Данелаг

Восточная Англия, 873 г. Ворон пролетел низко, обогнув раскидистые кроны деревьев. Отряд англосаксонских воинов, численностью в четыреста человек, прошел переправу через реку и двинулся по лесу на юг, в Колчестер. Природа была неспокойна — в одно мгновение все замерло, погрузившись в мертвую тишину. Внезапно, с юго-восточной стороны, выпустили стрелу. Та пролетела между выстроенным в ряды отрядом англов и остановила свой полет, прибив тело одного из воинов, сопровождавших принца, к дереву. Поднялся шум. Мужчины бросились к принцу, обступая того со всех сторон, заржали лошади, нервно забив копытами под натиском напуганных неожиданной атакой всадников. — Защищайте принца! — крикнул один из зрелых рыцарей, держащихся ближе всего к наследнику уэссекского стула. Однако не успел тот дать сигнал к первому выстрелу, как за его спиной раздался высокий всхлип, принадлежавший никому иному, как сыну короля Альфреда — семнадцатилетнему омеге, именуемому Тэхеном, первому своего имени, чье лицо было скрыто за широким капюшоном шерстяного плаща. — Нет! — выдохнул рыцарь по имени Йостен Миролюбивый — защитник наследника престола, зажав в руке меч, но не осмелившись им воспользоваться — один из мужчин, одетых в чужестранную одежду, вооруженный кинжалом и круглым щитом, раскрашенным в два подмывшихся цвета — красный и синий, держал около горла омеги остро заточенный кинжал. Одно неловкое движение — и прольется кровь. — Не стрелять! — приказал Йостен, обернувшись на свой отряд. — Не стрелять! — Не стрелять, не стрелять! — раздался откуда-то справа молодой, чуть хрипловатый, надменный голос, принадлежавший одному из варваров. — Смотри, чтоб по коленкам не потекло, англичанин. В низинах небольшого холмистого склона, скрываясь за деревьями и пожухлой травой, стояли даны. Воины севера, пришедшие на земли Англии и успевшие их осквернить самым безбожным образом из существующих, перегородили им путь. Одетые в темные одежды и короткие плащи, прикрывавшие плечи и спину, вооруженные до зубов самым разнообразным оружием, немалая часть которого была украдена и забрана в виде трофеев из рук самих англосаксонских воинов, датчане взяли Западную и Восточную Мерсию и двинулись на юг, к Лондону. Там им чудом удалось прорвать одну из мощнейших оборон на Лондонском мосту, понеся при этом ничтожно малые потери среди своих. Чем ближе была к викингам слава, тем меньше им хотелось отдаться в руки белокурых валькирий, ведь прежде чем победоносно умереть — они еще поживут! Наглый голос принадлежал молодому воину, коему не было и тридцати. Известный как Завоеватель, датчанин, носящий первое имя Чонгук, стоял в окружении своих воинов и без страха глядел на английское войско, будто то было численностью не в четыреста, а всего лишь в сотню человек, тогда как викингов было практически вдвое меньше. Альфа смотрел прямо на Йостена и стоящую рядом с ним тонкую, сокрытую под грубой тканью плаща фигуру своими черными, будто воронье крыло, глазами. Длинные черные волосы мужчины были собраны в тугую косу с вплетенными в нее тонкими колечками и звенящими при каждом движении колокольчиками из серебра и золота. Виски у новоизбранного датского ярла были выбриты, и это придавало ему суровый вид. Лицо гладкое, молодое, даже слишком красивое для варвара — лишь острые черты челюсти и скул, доставшиеся от отца, выдавали в нем альфу. — Вы пожалеете, если с принцем что-нибудь случится! — возмущенно отозвался Йостен, глядя на воина с нескрываемой яростью, отражавшейся в круглых желто-зеленых глазах. — Гнев короля Альфреда настигнет вас быстрее, чем вы успеете спустить свои корабли на воду! — О нас не беспокойся, — усмехнулся Чонгук, — лучше подумай о том, куда ты собрался возвращаться вместе со своим горячо любимым принцем, коего ты так опекаешь. Он ведь тебе уже как сын, верно? Или твоя похабная душонка разорвала оковы непорочной связи? — О чем ты говоришь, щенок?! — гаркнул Йостен, сжав рукоять своего меча до побеления костяшек. Вены на его шее вздулись, а лицо покраснело. — А-та-та, — произнес зловещим голосом, доверенный датскому ярлу воин, что сильнее прижал к себе омегу, обхватив одной рукой поперек груди и придавив к ней бледные руки принца, а другой продолжая удерживать кинжал в непозволительной близости к тонкой шейке. Датчанин не знал языка англичан, но прекрасно чувствовал чужой гнев. Одним из немногих воинов, что умели общаться с англосаксами, был их молодой вождь. Йостен обернулся, разомкнув от волнения сухие тонкие губы с крупными трещинами. Глаза его забегали по фигуре омеги, который стоял на носках, чтобы поравняться ростом с датским воином, и почти не дышал, боясь убить самого себя прижатым к горлу лезвием. — Чего ты хочешь? — зрелый мужчина посмотрел на Завоевателя, нарочито снизив тембр своего голоса, дабы не бросаться в гневные чувства и не навредить принцу. Сейчас, каким бы многочисленным не было его войско, одно лишь неосторожное движение могло убить главную ценность королевства. Даже при условии, что один из англосаксонских воинов пробьет дану голову — достаточно легкого надреза, чтобы полилась кровь. Рука у варваров не дрогнет, даже если они сами будут в шаге от смерти. Чонгук усмехнулся. Альфа стоял, скрестив руки на мощной груди. Он опустил голову, продолжая улыбаться, и двинул ногой, дабы рассмотреть носок своего кожаного ботинка. Альфа всем своим видом демонстрировал равнодушие, которым он оценивал значимость всех англичан и принца вместе взятых. Ярл нарочито тянул время, покачивая головой в такт какой-то песне, которую мычал себе под нос, делая вид, будто много думает. Йостен начинал раздражаться, но, чтобы сдержать свой праведный гнев в руках, сделал глубокий вдох и продолжительный выдох. Сразу после, мужчина столкнулся с ужасающим взглядом черных глаз, устремленных на него. — Сражения, — осклабился Чонгук, расправив плечи, упокоив правую руку на рукояти скрытого в ножнах меча. — Честного боя во имя наших Богов и вашего… Бога, — альфа пренебрежительно хмыкнул. — Так что, — Завоеватель пожал плечами и на мгновение развел руки в стороны, — Родрик! Отпусти маленькую королеву и иди к нам. Пусть англосаксы сразятся с нами в полную силу и их ничего… не сдерживает, — оскал. Крупные мощные клыки альфы блеснули в лучах на миг выглянувшего из-за туч солнца. Тонкокостный гибкий воин с покосым угловатым телом, неспешно убрал кинжал от чужого горла, послушавшись своего ярла. Обернувшись, хищным взглядом обвел англосаксонских воинов, вооруженных обнаженными мечами, и двинулся вниз по холму, к своим. Лес вновь погрузился в тишину. Рывок — и альфа, будто почуяв опасность, упал на землю, из-за чего стрела пролетела над ним и вонзилась в нескольких шагах от его головы. Англосаксы, взревев от гнева, бросились вниз по склону. — Идиоты, — усмехнулся Чонгук, покачав головой. Родрик перевернулся на бок и легко вскочил на ноги. Один из воинов бросил ему топор, который альфа поймал налету. Прежде чем кинуться в атаку, Родрик Бескостный обернулся на своего ярла. Встретившись с его прищуренным взором, альфа понял все без слов и на время отступил, сделав два шага назад. Даны будто чего-то выжидали. — Нет! Остановитесь! — Йостен первым осознал происходящее, увидев бешеный взгляд Чонгука, направленный на несущееся со склона войско. — О, Господи! — охнул рыцарь, прикрыв рот рукой. — Господь, защити нас… — Повеселимся? — выдохнул Чонгук, опустившись на одно колено. — Стена щитов! — заорал ярл, и даны мгновенно выстроились полукругом, накладывая щиты друг на друга в несколько рядов. — Держа-ать! Англосаксы, выставив вперед мечи и копья, толпой накинулись на деревянные щиты, намереваясь пробить те клинками и копьями. — Цельтесь в ноги и в щели! Цельтесь в ноги! — кричал сквайр главнокомандующего, вонзив в одну из щелей меч и вынув тот, перепачканный в чужой крови. Датские воины, болезненно рыча и шипя, пытались убрать ноги и плечи, дабы не напороться на пробившие щиты копья, но более ничего не предпринимали, пока Чонгук, затаившийся в сердце собственного войска, выжидал. — Назад… — командовал негромко Чонгук, на корточках отступая все дальше и дальше вместе с держащими стену щитов войнами. Альфа принял идущее через ноги оружие — лук и одну стрелу, продолжая смотреть в узкую щель впереди. Англосаксонские воины, когда викинги стали отступать, закричали сильнее, уверенные в приближающейся победе. — Назад… — прошептал Чонгук, прищурившись. Мгновение. — Убейте их! — закричал альфа, и тотчас стена щитов обрушилась, впустив англичан прямо в ее центр. Воины повалились друг за другом, падали на выставленные клинки, их головы слетали с плеч четкими ударами меча, а те, кто остался впереди стены, оказались насажены на копья. Викинги, взревев, принялись перебивать англичан щитами, а самые крепкие пробивали себе дорогу взмахами топора и булавы. Чонгук стоял в сердце войска, понадеявшись на защиту своего брата, защищающего его от англосаксов. Сам ярл, натянув тетиву, целился куда-то вдаль. Йостен усаживал принца на коня, намеренный бежать вместе с ним и с оставшимися в живых воинами, пока продолжалась битва у подножия холмистого склона, в которой варвары стремительно побеждали, оставляя от англов и саксов лишь следы крови и разрубленную плоть. Зрелый рыцарь обернулся посмотреть на воинов и на их стремительно уменьшающееся количество, завидев уже мертвого главнокомандующего, которого затаптывали остальные. Взгляд альфы обогнул разношерстное варварское войско, остановив взор на ярле. Глаза в глаза. На дне черных зрачков, смешавшихся с чернотой радужки, альфа мог поклясться, что видел самого себя. Йостен слишком поздно осознал, что ярл уже опустил свой лук, а выпущенная стрела стремительно летела… в сторону принца, вонзившись прямо в сердце его защитника — сира, благородного рыцаря, носящего имя Йостен Миролюбивый. Чонгук сорвался с места, бросив лук и вооружившись своим мечом. Его цель — пробиться к сердцу уэссекского войска, и оно заключалось далеко не в альфах, бившихся в низинах склона. Англосаксы, по глупости своей, бросились вниз с намерением одолеть варваров, вот только прорвавшимся вперед викингам было плевать на несущихся сверху оставшихся воинов — они атаковали снизу, резали им ноги и насаживали на копья и мечи, не давая возможности ранить себя. Принц, сидя на лошади, остолбенел, глядя на омертвленное тело сира Йостена. Омега не мог пошевелиться от ужаса, что раскрылся перед ним и окружил со всех сторон. — Мой принц! — раздался откуда-то со стороны омежий голос. Тэхен обернулся, расплывчатым взглядом высматривая среди толпы воинов своего перепуганного слугу, который потянул лошадь за поводья. — Скачите отсюда! — кричал беловолосый омега, ударив животное по крупу, но она лишь нервно била копытом землю, из-за чего ошметки летели в стороны, и пыталась сбросить с себя всадника. Принц, держась за поводья, пытался сдавить лошадь бедрами и удержаться в седле, как вдруг со стороны поля битвы раздались болезненные оглушительные крики. Тэхен повернул голову и разомкнул в изумлении губы: тот самый воин, что вел переговоры с Йостеном, приближался к нему, словно одичавший зверь. Это был не человек. Он бился, будто волк, бросавшийся на свою жертву. В одной руке альфа держал кинжал, которым с прыжка и набегу резал глотки, а в другой легкий меч, коим протыкал противника и рубил ему руки, при всем этом не теряя собственной скорости. Чонгук пронесся наверх, оказавшись от принца в считанных шагах. Личные сквайры принца тотчас обступили лошадь, загородив викингу путь. Тэхен шевельнул губами, попытавшись отдать приказ отступать, но не успел — Чонгук прыгнул на воинов, вонзив в шею одного из пяти кинжал. Зарубив одного, альфа резко увернулся от колотого удара и в повороте назад отрубил голову третьего воина. Промахнувшегося альфа заколол, целясь в подмышку, а затем в печень. От оставшихся двух рыцарей ярл отскочил назад и прогнулся в спине, уклонившись от размашистого удара мечом. — Идиоты, — хохотнул на английском Завоеватель, хитро прищурившись, — биться вблизи на двуручных мечах! Вы болваны! — рассмеялся Чонгук и, увернувшись от удара сверху, подрезал англа под коленом, а второму вонзил кинжал в пах. Взревевшие воины повалились на землю, и каждого ярл поочередно проткнул облегченным мечом. Датчанин вынул клинок, перепачканный в крови, и стряхнул с него лишнюю жидкость. Альфа, не двинув головой, скосил взгляд вбок, завидев замахнувшегося на него тонкокостного и низкорослого омегу. Чонгук, не применяя оружия, размахнулся и ударил чужого слугу по щеке. От силы удара того отбросило на землю, а кинжал из руки вырвал подоспевший названый брат ярла — Хосок. Ярл принялся разминать шею, стоя перед волнующейся лошадью, которая, почуяв запах крови, взметнулась на дыбы. Чонгук шагнул вперед, поймав омегу за плащ, и сдернул его с лошади. Та, взбрыкнув, ударила задними копытами одного из англосаксонских воинов — он бросился было на защиту принца, но в итоге полег от королевской лошади. Чонгук хохотнул, глядя на произошедшее, а затем посмотрел себе через плечо — даны добивали противников. — Возьмите пленников! — крикнул Чонгук, осклабившись, — пока еще не добили! Тех, кто уже при смерти — добейте! — альфа перевел острый взгляд черных глаз на пойманного на руки омегу, который пытался брыкаться, из-за чего широкий капюшон слетел. Альфа улыбнулся, обнажив хищные клыки — увиденное его потрясло. На викинга смотрела пара небесно-голубых глаз, в коих плескался неописуемый страх. Тэхен, удерживаемый навесу руками ярла, смотрел на его лицо, на злобный оскал, брызги крови, испачкавшие чужие скулы, черную одежду и руки, на небольшой шрам на щеке… и заглянул в глубоко черные глаза, в отражении которых видел лишь себя.

⚔⚔⚔

Даны выдвинулись с поля боя в сторону разбитого на окраине леса военного лагеря. Вооруженные до зубов оружием англосаксов, те вели привязанных к лошадям выживших воинов, не больше двух десятков, половина из которых помрет от полученных ран за считанные дни. Ярл, оседлав лошадь принца, ехал в середине датского войска, среди пеших воинов. Впереди него, со снятым с головы капюшоном, сидела причина стычки в лесу — Тэхен, первый своего имени, семнадцатилетний омега. Тот восседал неподвижно, упокоив руки на поводьях, между двух крупных ладоней викинга. Несмотря на позицию пленника, омега продолжал держать подбородок гордо вздернутым, а надменный взгляд ярких голубых глаз взирал куда-то вдаль. Принц никому не смотрел в глаза, дабы не удостаивать варваров подобной чести. Периодически омега лишь посматривал в сторону другой лошади, на которой восседал зрелый воин, на вид которому около тридцати — лицо покрыто двухдневной жесткой щетиной, в узких глазах плескался огонь. У альфы было вытянутое лицо, пухлые губы с красивым изгибом, прямой нос и крупные клыки. Если бы Тэхен не знал о происхождении варвара, то посчитал бы его благородным рыцарем, но от благородства у воина было лишь название. Что интересно: мужчина не уступал ярлу, сопровождая его как пешим путем, так и во время верховой езды. Тэхен готов был поклясться, что видел датчанина, бьющегося в команде с ярлом. Слуга принца — белокурый омега с лиловыми, будто цветы гиацинта, глазами, сидел впереди альфы со связанными руками и ртом — в попытках проклясть мужчину, его слуга попытался еще два раза нанести воину удары ножом и даже пустил пыль в глаза, но Хосоку — так называл воина ярл, потребовалась пара движений, чтобы скрутить слуге руки и едва ли не переломать их. Лицо Юнги было озлобленным, и чем сильнее он хмурился, тем шире расцветала улыбка мужчины — тот рвался целовать белую шейку и шептать на ушко омеги всякие непристойности. К слову, о ярле. Тэхен чувствовал его дыхание на своем затылке. Осенний воздух холодил не только тело, но и разум. Принц мог позволить себе все обдумать. Его войско, вдвое превосходящее отряд данов, повержено. Лишь считанные воины, большая часть из которых не дойдет до лагеря или сгинет там от издевательств со стороны варваров, плелись позади в качестве рабов. Сбежать от викингов ему вряд ли удастся, по крайней мере, пока он в руках одного из самых страшных противников. Кроме того, горячо любимый сердцу слуга не должен был остаться в тисках темноволосого ублюдка. Омега чуть двинул головой — колыхнулись светлые пряди. Он посмотрел куда-то вниз, на ход лошади, из-за чего золотые ресницы были опущены. Тэхен чувствовал на себе пристальный взгляд Чонгука, ощущал на виске его дыхание. Принц посмотрел через плечо на ярла, вмиг ощутив, как толпа мурашек пробежалась вдоль хребта и как страх на мгновение парализовал тело — в этих нечеловеческих черных глазах не отличить зрачка от радужки, и Тэхен, глядя на мужчину, будто бы лицезрел в его взоре собственный портрет. Уголки губ ярла Завоевателя дернулись. — Нравлюсь? Тэхен скривился, как только грубый английский резанул по ушам. Однако ярл говорил так, словно какое-то время жил на этих землях. — Никогда, — отозвался принц хриплым, низковатым для омеги голосом. Черноволосый и черноокий альфа, заслышав чужую речь, заулыбался еще сильнее — тембр принца был ему приятен. — Бог покарает тебя, — тихим, ровным тоном произнес наследник уэссекского престола. — Твой Бог может делать со мной все, что захочет, — усмехнулся ярл, наклонив голову чуть в бок. Тэхен дернулся, не желая ощущать его дыхание на своем лице. От варвара, на удивление, исходил запах кедра и чего-то горького, тяжелого — аромат катался по языку, как смола. Разве что от альфы, помимо его феромонов, сильно разило потом. — Но свою судьбу решаю только я, — ярл прищурился, и Тэхен опустил взгляд на руку мужчины, которая соприкасалась с его собственным предплечьем. Кожа у варвара была горячей даже через одежду, — и мои Боги. Я приму лишь одну смерть — на поле боя. Тэхен окинул оценивающим взглядом острые черты викинга, скривив лицо. Мерзкий язычник. Однако принц, чтобы не породить в сердце варвара новый гнев, отвернулся, переведя взгляд на идущую рядом лошадь — Юнги глухо рычал, пытаясь вырваться из обхватившей его поперек талии руки и убрать лицо от сухих губ альфы, его мощных клыков и горячего дыхания. — Мы прибыли, — голос ярла прозвучал неожиданно, заставив принца вздрогнуть — оказалось, что весь оставшийся путь до варварского лагеря, Тэхен спал, пригревшись на груди у ярла. Тэхен раскрыл глаза, проморгался и, чуть двинув головой, встретился с ухмыляющимся выражением лица Завоевателя, глядящего на него сверху. Принц шевельнулся, задев щекой горячую грудь альфы, а затем резко выпрямился, ощутив, как к лицу внезапно прилила кровь. Чонгук спешился с лошади на ходу и, не останавливая ее, повел, держа за поводья, в сторону высокого дерева недалеко от костра. Альфа привязал коня к стволу и принял из рук одного из данов ведро с водой, поставив то лошади. Принца же ярл стянул следом, удерживая на руках, как будто Тэхен не был пленником, скорее… чужим мужем. Тэхен дернулся, всем своим видом демонстрируя нежелание оставаться в подобном положении. Чонгук послушался его, поставив омегу на ноги. Тэхен же не удержал равновесие и повалился назад, ловко подхваченный успевшим среагировать викингом. Перед глазами все плыло, и накопившаяся усталость давала о себе знать. Кроме того, вечно стоящий поперек глотки и в носу запах крови мутил разум. Завоеватель усадил омегу на поваленное бревно, а сам двинулся к огню. Тэхен, медленно моргая, пришел в себя через некоторое время. И увиденное следом повергло его в прежний шок. Английские и саксонские крестьяне-омеги готовили варварам еду. Их было легко узнать по речи, ясным, но измученным лицам, и тонкокостным телам. Плененных омег было необычайное количество: они готовили еду на кострах, стирали в наспех сколоченном корыте одежду викингов, зашивали им раны. Их тела сильно осунулись, лица потеряли здоровый вид, а глаза — радостный блеск. До ушей омеги вдруг донеслись их крики и знакомая речь — омега обернулся на источник звука и не смог сдержать ошарашенного вздоха — варвары срывали с пленников одежду, приставляли к деревьям и грубо имели, или же валили на землю, припадая губами к молодой груди, и обсасывали ее, изувечивая острыми клыками. Омеги кричали от боли и страха, а в стонах не было места удовольствию. Тэхен поежился — в животе все стянуло в болезненный комок, и сразу после принца вырвало на землю. Сплюнув и утерев рот краем плаща, уэссекский наследник престола вдруг дрогнул, завидев перед собой кружку с налитой в нее водой. Омега рефлекторно разомкнул губы, осознав, как сильно ему хочется пить, но прежде чем взять что-то из чужих рук, Тэхен решил взглянуть на того, кто предложил ему воду. Перед ним стоял иноземный омега, резко отличавшийся от остальных. Его щеки покрыты здоровым румянцем, пухлые алые губы здоровы, не синели и не бледнели, а глаза смотрели по-доброму, без капли ненависти. У незнакомца были такие же золотые волосы, разве что в них больше, чем у Тэхена, был различим оттенок пшеничных колосьев, а глаза имели голубой, ближе к морской глубине, цвет. Златовласый омега был одет в хорошую меховую накидку, что была ему большой по размеру, словно снята с мужчины. Сам омега скрывал под ней легкую полноту, отразившуюся на круглых щеках. Тэхен шумно втянул носом воздух и замер, различив в смеси тошнотворных запахов один, едва уловимый, нежный и молочный — этот варвар носил под сердцем ребенка. Тэхен не стал сопротивляться предложенной воде и, приняв ту из чужих рук, осушил кружку залпом. К моменту, как омега пытался поймать со дна последние капли, вернулся ярл. Чонгук посмотрел на незнакомого принцу омегу оценивающим взглядом, перевел тот на кружку, но ничего не сказал. В руках альфа держал тарелку с кусками мяса, жаренного в соли и травах, украденных с английских домов. От мяса исходил пар, и густо пахло чесноком. Тэхен увидел, что в тарелке были только самые нежные куски, лишенные хрящей и костей. Мясо плавало в собственном соку и жирном бульоне, виднелся щедро нарезанный зеленый лук. Помимо горячей еды сверху был кусок хлеба — такой пекли в деревушке неподалеку. Гордость не позволяла омеге взять что-то из рук ярла, и мужчина осознавал это даже лучше самого принца. Чонгук обмолвился с незнакомой омегой на языке данов и отдал тарелку. Ту омега сразу протянул Тэхену, но принц в ответ лишь скривился. — Это не отрава, — отозвался Чонгук, пока уэссекский наследник разглядывал еду в тарелке и, вместе с ней, доброжелательное лицо незнакомого ему омеги. — Или ты хочешь загнуться здесь раньше? Не будь глупцом, принцесса. — Я не буду есть ничего из твоих рук, — рыкнул Тэхен, внезапно удивившись собственному грубому тону. — Еда не в моих руках, — хмыкнул ярл, переведя взор на беременного омегу. — Из рук твоей суки — тоже, — на мгновение принц ощутил такую сильную ярость, небывалую доселе, что мысленно попытался усмирить себя, но совсем скоро передумал — гнев взял над ним верх. Чонгук в ответ растянул губы так широко, что показался ряд его верхних зубов вместе с клыками. — Тебе повезло, что эта сука не понимает, что ты говоришь. Одно ее слово и даже я не смогу тебя защитить. Это омега исландского конунга — его зовут Чимин. И он здесь единственный, после меня и моего брата, кто не желает тебе зла. Тэхен фыркнул: — С чего бы ему меня жалеть? — Ну-у… — протянул Чонгук, наклонив голову и посмотрев на небо, — носи я в своем пузе очередного сыночка страшного зрелого мужика, я бы тоже сочувствовал тем, у кого между ног на две дырки больше, — ярл выдержал недолгую тишину, — ешь. Иначе запихаю в глотку силой. Принц принял из рук омеги миску, поставив ту на колени. Тэхен был молод, но не настолько глуп, чтобы не отличить друг от друга благое расположение и истинную неприязнь. Чонгук был для него слишком опасен, и ценность принца заключалась разве что в его красоте, молодости, невинности и частично в статусе. Если для этого варвара что-то значил его титул. Принц опустил взгляд на серебряную ложку с узором на ручке — та явно была украдена из церкви, когда-то ее принесли туда в качестве податей. Омега судорожно выдохнул через нос и поднял глаза, сопроводив взглядом неуклюже шагающего прочь омегу. На удивление, воины не то, что не кидали на него пошлый оголодавший взгляд — они отходили, если Чимин шел возле них. Ненадолго Тэхен почувствовал странную зависть — подобное отношение было несравнимо с подчинением к нему английских воинов или расположению лордов и олдерменов в замке. Это была другая власть. Власть, уважаемая и ценящаяся куда дороже, чем титул и возможность сесть на уэссекский трон. Это была любовь мужчины. Настолько сильного, что его боялись. — Тебя с ложечки покормить? — хриплый, насмешливый голос ярла раздался сверху. Тэхен очнулся от забвения и бросил на мужчину вопросительный взгляд, пока до него не дошел смысл сказанных слов. Принц отвел пренебрежительный взор голубых глаз в сторону. Внезапно принц опомнился. — Где мой слуга? — громко спросил Тэхен, нахмурив светлые густые брови. — У него белые, как снег, волосы. Его вез один из твоих людей. Чонгук хмыкнул: — У моего брата, где же еще. — Где твой брат? — А не много ли вопросов? — выгнул бровь Чонгук, взглядом указав на тарелку. — Я считаю до пяти и отдаю мясо собакам. Тэхен только сейчас заметил, что вокруг них кружили бродячие оголодавшие псы, снующие от костра к костру, явно последовавшие за воинами из деревни. Принц поджал губы, поежившись, и все же решился попробовать мясо — голод и страх взяли свое. Омега стал неспешно есть, и уже на втором куске ощутил, насколько же мясо было нежным — словно альфа выбрал для него самую сочную часть поросенка. Тэхен перевел взгляд на Чонгука, стоящего от него в двух шагах, небрежно оперевшегося спиной о дерево. Альфа ковырял в зубах острием кинжала, пытаясь достать застрявшую между них кость. Ярл воззрел на принца в ответ и выгнул бровь, молчаливо спрашивая. Тэхен взглянул на кинжал и его конец, которым мужчина выковырял из зубов маленький осколок кости и облизнулся. Это говорило лишь об одном — у варвара были настолько крепкие зубы и желудок, что он мог разгрызать и поедать кости, чего не умело преобладающее большинство англосаксонских мужей. Благодаря крепким зубам, ярл мог добывать костный мозг, а значит его здоровье было необычайно крепким. — Невкусно? — подал голос Чонгук, заставив Тэхена взглянуть на него. Омега опешил, несколько мгновений обдумывая услышанное и то, что крутилось у него в мыслях, после чего ответил. — Я не удивлен еде дикарей, — съязвил Тэхен, — но не отказался бы от воды или вина. Чонгук вытянул губы в трубочку и, передразнивая омегу, покачал головой. — Вина, — насмешливо отозвался альфа, — может быть, еще брусничные пирожные? Или стакан коровьего молока? — Не откажусь, — ответил Тэхен, вздернув подбородок. — Так ты принесешь мне воды? Чонгук молчал, уперевшись лопатками и ногой в ствол дерева, безотрывно глядя в лицо принца. — А ты попроси, как следует, — усмешка, — ваше высочество. Тэхен закатил глаза и, отставив от себя тарелку, поднялся, дабы проследовать к кострам и потребовать у своих поданных воды. Однако, стоило принцу сделать несколько шагов вперед и отойти на небезопасное расстояние от ярла, как на него с лаем набросились псы. Тэхен вскрикнул и дернулся обратно, бросившись к мужчине. Омега влетел в его грудь, вжавшись в горячее туловище всем своим телом и вцепившись в одежду альфы мертвой хваткой. Чонгук шуганул псов, лишь топнув ногой и глухо гаркнув на них. — Будущая королева необычайно глупа, — улыбаясь, сказал ярл, когда Тэхен посмотрел на отбежавших в сторону ворчащих псов, а затем перевел взор на Завоевателя. — Что нужно сказать в качестве благодарности? — Благодарю, — тихо, стыдливо отозвался Тэхен, скривив пухлые губы. — П… прошу, дай мне воды, у меня в горле пересохло, ярл. — Чонгук. — Ярл Чонгук. — Просто Чонгук. Зови меня по имени. — Никогда. — Скажи это английскому вину. Тэхен шумно вздохнул, поддавшись: — Чонгук. — Так-то лучше, — усмехнулся альфа и отстранил от себя омегу. Тэхен тотчас смутился, осознав, что все это время не отлипал от чужого тела — подле ярла, казалось, ему находиться безопаснее всего. Но в то же время Чонгук был для него главной опасностью сразу после оголодавших до соков омежьего тела датских воинов. Ярл вернулся к принцу с кружкой, наполненной вином. Принц принялся пить маленькими глотками, прикрыв глаза. Омега практически осушил кружку, как вдруг ощутил на своей щеке сухое прикосновение шершавых пальцев. Тэхен дернулся, взглянув на ярла. Тот растирал на подушечках рыжеватые следы подсохшей крови. — У тебя кровь на лице, — пояснил альфа, воззрев на омегу. — Тебе бы умыться, принцесса. Тэхен повел плечами, и огляделся в поисках своего слуги. Вдруг принц замер, завидев Юнги, наполовину обнаженного — тот брыкался под натиском названого брата ярла, который пытался лишить омегу одежды. Слуга рычал и кусался, а на руках у Хосока уже виднелись кровоподтеки и следы маленьких острых зубов. Лишь чудо удерживало варвара от того, чтобы просто не переломать омеге руки или не выбить зубы, дабы заставить подчиниться. Тэхен осознал, что альфа не желает бить омегу, намного быстрее, чем это понял пытающийся вырваться Юнги. Сам принц вдруг подумал, что не знает, как бы поступил на его месте — рисковал ли собственной честью или здоровьем, когда над ним навис бы враг, желая опорочить? Почему-то в голове возник силуэт ярла, как первого альфы, кто возжелал бы лишить Тэхена чести, и омега смутился. Однако наличие смущения в столь ужасающем вопросе только разозлило принца. — Обойдусь, — рыкнул омега, небрежно вручив в руки альфы пустую кружку. — Хочешь и дальше пахнуть, как кишки, вывернутые наизнанку? — начал провоцировать принца Чонгук. — Будто ты пахнешь фиалками, — скривил губы Тэхен, не осознав, что это всего лишь повод позлить его. Принцу самому не нравилось быть грязным, и он с радостью бы умылся. Омега огляделся в поисках освободившегося корыта с водой. — Нет-нет, — парировал Чонгук, проследив за взором омеги, — здесь недалеко есть пресное озеро. Искупаешься там. — Я не стану обнажаться! — возмутился принц, — даже если пообещаешь убить меня, ярл. — Чонгук. — Ярл. Завоеватель усмехнулся чужой вредности. — Тебя никто не увидит. Кроме меня. — Тем более. Освободи моего слугу, и пусть твой брат не смеет его трогать. — Тогда? Тэхен поджал губы. Он начинал медленно осознавать происходящее. — Тогда… — язык не повернулся рискнуть собственной честью ради раба, но когда откуда-то из-за спины взревел от боли насилуемый омега, взятый в плен из соседствующей с лесом деревни, у Тэхена сжалось сердце. — Тогда я… Чонгук обернулся на создавшийся шум. Белокурый слуга вырвался из хватки Хосока и бросился бежать, подгоняемый вслед собаками. Сам брат ярла бросился за ним следом, скрывшись в лесной глубине. — Как жаль, — саркастично отозвался ярл. — Теперь мне не догнать его. Так что с озером? Соглашайся, пока тебя вежливо просят, или тебе больше нравится быть пленником и играть по правилам пленника? Надоешь мне — и отдам на растерзание, — Чонгук знал, чем крыть. Омега после произнесенных им слов подобрался, а в его глазах отразился упокоенный ранее страх, — и не пожалею. Мне же нужно поблагодарить своих людей за хорошую работу, принцесса. А ты мне больше нравишься, когда у тебя чистая кожа, — соврал ярл. Омега в нелепом, неухоженном виде казался ему таким же прекрасным, каким мог быть, смыв с себя походную грязь в озере. — Хорошо… — глухо отозвался принц, отведя в сторону потухший взгляд.

⚔⚔⚔

Взгляд черных глаз скользнул по стройному телу. Омега, лишив себя одежды, опустился на корточки, дабы смочить в воде тряпку и обтереть тело от крови. Альфа стоял, облокотившись спиной о ствол дерева и скрестив руки на груди, безотрывно наблюдая за принцем. Кожа английского наследника была белой, никогда не знавшей работы. Нежные ладони с длинными пальцами, лишенными ранок, царапин и мозолей, полоскали темную грубую ткань в ледяной воде неглубокого озера. Чонгук скользнул взглядом вверх, увидев острые локти, тонкие предплечья, круглые прямые плечи. Шея омеги тонкая, украшенная серебряной цепочкой с болтающимся меж острых ключиц крестом. На загривке виднелся невинный белый пушок, переходящий в светлые золотые локоны, что раскинулись по плечам. Волосы не пушились, поскольку омега давно не мылся, они были похожи на расплавленное темное золото, служившее украшением роскошной спинки и плеч. Ушки омеги чуть покраснели от холода, а крупные золотые серьги с бриллиантами болтались на ветру. Парочка тонких волос спуталась с украшениями и поблескивала на тусклом предзакатном солнце. Завоеватель перевел взор ниже волос, на острые выпирающие лопатки, скрытые под бархатистой белесой, как утреннее молоко, кожей, на хребет, который не выпирал, поскольку у омеги была здоровая худоба. Альфа облизнулся, остановившись на напряженных округлых бедрах, острых порозовевших коленках и голенях, покрытых все таким же невинным молодым пушком. Омега снял сапоги и стоял поверх них, из-за чего ноги напрягались, пальчики и пятки заалели от холода, а острые щиколотки так и манили, чтобы оставить на них глубокий укус. Но самым желанным было то, что шло после поясницы и впадинки — округлые капельковидные ягодицы, бледные, мягкие, девственные и необычайно очаровательные. Омега двинулся, после чего принялся оттирать кровь с щеки и шеи, попеременно обмывая ткань в воде, из-за чего бледные пальцы вмиг порозовели, а короткие волоски на белесой коже встали, покрыв ту неровностями. Тэхен медленно поднялся, отжал тряпку и, не оборачиваясь на альфу, принялся обтирать ключицы и руки, подмышки и живот. Чонгук стоял так, что мог видеть омегу полубоком и в лучших подробностях разглядеть фигуру уэссекского принца. Омега наклонился и вновь состирнул тряпку, на что Чонгук мысленно усмехнулся — чистюля. Принц обтирался, едва касаясь тела, будто никогда не делал этого самостоятельно. Вдруг принц замер, будто о чем-то задумался. Альфа прищурился и напрягся, чуть отстранившись от дерева на случай, если принцесса решила сбежать. Однако омега поступил иначе. Подумав, он принялся обтирать свою молодую, вздернутую грудку, касаясь тряпкой затвердевших сосков, а затем опустил ладонь ниже, чуть раздвинул ноги и принялся обтирать промежность. Чонгук оскалился — блеснула слюна на клыках и алом языке, которым альфа облизнул пересохшие губы, хмыкнув. Омега осторожно обмыл свои прелести, после чего резко обернулся на сторожащего на верхушке склона альфу, встретившись с его наглой ухмылкой и игривым, абсолютно лишенным всякого стыда, взглядом. Тэхен нахмурился, чувствуя, как к горлу подступает тошнота отвращения. Он чувствовал липкий взгляд дана на своей спине, словно он стоял не только без одежды, но и без кожи. Этот мужчина ужасал принца. Казалось, одно неверное движение, неправильно сказанное слово, лишний недоброжелательный взгляд, и он окажется разодранным на куски, а перед этим — оскверненным и лишенным чести омегой, который более не сможет вступить в брак с чистым телом и душой, ведь его крестили при рождении. Смыть грехи к старости, как это делали короли, у него не выйдет. Внезапно до ушей омеги донесся шум — хруст веток и шелест листвы, который не принадлежал датчанину. Принц посмотрел прямо, отведя взор с ярла, и резко распахнул глаза от ужаса — навстречу к ярлу шел, подкрадываясь со спины, еще один викинг, судя по всему, один из доверенных воинов Завоевателя, но в руках у него был обнаженный меч. Принц тотчас прикрыл грудь влажной тряпкой, а промежность ладонью, сделав пару мелких шагов назад. Однако дальше его ждал сырой промерзлый берег и ледяная вода лесного озера. Чонгук продолжал безотрывно любоваться омегой, а стоило их взглядам встретиться, альфа и вовсе будто бы погрузился с головой в воду — эти лисьи глаза, светло-голубые, ясные, будто небо над пшеничным полем, заволокли его на самую глубину. Этот омега — точно валькирия, был прекрасен. «И все-таки англичане, пусть и идиоты, но могут похвастаться красивыми омегами», — подумал Чонгук, как вдруг заметил страх в глазах Тэхена. Легкий поворот головы, расширившиеся зрачки, разомкнувшиеся алые губы — альфа за мгновение уловил движение и среагировал, обернувшись назад с мечом, вынутым из ножен. Чонгук выставил оружие перед собой, заблокировав удар сверху. Лязгнуло лезвие, сверкнули едва заметные искры ударившегося друг о друга металла. Альфа, рыча, удерживал меч под натиском воина, превышающего его в весе. Ярл сдерживал атаку, не совершая лишних телодвижений, как вдруг резко сдвинул точку упора как с меча, так и с земли, наклонившись в сторону. Меч противника скользнул по клинку ярла и заставил воина потратить силы на то, чтобы удержать равновесие. Чонгук же в это время отскочил в сторону, ударив мечом снизу, практически у самого острия клинка, где было сосредоточено меньше силы. Не удержав оружие, его противник взревел, когда конец его собственного меча резанул его лицо, но не убил. — Как славно, — отозвался Чонгук, осклабившись. Глаза альфы хищно оглядели пространство вокруг себя в поисках врагов, но, судя по всему, его решил предать только один воин. Ведь на кустах не было ни теней, ни скрывавшихся в них тел, не колыхнулось ни единой ветки. — Гарольд, — Завоеватель широко улыбнулся, глядя на то, как капли крови стекают по лицу одного из его людей, — что с тобой? Неужто решил предать только из-за пары лишних дырок? Это похоже на тебя. Противник ярла — крупнотелый воин с наполовину отрезанной русой косой и злым взглядом темных глаз, обнажил предупреждающе клыки. — Ты, как всегда, решил оставить все себе? — заскрипел грубый голос, в ответ на который Чонгук заулыбался еще сильнее. — А мне надо сначала тебя спросить, Гарольд? — насмешливо отозвался Чонгук, — тебе краденных сук мало? Ты лично утащил на своем хребте две молодые кобылки, еще даже не рожавших, и лично их поимел в кустах. Бедняжки до сих пор плачутся в подолы, — скривил губы ярл, прищурившись. — Твоему хиленькому херу их мало? Хочешь, бери и трахай плененных рабов, пока им головы не обрили, но на мой трофей заглядываться не советую. Ты понимаешь меня, Гарольд? Это мое последнее предупреждение. Хотя, и это ненадолго. Мой брат узнает, и я позволю ему всецело решать твою судьбу. — Не удивлен, что ты сразу побежишь жаловаться своей главной сучке, ярл, — рыкнул Гарольд. Страшный оскал делал и без того лишенное красоты лицо уродливым. — Я не боюсь Хосока. — Да-а? — протянул Чонгук, открыто насмехаясь над предателем. — Зря. Он злой, как пес, из-за того, что выпустил из своих рук одну тонкокостную сучку и гоняется за ней по лесу. — Ярл выдержал паузу, — проваливай, Гарольд, или атакуй меня первым — дай мне повод тебя убить. Гарольд Звериный не ответил, молчаливо глядя в лицо своего молодого ярла. Звериный давно метил на это место, но его притязания не поддержали даже тогда, когда избрали в качестве нового вождя Чонгука. Последний и был тем, кто отрезал Гарольду волосы под самые корни, и негустая светлая коса успела за несколько лет отрасти лишь наполовину. — Выродок, — зашипел сквозь стиснутые зубы альфа, — это ты дай мне повод тебя убить. — Тебе и повода не нужно — я, что ли, бежал на тебя со спины, как последний трус? Да англосаксонский бастард будет умнее тебя, идиот. Ярл точно подобрал слова. Гарольд, озверев, вновь бросился на ярла. Тэхен, наблюдавший за этим со стороны, не в силах и шевельнуться от страха, прикрыл рот рукой и громко ахнул. На мгновение он испугался за датского ярла, хотя было непонятно, от кого опасность исходила больше — от Чонгука или от воина, пришедшего его убить. Кровь полилась, стоило ярлу сорваться с места. Без лишних движений Чонгук увернулся от прямой атаки и срубил голову Гарольду в одном прыжке, словно знал наперед каждое мгновение боя и просчитал собственные шаги вплоть до наклона удара. Тэхен не успел уследить за даном — он увидел лишь отлетевшую в траву голову викинга, предавшего ярла, и то, как Завоеватель приземлился на землю. Чонгук посмотрел на покатившуюся голову и на грохнувшееся через время вслед за ней тело. Альфа повел плечами и, вынув из кармана украденный из церкви платок, расшитый серебряными нитями, принялся стирать кровь с клинка, дабы поместить тот обратно в ножны уже чистым. Сердце омеги бешено забилось. Он чувствовал, что собственные конечности будто бы примерзли к земле, а ледяная тряпка холодила кожу груди. Тэхену казалось, словно он слышал стук сердца так отчетливо, словно его вынули из груди, проломив ребра, и показали принцу. Чонгук, закончив чистить меч, еще раз огляделся и прислушался — тишина. Убедившись, что врагов нет поблизости, ярл убрал меч в ножны и развернулся лицом к оставшемуся стоять на берегу омеге. Тэхен смотрел на него оленьими глазами и мелко дрожал. Чонгук поспешными небрежными шагами стал спускаться вниз по склону, придерживая ножны. Омега дернулся лишь тогда, когда между ними осталось не больше двух шагов. Чонгук окинул принца пытливым голодным взглядом, задержав взор на торчащем розовеющем соске. Тэхен, проследив за его взором, стыдливо прикрылся. — У тебя кровь, — Тэхен произнес слова быстрее, чем успел их обдумать. — Не нравится? — альфа сделал шаг вперед, встав перед омегой так близко, что запах крови глубоко бил в нос. Принц поморщился, мгновенно ощутив приближающуюся к горлу тошноту. Глаза альфы забегали по лицу омеги, следя за изменениями каждой черты. Нахмурившись, Чонгук молча снял ножны, положив те на землю, а после начал стягивать с себя перепачканную в крови одежду. Тэхен ахнул и попятился. — Тише ты, — хмыкнул Чонгук, оставшись абсолютно голым. — Я тоже искупаюсь. — Альфа окинул беглым взглядом продолжавшего прикрывать свои прелести омегу, — а тебе советую остаться здесь и ждать меня, если не хочешь напороться на очередного идиота, похожего на того, что я только что убил. — Кто это был? — парировал Тэхен, заставив взгляд Чонгука потемнеть. — Один из моих воинов. Принц не ответил, однако вопрос крутился на языке. Ярл понял его без слов. — Захотел разделить со мной все твои дырочки до единой, — оскалился мужчина, прищурившись. — Точнее, меня грохнуть и не делиться. Я его понимаю, — альфа наклонил голову чуть в бок, облизав губы, ощутив во рту сводящий горло привкус железа, — я тоже не люблю делиться, принцесса. — Взор ярла стал глубоким, и, Тэхен готов был поклясться, глаза почернели еще сильнее. Воздух наполнился густым горьким ароматом, с ним смешался тонкий кислый запах омежьего страха. — Будь паинькой! Ярл протянул руку, и принц не сразу осознал, что от него требовалось. Устыдившись, омега отдал ему тряпку. — Она грязная, — произнес Тэхен, подхватив с земли свою одежду. — Разве? Ты же только киску свою ею протирал, — отозвался Чонгук, а при виде чужого румянца свободно расхохотался. Уэссекский принц неосознанно подумал о том, что, смеясь, альфа выглядит моложе своих лет и совсем не внушает страха. Сразу после принц попытался обуться, одной рукой продолжая прикрывать грудь и согнувшись так, чтобы не видно было промежности. Подобные танцы только сильнее развеселили Чонгука, наблюдавшего за омегой со стороны. — Не стоит, — ярл наклонился и взяв в руку чужой плащ, раскинув тот на траве, а сверху бросил омежье платье под сопровождение омежьих визгов. Завоеватель при этом ступал по сырой земле голыми ногами, будто не чувствовал холода. — Что ты делаешь?! — взвизгнул Тэхен, глядя на свою одежду, обув только один сапог. — Ложе, — с усмешкой отозвался Чонгук и глянул на омегу. Принцу потребовалось пару мгновений, чтобы вспомнить о своей наготе. — Не смей! — вскрикнул Тэхен, как вдруг его взгляд упал на меч в ножнах, покоившийся в паре шагов от него. Омега бросился к оружию, но был остановлен быстрым выпадом мужчины, перехватившим его тонкие запястья сухими горячими руками. — Сука, — рыкнул Чонгук над ухом омеги, — дура глупая, действительно в себе так уверен? Я могу тебе ноги переломать. — Переломай! — отрезал Тэхен, обернувшись на альфу и, неизвестно откуда набравшись смелости, харкнул альфе в лицо. — Я сын короля Альфреда Великого, а ты!.. Ты, чертов посланник ада! Дикарское отродье! — Сынок короля Говножуя Великого, который может остаться без ног, — рыкнул Чонгук и, выпрямившись, резко дернул омегу на себя, заставив того удариться носом о собственную грудь. — Хочешь, дам меч в руки? Можешь махать им сколько влезет, вот только себя ты поранишь быстрее. Не буди во мне зверя, принцесса. Я не очень люблю, когда трогают мое, даже если это делаешь ты. Пока не заслужил. — Сколько чести! — кажется, Тэхен начинал перенимать манеру мужчины общаться насмешливо, — о, ваше ублюдочное величество! Я не достоин и ни единого взгляда на ваше сраное оружие, которым вы убили столько ни в чем не повинных людей! Чонгук оскалился: — А англичане все святоши. Вы не больше, чем грязь под ногтями со своим лживым Богом и вашим тупым королем. Не слишком ли вы хорошо устроились на такой большой земле? — Тебе в самый раз торчать в своей Дании до тех пор, пока вы все не помрете с голоду, — зашипел омега, но через мгновение заглох, ощущая на своем лице спертое дыхание мужчины и видя, как безумство начинает плясать в чужих глазах. — Я тебя трахну сегодня, и ты это знаешь, — процедил сквозь зубы альфа, сдавливая в ладонях над омежьей головой тонкие запястья. — И только от тебя зависит — больно ли это будет, принцесса, или же ты останешься в восторге. — Ярл сократил расстояние между лицами, выдыхая в чужие губы, глядя в упор на дрожащие светлые ресницы и блестящие от влаги голубые глаза, — или я сейчас смою с себя кровь того ублюдка и мы славненько покувыркаемся, или я макну тебя головой в озеро, чтобы твоя прелестная головушка начала думать лучше. Хочешь, чтобы было как у пленников? Я слишком мягок с тобой сегодня только потому, что у тебя чересчур смазливая мордашка, принцесса. И потому, что я крайне не люблю причинять боль омегам. — Как благородно, — не сдержался омега, на что ярл резко и болезненно встряхнул его, удерживая за руки. — Последняя попытка. Принц всхлипнул, как только холод, застудивший кожу, боль в руках и страх смешались воедино. Тэхен уронил голову на собственную грудь, от страха начал мямлить, что хочет домой. — Вот только давай без этого римского спектакля, принцесса, — усмехнулся Чонгук, и Тэхен на мгновение позабыл о горе, удивившись познаниям мужчины. Тот не узнал бы о Риме, если бы не умел читать. — Что? Ты?.. — Последняя попытка, Тэхен. Или я считаю до одного. Наследник уэссекского престола замер, воззрев в пучину черных глаз мужчины, в коих никого и ничего, кроме самого себя, не видел. — Пожалуйста… Пожалуйста, я… Чонгук медленно покачал головой в знак отрицания. Тэхен тихо всхлипнул, норовя надавить на жалость, но лицо мужчины осталось беспристрастным. — Я боюсь боли. — Не будет боли, — прищурился альфа, — разве что чуть-чуть. Ты же, принцесса, еще совсем невинна. Омега отвел взгляд в сторону, чувствуя, как комок подступил к горлу и живот вновь стянуло. Ярл выдержал долгое молчание, после которого Тэхен наконец смог согласно кивнуть. Сразу после хватка мужчины ослабла — крепкие руки перехватили омегу под худенькую спинку и под коленями. Альфа неспешно перенес принца на самодельное ложе, на котором тот без сил улегся, подтянув к груди колени. Принц выбрал путь наименьшего сопротивления, путь без войны. Омега всегда страшился боли, крови и смертей, которые несла за собой война, конфликты и споры. И хоть отец всегда готовил его к тому, чтобы занять престол, ведь его сыновья, последовавшие за Тэхеном, погибли от болезни, омега не желал становиться наибольшим злом. В мире и так достаточно зла. А значит все, что он может сделать во благо себя и своего королевства — закрыть глаза и думать об Англии. Чонгук вернулся к берегу, чтобы смыть с себя пот и кровь. Тэхен все это время лежал спиной к мужчине, неподвижно, устремив взор в глубину леса, откуда пришел враг ярла. Омега видел его бездыханное тело, лежащее на склоне и практически полностью скрытое от глаз в пожухлой траве. Тэхен ощутил присутствие ярла кожей. Первое прикосновение ледяных шершавых пальцев заставило омегу вздрогнуть и трусливо посмотреть через плечо. Солнце зашло за тучу, а потому глубокая тень пала на лицо варвара, и его и без того темные глаза казались еще темнее. Словно… на принца глядел ворон, но никак не человек. Принц перевел взор на ладонь ярла, которая требовательно огладила предплечье. Длинные пальцы сдавили бледные руки, покрывшиеся гусиной кожей, и с нажимом заставили омегу лечь на спину. Тэхен тихо охнул, ощутив холод, исходящий от земли лопатками и поясницей. Альфа навис над ним, поставив между длинных ног колено. Принц на пробу свел колени, норовя прикрыться, но вместо этого зажал между бедрами горячую кожу. Тело у ярла было крепким, покрытым глубокими шрамами, большая часть из которых была рубленая, судя по длине и глубине старых ран, усыпавших грудь и плечи. Омега рефлекторно схватил мужчину за запястье собственными ладонями, предпринимая последние, жалкие попытки протеста. Чонгук не спешил лишать его чести, но в его размеренных и неспешных движениях чувствовалось куда больше непоколебимой уверенности, чем у агрессивных, голодных до омежьего тела мужчин. На мгновение Тэхен подумал, не ждет ли ярла дома омега? Сколько лет Завоевателю и есть ли у него дети? От подобных мыслей стало тошно, и принц отвернулся, дабы больше не встречаться глазами с исчадием ада, о котором наследник Уэссекса никогда не забудет. Как бы омега не зажимался — ярлу удавалось легко раскрыть его руки и ноги, предпринимая немного усилий для достижения результата. Мужчина подхватил длинную ножку под голенью и приподнял, чтобы коснуться щиколотки сухими губами. Тэхен тотчас опустил руку вниз в попытках скрыть свою наготу. Ярла, казалось, это только позабавило. Мужчина принялся усыпать выпирающую косточку мелкими, неспешными поцелуями, оставил легкое прикосновение губ на большом пальчике, вынудив принца взирать на себя с умилительной глупостью во взгляде. Тэхен боялся дышать. Он слышал о сексе от священнослужителей, но впервые увидел его пару лет назад, когда ему довелось подглядеть за одним из слуг, которого зажимал у дворцовых ворот стражник. Тогда принц впервые почувствовал, что желает ощутить чужие прикосновения на себе. Однако вместо мужа, как того требует церковь, принца намерен растлить поганый язычник, молящийся лживым Богам. Принц шевельнул ногой, попытавшись вырвать ее из хватки ярла, но за подобным жестом последовала неожиданная, резкая, тупая боль, пронзившая щиколотку — принц вскрикнул, широко распахнув глаза и раскрыв в изумлении рот — Чонгук вонзил клыки в бледную ножку, оставив на чувствительной коже первую из собственных меток. Принц забился на самодельном ложе, поддавшись охватившему его страху, но крепкая хватка ярла не позволила ему отползти далеко. Чонгук притянул принца обратно за ногу, вынудив развести колени в стороны. Предугадав желанный омегой побег, ярл навалился на принца, лишив возможности бежать под натиском большого веса и силы. Златовласый принц захрипел, мгновенно сдавшись — Чонгук вдавил его в землю, выбив из легких воздух. Ноги Тэхена оказались прижатыми к обоим бокам мужчины, не реагировавшего на жалкие удары коленями под ребра и в бедра. Альфа не двинулся, отчего омега обиженно всхлипнул и заколотил ладонями по широким плечам и спине. — Не нравится? — отозвался Чонгук и, пожалев омегу, привстал, позволив тому сделать жадный вдох. — Ты успеваешь вредничать даже тогда, когда я на подступи к твоим самым сокровенным прелестям, принцесса. Не надоело? Или водить мужчин за нос и играть на их нервах у таких, как ты, в крови? — усмехнулся мужчина, наблюдая за изменяющимися эмоциями на лице насупившегося принца, чьи щеки порозовели от холода, а глаза стали влажными от накатившего страха. — Ты раздавишь меня, — хрипло проговорил Тэхен, дернувшись, чтобы прикрыть торчащую в разные стороны молодую грудь. Чонгук уловил это движение устыдившегося принца и тотчас перехватил тонкое запястье, оторвав от желанных прелестей. Тэхен повернул голову, глядя на то, как альфа вдавливает его ладонь в грубую ткань плаща. Попытка прикрыться второй раз успехом так же не увенчалась — альфа с легкостью перехватил оба запястья в ладонь и вжал в студеную землю над чужой головой. Молодая грудь чуть колыхнулась от резких движений. Мужчина глядел на мягкость нежнейшей кожи безотрывно, а довольная улыбка не сходила с его лица. Ярл довольно заурчал, разомкнул потрескавшиеся губы и прильнул к левой грудке, с жадностью всосав сморщившуюся ареолу вместе с затвердевшим от холода соском. Язык мужчины скользнул по чувствительному местечку, описав круг, на что Тэхен недовольно скривился, путаясь в собственных ощущениях. Тепло от чужого рта приятной негой растянулось по телу, но касания слюнявого языка и твердых клыков настораживало, и, как оказалось, не зря — альфа, издав глухой рык, сдавил зубами сосок и оттянул его, выбив из груди омеги истошный болезненный вскрик. Тэхен завопил и задергал ногами, попытался вертеться, но причинил себе лишь больше боли. Первая слеза скопилась в уголке глаза и метнулась к виску, холодя кожу и щекоча ухо. Омега коротко, судорожно задышал, прогнувшись в спине, пока ярл насиловал молоденькую грудь, покусывая заалевший, словно ягода зимней рябины, сосок, а вторую руку упокоив на правой груди. Тэхен напрягся, и судорога прошлась по его ногам и бокам. Горячая, шершавая ладонь мужчины невольно царапала бархатную кожу, а зажатый меж указательным и средним пальцем правый сосок неприятно тянуло, как и пригретую в крупной ладони грудку. Тэхен тяжело задышал, хватая холодный воздух ртом, начав впадать в отчаяние — секс никогда не принесет омеге удовольствие — он услада для мужчин, как вдруг… Ярл выпустил твердый сосок из зубов и на мгновение отстранился — покрытую слюной кожу обдало холодом. Следом альфа прильнул к соску и настойчиво втянул его ртом, на что Тэхен взбрыкнулся и сдавленно вскрикнул. Там, между ног, ниже живота, он ощутил, как что-то невидимое прострелило его срамное местечко и растянулось по нему приятной негой, заставившее омегу попытаться свести ноги. Однако принца ждало препятствие в виде крепкого сильного торса альфы, и Тэхен обиженно захныкал, в испуге заметавшись по скомкавшемуся под поясницей платью и раскинутому по земле плащу. На подобный жест альфа издал короткий, насмешливый звук. С громким чавканьем, будто нехотя, ярл отстранился от измученной груди и выпустил одну из горячей хватки — теплая ладонь потянулась вниз, едва задев низ живота, и, неожиданно для принца, накрыла промежность. Тэхен охнул и сжался. Жар, исходящий от шершавой ладони, приятно растекся по коже, но омега не успел распознать собственные ощущения и отличить среди них нежеланные, как ярл умело принялся ласкать его снизу. Тэхен вспыхнул, вновь свел ноги, уперевшись коленями в чужие бока, и, осознав собственную беспомощность, сунул бледные холодные руки вниз, оттолкнув чужую. Омега накрыл девственную вагину холодными ладонями, из-за чего мурашки мгновенно пронеслись по плечам и загривку. Чонгук на этот жест клыкасто улыбнулся и вопросительно вскинул бровь, встретившись со стыдливым взглядом голубых глаз. Варвар выдержал недолгую тишину, после чего плавно накрыл пальчики омеги своими и придавил к сокровенному месту меж разведенных ног. Тэхен пискнул и дернулся, совершив ошибку, когда попытался вновь отпихнуть ладонь мужчины. Чонгук воспользовался шансом и накрыл внешние половые губы, настойчиво вытеснив вбок слабую ладонь принца. Тэхен стиснул зубы и в качестве мести оставил на руке альфы несколько неглубоких царапин короткими ноготками. Ярл сдавил в ладони мягкие половые губы, абсолютно гладкие и нежные, не лишенные естественной влаги. Альфа коснулся большим пальцем чувствительного бугорка и болезненно раскрыл клитор, оголив тот от лишней кожицы. Довольно урча, вслушиваясь в дрожащий голосок принца, разошедшегося на соленые слезы, ярл, именуемый Завоевателем, стал с нажимом массировать чувствительную бусинку по кругу, пока омега резко не дернулся и не сжался снизу. Тэхен, по неопытности своей, дал зрелому мужчине понять, что он готов. — Не хнычь, — проурчал Чонгук и вдруг начал опускаться на локти, прижавшись животом к земле, а раздвинутые ноги омеги крепко удерживал в исходном положении за округлые бархатистые бедра, на коих от его хватки останутся следы. Тэхен инстинктивно свел ноги, зажав между ними голову ярла, на что Чонгук горячо хохотнул и обжег дыханием увлажнившуюся вагину. Альфа метнул взгляд на чуть порозовевшие половые губки, на заалевший клитор, блестящий от смазки под кожаной складочкой, на светлые, чуть отросшие на лобке волоски. — Правду говорят об английских кисках, — усмехнулся Чонгук и жадно облизнулся, высунув язык, с которого потянулась вниз капелька слюны. — Ты!.. — Тэхен подавился воздухом от возмущения и начал бить альфу по голове, пытаясь свернуть ногами чужую шею, — срам! — однако сил было недостаточно — Чонгук грубо шлепнул принца по бедру и, издав короткий предупреждающий рык, раздвинул бедра, чтобы высвободить голову. — Веди себя прилично, принцесса. Не говори глупостей, — он заурчал, проведя большим пальцем от клитора, меж розовых половых губ к дырочке, собирая смазку, — твоя мокрая дырка говорит за тебя, принцесса, — ярл чуть надавил на тугой девственный проход, вынудив омегу прогнуться в спине до хруста и напрячь вагину, лишь сильнее вызвав у мужчины довольство — пара капелек белесой смазки выступили наружу. Тэхен шумно выдохнул через рот, закатив глаза. Его одолевал неописуемый стыд — бедра мелко дрожали, руки болели от тупых ударов по телу мужчины — каждый последующий был слабее предыдущего и выбивал из омеги остатки сил. Тело пробил жар, лишь ноги холодила осеняя стужа. Низ живота, грудь, бедра, а главное — между ног горело подобно пламени костра. Неприятно саднило, болезненно тянуло и чесалось, хотелось… чтобы альфа выпустил его из своих рук и прекратил безбожные страдания, но вместе с тем омега желал, чтобы мужчина вновь надавил на срамное местечко, с силой выбив из него плач постыдного удовольствия. То, что мужчина сделал следом, стало последней каплей. Тэхен закричал, а сердце его пропустило удар — ярл впился в его киску с той же жадностью, с которой насасывал его грудь, словно младенец. Чонгук прикрыл глаза, урча от удовольствия. Маленький бугорок оказался во рту, и мужчина болезненно всосал его губами, заставив принца разреветься — альфа лишал омегу одной из главных опор, надлежащих англосаксонским святошам — чести, и с каждым мгновением оттягивал шанс удачно выйти замуж. Однако ярла не мучил голос совести. Мужчина уткнулся губами в скромно сочащуюся киску, невольно причиняя дополнительную боль крупными клыками, пока язык по-хозяйски вылизывал между малых губ, мешая омежьи соки со слюной. Альфа раскрыл киску указательным и средним пальцем, щедро вылизывая нежнейшие складочки, периодически возвращаясь к бусинке клитора, чтобы игриво укусить ее и заставить омегу визжать. Тэхен разрывался на слезы и стоны, вырывающиеся из его груди и мешающиеся с болезненными хрипами. Омега продолжал дергаться, пытался отползти повыше, слезть с языка ярла, но бесчисленные попытки мужчину только раззадоривали, заставляли осквернять его все сильнее и искуснее, пока омега задыхался, глотая крупные комки слез, застрявших поперек горла. Внезапно кончик языка альфы проник в натруженную дырочку, отчего принц смог издать лишь забавный булькающий звук, запрокинуть голову и поджать пальчики на ногах. Принц Уэссекса понял, что тянет альфу за волосы только тогда, когда Чонгук с силой разжал его пальцы и перенес на ткань плаща. Тэхен пробубнил извинения прежде, чем к нему пришла мысль о мерзости происходящего — пленником был здесь именно он, и Чонгук заслужил этой небольшой боли. Обозлившись, Тэхен резко дернул мужчину за смольные пряди, вырывав клок волос вместе с колокольчиком, оставшимся зажатым в ладони. Ярл оглушительно зарычал, оторвавшись от вагины и схватив омегу за талию так крепко, что принц начал думать, будто альфа проломит ему ребра. — Сука! — рыкнул ярл сквозь зубы. Однако стоило ему лизнуть собственные губы и ощутить на них привкус омежьей смазки, как нутро варвара усмирила сладость. Мужчина кинул беглый взгляд на часто вздымающуюся грудь омеги, на искусанные ареолы, на влажные от холодного пота ключицы и живот, заглянул в мокрые голубые глаза, распахнутые от наполнившего их страха, и резко сорвал с тонкой шейки серебряную цепочку с крестом, швырнув ту в сторону озера. Тэхен всхлипнул, проследив за тем, как сорванный с шеи крест навсегда исчез в пресных водах, как тотчас сознание принца отрезвил болезненный шлепок между ног, заставивший наследника уэссекского престола визжать от ужаса и саднящего чувства притупленного удовольствия. — Еще раз, — рыкнул Чонгук, а глаза его застелила пелена едва контролируемой ярости, — и я сверну тебе шею, дура. Не забывайся. Тэхен замер, не решившись противостоять разъяренному мужчине до конца. Он молча уронил голову на взмокшую от пота ткань плаща и отвернулся, позволив ярлу завершить начатое. Омега покорно раздвинул ноги, удержав те в воздухе самостоятельно, дабы не злить варвара и не причинить себе еще больше боли. Завоеватель, расположившись меж чужих ног, щедро сплюнул на ладонь и растер слюну по налившему кровью члену. Принц невольно бросил взгляд вниз, видя то появляющуюся, то исчезающую в грубой ладони мужчины алую головку. Тэхен задержал дыхание при виде настоящего пениса — длинного, рельефного, с пульсирующей веной, тянущейся от крупных, тяжелеющих от спермы морщинистых яиц. Пах ярла был покрыт густым ворохом черных жестких волос, тянущихся до пупка — такие же волосы покрывали чужие руки от запястий до локтя, и ноги — голени и даже бедра. Тэхен зажмурился и снова отвернулся, глядя на поблескивающую в лучах закатного солнца, вышедшего из-за тучи, гладь озера. Принц подобрался, поджал пальчики на ногах, когда горячий орган варвара коснулся его остывшей киски, перепачканной в едва теплой смазке. Тэхен издал тихий дрожащий писк, выдавая тем самым свой страх. Через мгновение альфа, будто норовя успокоить, неспешно огладил шершавой ладонью кожу бедра и, пока омега был сосредоточен на этом движении, скользнул меж малых половых губ горячей плотью, собрав на нее больше естественного омежьего сока. Следом Тэхен ощутил странный, непонятный толчок внутрь — альфа ввел в него один палец. Легкая боль явила себя следом, но быстро ушла. Тэхен нахмурился и проморгался, не в силах понять, что чувствует. Интерес взял над омегой верх взамен звериному страху. Второй палец, погруженный внутрь, оказался куда более ощутимым и болезненным. Тэхен сжал их внутри и зажмурился, и только когда мышцы влагалища сильно сдавили длинные фаланги, омега издал первый, гортанный булькающий стон. Тело пробила мелкая дрожь. Ярл принялся двигать плотно сведенными друг с другом пальцами внутри, и принц раскраснелся от осознания того, как позорно он мокнет от подобных движений — его киска позорно выплеснула смазку, стоило ярлу вынуть пальцы практически полностью. Чонгук усмехнулся. Гнев забылся, а на его место пришло удовольствие и игривость. — Святоша, — передразнил принца Чонгук. Слово сыграло свою роль — Тэхен нахмурился и раскрыл рот, дабы возмутиться, пока альфа поспешно заменил пальцы на член, толкнув тот внутрь по головку. Тэхен вскрикнул — низ пронзила острая боль, а тело охватил страх — омега грохнулся на спину и сжался, конечности будто застыли. — Тш-ш… — Чонгук нежно провел горячими ладонями по напряженным бедрам, затем скользнул ими к низу живота и нежно огладил его, — тише-тише, принцесса… Альфа стал неспешно наваливаться на омегу, вгоняя член внутрь. Тэхен ощутил, как низ живота прострелила острая, ничуть не приятная боль, а плотно обхватившая ствол киска не пропускала мужчину глубже. Чонгук замедлился на миг. В следующее мгновение по лесу эхом пронесся оглушительный вскрик. Глаза омеги закатились, а от боли тот обмер — мужчина ворвался внутрь, плотно ударившись тяжелыми яйцами о влажную задницу. Тоненькая алая дорожка метнулась вниз, холодя кожу. Чонгук, удерживая принца за вздернутые ножки, согнутые в коленях, принялся круговыми движениями плотнее засаживать член внутрь, пока принц мелко подрагивал от боли, что охватило его тело подобно сотни маленьких игл. Тэхен не сдержал натурального всхлипа, после чего сорвался на нескончаемые рыдания. — Тш-ш… — Чонгук прошипел омеге прямо в губы, накрыв те своими, сухими и жесткими. Поцелуй вышел вымученным, пока альфа двигался, вытаскивая член и вгоняя тот неглубокими толчками внутрь, растягивая тугую, ранее девственную дырочку уэссекского принца. — Вот, что такое мужчина, — осклабился ярл, глядя в потемневшие от слез глаза омеги, сменившие цвет ясного неба на серый. — Я хочу домой… — одними губами проговорил Тэхен, когда сил реветь не осталось. — Ты взял свое, ярл. — Чонгук. Тэхен промолчал. Через несколько глубоких и резких толчков омега вдруг выгнулся, ощутив неописуемое желание помочиться, сдерживаемое доселе из-за нежелания терять последние крупицы королевской гордости. Крик омеги заглушил настойчивый, болезненный поцелуй с варваром, оставившим на аккуратных пухлых губах царапины от крупных клыков. Тэхен замер, когда низ живота стянуло, и скупые потоки горячих омежьих соков выплеснулись наружу, тотчас заткнутые членом ярла. Принц обмяк в крепких руках варвара, будучи прижатым к его груди, пока горячее семя заполняло его изнутри. Принц прижался щекой к влажному от пота плечу ярла, пока тот аккуратно перекладывал обессилившего омегу на бок. Киска все также продолжала обхватывать пульсирующий горячий ствол внутри себя, пока капли вытекающей наружу спермы мешались с блестящими выделениями и кровью. — Понесешь от меня, — рыкнул Чонгук, зарывшись носом в шею принца. Тэхен разомкнул губы в немом крике и закатил глаза — последнее, что он ощутил — тупая не прекращающаяся боль набухающего узла и нежный поцелуй в плечо, а последнее, что услышал, были слова ярла: «Тебе от меня не сбежать, моя королева». Принц провалился в беспамятство, глядя на раскрытую ладонь, в которой так сильно сжимал колокольчик, что тот прорезал кожу. Маленькая певчая птичка с золотистым опереньем голосила поутру. Ворон пролетел низко над землей и опустился на раскидистую ветвь дуба, откуда открывался вид на дремлющее поселение викингов. Ворон повернул голову сначала в одну, потом в другую сторону, после чего принялся следить за движениями молодой омеги, что бежала вверх по холмистому склону. Та подбежала к дереву, к которому была привязана лошадь. Пригладив широкую морду сонного коня, златовласый беглец принялся развязывать поводья. Мужчина с глубоко черными, словно воронье крыло, глазами, наблюдал за происходящим, стоя недалеко от низин холма подле пресного озера. Тэхен забрался на коня при помощи одного из своих рыцарей, сумевшего высвободиться при помощи одного из плененных англосаксонских рабов. Принц Уэссекса в сопровождении нескольких выживших воинов повел коня в глубину леса, на противоположную его сторону. Омега поднял голову, воззрев на ясное голубое небо и нежно-розовое рассветное солнце. Ворон взлетел с ветки и пронесся высоко над головой омеги, издав громкий крик. Тэхен обернулся на полет птицы и, прежде чем погнать лошадь, посмотрел вдаль, в низины холма. На него в ответ глядел воин, одетый в черное, с лохматой черной косой. Нечитаемый взгляд был прикован к омеге, а эмоции выдавали лишь поддернувшиеся в насмешлой улыбке уголки губ. — Поймать его? — раздался хриплый голос зрелого воина, поспешно спустившегося с холмистого склона. Хосок бросил короткий взгляд на омертвленное тело Гарольда и, потеряв к тому всякий интерес, посмотрел на брата. — Наши не спят — притворяются. Я дал сигнал ждать. Решил проверить, — альфа хохотнул, — не угробил ли тебя этот уэссекский принц, раз ты позволил ему от тебя сбежать. — Пусть бежит, — ответил Чонгук, глядя в небесно-голубые глаза напротив. Омега дернул поводья и погнал лошадь, за ним устремились выжившие воины, кто верхом, кто пешим путем стремясь покинуть лес. — От меня ему больше никуда не деться. Хосок ухмыльнулся, безотрывно глядя на ярла. Братья молча смотрели вдаль до тех пор, пока не перестала голосить золотистая певчая птичка.

⚔⚔⚔

Пять лет спустя

Уэссекс, 878 г. Ворон низко пролетел над землей, опустившись на деревянные ворота Уэссекского замка. Дул холодный северный ветер, неся за собой запах соли и дыма, перемешанный с кровью и потом. Отряд викингов, численностью более пяти сотен человек, направлялся прямиком к сердцу гептархии, где заседала после скоропостижной смерти Альфреда королева, уже на протяжении практически пяти лет с момента, как смогла вернуться в родной Уэссекс. Та была замужем за олдерменом Кента, что служил при омеге королем-консортом. Войско данов, плотно засевших в верховьях взятой ими Мерсии, землях Восточной Англии и Нортумбрии, без проблем пересекло поверженный Лондон, который вновь не пережил бой, даже спустя пять лет унизительного поражения. Варвары намеревались достигнуть Уэссекса, дабы решить вопрос власти в Англии раз и навсегда, каким бы то ни было способом. Тэхен обернулся на своего слугу — конопатого омегу среднего роста с большими карими глазами и шустрым нравом, боявшегося сказать и слово поперек действующей королеве Уэссекса. — Где Ульфред? — нервно поинтересовался он в пятый, за прошедшие полчаса, раз. Омега прижимал к подолу своего расшитого серебром и золотом платья сына, которому скоро должно исполниться пять. Мальчик держал мать за руку, непонимающим взглядом осматривая напряженных воинов, столпившихся на смотровой части ворот, обнажив луки со стрелами на высоких башнях, и выстроившихся у самого входа с обнаженными мечами. — Еще не вернулся с охоты, ваше величество, — дрожащим голосом отозвался слуга, опустив виновато голову. — От него не было вестей. Тэхен нервно выдохнул, холодной ладонью пригладив черные волосы на макушке сына. Омега опустил взгляд вниз, на единственного сына — наследника уэссекского престола — альфу. Мальчик запрокинул голову назад, уткнувшись затылком в бедра матери, чтобы встретиться с ней глазами. Альфа широко улыбнулся омеге, обнажив молочные клыки и маленькие ровные зубки. Тэхен болезненно улыбнулся, нежно проведя ладонью по круглым щечкам сына, безотрывно взирая в глубоко черные, словно воронье крыло, глаза, где не отличить зрачок от радужки. Викинги достигли ворот. Тэхен взглянул на их ярла, двинувшегося вперед, ко рву, пока остальные воины оставались на своих местах. Природа погрузилась в мертвую тишину, лишь глухие шаги лошади, ступающей по застывшей земле, нарушали ее. Мгновение. Тэхен замер, слепо глядя в одну точку, когда до ушей донесся едва уловимый, тонкий звук — звон маленького колокольчика. За ним еще и еще один, мерный, в такт движениям лошади и сидящего на нем всадника. — Папа, — звонкий голосок альфы, казалось, прозвучал столь громко, что его слышно было даже за пределами замка. Тэхен тотчас закрыл сыну рот рукой и тихо шикнул, призывая к тишине. Омега не решался еще раз взглянуть в смотровую щель. Жестом королева запретила стрелять. — Я требую королеву! — раздался громкий, ехидный голос, не лишенный насмешливого тона. — А то с королем уже не поговорить! Тишина. Тэхен смотрел на отсыревшее дерево, отказываясь верить ушам. — Тэхен! — новый, оглушительный крик, разнесся по сторонам. Омега резко повернул голову, завидев впереди, внизу, черноволосого альфу, восседавшего верхом на бело-серебристом коне, чьи бока замылились от долгой дороги. — Принцесса! Выйди и посмотри на меня! Я же знаю, что ты здесь. Ждала меня? Омега сжался. Его нижняя губа крупно затряслась, а глаза наполнились слезами отчаяния. Тэхен не двинулся с места, пытаясь мысленно успокоить безудержно бьющееся сердце, норовящее пробить его ребра. — Принцесса! То есть, королева! Тэхен, — крикнул ярл, именуемый Завоевателем, а после рассмеялся, — душа моя, не смотри на меня через ворота, давай по-хорошему! — начал Чонгук, как вдруг прервался, завидев, как в одной из ближних к воротам бойниц показался омега. Тэхен не изменился, разве что похорошел. Его светлые локоны чуть пушились, ниспадали крупными волнами на плечи, а голубые глаза сохранили всю ту же строгость и надменность, вперемешку с лисьей хитростью. Подбородок все также горделиво вздернут, губы поджаты. Ключицы омеги обнажены верхом платья, но в то же время скрыты под накидкой из белого лисьего меха. Спина прямая, плечи расправлены, как и подобает властвующей королеве. Чонгук игриво улыбнулся уголками губ. Его длинная коса достигла поясницы, ни разу не став короче за прошедшие пять лет. — Королева! — обратился к омеге ярл, стойко выдержав холодный взгляд небесных глаз. Датчане взяли Лондон, полностью подчинили себе запад, север и восток гептархии, и им остался лишь последний, самый желанный кусок семицарствия. — У меня для тебя подарок! Чтобы наши переговоры не затягивались, — альфа снял с седла мешок, набитый сеном, дно которого побурело от свежей крови. Запустив внутрь руку, ярл неспешно вытянул из мешка отрубленную голову. Тэхен дрогнул, чуть разомкнув в изумлении губы. Голова принадлежала телу Ульфреда Высокого — мужа Тэхена Уэссекского. Среди англосаксонских рыцарей пронеслись вздохи и шепотки, а главнокомандующий приказал готовить стрелы. Тэхен стоял, чувствуя, как живот стягивает в тугой узел, а голова идет кругом. Побелев, омега нашел в себе силы жестом указать воинам не атаковать. Королева стерпела гневный взгляд главнокомандующего. Гнев охватывал сердца мужчин намного сильнее, чем омег. Едва шевелящимися губами Тэхен подал голос, обратившись к Чонгуку: — Убери это с моих глаз. Чонгук усмехнулся, но омегу послушался. Сразу после ярл продолжил: — У меня есть для тебя два варианта!.. — альфа хотел было начать выдвигать условия, но заглох, а взгляд его потемнел. Омега притянул к себе скрытого за одной из башен ребенка, прижав к своим бедрам. Чонгук со своего угла обзора видел лишь детские голову и плечи. Черный ворох волос, небрежно торчащих на макушке, взгляд черных глаз, бледная кожа и розовые, маленькие губы. Взгляд англосаксонских воинов забегал от ярла к сыну королевы, ведь только глупец не найдет сходства отца с сыном, а идиот будет его отрицать. — Значит, один вариант, — выдержав долгую тишину, отозвался Чонгук. Блеснули в лучах выглянувшего из-за туч солнца обнаженные крупные клыки, и заиграл огонь на дне чужих зрачков. Тэхен молча опустил голову, чувствуя, как слезы обжигают щеки. Лошадь ярла нервно задвигалась, забив копытом, чувствуя волнение своего всадника. Тэхен Уэссекский сжал в руке маленький серебряный колокольчик и, найдя в себе силы вновь посмотреть в глаза ярла Чонгука Завоевателя, увидел в них себя.