тяжёлый манекен себе на спину. Придерживая его за верёвки, прочно завязанные на руках и ногах, и чуть сгибаясь под его тяжестью, Нил первым бежит вперёд. Всего метра два, может два с половиной, но Нил преодолевает их за несколько секунд. — Шевелитесь! Вот! Вот, о чём я говорю! Смотрите на него! Преподаватель указывает на Нила, который уже перекидывает манекен через стену и сам перебирается следом, устало падая на землю, поднимая в воздух облако пыли. — Вот! Вот так надо работать! Остальные кадеты ускоряются, пытаясь повторить успех Нила. — Быстрее ещё никто не соображал. Гордо кивая на переводящего дыхание и привалившегося к дереву Нила, говорит Эрнандес, обращаясь к наблюдающему за испытанием Агенту. — И он впервые это делает? Уточняет мужчина, и его собеседник кивает. — Задания меняются каждый день. Отдохнувший Нил не торопясь разминается в тени, когда к нему подходит его преподаватель Эрнандес и Агент, которого Нил приметил ещё пару часов назад. — Агент Джостен. Нил разгибается и оборачивается на говорившего, уважительно кивая. — Сэр. Преподаватель Эрнандес кивает на мужчину в костюме рядом, и Нилу даже не нужно его представлять. Память у Нила была не самой лучшей, но его Нил помнил отлично. — Вы помните специального Агента Ваймака из отдела поведенческого анализа? — Разумеется. Кивает Нил. Как он мог забыть человека, усадившего его отца, а позже добившегося для него смертной казни? — Давно не виделись, Нил. Мягко говорит Агент Ваймак, рассматривая его, и Нил напрягается, хотя и знает, что под плотной тканью его формы не видно ни одного шрама, который мог бы стать причиной неудобных вопросов. — Да, сэр. — Тебя было трудно найти. Разве ты не должен был найти себе офисную работу? Безопасную — не звучит в слух, но Нил понимает, на что он намекает. Какой нормальный человек, переживший всё то, что пережил сам Нил, добровольно бы вернулся в этот мир убийств и насилия? Но всё дело было в том, что Нил уже и не помнил, когда был по-настоящему нормальным, и точно знал, что в четырёх стенах, вздрагивая от каждого скрипа и шороха, он сойдёт с ума. Заряженный пистолет и официальное разрешение им пользоваться — вот, что поможет ему чувствовать себя в безопасности. — Офис не для меня. Кратко ответил Нил, пожимая плечами. Агент Ваймак кивнул, принимая его ответ, и по его глазам Нил понял, что он знает, каково это — бояться собственной тени и стремиться это изменить. — Вы слишком заняты, чтобы приехать навестить меня просто так. Не слишком вежливо говорит Нил, дёргая плечом. Агент Ваймак кивает, не обращая на грубость никакого внимания, и протягивает Нилу папку. — Я хочу тебе кое-что показать. — Из-за моих отличных показателей или моего детства? Насмешливо спрашивает Нил, беря дело в руки, и по тому, как Ваймак многозначительно молчит, он делает вывод. — Значит из-за моего детства.

***

Знакомый просторный конференц-зал. Раннее утро и уставшие, ещё не успевшие перевести дыхание после последнего сложного дела с душителем из Кливленда, Агенты и два свободных стула за общим столом, волей-неволей приковавшие к себе взгляды. — За два месяца три женщины убиты в престижном Юго-Восточном районе Нью-Мексико. Устало говорит Дэн, отработанным движением раздавая папки с делом, пока Элисон молча выводит на экран жестокие фотографии. Кевин сонно моргает, садясь на своё место, и спрашивает: — Все убиты у себя дома? Дэн отрицательно качает головой, открывая собственную папку и зачитывая вслух дело. — Марджэри Уэст, её несколько часов пытали и убили, перерезав горло ножом. — Где обнаружили тело? Интересуется Мэтт, с горечью смотря на красивых женщин, встретивших такой ужасный конец. — Марджэри нашли на следующее утро в лесу, голой. — Некросадизм? Уточняет Кевин, устало опираясь подбородком на руку и непрофессионально зевая. Дэн бросает на него осуждающий взгляд, без Нила с Кевином стало тяжелее справляться, и покачала головой. — Все части тела на месте и нет никаких следов осквернения трупа. Все раны нанесены при жизни. Кевин кивает, вздыхая, и снова утыкается в документы, пытаясь держать глаза открытыми, что даётся ему с трудом. — Значит мучитель. — Но почему он оставил её голой? Пытался ли преступник скрыть улики или же хотел показать таким образом своё отношение к жертве? Рене? Есть мысли? Спросила Элисон Рене, специализирующуюся на сексуальных преступлениях и девиациях, основанных на сексуальной почве. — Что насчёт остальных? Тихо спрашивает Рене, не отвечая на вопрос Элисон, пока не узнает все данные, и рассматривая фотографии на экране. — Джи Лонг и Одри Джейкобс найдены с разницей в несколько недель, с похожими повреждениями. Их изнасиловали и пытали несколько часов перед смертью. Дэн открывает все файлы на экране, и лица трёх убитых женщин появляются на экране рядом друг с другом. Мэтт прищуривается и чуть наклоняется вперёд. — Мне одному кажется странным их сходство? — Не одному. Говорит Элисон, неуютно поёжившись. — Всегда от такого жутко. К счастью, я блондинка. Элисон демонстративно накручивает на палец тонкий светлый локон. Женщины на фотографиях как на подбор темноволосые с красивыми ярко-зелёными глазами. — Убийца явно готов идти на риск. Откинувшись на стул, говорит Мэтт. Он задумчиво хмурится. — В первом преступлении он держал жертву не так долго, меньше двух часов, так? И следы выглядят как-то неуверенно, будто он впервые держит в руках нож. Комментирует Рене, разглядывая фотографии перед собой. — Во втором достаточно жестоко изнасиловал и перерезал горло, это уже более личное. А в третий раз заходит ещё дальше, добавляя больше пыток. Посмотрите, на Одри Джейкобс практически живого места нет. — Если это один и тот же субъект, то с каждым новым убийством уровень насилия растёт. Соглашается с ней Кевин, не открывая глаз. — Может, его возбуждает гнев и он становится более дерзким? Предполагает Мэтт со своего места. — Думаю, это не всё. Говорит Кевин, наконец открывая сонные глаза и поднимая фотографию, залитую кровью, ближе к глазам. — Смотрите, всем троим перерезали горло, но первые два пореза неглубокие и не такие уверенные. Кевин берёт другую фотографию. — Нападая на них в их же домах, преступник использовал верёвку. Но будто не мог решить, как именно их связать. — Значит он неловок и ему не хватает опыта. Кивает Дэн, внимательно выслушивая Кевина. — Что-то мне это напоминает… Шепчет себе под нос молчавший до этого Аарон, вчитываясь в дело и снова и снова перечитывая страницу с описанием убийства. — Но что… — И он ничего не боится. Говорит Элисон, не обращая внимания на бормотание Аарона рядом. — Может, его подстёгивает то, что его могут поймать? Спрашивает Мэтт у Кевина. Тот пожимает плечами, поворачиваясь к Дэн. — Ты сказала, это престижный район. Его охраняют? Дэн кивает, открывая на экране фотографии района, где произошли убийства. Чистые улочки с аккуратно подстриженными деревьями и разноцветными почтовыми ящиками совсем не вяжутся с представлением о месте, где орудует серийный маньяк. — На въезде стоит охрана. Камеры слежения находятся повсюду. Плюс круглосуточное наблюдение. Вчера кроме жителей никто не въезжал и не выезжал. Дэн трёт лоб и пожимает плечами. — Тогда, похоже, убийца живёт там же. Говорит Элисон. — Хотя всё равно тяжело наверное похитить и пытать женщин несколько часов так, чтобы никто не заметил. — Местный детектив сказал, что демография, характеристика и даже общий социально-экономический статус жителей одинаковый. — Чёрт, это осложняет дело. Ругается Кевин себе под нос. — Блядь! Все резко оглядываются на Аарона, судорожно листающего страницы дела и перечитывающего текст. — О, нет-нет-нет! Блядь! Это полный пиздец! — Аарон! В чём дело? Требует Дэн, не будучи в восторге от брани. Аарон подскакивает с места и протягивает руку вперёд, молча прося передать ему пульт от телевизора. — Что ты..? — Дэн. Твёрдо говорит он, и, если бы не откровенная паника в его глазах, она бы точно спутала его с Эндрю. Она без дальнейших споров передаёт пульт ему и отходит, садясь на стол рядом с Мэттом. — Что это с ним? Шепчет она Кевину, но тот только равнодушно пожимает плечами. — Не имею ни малейшего понятия. Аарон, заполучив пульт, быстро открывает поверх фотографий ещё несколько вкладок и так же быстро находит ещё одно дело семнадцатилетней давности. Он открывает описание ран, нанесённых жертве. — Помимо следов после изнасилования на телах были обнаружены множественные рваные раны. Небольшие порезы в области бёдер. А на груди раны поглубже. Перечисляет Аарон, щёлкая кнопки на пульте и открывая фотографии. — У нас завёлся подражатель. Понимающе кивает Элисон и насмешливо приподнимает бровь. — Но нам это не впервой, чего ты весь так завёлся-то? Аарон шумно сглатывает и сворачивает медицинский рапорт, открывая фотографию убийцы. Вся спесь и улыбки медленно сползают с лиц его коллег, и Аарон с сожалением зачитывает. — Убийца из Балтимора, также известный под прозвищем «Мясник», до ареста убивший сорок три человека, из них тридцать одна — женщины, преимущественно брюнетки с зелёными глазами. Стал известен благодаря продолжительным издевательствам над жертвами и особо жестокому способу убийств. — Наш убийца подражает отцу… Нила? Шёпотом спрашивает Мэтт, неверяще смотря на экран. Тяжело признавать, но Нил пугающе похож на своего отца: одинаковый светло-голубой оттенок глаз и эти рыжие волосы. Мэтт тяжело сглатывает, отводя взгляд. — Да. Отвечает Аарон, поджимая губы. — Нам придётся рассказать ему. Кевин качает головой на заявление Аарона. — Не просто рассказать. Если мы хотим найти подражателя, нам нужен тот, кто знает Мясника лучше всех. — Нилу это не понравится. Шепчет Дэн, и Элисон выдыхает. — Как и Эндрю.

***

Дзынь Дзынь Дзынь Эндрю вздыхая встаёт с дивана и кидает предупреждающий взгляд на Нила, тот кивает, опережая его слова. — Да-да не вставать, не садиться и вообще ничего не делать. Я знаю. Бормочет он, даже не отрывая задумчивого взгляда от дела в своих руках. Эндрю не обращает внимания на сарказм в его голосе и удовлетворённо кивает. Телефон разрывается где-то на кухне, и Эндрю морщится от громкого неприятного звука, отвечая на вызов. — Ну? — И тебе привет. Здоровается Аарон, как ни в чём не бывало, и Эндрю с раздражением закатывает глаза. — Чего ты хотел? Аарон насмешливо фыркает, позабавленный не слишком дружелюбным тоном брата. — Я тоже рад тебя слышать. Как отпуск? — Это не отпуск, а больничный. Не вводи людей в заблуждение. Ворчит Эндрю, облокачиваясь бедром о кухонную стойку, и незаметно выглядывает в гостиную, проверяя Нила. Прошло уже почти два месяца с момента инцидента в поезде и операции Нила, когда он как идиот изуродовал своё запястье, пытаясь выбраться из наручников. — Ну, у тебя-то всё-таки отпуск. — Да, и я чудесно провожу время. Вокруг море фотографий мёртвых тел, не хватает только белого песка и пальм. — Ха-ха-ха, очень смешно. Издевательски смеётся Аарон, но Эндрю слышит лёгкую нервозность в его голосе, которую он безуспешно пытается скрыть. — Так зачем ты звонишь, Аарон? Если ты хочешь поплакаться мне о том, что Кейтлин тебя всё-таки бросила, то я сейчас не заинтересован в утешении. Аарон громко фыркает, и Эндрю уверен, что он только что закатил глаза. — Нет. Эндрю… Начинает Аарон, но потом сбивается, и все его тщательно разработанные стратегии, чтобы затронуть эту непростую тему, вылетают из его чёртовой головы. Но ему и не нужно ничего говорить, потому что Эндрю уже услышал что-то в его голосе. — Что случилось? Нетерпеливо спрашивает Эндрю хмурясь. Все следы прежней скуки или его обычного раздражения исчезают, как будто их и не было. Вместо этого голос Эндрю становится жёстким и настороженным, и Аарон вдруг понимает, что теперь он знает своего брата достаточно хорошо, чтобы уловить острое, почти отчаянное беспокойство под его привычной маской холодного безразличия. — Так ты говоришь, у Нила всё в порядке? Как его рука восстанавливается? Ему же совсем скоро снимут гипс, да? Тараторит Аарон, пытаясь отвлечь Эндрю от заданного им вопроса. Но Эндрю, как ищейка, уже почуял след и теперь не отступит. — Что случилось. — Эндрю. Жалобно просит Аарон, и Эндрю напрягается, сжимая телефон в руке. — Кевин в порядке? Быстро спрашивает Эндрю, прокручивая в голове все возможные варианты развития событий. Эндрю пошёл на риск, оставив Аарона и Кевина одних на службе, но Нил нуждался в нём больше, чем они. — О, да-да, с ним всё хорошо… — Ники? Требует Эндрю, не давая брату вставить ни слова. — Да, конечно. Что с ним-то будет? Сидит себе дома да готовится к свадьбе. Уже наверное вынес Эрику весь мозг. Я не об… — Тогда что случилось? Что-то с тобой? Начиная повышать голос, спрашивает Эндрю. Его контроль над ситуацией потихоньку ослабевает, и Эндрю уже раздумывает проехать ненадолго до работы. Нилу уже намного лучше, и несколько часов он сможет прожить один. — Нет! Послушай меня, ладно? Никто не ранен. Медленно, почти по слогам, произносит Аарон. — Со всеми всё хорошо. Дело в нашем новом деле. Эндрю с облегчением выдыхает и трёт глаза, чувствуя мгновенную злость на брата. Зачем он тогда звонит? — Нашли трёх женщин. Юго-Восточный район в Нью-Мексико. Их несколько дней пытали, на теле найдены множественные рваные раны, а затем им перерезали горло. Тихо говорит Аарон, и Эндрю замирает. Во времена школы ему завидовали, когда он легко запоминал формулы и правила. Во время обучения в академии его ненавидели за это, с тоской наблюдая за тем, как Эндрю хватало лишь пары минут, чтобы запомнить параграфы перед тестом. Эндрю было плевать, он никогда не стеснялся пользоваться своей уникальной памятью, но сейчас он об этом сожалеет. Даже без попыток вспомнить перед его глазами уже появляются старые дела, и Эндрю зажмуривается. — Только не говори мне… — Они все брюнетки с зелёными глазами в районе тридцати пяти лет. Вздыхает Аарон, но Эндрю отказывается в это верить. Какое неподходящее время. — А их..? — Да. Словно вынося приговор, говорит Аарон. Эндрю сжимает свободную от телефона руку в кулак. — Не проси. — Эндрю, нам нужна его помощь. — Нет. Бескомпромиссно заявляет он, не желая даже выслушивать жалкие попытки брата уговорить его. — Эндрю, мы не справимся без него! — Я сказал: «нет». Эндрю сбрасывает звонок и устало опирается на кухонную столешницу, судорожно думая, что же ему делать. Нил был ещё не готов, не к этому делу точно. От хаотичных мыслей его отвлекает лёгкий шум и тихие шаги. — Я думал, ты сказал, что знаешь, что тебе не стоит вставать? Не поднимая головы говорит Эндрю. Нил извиняющееся улыбается и пожимает плечами. — Я решил, что это важнее, чем дело пятнадцатилетней давности. — Нельзя быть таким бессердечным. Эндрю всё-таки смотрит на него. Нил стоит в лучах полуденного тёплого солнца в растянутой футболке Эндрю с крупной надписью ФБР, из-под которой отчётливо видны его ключицы. Нил не был настолько меньше него, даже выше, но Эндрю, в отличие от Нила, всегда отличался атлетическим телосложением. Нил — бегун, а не силовик, и его сильное, но всё ещё худое тело выглядит слишком хрупким в его вещах. Эндрю вздыхает, разглядывая его бледное лицо, сейчас украшенное мелкими яркими веснушками, и спутанные, торчащие в разные стороны после долгого сна волосы. Он не скажет этого вслух, но Боже, какой же он красивый. Нил усмехается, явно читая все мысли и чувства Эндрю по его лицу и языку тела. — Если ждали пятнадцать лет, ещё пару минут точно переживут. Они стоят минуту в молчании, и когда становится ясно, что Эндрю не собирается ничего говорить, Нил подходит ближе, прижимая травмированную руку в гипсе к груди. — Кто звонил? Будто бы вскользь интересуется Нил. Эндрю прикрывает глаза и выдыхает. — Аарон. Нил согласно мычит, протягивая руку вперёд и соприкасаясь мизинцем с побелевшими от силы, с которой Эндрю вцепился в кухонную стойку, пальцами. — И что он сказал такого, что ты вышел из себя? Эндрю зажмуривается и говорит сквозь зубы: — Я не хочу тебе говорить Это их правило. Истина, которую они возвели в абсолют и сделали основой своих отношений. Эндрю не лжёт Нилу и Нил не лжёт Эндрю, что ж, очевидно, помимо вопросов, касающихся своего здоровья, когда Нил ведёт себя как абсолютный идиот, не понимая очевидных вещей. Они уже несколько лет играют в правду и никогда не лгут друг другу. Но сейчас Эндрю и правда не хочет, чтобы Нил знал об этом новом деле. Зачем Аарон вообще ему позвонил? Точнее зачем Дэн отправила Аарона ему звонить? Хотя ответ очевиден, будь это кто-то другой, Эндрю бы сбросил звонок сразу же или вообще не взял бы трубку. — Ладно. Согласно кивает Нил, принимая ответ Эндрю без лишних вопросов. И Эндрю от этого только тяжелее. Это дело Нила, он должен знать. Это его право самому решить, что делать. Но Аарон не просил рассказывать об этом Нилу, он рассказал о деле только ему. — Нил. Говорит Эндрю, открывая глаза и встречаясь с ним взглядами. — В Нью-Мексико появился подражатель и им нужна наша помощь. Нил удивлён его признанием, но кивает. Он пожимает плечами. — Я на больничном ещё две недели. Я, конечно, не против помочь, но они справлялись без нас два месяца, неужели не справятся и сейчас? Эндрю наслаждается этой минутой. Он смотрит в спокойное лицо Нила и наслаждается его мягкими расслабленными чертами лица. Его спокойствием и леностью от спокойного, неторопливого утра, проведённого в пижаме на диване. Он наслаждается его безопасностью от ночных кошмаров и преследующих по пятам кровавых воспоминаний. Эндрю эгоистично позволяет себе эту минуту, прежде чем всё разрушить. — И вообще, неужели Кевин стал настолько бесполезен, что… — Это Мясник из Балтимора. Говорит Эндрю, чтобы не передумать, и словно очевидец наблюдает за разворачивающимся перед ним крахом. Нил мгновенно замолкает на полуслове, замирая с приоткрытым ртом. Он неосознанно делает шаг назад, и Эндрю старается не обращать внимания на жгучую боль от этого действия. «Он боится не меня», убеждает себя Эндрю. Нил смотрит на Эндрю как в замедленной съёмке, его глаза расширяются от животного ужаса после этих слов. — Ч…что… ты? Выдыхает он, начиная ускоренно дышать. Эндрю делает медленный шаг к нему, вытягивая пустые руки вперёд. — Этот подражатель копирует Мясника из Балтимора. Повторяет он, и Нил отчаянно качает головой. — Нет. — Нил, послушай меня… — Нет! Истерично кричит, взмахивая руками. По тому, как он морщится, Эндрю догадывается, что это действие, должно быть, причинило ему сильную боль. Эндрю оказывается рядом в мгновенье ока и перехватывает его руки прежде, чем он причинит себе ещё больший вред. Сейчас ему нельзя было доверять заботу о себе, но Эндрю без вопросов возьмёт всё на себя. — Не делай так. Мягко просит он, удерживая запястья Нила мягкой хваткой, но Нил, кажется, его даже не слышит, уже утопая в своих воспоминаниях. Они никогда не соревновались и не играли в игру «А кому пришлось хуже?», как это иногда делали их коллеги, через смех рассказывая про свои травмы. Как они могли? То, что с ними случилось, нельзя было сравнивать, и если Эндрю насиловали в семилетнем возрасте, но никогда не заставляли мучить похищенных женщин, не значит, что его травмы незначительны. И когда Эндрю с бешено стучащим сердцем в панике просыпается после кошмара, всё ещё ощущая на себе чужие руки, Нил всегда рядом, готовый поддержать. Эндрю не может себе представить, каково это Нилу сейчас и что происходит в его голове. Всё, что он может сделать, это быть рядом. Он аккуратно помогает Нилу опуститься на пол и прислоняет его к кухонной стойке спиной, открывая обзор на выход, чтобы дать ему хоть что-то для спокойствия. Сам Эндрю, несмотря на собственный дискомфорт, сдвигается немного в угол, загоняя себя в ловушку. «Здесь только Нил, только Нил», мысленно твердит он себе. — Тебе нужно дышать, Нил. Давай, вдох и выдох. Эндрю преувеличенно глубоко вдыхает и выдыхает, но Нил этого, кажется, даже не замечает, утыкаясь лицом в колени и хрипя, задыхаясь. Гипервентиляция — это не весело, Эндрю знает по себе. — Этого… не…не… может…быть. Н.е…не…мож…жет б…ыть. Хрипит он, делая этим ещё хуже. Нил это знает, но просто не может остановиться. Перед глазами вспыхивают напуганные лица и широкая улыбка отца. «Бери в руки нож, Натаниэль.» — Кэтрин, Мия, Сара… — Нил, посмотри на меня! Зовёт его Эндрю, но Нил не может выбраться из темноты, куда его отправило простое упоминание его отца. «Нужно резать глубоко, но не смертельно.» — Дженнифер, Розмари, Хелен, Брук, Тея… Шепчет Нил себе под нос, начиная трястись. Ему снова холодно и он чувствует себя маленьким мальчиком в отцовском подвале, наблюдающим за истязанием очередной жертвы не в силах помочь. «Ты слабак. А Веснински не слабаки. Я преподам тебе урок.» Нил громко вскрикивает, захлёбываясь слезами и ощущая грубые удары тяжёлых ботинок своего отца на своих рёбрах. Самое спокойное время, ведь потом отец взял в руки нож. — Нил! Блядь, дыши! — Кейт, Аманда, Сьюзен, Холи… Нил чувствует, как его рот наполняется кровью от этих имён, и женщины, как на подбор брюнетки с зелёными глазами, проносятся перед ним. Сколько их было за те десять лет, пока они с мамой жили с отцом? До того, как он попытался убить Нила и мама больше не смогла ждать? Много. Слишком много. — Теса, Кара, Элис… Перед глазами начинает темнеть, и Нил понимает, что он не может дышать. Лёгкие сжимаются, причиняя Нилу ужасную боль, но он ничего не может сделать, чтобы это изменить. — Ах! Нил ахает, широко распахивая глаза, когда ему на голову выливается ледяная вода. Она стекает по его волосам и лицу, смывая пот и слёзы. Заливается за шиворот футболки, заставляя его дрожать. Нил в шоке смотрит на Эндрю с уже пустой чашей в руках и моргает. — Ч…то? Выдавливает он из себя. Эндрю откидывает пластиковую посуду в сторону и снова садится перед Нилом на корточки. — Нил? Ты меня слышишь? У тебя паническая атака. Нил вздрагивает, но кивает. Он смотрит на свои трясущиеся руки и понимает, что Эндрю прав. Вот чёрт, у него так давно не было панических атак. Почти два месяца — и всё коту под хвост. — Нил? Дыши, давай же. Эндрю опять глубоко вдыхает, и Нил внимательно следит за тем, как поднимается и опускается его грудная клетка, изо всех сил пытаясь повторить это движение за ним. Эндрю протягивает вперёд руку и после разрешающего кивка кладёт его ладонь себе на грудь, повторяя свой вдох. — Вдох. Нил напрягается и сквозь боль сжатых лёгких заставляет себя вздохнуть. — Выдох. Вот так. Нил судорожно выдыхает и чувствует, как по лицу у него без остановки текут слёзы, попадая на губы, отчего они приобретают солёный привкус. — Назови пять вещей, которые ты видишь вокруг себя. Тихо говорит Эндрю, и Нил оглядывается, сглатывая. Его лихорадочные мысли немного отступают, и голос отца стихает, снова прячась на краю сознания, дожидаясь момента слабости, чтобы появиться вновь. — Кровь… Шепчет Нил, смотря на свою мокрую чёрную футболку, и свободной от хватки Эндрю рукой тянется к своей груди. — Дрю, я в крови..? Эндрю качает головой и направляет руку Нила, прижимая её к мокрой футболке, и отводит назад, чтобы Нил увидел её чистоту. — Это просто вода, родной. Давай, пять вещей. Нил кивает, немного расслабляясь, и оглядывается по сторонам. — Ты… окно… стена… картина... эмм... вода? — Хорошо. Нил, теперь четыре вещи, которые ты можешь потрогать. — Вода… Повторяет свой ответ Нил, снова притрагиваясь к своей футболке, проверяя, что это всё ещё не кровь. — Кафель, мои штаны, твоя рука. Нил сжимает пальцы, сминая футболку Эндрю и ощущая, как быстро бьётся его сердце. — Молодец, посмотри на меня. Нил поднимает голову и встречается с Эндрю взглядами. — Теперь три вещи, которые ты слышишь. Нил качает головой, успокаиваясь. — Я уже в поряд… — Три вещи, Нил. Бескомпромиссно говорит Эндрю. И Нил сдаётся, прикрывая глаза и прислушиваясь. — Птицы, моё дыхание, твой голос. — Две вещи, которые ты можешь почувствовать по запаху. Нил кивает, отвечая на вопросы и чувствуя, как напряжение его отпускает. Нечего боятся, он дома с Эндрю. А у Эндрю есть пистолет. — Твой парфюм и… и, кажется, мне надо в душ. Чуть усмехается Нил и слышит ответный смешок Эндрю, всё ещё не открывая глаз. — И одну вещь, которую ты можешь почувствовать на вкус. Нил слышит, как Эндрю шуршит обёрткой, и послушно открывает рот, полностью доверяя Эндрю. Мятная конфета приводит его в чувства, и он выдыхает, падая вперёд в крепкие объятия своего парня. Нил не знает, что сказать и как извиниться за свой нервный срыв, зная, что Эндрю не позволит ему просить за это прощения. — Вот так. Посмотри на меня, Нил. Тихо просит Эндрю и Нил поднимает голову и смотря на Эндрю снизу вверх. — Тебе не нужно ничего делать. Ты можешь отказаться от этого дела, и мы сделаем вид, что ничего не знаем. Нил кивает, всхлипывая. И Эндрю продолжает, мягко проводя ладонью по его мокрой спине. Ледяная вода — это единственное, что он смог придумать, чтобы привести Нила в себя и не сделать хуже. — Мы можем заказать китайской еды и посмотреть тот дурацкий сериал про зомби, который ты хотел. Предлагает Эндрю. Нил утыкается ему в ключицу, успокаиваясь от родного запаха, и чувствует, как Эндрю сжимает пальцы на его затылке, немного оттягивая волосы назад и напоминая, что он всё ещё здесь. — Дрю… — Тшш, не говори. Ещё минуту. Просто дыши. Перебивает его Эндрю, и Нил кивает, прижимаясь к нему. Нил не знает, сколько времени прошло, но в какой-то момент он чувствует нежный поцелуй в макушку и слышит тихий шёпот. — Мы не будем смотреть сериал, да? Нил поднимает голову вверх и с решительностью смотрит на Эндрю. — Я хочу поймать его. Сам. Эндрю вытирает дорожки слёз с щёк Нила и кивает. — Хорошо. Мы поймаем его. Делает Эндрю акцент на слове «мы», и Нил улыбается, он не может представить себе вселенную, где Эндрю не отправился бы за ним. — Да, мы. Кивает Нил. Эндрю внимательно смотрит ему в глаза. — Но ты пообещаешь мне кое-что… — Да-да, не лезть на рожон, не рисковать и не попадать в больницу. Я знаю. Дразнится Нил, и Эндрю слегка щёлкает его по носу, с раздражением закатывая глаза. — Очень в этом сомневаюсь.