Нельзя

Антон чихает. Дима и Сережа шарахаются. Арсений не успевает, смотрит на Антона с укоризной и медленно — как сил-то хватает — уходит за кулисы. Сережа хихикает. Дима вздыхает с облегчением. Антон думает, что могло быть и хуже, он, по крайней мере, не взрывает людям головы, не плюется енотами и не сморкается кислотой. Но суперспособность досталась специфическая, этого не отнять. — Шаст! — рявкает Арсений, хлопая дверью гримерки. — Три раза! Три раза за концерт! — У меня аллергия, — смущенно оправдывается Антон. — Ты же знаешь, я, когда болею, не контролирую… — А у меня, а у меня… — раздраженно перебивает Арсений и отмахивается, не находя слов. — Таблетку прими, блин! — Прости, пожалу… — Антон не договаривает, снова чихает. Арсений распахивает глаза, сползает на ближайший стул, рвано выдыхает и кончает в четвертый раз. Хрипит зло: — Шаст, не смотри на меня, не думай обо мне, отвернись, блядь! — В угол встань, — гаркает Сережа и ржет. — Почему я? — восклицает Арсений сокрушенно, впечатываясь лбом в стол. — Арс, прости, пожалуйста. — Антон зажмуривается и мысленно считает до тридцати в надежде отвлечься. После двадцати трех в носу начинает свербеть. — Ох, сука! — сипит Арсений. Антон на автомате оглядывается. — Шаст! — умоляюще. Антон отгораживается ладонями в защитном жесте. — Я ничего не делаю. Арсений руки сжимает в кулаки. — Шаст, успокойся, прошу, мне же не шестнадцать, сердечный приступ из-за тебя получу. Антон смаргивает. Арсений стонет сквозь зубы, вздрагивает и кончает еще раз. — Блядь! — Антон закрывает глаза запястьем. — Я не смотрю на тебя, я о тебе не думаю. — Похуй уже! — вяло отзывается Арсений совсем низким голосом. — Пойду покурю, пожалуй. Сигареты есть у кого-нибудь? Антон протягивает свои. Арсений забирает, не коснувшись пальцев, и ошалело вылетает из гримерки, покрасневший и взъерошенный. — Это хорошо еще, что наш телекинетик-извращенец сегодня на съемки не явился. — Сережа ухмыляется. Телекинетиком-извращенцем они прозвали неуловимого зрителя, который срывал с людей одежду. — У вас с ним, кстати, суперспособности хорошо сочетаются, — продолжает Сережа. — В пизду вообще, — стонет Антон заебанно. — Да ладно, смешно же! — Арсению не смешно. — Его все устраивает, поверь. Остальных тоже все устраивает, иначе мы бы с тобой не работали. — Арсу сегодня три раза джинсы менять пришлось. — Ну, Арс хотя бы снял их сам. Они не порвались и не улетели к потолку. Телекинетик-извращенец однажды стащил с Арсения и джинсы, и трусы. Та же участь постигла Сережу спустя несколько секунд. Антон с Димой стояли голые по пояс. Легко отделались. Телекинетик был мощный. Как-то на концерте раздел весь зал. После этого в офис наведались охотники на суперов, выспрашивали и вынюхивали. Но таинственный извращуга продолжал мастерски скрываться от ответственности. Везло. Сильных суперов отлавливали и изолировали. Или использовали для нужд государства. Так себе житуха в обоих случаях. Арсений приоткрывает дверь и заглядывает в гримерку исключительно головой. — Ты успокоился, Шаст? — Не могу ничего гарантировать. Антон на всякий случай ложится на диван лицом в спинку. Арсений забегает внутрь и забивается в угол в кресло подальше от Антона, предлагает несчастно: — Шаст, может, ты подрочишь? Легче станет? — Не помогает! — Антон вздыхает.

***

— Чувака, который телепортируется, когда какает, вчера достали со свалки в Бангладеше. — Диману еще подфартило, получается. Антон переминается с ноги на ногу. На сцену выходит уже черт-те какой раз, но все равно волнуется страшно. Сережа морщится. — Поз, голый, вылез из воздуха в мою спальню рано утром. Я обделался. — Утром? — Дима поднимает бровь. — Нет, Сереж, уже обед был, ты на съемку не явился и на телефон не отвечал. Мне пришлось тебя будить, уж прости. А потом ты самолет просрал. Я за тобой из Новосиба в Москву прыгал. У Арса до сих пор глаз дергается, мы ж в его номер переместились. — Почему в мой? — хнычет Арсений. — Почему не к Шасту? Крап врубает музыку. — Го! Антон, на всякий случай стараясь не смотреть на Арсения, выпихивает его на сцену и выбегает сам. Через пару секунд подтягиваются и Сережа с Димой. — Всем привет! Всем здравствуйте! — вопит Антон. Со звуком какая-то дичь. Крап не исправил с саундчека. Научился отращивать конечности, сидит за пультом с четырьмя руками и всеми четырьмя не справляется. — Привет, привет, привет, привет, приве-е-ет!!! Арсений суетится больше обычного, задевает Антона плечом, толкает Сережу, впечатывается в Диму и заворачивает на второй круг. Антон успевает перехватить, фиксирует Арсения рядом с собой. И сразу бы догадаться, что концерт пройдет через жопу. — Что-то не так! — спустя полчаса шепчет Сережа, прикрывая микрофон, и пихает Антона за кулисы. — Что не так? — В зале люди, которые к нам в офис вломились тогда. — Охотники за суперами? Блядь, а я думаю, почему Арсений дергается. Очередная облава? — Видимо, наш извращенец здесь. — Жалко этого добряка. — Надеюсь, он затаится. Извращенец игнорирует все нормы морали и здравый смысл. И вряд ли ведь не в курсе про охотников. Они, конечно, в штатском, но серьезными рожами пугают весь зал. Рубашка теряет пуговицы стремительно. Антон даже не пытается удержать взбесившуюся одежду, провожает ее взглядом до кулисы и вздыхает. — Ну начинается, — недовольно бубнит Дима. И лишается кроссовка. Сережа цепляется за пояс брюк, борется недолго за возможность остаться хотя бы в трусах и проигрывает битву с треском. Брюки разрываются по шву на жопе, и концерт с ветерком в нее катится. — Просим прощения за доставленные неудобства. Мы переоденемся и вернемся к вам. — Антон орет в микрофон, зал все равно визжит громче. Извращенец нечасто устраивает подобные представления, но теми, что есть, Антон сыт по горло. — Сука, — шипит Сережа, убегая за кулисы. Арсений салютует зрителям, и занавес перед его носом схлопывается. — Надо подкачаться. — Дима хмуро осматривает свой живот и стягивает остатки футболки. Антон ощупывает голую грудь, расцарапанную пуговицами. — Он раньше аккуратнее был, раздевал нежнее. — Злится, нервничает или болеет. Тебе ли не знать! — Арсений цыкает и подталкивает Диму в сторону гримерки. — Бошки не отрывает — и слава богу, — говорит Сережа. — Безобидная способность. Но как же бесит, блядь.

***

Вирус из лаборатории утек случайно. Попал в сточные воды. И началось. Суперспособности разной степени всратости получили все. Кто-то научился плавать в асфальте. Кто-то призывал овощи. Кто-то останавливал время, когда ссал. Кто-то проходил сквозь двери. Кто-то с точностью до миллиметра знал координаты ближайшей бутылки с жидким мылом. Кто-то начал откладывать яйца. Кто-то менял цвет ладоней, форму соплей, верхние зубы местами, использовал жопу как тостер, моргал ушами, заставлял случайного человека орать матом, готовил яичницу на спине, блевал ванильным мороженым, растил огурцы в волосах, превращал бумагу в крабовые палочки, регулировал громкость внутреннего голоса. Кто-то становился невидимым, когда орал. Кто-то умнел при поедании книг. Кто-то бежал быстрее, но только в мокрых носках. Кто-то читал мысли, если держал в руках лист капусты.

***

— Сереж, капусту отложи. — Шаст, ты все равно ни о чем умном не думаешь. И я не козел, не придурок и не дебил. — Сережа запихивает капусту в рот, обрывая поток мыслей Антона. — Арсень Сергеич, — Дима посильнее завязывает веревочку на брюках, — иди успокой зал, как ты умеешь. — Мне бы самому успокоиться, — рявкает Арсений и сносит чашку со стола бедром. — Тебе помочь? — интересуется Антон, игриво поднимая бровь. — Не надо. Арсений начинает пятиться к выходу. — Арс, ну правда, — Сережа смотрит умоляюще, — очаруй их. И извращенец наш попустится. Мы хоть концерт нормально закончим. Арс, блин, нас же орги сожрут. — В прямом смысле слова. — Дима кивает. — Ты зубы видел у той милой девушки? — Видел. Четыре ряда. Арсений исчезает за дверью. Возвращается спустя минут пять. Спрашивает, открывая дверь с ноги: — Мы пессимисты или оптимисты? — Оптимисты! — Дима ухмыляется. — Тогда зал наполовину полон. — Орги нас сожрут, — стонет Сережа. — Пошли на сцену, пацаны, — вяло предлагает Антон и буквально заставляет себя оторвать жопу от дивана. Дима и Сережа уныло бредут следом. Количество пустых мест удручает. Арсений еще раз извиняется елейным голосом, вложив немалое количество своих способностей. Успокаивает людей. Концерт все равно заканчивается салютом из одежды. Антон зажмуривается, чтобы случайно не начать оргию.

***

— Мы теряем деньги, — брюзжит Стас, наворачивая круги по офису. — И теперь еще на каждом мероприятии охотники будут сидеть. — Извращуга наконец ходить перестанет, — говорит Дима и чихает. Гримерша извиняется и убирает кисточку от его носа. Арсений вздрагивает. Антон вздыхает. — Когда ж он контролировать свои способности научится? — Зато мы «Онлифанс» можем завести. — Сережа ухмыляется похабно. Арсений возмущенно фыркает. — Шаст, когда ты свои способности контролировать научишься? — Зато мы аккаунт на «Порнхаб» можем завести. — Сереж, — Антон оскаливается, — не напрашивайся. — Я ж не нужен ближайшие полчаса? Прогуляюсь, пожалуй, от греха подальше. — Арсений подрывается с кресла и шагает к двери. — Пока сам не напросился. — Я пошутил, Арс! Антон нагоняет Арсения только у лифта и повторяет виновато: — Арс, я пошутил. Извини меня, пожалуйста, я не специально, ты знаешь, я бы никогда… Арсений нажимает кнопку нужного этажа и улыбается вдруг нежно как-то. Антон осекается. Улыбки, подобные этой, перепадают редко. Чаще сейчас — пунцовые щеки, поджавшиеся пальцы ног, тихие стоны и недовольные гримасы. — Я знаю, — успокаивает Арсений, — прекрати извиняться. Пару внезапных оргазмов в месяц я переживу. Привык. Год назад тяжелее было. Мы ж концерты и съемки из-за тебя отменяли. Помнишь, ты перед Историями неожиданно команду порадовал. Один из операторов камеру уронил. Диман сигаретой обжегся. Девочка-стилистка отрубилась. Заяц на всю гримерку верещал. Сережа чаем облился. Я… — Не продолжай, — умоляет Антон, зажмуриваясь. — Как же я ржал. В смысле, сначала переоделся, потом ржал. — Моя способность отвратительна! — Ты не убиваешь никого, Шаст. — Почему я просто текилу из пальцев не разливаю? — Так себе текила у Стаса получается, кстати. — Какую текилу в ту ночь пил, такую и разливает. Бля, да вы хотя бы помните ту ночь, а я нажрался в хлам и, видимо, неистово дрочил, ну, судя по способности, которая мне досталась. — Лучше оргазмы, чем зрители без башки. — Ты прав. Антон расслабляется и опускает плечи. — Не парься. — Я все жду, что на меня кто-то из команды в суд подаст. — Мы столько бумаг наподписывали, все предупреждены о рисках. Да ты и не самый опасный в команде. — Арсений хихикает. — Горох огурцами плюется. Метко. Травмировать может. Не парься, правда! Кофе тебе купить, ебарь-террорист? Антон кивает и плетется за Арсением, прилипнув взглядом к земле. Они доходят до ближайшей кофейни, и, пока Арсений заказывает кофе с собой, Антон ищет свободную лавочку. На улице тепло, птички поют, сидеть в помещении не хочется совсем. — Держи. — Арсений протягивает стаканчик и обрушивается на лавочку, как подстреленный. — Я заебался! Антон корчит гримасу и отпивает кофе. — На работе, имею в виду, — поясняет Арсений с усмешкой, — а не то, что обкончался и на ногах стоять не могу. — Во всех смыслах заебался, — бубнит Антон. — Благодаря вам. Шаст, нормально все. Только ты, если чувствуешь, что контроль теряешь, не сдерживайся, сразу ебни. Ты, блин, тянешь же, прелюдию какую-то устраиваешь. У Антона кофе носом идет. — Прелюдию? — Член зудит, жопа зудит, соски в тисках. Это я не люблю, кстати. Ты либо нежнее будь, либо сразу. Невозможно. По полчаса издеваешься. — Что? Ну, нет! — Антон краснеет и закрывает руками лицо. — Ты почему раньше не сказал? — Недавно началось. — Бля, я еще и эволюционирую!

***

— Доброе утро-хуютро, — бормочет Антон и зевает. — Доброе, — отзывается Крап энергично. — Привет. — Дима указывает на столик. — Твой стаканчик слева. Арсений булькает что-то невразумительное, отставляет свой кофе на столик, закашливается, глубоко вдыхает, возводит глаза к потолку и через несколько секунд расслабляется, как кукла-марионетка. Антон смотрит вопросительно, чуть нахмурившись, непроснувшийся мозг отказывается переваривать столько чужих телодвижений. Арсений взъерошивает челку, присасывается к кофе, отчетливо сглатывает и громко заявляет: — Ух, бодрит!!! Антон смаргивает. — Сережа идет. — Дима кивает в сторону лифтов. — Собираем манатки и двигаем к такси. — Пару минут, пацаны. — Арсений потягивается. — Я переоденусь. — Зачем? — Дима непонимающе морщится. — И покурю, Поз! — А-а-а! Осуждаю, Антон, осуждаю! — Что? — Антон переводит взгляд с Димы на Арсения и обратно. — Бодрит, говорю, — Арсений несчастно сводит брови, — внезапный утренний оргазм. Дай сигарету, Шаст. — Блядь, прости! Бери, конечно. — Антон суетливо вытаскивает из кармана сигареты и зажигалку. Арсений раскланивается, подхватывает рюкзак и быстро шагает к туалету. — Алоха для лоха! — Сережа хлопает Антона по плечу. — Поз, доброе! Крап, а куда ты дел еще две руки? — Отвалились. — Крап протягивает Сереже оставшиеся четыре. — Дрочил? — Да! — Молодец! А Арс где? — Сейчас покурит и вернется, — бубнит Дима в стаканчик. — Он курить много стал, вы заметили?

***

— Дорогой мой, как же я рада тебя видеть, — говорит Ида и расцеловывает Арсения в обе щеки. Антон ленится встать с дивана и протягивает руки к Иде в надежде, что она подойдет сама. Но Иду настигает Сережа и уносит в круговороте своей любвеобильности. Антон расслабленно откидывается на спинку. — Готовность — полчаса, — объявляет Стас. — Дима, на грим. Антон, ты не заболел? — Не выспался. Арсений резко оборачивается, чуть не заехав гримерше локтем по ноге. — Ты заболел, Шаст? — Не выспался, — повторяет Антон, зевая. И в этот момент его сгребает в объятия Ида. — Антон, солнышко мое, привет! Антон хихикает и крепко обнимает в ответ. Мазнув волосами по щеке и сжав руку напоследок, Ида убегает к Арсению. И Арсений старается, изо всех сил старается смотреть ей в лицо. Но он сидит, а она стоит. Одетая в короткое полупрозрачное платье. Красивая, легкая, смешливая! Антон любуется. Арсений вертит башкой, чтоб и гримерше угодить, и на Иду не сильно пялиться. Не получается у него. Ида краснеет и хихикает. — Мне очень приятно, Арс! — Дорогая, ты обворожительна. — Так нравится платье? — Платье потрясающее, но ты — свет моих очей! — Прости, — Ида счастливо улыбается, — неловко вышло. Мне надо отойти, но вернусь я быстро. Она, покачивая бедрами, уплывает к своей помощнице. — Шаст, — хмуро зовёт Арсений сразу же, как Ида пропадает из вида, — ты чем занят? — Ем. — Антон демонстрирует шоколадный батончик в вытянутой руке. — А думаешь о чем? — Это уже не твое дело. Ида отлично выглядит сегодня. Арсений извиняется перед гримершей, разворачивается на кресле и указывает на свою ширинку. — Мое! Стояк мощный. Антон шоколадом давится. Хрипит: — Ида отлично выглядит. — Без сомнения, но способность свою ты все равно почему-то применяешь на мне. — Но я не делаю ничего. — Делаешь! Закрой глаза! Расслабься! Выдохни! Антон давит в себе желание поспорить, закрывает глаза и пытается отвлечься. Гримерша вскрикивает. Что-то падает. — Шаст! — рявкает Арсений. — Еще мощнее накатил, завязывай! — Да не знаю я, как это прекратить, — рычит Антон. — Выйди, проветрись! — Парни, — Ида подбегает к Арсению и сжимает его плечо, — что случилось? — Моя способность, — поясняет Антон, корча гримасу. Губы Иды округляются, она медленно поворачивается к Арсению и смущенно выдает: — О-о-о! Не из-за меня, значит. Обидно. Антон глубоко вдыхает и выдыхает. Арсений втягивает воздух сквозь зубы и закрывает лицо руками, невнятно мыча какие-то проклятия. Антон подскакивает с дивана, приседает пару раз так, что колено хрустит, и начинает подпрыгивать. Ида продолжает к Арсению прижиматься. — Сука, Шаст! — задушенно булькает Арсений и кончает, видимо, потому что «а» получается протяжным, а «ст» совсем теряется. Антон прекращает прыгать и цыкает. — О-о-о! — у Иды странно блестят глаза. Щеки красные. Даже макияж не скрывает. Хотя мгновенный макияж — ее суперсила. — Мне говорили, что ты контролируешь способность, Антон. Арсений закидывает ногу на ногу. — Не контролирует. Имей в виду. Ида ухмыляется. Антон морщится. — Пойду переоденусь. — Арсений одергивает футболку и удаляется, гордо подняв подбородок. — И часто у вас?.. — Ида с намеком шевелит пальцами у лица. — Ему часто достается. — Антон вздыхает. — А хорошие?.. Ида краснеет еще больше. — Понятия не имею. Антон забирается на диван с ногами и забивается в угол. Стыдом накрывает неебическим. Когда слегка ошалевший Арсений возвращается, Ида окидывает его заинтересованным взглядом и заключает: — Хорошие! Антон вжимает голову в плечи. — Шаст, с тебя пачка памперсов, — хмуро говорит Арсений. — Я заебался туда-сюда бегать. — Лучше прокладки. Дать? — Ида снимает с плеча сумочку. — У меня с собой.

***

— Арс, мы не можем перенести. У Антона и Димы ни одного свободного дня в этом месяце. Стас нависает над Арсением и раздраженно барабанит пальцами по спинке дивана. Антон оглядывается, услышав свое имя, пожимает плечами, мол, прости, Арс, помочь не могу, и залипает обратно в игрушку. В офисе привычная рабочая суета. Сережа опаздывает. Дима обсуждает с Горохом совместное шоу. Девчонки-менеджеры в углу за столом пьют кофе и согласовывают графики. Дрон в наушниках за ноутбуком. Стас с Арсением пассивно-агрессивно беседуют. — Я рад, что ты получил роль. — А толку-то? — Предложи им другие даты. Арсений отвечает невнятно. Не разобрать. Но негодующе. Стас вздыхает. — Сдвинуть не получится. Без вариантов. Иди гримируйся. Арсений демонстративно громко шаркает тапками по полу, обрушивается в кресло у зеркала, складывая ногу на ногу, и покачивает носком правой. Антон сочувствующе хмурится, но от игры не отвлекается. Замок сам себя не уничтожит. Дверь хлопает. Сережа проносится по офису с рукопожатиями и объятиями и плюхается на диван к Антону, приветственно хлопнув его по плечу. — Рубишься? Антон кивает, высовывая язык от усердия. Сережа удовлетворяется кивком и исчезает в своем телефоне. Горох с Димой уходят на перекур. Стас, поворчав на Сережу, подсаживается к Дрону. Девочки клацают мышками. Разговоры медленно стихают. Обеденный перерыв заканчивается. Под Арсением поскрипывает стул. — Не вертись, — ласково просит гримерша. Арсений ерзать не прекращает. Антон зевает, смахивает вкладку с игрой и прикрывает глаза. Засыпает почти под Сережино сопение, офисное шуршание и поскрипывание стула. И выныривает в реальность резко. От подзатыльника. Подскакивает на рефлексах и встречается с Арсением лбами. — Блядь! — Арсений хватается за голову. Антон ошалело промаргивается. — Арс, ты оху… — Ты прекратишь, нет? — разъяренно взвывает Арсений. — Я спал! — Иди сюда. Антон не успевает увернуться. Арсений вцепляется в локоть и тащит за собой из офиса по коридору к лестнице. Тормозит между пролетами и разворачивается, гневно хмуря брови. Антон, не ожидавший внезапной остановки, спотыкается о ступеньку и впечатывается в Арсения всеми острыми углами своего тела. Арсений ухает, как сова, и сгребает Антона за футболку, подтягивая ближе. Куда уж ближе. Рявкает: — Посмотри на меня! Антон непонимающе пялится в чужие глаза. Арсений втягивает воздух сквозь зубы и отшатывается, бормочет сам себе: — Так хуже. — Арс? — Ты способность ни хуя не контролируешь. — Бля! — Антон выпучивает глаза, осознавая ситуацию, и дергается, будто током прошило. Подошва кроссовка скользит по бетону. Антон нелепо взмахивает руками и хватает Арсения за плечи. Арсений движение зеркалит. — Арс, прости, я не специально. Я сейчас… — Нет, это я сейчас! — перебивает Арсений. И конвульсивно сжимает пальцы на голой коже. Антон сегодня в футболке. Впрочем, слой ткани ситуацию бы не спас. Арсений не закрывает глаза. Зрачок пожирает радужку. Синева темнеет. С такого расстояния видно каждую ресницу. Антон продолжает стоять столбом, отпустить чужие руки не может. Арсений дышит рвано и быстро. Умоляюще хрипит: — Шаст! И захлебывается воздухом. Ступенька дает Арсению преимущество в росте. Те самые семь сантиметров. Антон оказывается лицом к лицу в неожиданной близости и пропадает. Видит, как Арсения накрывает, как уплывает его взгляд, как изгибаются брови и распахивается рот. Как вздрагивает несколько раз тело. Антон чувствует на себе долгий выдох. Пальцы на плечах расслабляются. Оставляют под собой красную кожу и лунки от ногтей. Арсений не двигается, смотрит куда-то в стену поверх плеча Антона. — Арс? — Антон боится пошевелиться. Арсений прокашливается и все равно звучит низко: — Ни хуя ты не контролируешь, даже когда я прошу, не останавливаешься! — Ты не просил. — Разве? — Арсений морщится, будто пытаясь вспомнить, потом поднимает брови ошарашенно. — Я тебя еще и просить должен??? — Парни? — настороженно окликает Сережа снизу. — Вы там лица друг другу бьете? — Лучше б мы били друг другу лица, Сереж! Антон отцепляет себя от Арсения и спускается на несколько ступенек. Арсений роняет руки по швам, вдыхает глубоко и шепчет: — Контроль, Шаст! Контроль! Здоровый сон, отдых, правильное питание… Антон кивает. Антон старается. Антон очень старается не заебать окружающих. Но Арсений свои оргазмы получает стабильно. И морщится, и дает подзатыльники, и пихает плечом, и вздыхает, и отсаживается подальше, и игнорирует, и не смотрит, и не касается, и ругается, и матерится. И предлагает: — Может, переспим? Неясно только — в шутку или всерьез, тон-то шутливый, а вот глаза серьезные. Сережа мерзко хихикает. Дима прихлебывает виски и говорит с сальной усмешкой: — Идея хорошая! — Телепортируйся отсюда в жопу, — просит Антон беззлобно. — Вдруг поможет, Шаст? — Арсений не сдается. — Не поможет. — Иди познакомься с кем-нибудь. — Я выпил недостаточно. — Пей еще! Сам Арсений свой коктейль цедит уже час. Трезвый как стеклышко. Антон захмелел, но к приключениям не готов. — Смотри, какая девчонка, Шаст! — пытается Арсений снова. — Если не ты, то я к ней подкачу. — Подкати. — Откуда столько энергии, Арс? — Дима, прочно залегший в куче подушек, вздыхает. — Я еле пальцами шевелю, а ты про секс еще думать умудряешься. — Да я не про секс, просто поболтать. — Ой, не пизди! — Как получится. — А у тебя получится, сомнений никаких. Ты, главное, не усни в процессе. Если уж припекло, Шаста бы попросил — ноль потраченной энергии. — Я все-таки лучше традиционным способом. Дима ухмыляется на формулировку, но ничего не говорит. Сережа отмахивается и утыкается в телефон, пыхнув кальянным дымом Антону в лицо. Следующие полчаса Антон со скуки наблюдает за ленивыми потугами Арсения. Девушка ему улыбается ненавязчиво, но с намеком притирается в танце. Арсений от нее хрен пойми чего хочет, странновато флиртует, может, усталость сказывается. Неделя съемок и два концерта подряд убивают даже желание жить — не то что трахаться. Антон в очередной раз уворачивается от Сережиного дыма и решает свалить к бару. Неожиданно для себя заводит приятный разговор ни о чем с милейшей женщиной лет за сорок. Красивая. Неуловимо чем-то на Арсения похожа. «Возрастом», — мерзко подсказывает голосок в голове. Этот же голосок иногда предлагает способность применить ради прикола. Антон сам на себя морщится. — Антон, — спрашивает женщина — Марьяна, кажется, — текилу будешь со мной? — Только не текилу, — умоляет Антон и кривится. — О-о-о, с текилой связана неприятная история? — У нас босс ее из пальцев разливает. — Ого, — Марьяна одобрительно хмыкает, — шикарная способность. А у тебя какая, если не секрет? Господи, Антон ненавидит этот вопрос, брякает: — Волосы вьются. Марьяна прищуривается. — А где? Антон мило и многообещающе улыбается вместо ответа. — А мне достался очень длинный язык, Антон. Кстати, чем ты занят сегодня вечером? Она не показывает язык, но Антон заинтересованно поднимает брови. — Планирую любоваться твоими голубыми в цвет неба глазами. Марьяна, подмигнув, спрыгивает с барного стула и, схватив Антона за руку, ныряет в массу танцующих тел, притирается неприлично и мажет губами по шее возле уха. А потом Антона накрывает мощным запахом болотного вискаря. Будто в шотландском лесу заблудился и наткнулся на пьяного водяного. — Я нажрался, — сообщает хтонь со спины и тоже мажет губами по шее возле уха, — отвези меня домой. Антон извиняется перед Марьяной и оглядывается. — Ни хуя себе, Арс, за полчаса — в дымину. — Я могу! — Арсений довольно ухмыляется. — Давай я просто такси тебе вызову. — Я еле стою на ногах. — Попроси Сережу тебя проводить. — Я не нашел Сережу. И Диму не нашел. Антон морщится и поворачивается обратно к Марьяне. — Простите, милая леди, мой друг в беде. — Вижу. — Марьяна кивает и вкладывает что-то в руку, на ощупь распознается как визитка. — Позвони мне. — Обязательно! — Антон подмигивает и цепляет Арсения за локоть. — Пошли, пьянь! Арсений, покачиваясь, семенит за Антоном к выходу, вдыхает свежий прохладный воздух, наклоняется и блюет в мусорный бак. — Блин, прости, — шепчет охуевше. — Ну, не обогащенным ураном — и то хорошо. Сейчас такси вызову. — Спасибо. Я что-то перебрал. Такси приезжает только через двадцать минут. Арсений за это время, насколько может, приходит в себя. Дверь открывает сам, садится сам, пристегивается сам, соскальзывает на плечо Антона сам и то ли реально засыпает, то ли конечностями не шевелит — лень. Антон-то послушно свою тяжкую ношу принимает. Вытаскивает Арсения из такси, тянет на себе до квартиры, говорит строго: — Ключ дай! Арсений резко, но с трудом выпрямляется и несчастно обхватывает себя за плечи. — Шаст, а где мой рюкзак? Ключ там. — Блядь, рюкзак! Ты его проебал, Арс, — шипит Антон и решает: — Похуй, сейчас ко мне поедем. Насчет рюкзака я Серому позвоню, надеюсь, он в клубе еще. — Шаст, прости. — Шаст, Шаст! — бурчит Антон и набирает Сережу. — Ты где? — орет Сережа, перекрикивая басы. — Уехал. — А? — Уехал! — Уехал? — Я напишу, Серый! — Напишешь? — Да! — рявкает Антон взбешенно и отключается. — Тиш, тиш, тиш! — Арсений прикладывает палец к губам Антона и наваливается сильнее. — Шевели ногами, Арс! Арсений кивает и вроде бы даже нормально идет, но притирается все теснее и теснее, вжимает Антона сначала в стену лифта, потом в сиденье такси. — Арс, господи боже! — Антон освобождает руку из-под чужого тела — затекать начала — и приобнимает Арсения — девать больше некуда. — Как же ты так нажрался? — Да ты все, — шепчет Арсений и всхрапывает. — Заявление, конечно! — Антон удивленно пялится, оказывается, спящему Арсению в лицо. — А я-то что? Арсений, естественно, не отвечает, сопит в плечо. Зато, когда из машины выпадает, обрушивается на Антона словесным поносом: — Тебе женщины постарше нравятся, да, Шаст? — Разные. — Как мама Стифлера, — заканчивает предыдущую мысль Арсений. — Умелые, опытные, да? Которые знают, чего хотят. — Арс, знаешь, чего я хочу? — Одно дело — закадрить наивную молодую девочку. И совсем другое — добиться взрослой и самодостаточной, да? Тебе польстило, что э-э-э… Как ее звали? — Марьяна. — Красивое имя. Так вот, тебе польстило, что Марьяна на тебя повелась? — Польстило, — соглашается Антон и заталкивает Арсения в лифт. — Позвонишь ей? — Позвоню. — Она будет в восторге от твоей суперспособности. — Это вряд ли. — А у нее какая суперспособность? — Не знаю, Арс. — Ты не спросил? — Арс. Антон выходит из лифта, достает оттуда Арсения, ведет за собой к двери, прислоняет к стене и подпирает собой для надежности. — Тебе и мужчины постарше нравятся, я смотрю, — говорит Арсений и пялится куда-то себе на ширинку. Антон опускает взгляд и понимает, что вклинил колено Арсению между ног. Ничего, потерпит, оргазмы же терпит. — Тебе польстит, если взрослый, самодостаточный мужчина на тебя поведется? Антон пожимает плечами. — Я сам взрослый и самодостаточный мужчина. — Ага, — Арсений хихикает, — опытный мужчина, который знает, чего хочет. Это я, кстати, приятно познакомиться! — Блядь, Арс, чего ты хочешь? — Да! Я хочу! Глаза у Арсения какие-то слишком трезвые, ясные. Антон наконец вытаскивает ключи из кармана, но тут же их роняет. Матернувшись, поднимает, открывает дверь и тянет Арсения за собой сразу к кровати. — Я есть хочу, — ноет Арсений. Впрочем, не сопротивляется, укладывается на кровать и позволяет снять с себя ботинки. — Спокойной ночи, — бурчит Антон и от кровати делает ровно шаг. Арсений хватает за руку. Сильный, пальцы как в тисках. — Шаст! Антон, я хочу! — Есть. Я понял. Но я даже бутерброды не намерен тебе готовить. Доставка приедет, только когда ты уснешь, поэтому дрыхни, спокойной ночи. — Ты не понял! — Арсений дергает Антона на себя, и Антон в целом удачно разваливается рядом. — Ты не понял. Я хочу, чтобы ты… чтобы ты… — слишком длинная пауза. — Примени на мне свою способность! Антон выпучивает глаза. — Ты ебнулся? — Прямо сейчас. Тебе же не сложно. — Ты пьяный в дымину. — И что? — Нет, Арс! — То есть без моего согласия ты это делаешь, а как я сам попросил — сразу нет??? — Ты, блядь, пьяный! — Да, именно, и я могу свою способность перестать контролировать! — Максимум, что я сделаю под твоими чарами, — приготовлю тебе бутерброды. Но я и так приготовлю, без чар, господи. Антон пытается встать, тело противится, оплетенное чужой способностью. Арсений довольно сверкает глазами из темноты. — Я не могу заставить тебя сделать то, что ты не хочешь, но спать же ты хочешь? Антон, приложив немногим больше усилий, чем требуется, садится. Чары Арсения мягкие, приятно давят на конечности и слегка плавят мозг. — Арс, я на диван. Ты прости, но… — То есть мужчины постарше тебя не интересуют? Антон несколько секунд стоит над этим вопросом, как над крышкой гроба. — Интересуют. Давление на конечности усиливается. Антон вздыхает. — Арс, я на диван. От тебя алкашкой тащит болотной. Я сейчас задохнусь. Чары слетают мгновенно. Арсений отворачивается и зарывается лицом в подушку. Антон уходит в гостиную. Уже не спать, подумать. Арсений со своей суперспособностью, которую даже за суперспособность-то сначала не считали. Ну, плюс тысяча к харизме. Ну, плюс миллион к очарованию. Обычный же Арс. Способность безобидная и немного бесполезная — заставлять людей делать то, что они и так хотят сделать. Арсений как-то принудил Стаса уйти отдыхать посередине рабочего дня. Невыспавшийся Стас бесил всех, игнорировал просьбы свалить уже отдохнуть и не раздражать коллектив. Арсений припечатал Стаса от души одним лишь взмахом ресниц. Стас захлопнул ноутбук и поехал спать. Но он и хотел спать. Антон сидит на диване и думает, чего он сам хочет. Спать, как и Стас? Или остаться с Арсением в кровати? Каким из этих хочу сейчас воспользовался Арсений? Мерзкий внутренний голос добавляет: «Тох, ты и суперспособность свою горел желанием применить». Антон чертыхается, подрывается с дивана и ковыляет к чайнику. Чай с ромашкой где-то был. Нервы надо беречь. — Шаст, — вяло окликает Арсений. Подкрался, сука! Антон подскакивает, разворачивается и с размаху натыкается на дикий пьяный блеск чужих глаз. Никакая ромашка не поможет. — Напугал, блин! — Уснуть не могу, ты грохочешь. — Прости, сейчас чай попью и лягу. — Можно вопрос? — Арсений мнется. — Жги! — Почему нет? — Ты в хлам, как на ногах-то держишься? — И все? Антон вздыхает. — Когда протрезвеешь, обращайся. Хоть множественный, хоть как у свиньи — по полчаса. — Ты так не умеешь. — А вдруг умею, я не то чтобы много практиковался. — На мне — много. — И я прошу прощения, только это случайность. Осознанно, не поверишь, ни с кем. Боюсь. Случайностей хватает. — Ха! — выдает Арсений и расплывается в довольной улыбке.

***

— Сидят, суки, — шипит Сережа, — на девятом ряду с краю. — Стриптиз отменяется? — Не факт, Шаст, не факт. Арс, прекрати мельтешить. — Я разминаюсь, — ворчит Арсений и закидывает ногу на ящик с оборудованием. Антон вздыхает и с усилием отводит глаза от чужой жопы. Арсений в последнее время в качалке зависает постоянно. — От нашего извращенца есть толк, — замечает Дима. — Мы все теперь ходим на фитнес. А Арсения хоть сейчас на обложку «Men’s health». Мысли прочитал, не иначе. — На сцену пойдем? — спрашивает Сережа. — Пойдем. — Арсений подпрыгивает на месте. — Замри! — не выдерживает Антон и хватает Арсения за запястье. Арсений смаргивает и сглатывает, взглядом проходится от глаз до губ и обратно. Антон поднимает брови. — Ты в порядке? — Да, я просто вспомнил… Потом скажу, Шаст. Арсений увиливает из руки в сторону сцены. Концерт проходит нормально. Хотя Антону кажется, что штаны с него все-таки сползали не сами, но, может, нервы сдают. Охотники до поклона не отсвечивают. Смеются даже. — Там у зрителей на выходе из зала паспорта фотографируют, — говорит Дима мрачно. — Это же незаконно. — Арсений хмурится. — Законно или незаконно — остановить не представляется возможным. — Пиздец, — шепчет Антон, — неужели им извращенец настолько нужен? — Ну, телекинетик он мощный. — Дима чешет подбородок. — Вдруг в следующий раз не одежду стащит, а кого-нибудь из нас о стену размажет. Так себе перспектива. Или еще чего похуже. А нам оторванных голов хватило. — Ты охотников поддерживаешь? — интересуется Арсений, морщась. — Нет, жить хочу. — Ты можешь в случае опасности съебаться. Дима закатывает глаза. — Пацаны, — Антон потирает лоб ладонью, — я домой. Арс, тебя подвезти? Арсений кивает долго и много. Антон пожимает руку Диме, потом Сереже, потом все шесть рук Крапа и выбегает из гримерки. — Кофе попьем где-нибудь? — Арсений вписывается под бок и несильно шлепает по плечу. — Я спать. — Понимаю. Арсений обгоняет и бодро топает к машине, только козырек кепки пониже опускает. Прыгает на переднее пассажирское и залезает в телефон. Антон отходит от концерта, пытается расслабиться, гладит руль, гладит ногу. Хорошо, что свою. — Слушай, — выражение лица у Арсения паскудное, — а как люди определили, что оргазм у свиньи длится тридцать минут? Антон промахивается мимо тормоза, спасибо, что дорога полупустая. — Погугли, я за рулем. Арсений, видимо, реально гуглит. Начинает ржать и вскрикивает: — Рекорд — девяносто минут, представляешь? — Нет, — честно отвечает Антон. — Девяносто минут, — мечтательно шепчет Арсений. Антон ловит себя на том, что сжимает собственное колено. Хорошо, не колено Арсения. — Тебе уже не шестнадцать — сердце не выдержит. — Девяносто — перебор, согласен, ну хотя бы пару минут. Антон вздыхает. — Было бы неплохо. Чертов свиной оргазм прочно занимает мысли. Антон даже поворот пропускает. А Арсений выговорился и молчит. Тихий подозрительно, в телефон только вцепился крепче. — Я тут подумал… — начинает Антон и смотрит внимательно в чужое бедро, обтянутое джинсой. — Ша-а-аст! — мгновенно отзывается Арсений, странно растягивая «а». — Я тут подумал, поехали за кофе. — Ты издеваешься? — Нет, так нет. — Я согласен на кофе, но прекратить меня трахать все-таки придется. — Серьезно? Я опять? Ой, бля! Прости меня, я сейчас успокоюсь. Это ты со своими свиными оргазмами. — Я еще и виноват. Антон делает пару глубоких вдохов. Арсений прекращает ерзать. — Отпустило? — Отпустило, — голос у Арсения недовольный. — Извини. — Нет. — Я плачу за кофе, Арс. — Ты платишь за пиццу, Шаст. — Какую пиццу? — Которую закажешь ко мне домой, с меня вино и цветы. — Какие цветы? — Антону кажется, что он потерял нить разговора. И по жизни тоже потерялся. — Приглашаю тебя на свидание к себе домой. — Свидание? — Да, Шаст! — Арсений краснеет. — Прямо свидание? — Свидание. Могу свечи зажечь. — Прикол! — Антон, блин, мне неловко, а ты — прикол, — передразнивает Арсений. — Значит, пицца? — Барбекю, — капризно отзывается Арсений, — и курицы побольше. — Как пожелаешь. И мне тоже неловко. Шлагбаум открой! — Сейчас. Антон заезжает во двор и долго тычется в поисках места, паркуется, еле вписав огромный джип среди маленьких машинок. — Держи ключи, закажи пиццу, располагайся, я за вином в ближайший магазин, — говорит Арсений и убегает. Антон тупо смотрит ему вслед и, подсобравшись, шагает к подъезду. В квартире у Арсения чисто, видно, что прибирались недавно. Антон валится на диван и залипает в телефон. Арсений появляется минут через двадцать с цветами. — Шаст, чего дверь не закрыл? — Тебя ждал! — Держи веник. Арсений протягивает букет белых роз, пальцы почему-то подрагивают. — Красивые. — Антон улыбается. — Шаст, странно у нас с тобой как-то все. Не с того начали. Я от твоих оргазмов охуел малек. Приятно, конечно. Но мне они не сильно-то нужны. — Да ладно??? — Прохладно, Шаст. Ты мне нужен. И, если ты не против, я бы предложил совместные оргазмы. Я тоже хочу участвовать. У меня, между прочим, таких оргазмов, как с тобой, ни с кем не было. — Приятно, конечно, — передразнивает Антон и очень целенаправленно проходится по телу Арсения взглядом. Арсений вздрагивает. Шепчет хрипло: — Я бы поел сначала. И разделся, и под душ. — Хорошо. — Тормози! Антон мотает головой и, вытащив у Арсения вино из рук, уносится на кухню. Моет руки. Ставит цветы в вазу. Возится у холодильника. Достает бокалы из шкафчика. Чайник включает. Арсений за это время успевает только пробежать в спальню и раздеться. Появляется перед Антоном в одних трусах. Красуется явно. — Ты прекрасно выглядишь, — замечает Антон как будто между делом, тщательно макая пакетик в кружку. — Без сомнения. — Арсений корчит рожу. — Я в душ. И, Шаст, сбавь обороты, а то я кончу раньше, чем пицца приедет. Антон прихлебывает чаек и подмигивает. Арсений топает в душ и, когда включается вода, Антон от всей души применяет свою способность. Шарахает настолько сильно, что у самого коленки подгибаются. Вопль из ванной радует слух. А потом что-то с ужасающим грохотом падает. — Вот блядь, — вскрикивает Антон и бежит к Арсению. Дверь не закрыта, слава богу. — Арс, ты в порядке? Арсений лежит в ванной с выпученными глазами и смотрит в потолок. Баночки со всякими средствами раскиданы по полу. Несчастная разорванная шторка валяется у Арсения в ногах. — Арс, ты в порядке? — повторяет Антон, немного паникуя. — Нет, — отзывается Арсений и закрывает лицо руками. — Пиздец, мне надо полежать. — Прости. — Не делай так больше. — Он кое-как встает — ноги дрожат — и вываливается из ванной. — Не делай так больше, пока я не в кровати. Мне кажется, я себя душевой лейкой приложил по лбу. — Шишки не наблюдаю. Антон виновато плетется за Арсением до спальни, одеялом накрывает, стараясь не пялиться. — Прости. — Те, что у тебя по случайности выходят, — детский лепет по сравнению с этим оргазмом. — Спасибо. — Тебе спасибо, Шаст! Антон хихикает и неловко переступает с ноги на ногу. Его спасает звонок в дверь. — О, пицца! Жду тебя за столом. — Сейчас меня попустит, и я к тебе. Антон забирает пиццу у курьера, разливает вино по бокалам, допивает чай, отвечает во всех рабочих чатах и отбрасывает телефон в сторону. Арсений приходит только минут через двадцать, все еще, очевидно, под впечатлением. Взгляд поплывший, движения расслабленные, улыбка довольная. Антон сглатывает. — Понравилось? — А? — Арсений тянется к пицце. — Мне повторить? — Определенно. Твои случайные оргазмы меня с ног не валят, а тут до сих пор коленки дрожат. — Я рад, что тебе приятно. — Ага, — бубнит Арсений с набитым ртом. — Как тебе сделать приятно? — Целоваться хочу, — Антон ухмыляется. Арсений сглатывает и тянется к его губам через стол, впечатывается со смешком и обхватывает руками за шею. Антон теряется, дышать забывает и стонет просяще, вцепившись Арсению в плечо. — Тише, тише! — шепчет Арсений. — Доедим давай, я не обедал даже. — Блядь, Арс! Антон вскакивает и сносит Арсения на диван, несмотря на неактивные возражения. — Тебя чего разъебало-то? — хрипит Арсений, выворачиваясь из штанов. — Давно хотел. — Как давно? — Не помню уже. — А раньше сказать не мог? — Мог, но последние несколько лет тяжелыми выдались. Ты прости меня за все эти внезапные оргазмы, я правда давно хотел, только о тебе и думал. — Я понял. Арсений снова впечатывается в губы, руками пытается заставить Антона снять одежду. Антон приподнимается, стягивает штаны сразу вместе с бельем. От белья Арсения тоже избавляется, облизывает ладонь и просовывает между телами. Арсений стонет в поцелуй, отталкивает вдруг от себя и просит: — Сядь, удобнее будет. А сам седлает бедра. Антон смотрит в глаза. Способность лишь на секунду завладевает чужим телом, но Арсений вздрагивает, впивается в спинку пальцами до побелевших костяшек, притирается жадно, требуя еще. Антон обхватывает оба члена рукой — без смазки ощущения острее. Двигает медленно, едва сжимая, но Арсению хватает, он упирается лбом в диван у виска Антона, дышит громко и рвано, подается в ладонь. Антон со своей способностью осторожничает, вливает по капле. Арсений вздрагивает каждый раз — член каменный и истекает смазкой. А Антон даже не близко. — Не надо, — вдруг говорит Арсений, — убери ее. Убери способность. Антон подчиняется, просто целует Арсения в шею, ключицы, подбородок, куда может дотянуться. Ласкает оба члена активнее. Арсений рычит сквозь зубы и кончает, заливая футболку Антона спермой. Антон обнимает Арсения, лежащего мертвым грузом, и додрачивает себе. Хватает минуты. Добивает Антона чужая рука, улегшаяся поверх его. Антон отходит долго, бедра дрожат. Арсений лежит в объятиях и, видимо, не собирается никуда уходить. Ворчит даже, когда Антон пытается встать. — Нам бы лечь спать, завтра к одиннадцати в офис. — Антон взывает к чужому разуму. — Пару минут, — просит Арсений и тычется носом в щеку. Антон пожимает плечами и применяет способность. Арсений же без дела сидит на коленях. Арсений вздрагивает, втягивает воздух сквозь зубы, ахает, сжимает бедра и окончательно опадает в объятия. — Еще разок? — со смешком спрашивает Антон. — Или в кроватку? — В кроватку, — Арсений дышит загнанно, — а потом еще разок.

***

— Шаст, — Арсений ерзает, — уймись. — Я ничего не делаю, руки — вот они, на руле. — Ты меня все утро изводил. Я кончил, пока зубы чистил, а потом в душе. Антон тормозит на светофоре и с нажимом оглаживает чужое бедро. Арсений недовольно шипит, но ноги раздвигает шире. Выгибается, когда Антон потирает член сквозь джинсы. — Шаст, умоляю. — Хочешь кончить в третий раз? — Да! — Нам еще минут десять ехать. Я припаркуюсь, и ты кончишь, хорошо? — Я сейчас сниму джинсы и подрочу, испачкаю тебе салон. Антон игриво поднимает брови. — Давай, я посмотрю. — Козел! Арсений складывает руки на груди, зыркает злобно и стонет совсем тихо. Антону становится все тяжелее игнорировать собственный стояк. — А ты всегда такой тихий? — Научился быть тихим. Зачем лишними звуками внимание привлекать? На меня и так весь офис пялиться начинает. — Ты красиво кончаешь. — Ага, — возмущенно гаркает Арсений, — я сижу, смотрю на Стаса. И тут ты со своим оргазмом. Чаек попиваешь, ржешь, внимания на меня не обращаешь. А я, как дебил, на диване дергаюсь. Хорошо, Стас. Я согласен, Стас. Да, Стас. О да, еще, Стас! Антон прыскает. — Стас ни хрена не понял. — Стас не понял, а Сережа стебал меня полдня. — Арс, Стаса и Сережи в машине нет. Будь погромче. — Не хочется, старайся лучше. Антон снова сжимает чужой член. По своей внутренней шкале от одного до ста поднимает воздействие способности с сорока на семьдесят. Арсений хватает ртом воздух, но упрямо молчит. Руками только бесполезно взмахивает в попытке ухватиться хоть за что-нибудь. Вцепляется в дверь и в руку Антона. Антон вливает способность по чуть-чуть. И потирает член, который тонкие джинсы уже не скрывают. Арсений напряжен как струна, подрагивает и жмурится. — Еще немного, Арс! — шепчет Антон. — Почти приехали. Расстегивает пуговицу на джинсах, тянет молнию вниз, облизывает ладонь и ныряет под белье. Арсений выдыхает с облегчением, подбрасывает бедра — жмется к руке. — Никакой дрочки, — Антон ухмыляется, — только суперспособности. Арсений размазывается затылком по сиденью, облизывает губы, сглатывает. И стонет, наконец, в голос. Низко, долго. Умоляюще. Антон чуть руль не отпускает и хрипит: — Охуеть! — Антон. Арсений роняет голову на грудь, дрожит весь, скребет пальцами по двери. Взъерошенный, покрасневший, вспотевший. Ко лбу прилипли мелкие кудряшки. — Потерпи немного. Я припаркуюсь. Антон складывает обе руки на руль. Слышит возмущенный стон, ловит на себе гневный взгляд. Выкручивает и руль, и способность почти на максимум. Арсений вскрикивает, зажимает себе рот ладонями и сползает по сиденью ниже. Антон глушит машину, отстегивает ремень и поворачивается к Арсению всем телом. Хватает взмаха ресниц и мягкого касания. Арсений закусывает запястье, зажмуривается и скатывается в оргазм. Подрагивает. Лежит с закрытыми глазами минут пять, не двигаясь. — Арс, идти надо. — Антон гладит чужое плечо. — Тебе переодеваться еще. — Пиздец какой, — вяло откликается Арсений. — Я насухую кончил. — Неудивительно. Вставай давай. Опаздываем. — Да похер! Сережа все равно опоздает сильнее.

***

Арсений распахивает дверь. — Простите за опоздание, пацаны. Пробка огромная. Из меня вынули. Сережа хрюкает. Дима даже глаза от телефона не поднимает. Стас морщится. Антон впечатывается в спину Арсения, подталкивает его вглубь офиса и делает вид, что шутки не слышал. Арсений оборачивается и уж слишком счастливо улыбается. «Наебался! — думает Антон. — Надо повторить». Говорит: — Как дела? — Так себе, — откликается Стас. — У нас проблемы. В «Твиттере» обсуждают вчерашнюю перепись населения после концерта, а еще охотники почему-то решили, что телекинетиком может быть человек из нашей команды. Хотят прийти с проверкой. — Класс! — стонет Антон и с размаху падает на диван. Арсений садится рядом. Сережа ухмыляется, глядя на Антона, и многозначительно помалкивает. — Что? — не выдерживает Антон. — Ничего абсолютно. Капусту лучше сегодня не трогать, да? Антон закатывает глаза. — Кушай свою капусту на здоровье. — Шаст, — зовёт Арсений, очень ласково зовёт, капризно. Своим тоном палит всю контору. Стас мрачнеет, хлопает в ладоши и кричит: — Собрались. Через час чтоб были готовы. — Без проблем, — Арсений пожимает плечами. Без проблем Антон не может по жизни. Пока его марафетят, хавает пирожки, которые напек кто-то из девочек-гримеров. Надкусывает очередной, прожевывает и понимает, что пирожок был с рисом. Следующий час весь офис скачет вокруг Антона в попытках понять, не откинется ли он. — Да выплюнул я, я в порядке. — Точно в порядке? — Арсений крутится рядом и не отходит ни на секунду. — Арс, — рявкает Стас, — не мешай. — Я не мешаю. — Тебя люди ждут. — Ну подождут еще пять минут. — Так, — Стас хватает Арсения за локоть, — идем! И вытаскивает из кабинета. Антон вздыхает, разламывает пирожок, убеждается, что он с малиной, и продолжает жрать. В рекламе благополучно снимается. Успокаивает гримершу и обещает не хавать все подряд. Вываливается на улицу покурить и видит Арсения, садящегося в такси. — Арс? Арсений поворачивается медленно, будто его поймали с поличным. — Арс, дай я вещи заберу и подвезу тебя. К себе домой, разумеется. Пицца, пиво, цветы, оргазмы с меня! Арсений качает головой. — Почему? — Антон нахмуривается. — Стоп, только не говори, что… — Шаст! — Арсений захлопывает дверь такси и, цепанув Антона за футболку, утягивает в сторону. — Не говорить что, Шаст? — Ну, что прошлая ночь была ошибкой. — Не была. — Хорошо, — Антон расслабляется. — Так в чем дело? — Стас вынес мне мозг. — И? — Цитирую: делайте, что хотите, но не трахайтесь! — Поздно он спохватился. — Назвал меня долбоебом. — Сам он долбоеб, Арс. — Соглашусь. — Не слушай, это вообще его не касается. — Дай мне время, Шаст. — Сколько угодно, но ты же сам… — Я и за тебя беспокоюсь. Если б мы только трахались. — Только трахаться в мои планы не входило. — Вот! — Арсений прижимает ладонь к губам. — Стас боится, мы с тобой мегапохеримся. Плюс наши проблемы с охотниками. — Думаешь, телекинетик кто-то из команды? Мы же документы подписывали, скрыть суперспособность нельзя. Арсений вздыхает. — Дай мне подумать. Но сам себе не надумай ничего, ладно? — Постараюсь. — Я домой поехал, такси ждёт. До встречи. — До встречи, — шепчет Антон. А потом давится никотином, пока не отказывает голова.

***

— Штаны — вниз, рейтинги — вверх, — пропевает Стас. — Не желаешь концерт провести? — вкрадчиво интересуется Арсений. — Конечно, не желаю. — Жаль! — Извращенец разошелся, — мрачно бурчит Дима. — Мы три съемки подряд без одежды выступаем. Мы уже не импровизаторы, мы — стриптизеры. Если вычислю этого придурка, сам сдам охотникам. — Меня на допрос вызвали, — Антон морщится, — заставили способность продемонстрировать. На следаке и показал. Фу, блин! Арсений цокает. — Я перед тобой уже извинился за вчера, — взвивается Антон, но сразу же сдувается. Сережа качает головой. — Потрахаться бы тебе, Шастун. — Мне запретили. Стас кривит лицо и взмахивает телефоном. — У нас огромные проблемы, господа. Охотники ищут телекинетика в нашей команде. А телекинетика среди нас точно нет. — Проверят и успокоятся, — говорит Дима. — Охотники — да, а телекинетик? — Его поймают рано или поздно. — А если он успеет навредить кому-то? — Пока вредит только одежде, — вмешивается Сережа. — Стилистка в бешенстве, конечно. — Надо отменять ближайшие концерты. — Стас просто предлагает, но по голосу ясно: он на своем настоит. — И съемки отменишь? — Арсений поднимает бровь. — Совсем без денег хочешь остаться? — парирует Стас и смотрит на Арсения как-то слишком зло. — Не хочу, а ты? — Съемки отменять не будем, поэтому на фитнес ходите почаще. — Ой, блядь, — Арсений встает с дивана, — делай, что считаешь нужным. Я свободен? Я свободен. И выходит из офиса. Антон подрывается следом. — Ты куда? — орет Стас. — Я ж больше тоже не нужен. Димка с Сережей задействованы. — Я тебя не отпускал. — Я же не нужен. — Антон непонимающе хмурится. Стас мнется, открывает рот, но сразу его закрывает и отмахивается. — Мы с Арсением не трахаемся, — рычит Антон. — А зря, — Сережа вздыхает. Дима не поднимает взгляд от телефона. И правильно. Нечего участвовать в чужой грязной драме. Стас молчит. СМС от него приходит через пару минут, когда Антон уже курит на улице, сверля Арсения взглядом. «Не надо мне врать!!!» — пишет Стас. — Пошел ты на хуй! — в сердцах рявкает Антон. Арсений смаргивает, но не комментирует. — Не ты, — оправдывается Антон. — Стас. Он заебал. — И меня. — Арсений трет ладонью лицо. — Ты, кстати, подумал? — Подумал, но мы в паршивой ситуации. Не будем усугублять. — Пока не будем? — Блядь, Шаст! Арсений оглядывается. Вечереет. Улица пустая. Он подходит и целует жадно, вламывается языком в рот и шарит руками по телу. Отступает, лишь увидев свет фар подъезжающего такси. — Ни хуя себе, — шепчет Антон, — после этого мы обязаны поебаться. — Обязаны, — звучит как обещание. — И не бей мне способностью в спину. — Не буду. Арсений шагает к такси. Антон пялится и пялится вслед отобравшей Арсения машине. В свою садится с неохотой. Сгущающаяся темнота и салон вдруг начинают давить. Антон не едет домой. Он и на машине сегодня потому, что Арсения хотел подвезти, побыть с ним наедине. Так бы до офиса и пешком дошел. Антон наворачивает круги по полупустому третьему кольцу уже часа два и только тогда начинает ловить дзен. Скорость небольшая. И когда руль чуть ведет вправо, Антон не замечает. По привычке возвращается на полосу. Руль снова ведет. — Бля, колесо пробил, — шипит Антон. — Этого еще не хватало. В следующую секунду руки с руля слетают, и машина, крутанувшись, влетает в отбойник. Антон ничего даже осознать не успевает, уже сидит лицом, утопленным в подушку безопасности. Кое-как выбирается из машины, отмахивается от чужой помощи, выставляет знаки, звонит в ГИБДД и осматривает все колеса. Целые, ни одно не спущено. Давление в норме. Антон замирает, по спине бегут мурашки, руки начинают подрагивать. Арсению он звонит не совсем осознанно, просто видит в недавних имя того, кто занимает мысли, и набирает. — Ты че не спишь? — пьяно гундит Арсений. — Хочешь, приеду? — Арс, я тут в отбойник въебался. — Я приеду, — мгновенно отвечает Арсений. — Ты нормально? — Абсолютно. Проблема в том, что мне, кажется, помогли вывернуть руль. — В смысле? — Он как будто сам по себе. Колеса целые. Я, может, зря паникую… — Шаст, я сейчас! Арсений отключается. Антон прислоняется к машине спиной, а потом вообще сползает на асфальт. Под жопой неожиданно тепло. Мимо проносятся огни фар, мелькает запоздалая мысль, что Арсений не знает, куда ехать. По стеклу над головой Антона стучат. Изнутри. Антон подскакивает и шарахается в сторону. Дверь открывается, и из машины высовывается Димина голова. — Шаст, ты как? — Я обосрался, — рявкает Антон. — У тебя одежда какая-нибудь есть? Желательно на двоих, мы просто голые. Ну, ты понял. — Вы ебнулись оба! Антон лезет в багажник, достает спортивную сумку и швыряет Диме в руки. — Спасибо, — говорит Дима. — Сережу можно не будить. — Там штаны, шорты, футболка, ветровка и кроссовки. Все вонючее пиздец, после качалки. Наслаждайтесь! Из машины вылетает носок, второй носок и трусы. — Поз, ты охуел? — шипит Антон. — Это не я, — обиженно бубнит Дима и выпрыгивает из машины. На нем шорты, футболка и кроссовки. Арсений через несколько секунд появляется в штанах и ветровке. — Божественно, — ухмыляется Антон, — дайте я вас сфотографирую. Дима показывает средний палец. Арсений игнорирует направленную на него камеру и пытается залезть на капот, но безуспешно. И поджимает босую ногу к колену. — Ой, пьянь! — ласково говорит Антон. — Пьянь! — подтверждает Дима. — Я его из бара забрал. — Шаст, у тебя кроссовки еще есть? — спрашивает Арсений, демонстрируя голую пятку. — В багажнике посмотри. Арсений обходит машину, залезает в багажник, радостно вскрикивает, отшатывается, перевешивается через отбойник и блюет. — Не настолько они вонючие! Антон осторожно приобнимает Арсения за талию и уводит от отбойника. — Да при чем тут… Это Дима со своими перемещениями. — А как вы меня нашли вообще? Вы ж не знали где я. — Я просто телепортнулся на заднее сиденье твоей машины, — Дима фыркает, — делов-то. — Ты же мог и в чужую случайно телепортнуться. — Мог и телепортнулся, но мы в итоге здесь. Так, Шаст, а ты уверен, что не собственноручно в отбойник уебался? — Уверен. — Уснул? — Нет, Поз. Руль сам крутанулся. Резко. А я его крепко держал. — Телекинез, получается. — Да хрен его знает. — Ты лучше Диме сначала звони, не мне, — вмешивается Арсений. — Если тебя тут прибить пытались, но не вышло, могут и вернуться — закончить начатое. Дима тебя хоть заберет сразу. Антон на всякий случай оглядывается по сторонам, говорит: — Я пока знаки расставлял, пока колеса осматривал, пока тебе и в ГИБДД звонил — времени достаточно было закончить начатое. — Наверное, — Арсений пожимает плечами, — но в следующий раз сразу Позу звони. — В следующий раз? Надеюсь, его не будет. — И я надеюсь. — Надо охотникам сообщить. — Дима чешет подбородок. — Вдруг извращенец переквалифицировался в убийцу. — Вряд ли. — Арсений качает головой. — Извращенец любит одежду, а не тачки. Антон невесело усмехается. — И людей вроде предпочитает голых, а не мертвых.

***

— Может, сходим куда-нибудь после съемок, Арс? — Нельзя. Антон пожимает плечами. — Нельзя — так нельзя. Арсений вздыхает удрученно и повторяет: — Нельзя. — Блин, Арс, вот ты бухой был — хотел приехать. — Я был бухой, и я приехал. Точнее, телепортировался. — Парни, гостья здесь, — уведомляет Сережа, заглядывая в офис. — Идем, — откликается Антон и встает с дивана. Арсений тащится следом и гундит что-то недовольно, не разобрать. Съемка долгая, тянется, как сыр на пицце, которую жрет Заяц за кадром. У Антона живот урчит. Диму это страшно веселит, и он полчаса пародирует стремные звуки. Арсений почему-то бесится с гостьи. Швыряется в Поза листами, пихает Сережу; на Антона, правда, не смотрит совсем. Стас все чаще показывает на свои «Apple Watch». Заяц взрывает над головой маленькие салютики, складывающиеся в буквы: «СВОРАЧИВАЙТЕСЬ»! Так себе способность. У Димы отличная. Захотел — и сразу съебался. Дима это и делает, как только слышит: «Все свободны!». Телепортируется домой, взметнув кипу бумаг. Антон трет глаза. — Арс, тебе долго еще? — Долго, иди. — Не желаешь выпить? Попытка не пытка. — Нет, Шаст, иди. Пытка. С размаху на кол. — Ладно, пока. Антон к двери шагает медленно, вдруг Арсений передумает, но Арсений сосредоточенно смывает грим, пялясь на себя в зеркало, не оборачивается даже. Антон удрученно топает домой и курит. Съемка действительно подзатянулась. На улице темно — хоть глаз выеби. Людей мало. Даже света в окнах домов уже не наблюдается. На лавочке у подъезда кто-то сидит. — Здравствуйте, — на автомате говорит Антон. — Я замерз, — сообщает Арсений и подрывается на ноги. Антон поднимает брови и тянет обалдело: — Приве-е-ет. Ни хуя ты Флэш. — Новая способность. «Яндекс Такси» называется. — Ясно. — Я нам пива купил. — Арсений демонстрирует пакет. — Где ты это взял? Час ночи. — В пабе тут рядом. Антон открывает дверь подъезда и пропускает Арсения перед собой. На язык лезет какая-то колкая гадость. Высказать бы. Но Арсений жмется к боку, и Антон забывается. Арсений теплый, пахнет морем и пóтом немного, уютно сопит, в лифте совсем уж приятно наваливается. До кровати бы вместе доползти и уснуть, обнявшись. — Как думаешь, нам пиццу долго везти будут? — интересуется Арсений, зевая. Антон вываливается из лифта и тянется в карман за ключами. Свет на этаже не горит. — Сейчас гляну. — Мне с курицей. — И побольше, я помню. — Ага. — Арсений укладывает подбородок Антону на плечо. — Нельзя же, — бубнит Антон. — Нельзя. — Мешаешь, Арс. Антон пару раз промахивается мимо замочной скважины, со вздохом бедром отпихивает Арсения от себя, распахивает наконец дверь. И об нее со звоном что-то ударяется. Антон смотрит вниз. У ног Арсения валяется огромный кухонный нож. Арсений его видит тоже, взвизгивает и заталкивает Антона в квартиру. Нож влетает следом и втыкается в стену рядом с виском Арсения. Арсений неуклюже взмахивает руками, столкнувшись с мечущимся Антоном в узком коридоре, захлопывает дверь и щелкает замком. В коридоре кто-то то ли быстро бежит, то ли падает с лестницы. Грохот стоит адский. — Что за нахер? — сипит Антон и пятится от ножа. — Тебя опять убить пытались. — Арсений обнимает себя за плечи. — Открывай пиво, Арс! Немедленно. — Нет, я пиво уже не хочу. Давай нажремся? — Текила есть. — Доставай, я пойду прилягу. — Я с тобой. — Шаст, нельзя! — Да ты охуел, братан!

***

Четыре стопки текилы Антон добивает тремя сигаретами, скуренными под фильтр за десять минут на балконе. Небо беззвездное, луна почти идеально круглая. Это «почти» бесит неимоверно. Арсений стоит рядом, вцепившись пальцами в перила, отхлебывает текилу прямо из бутылки, морщится и тянет чудовищно удрученно: — Ша-а-аст… — Арс, ты зачем пришел, мучить меня своим присутствием? — Не смог не прийти, но уйду сейчас, если хочешь. — Не хочу, оставайся. Тяжело просто. Ты же вот, только руку протяни, но нельзя, а я, кажется… Антон недоговаривает, мотает головой. — Оно нам точно надо? — Арсений вздыхает. — Мне надо, думаю о тебе постоянно. — Я тоже о тебе думаю, какой год уже. Антон размазывает четвертую сигарету о пепельницу и подталкивает Арсения с балкона в комнату, позволяет себе мимолетное касание к чужой спине, которое Арсений старается продлить, жмется. Тепло его тела ранит. Антон гладит голую лопатку. Ночь жаркая. Арсений без футболки. Если шагнет ближе, ничем хорошим это не закончится. — Блядь! — шепчет Арсений и валится Антону в объятия. — Блядь! — соглашается Антон и притирает Арсения к стене, спрашивает: — Хочешь кончить? — Хочу тебя поцеловать, можно? — умоляет Арсений. — Можно. Арсений почему-то утыкается губами не в губы, а в нос, в щеку, в висок, в шею, в ключицу, в волосы над ухом и замирает. Бормочет: — Шаст! Антон обнимает крепче. — Шаст! — повторяет Арсений совсем потерянно. Потирается кончиком носа ласково очень. Антона ни от кого и никогда так не штормило. — Нажремся, Арс, давай нажремся? Ты мне нравишься. Невыносимо. Не могу больше. Арсений смеется. — Ты мне это уже говорил. — Когда? — В ту ночь, когда мы способности получили. Антон отстраняется, смаргивает, закрывает ладонью рот и шепчет беспомощно: — Я не помню. — Не помнишь. — Арсений дергает уголком губ. — Ты в хлам был, но все равно предложил мне нажраться, потому что нравлюсь я тебе. И невыносимо. И не можешь ты больше. Ты много чего мне наговорил, разве что в любви не признался. — Я не помню, — Антон прижимает пальцы к виску. — Мы поцеловались даже, ты в штаны ко мне залез, я с тебя одежду снимал, но пьяные же, уснули оба. — Почему ты мне не сказал? — Побоялся. Я думал, ты специально отмалчиваешься, а ты забыл. — Пиздец! Антон отступает к дивану, утягивая Арсения за собой, укладывает рядом и утыкается носом в плечо. — Прости, Арс. — Ладно уж. — Вот она откуда эта способность дурацкая. Я тебе подрочить пытался и уснул. — Я тебя очаровать пытался и уснул. — Нажремся, а? Мое предложение теперь еще более актуально, чем пару минут назад. — Лучше залезь ко мне в штаны. — Нельзя же. — Нельзя. Арсений кивает, хватает руку Антона и кладет ее на свой пах. Антон сразу же ныряет под резинку трусов. Арсений приподнимает бедра, снимает с себя остатки одежды и расставляет ноги шире. Антон облизывает ладонь и обхватывает член. Языком скользит по ложбинке над ключицей, кусает кадык, спускается по родинкам — у Арсения их много — и втягивает губами сосок. Арсений стонет тихо, выгибается просяще, обхватывает Антона за затылок и прижимает к груди. Антон слушается, стискивает сосок в зубах и щелкает по нему кончиком языка. Продолжает ласкать член. Другую руку сдвигает под яйца. Потирает, тянется ниже и нажимает мягко. Арсений царапает обивку, вцепляется в подлокотник и размазывается головой по спинке. Диван светлый, волосы черные. Антона начинает потряхивать уже только от этого контраста. Палец проскальзывает внутрь на пол фаланги. За смазкой надо сходить, но ноги ватные, член каменный, из-за чужих тихих еще стонов мозги — в кашу. — Я сейчас, — сипит Антон, слетает с дивана, добегает до спальни, хватает смазку и торопится обратно, чуть не наворачивается через журнальный столик. Арсений смотрит ошалело. — Ляг, пожалуйста, — просит Антон и встает на колени. Выливает смазку на ладонь и, пока греет, целует родинки на ребрах, спускается по ним, кусает косточку, бедро, колено, возвращается тем же путем и, не удержавшись, облизывает член длинным слитным движением от основания к головке, всасывает ее и ласкает по кругу. Арсений гнется так, что на диване остаются только пятки, локти и затылок. Антон помогает себе рукой, второй сжимает яйца, массирует кончиками пальцев под ними, вырывая абсолютно животный стон. Арсений вряд ли понимает, какие именно звуки издает. Голос совсем не его, слишком низкий. Указательным пальцем Антон кружит около входа, внутрь проскальзывает легко. Арсений не замечает даже, но подмахивать начинает сразу. Антон убирает руку с чужого члена и мнет свой, дрочит прямо через ткань, снять штаны не пытается. Под веками белым-бело. Стоны Арсения становятся громче. Антон вылизывает только головку. Для полноценного минета нужен мозг, а не та каша, которая у Антона сейчас в черепе. Арсению, впрочем, плевать, он насаживается уже на два пальца, жмурится, стонет в голос на каждом выдохе. Бедра напряжены и дрожат. Рот распахивается. Антон слышит хриплый скулеж и закрывает глаза. Арсений вытягивается в струну, дышать перестает, сжимается на пальцах и выплескивается Антону в рот. Антон честно дожимает чужой оргазм, утыкается лбом Арсению в живот и кончает, задушенно рыча. Они не двигаются несколько минут. Антон так и лежит на чужом животе. — Шаст, — Арсений, кажется, с трудом держит глаза открытыми, — я домой, наверное, поеду. Антон смаргивает и поднимает голову. — Потому что оно нам не надо? — Оно нам не надо. — Вызвать тебе такси? — Вызови, пожалуйста, мне бы себя от твоего дивана отскрести, ноги до сих пор ватные. — Хорошо. — Антон кивает и способностью своей по Арсению бьет, может, и чересчур сильно, судя по оглушительному воплю, но чувствует огромное удовлетворение. Арсений трепещет ресницами и ухмыляется измученно. — Знал, что ты это сделаешь, Шаст. — Отпустило? — ласково спрашивает Антон. — Лови еще! Арсений, выгнувшись, валится набок, утыкается лицом в спинку и слабо подрагивает. — Умничка! — Антон лыбится. Кое-как встает с уже начинающих побаливать коленей — спина хрустит — и тащится к столу за телефоном. — Вызываю такси, Арс. Арсений не отвечает. Арсений временно недоступен. Антон отбрасывает телефон, ползет в обратном направлении, склоняется к чужому лицу и убирает мокрые пряди. — Переборщил, да? Арсений сопит. — Ты уснул, что ли? Прикол. Антон приносит из спальни одеяло и накрывает свернувшее в клубок тело. — Надеюсь, ты не в обмороке. — Нет, — бормочет Арсений, — мне лень шевелиться после такого. Тащи меня в постель. — Охуевший ты! Антон тащит, конечно. Берет Арсения на руки вместе с одеялом и роняет на кровать. Пристраивается сам под горячий бок. — Меня все еще кроет, — жалуется Арсений. — Попизди мне тут, и я тебе обморок точно обеспечу. — Или инфаркт. Не самая ужасная смерть. — Арсений замолкает на мгновение и продолжает уже другим тоном: — Шаст, надо отменять съемки. Тебя убить могут. Второе нападение уже. — Отменяй, не отменяй — извращенец меня везде достанет. Кирпич на голову уронит на улице. — Это не извращенец, какой-то другой телекинетик. — Почему ты так думаешь? — Он извращенец, а не убийца. — Может, у него чердак потек. — Шаст, найми охрану. — А смысл? От метко брошенного на голову кирпича охрана не спасет. — Давай улетим куда-нибудь? — вдруг предлагает Арсений, возится немного, щекой ложится Антону на грудь и оплетает ноги ногами. — Вдвоем? Идея хорошая, но трудно реализуемая. — Вдвоем. На месяц или на два. А лучше на три. Пока телекинетика не поймают — Арс, нельзя же. — Нельзя. Арсений, вопреки словам, целует Антона куда-то в ключицу. Антон утыкается носом в темные волосы. — Точно нельзя? — Я боюсь. Мир изменился. Стал страшнее. И я не уверен, что потяну во всем этом еще и отношения. — Ты уже тянешь. Арсений вздыхает и начинает сползать ниже, оказывается у Антона между ног и интересуется: — Готов ко второму заходу? Антон тоже вздыхает. — Теперь уже я не уверен, что потяну наши отношения.

***

— Огурцы для удовольствия, а не для еды. — Даже спорить не буду, Шаст. Арсений уже минут пятнадцать ковыряется в тарелке. Стейк безнадежно остыл. — Это реклама презервативов. — Ты знаешь хоть одного человека, который пихал в себя огурцы? — Не знаю. — И я не знаю. — Дилдо для бедных. — Шаст, а ты видел, сколько сейчас стоят хорошие огурцы? Антон прыскает. — Думаешь, дороже дилдо? — Пальцы бесплатные. Арсений шевелит своими у лица Антона. Антон чувствует, что член реагирует. В голове услужливо расцветают воспоминания о вчерашней ночи короткими вспышками. — Понравилось, Арс? Арсений смешно фыркает и тянет: — Не-е-ет! — Повторим? — Не-е-ет! — Коллега, да вы охуели! — Охуел, коллега. Антон прихлебывает пиво. Арсений возит стейк по тарелке и, не глядя на Антона, говорит: — Я хочу поехать с тобой в отпуск. — Я рад. А куда? — Европа. У тебя же шенген есть? — Есть. Осталось поговорить со Стасом. Арсений качает головой. — Поставим его перед фактом. Нас вчера могли убить обоих. Пока охотники не разберутся с этим уебком, я работать не буду. — Снимем завтра «Истории» и свалим в Европу, значит. — Да. — Арсений отбрасывает вилку — Попросим счет? — Ты наелся? — Не могу есть. Пойдем вина купим и домой. Ко мне. На всякий случай. — У моего дома теперь охотники дежурят. Там безопаснее. — Как хочешь. Тебе, кстати, что охотники сказали? Мне посоветовали не оставаться одному, носить с собой баллончик и после десяти вечера на улицу не выходить. Будто с родителями поговорил. — А мне — уехать на пару недель или охрану нанять. — Можно счет? — кричит Арсений пробегающему мимо официанту. — Карта. — Я оплачу. — Антон ухмыляется. — Тогда с меня вино и билеты в Испанию.

***

— Ну, Арсений в трусах. — Только он, Сереж. — Антон цокает. Арсений с остервенением наворачивает круги по гримерке, останавливается перед все еще голым Димой и рявкает: — Надо отменять съемки прямо сейчас. — Почему? — Дима поднимает бровь. — Ничего нового. — Вы мне голые уже снитесь, блин. — А ты и рад. — Нас, кстати, зрители перестали снимать, — замечает Сережа. — Че они там не видели-то, — говорит Антон и старательно пялится в потолок, чтоб ненароком самому не увидеть что-то не то. — Зрителей извращенец тоже задрал. — А на чем история прервалась, помнит кто-нибудь? — интересуется Сережа. — Нам бы доиграть. — Я все имена уже забыл. — Дима вздыхает. — Пофиг, — Антон напяливает трусы и тянется за штанами, — импровизируем. — Вы уверены, что хотите снова на сцену выйти? — Арсений одеваться не спешит. Сережа качает головой и падает в кресло. — Нам надо. — Ты чего дерганый такой, Арс? — спрашивает Дима и тычет Арсения локтем в бок. — В зале пятнадцать охотников. С оружием. — Забей. — Арсений отмахивается и начинает одеваться. Через десять минут они уже толпятся за кулисами. — Я Саша! Я Саша! Я Саша! — повторяет Антон. — А я точно Саша, Поз? — А я кто? — трагично восклицает Дима. — Давайте отменим. — Арсений стоит столбом, вжимаясь в стену, очень напряженный, ни одной конечностью не шевелит, — не так что-то. — Да вроде все как всегда, — Сережа выглядывает из-за двери. — Мне кажется, в зале, — Арсений мнется, — кто-то опасный. Я не про извращенца. — У тебя новая способность проснулась — плохие предчувствия? — Дима, хоть и ухмыляется, смотрит на Арсения серьезно. — Нет, но что-то не так. Ну поверьте мне! — Мы верим, Арс. — Антон мягко глядит запястье Арсения. — Готовы! — рявкает Стас. Не спрашивает. Утверждает. — Готовы, — говорит Дима. — Полностью готовы. — Антон кивает. — Раз, два, три. Раз, два, три. Арс, два, три, — вяло отзывается Арсений. Зал так же вяло смеется. — Пошли уже, — умоляет Сережа и распахивает дверь. — Арс, здесь охотники, — шепчет Антон, прикрывая микрофон, — они обученные. Чего ты боишься? Не нападет на нас этот уебок при куче народа. А извращенец — и хрен бы с ним, пусть веселится. — Хуюченные, — шипит Арсений и выходит на сцену, пнув несчастную дверь. Антон со вздохом выбирается следом. Дима протискивается между дверей. — На исходные позиции, — просит Стас. — Помнили бы мы, где они. — Дима морщится. Арсений вскрикивает и опрокидывается на спину, едва успевая подставить руки. Антон оглядывается на вопль и чудом уворачивается от летящего в голову стула. И еще одного, и еще. Четвертый — сбивает с ног Сережу. Дима испуганно верещит, в Сережу вцепляется мертвой хваткой и исчезает вместе с ним. Арсения просто беспорядочно возит по полу. Антон пятится от висящих в воздухе стульев. Над головой трещат балки, удерживающие световое оборудование, и через мгновение у ног Антона разбивается прожектор. Из зала в панике неистово убегают зрители. Сверху падает другой прожектор, пролетая по очень кривой траектории мимо Арсения. Центральная камера и несколько кресел отрываются от пола. Перед Антоном появляется Дима и даже сделать ничего не успевает — обоих накрывает креслами. — Шаст, — орет Арсений, — телепортируйтесь! Сам он почему-то стаскивает кроссовки. И только после этого начинает нормально двигаться. — Дима отключился, кажется! — Беги за кулису! — Я слегка окружен! В спину прилетает стул. Антон нервно оглядывается, пытаясь найти способ сбежать. В зале творится полная дичь. Почти все кресла, оборудование и несколько десятков зрителей висят у самого потолка. Антон с ужасом опознает среди них и охотников. — Шаст, берегись! — гаркает Арсений. — Занавес! Ткань трещит, отделяясь от балок. За кулисами появляется охуевший, голый Сережа с капустой руках. — Тебя еще не хватало, — рычит Арсений, зло глядя на Сережу. — Вали! — Здесь телекинетик. Мужик. Перемещает только черные предметы. Он за тобой и за Димой пришел. Я мысли прочитал, но не знаю чьи. А ты… — Сережа осекается. — Блядь, это ты! Это ты, сука! Ты… — Замолчи! — обрубает Арсений. — Помоги мне. Чьи мысли? Чьи мысли, Сереж? Сосредоточься. Где он? Сережа сгребает Арсения за ворот футболки. — Сука, Арс. Я тебя убью! — Пацаны, нам пизда! Антон протискивается между дверей, уходя от влетевших на сцену кресел. Над головой реет оторвавшийся занавес. — Чьи мысли? Где он? — повторяет Арсений, нависая над Сережей. Двери валятся друг на друга, складываются, как ряды домино в тех тиктоках, которые любит смотреть Антон. Арсений с Сережей шарахаются в сторону. — Где он? — встряхивает Арсений Сережу. — Справа. — Сережа высовывается из-за кулисы, повиснув в чужих руках. — Я его слышу, но не вижу. Он реально только черные вещи перемещать может. — Я понял. Кроссовки свои черные снял. И мне на цвет похуй, представляешь? Сейчас попробуем кое-что. Арсений тянет руку к реющему под потолком занавесу и вышвыривает его и кучу аппаратуры со сцены. Огромная масса ткани укрывает почти ползала. И все начинает падать. — В яблочко! — вскрикивает Арсений радостно. Антон уворачивается от летящей сверху аппаратуры. — Шаст, ты с центра сцены когда съебешь? — сердито вопит Арсений. — Я пытаюсь! — У тебя пять секунд! Предметы вдруг застывают в воздухе. Опасно подрагивают, готовые продолжить движение. Антон от ужаса в три прыжка оказывается рядом с Сережей, врезается в него и впечатывает в стену. — Бля, Шаст, — ухает Сережа, потирая грудь. — Диму из-под кресел достать надо и уходить, — сипит Антон. — Ага, и зрителей с потолка к выходу отправить. — Арсений делает странные пасы руками. Орущая людская масса плавно, но быстро уплывает к дверям. Антон хмурится. — Арс, это… — Он! Он! — подтверждает Сережа. — Ублюдок скрытный. Как же ты раньше мне не попался со своей одеждой? — Потом поговорим. Диму забирайте и валите. — А ты? — Антон вцепляется Арсению в плечо. — А я за вами. Сейчас уебка из-под занавеса вытащу, пизды ему дам — и за вами. Зрители наконец оказываются за дверью. Арсений опускает руки и валится на Антона. — Арс? — Я нормально. Но виснуть на Антоне продолжает. — Он идет! Идет! — тревожно верещит Сережа. — Я слышу его. Антон судорожно оглядывает зал. — Тут никого нет. — Он невидимый и хочет нас убить. И наши способности себе забрать. В основном твои, Арс. — Потрясающе, Сереж, — шепчет Арсений и вытягивает дрожащие руки вперед, на пробу шевелит пальцами. — Он боится тебя! — Сережа ликующе скалится и орет: — Эй, уебок, беги отсюда! Нас четверо — ты один. — Не-е-ет, — тянет Арсений свирепо, — я эту сволочь не отпущу теперь. — Нам надо валить, — повторяет Антон с нажимом. Арсений ухмыляется, хлопает в ладоши, и все предметы в зале поднимаются в воздух: кресла, брошенные вещи, оборудование, даже пласты пола со скрежетом отрываются. Сережа прилипает к Антону. Вряд ли осознанно. — Еба-а-ать! — Не ссыте! Арсений с торжествующей улыбкой начинает беспорядочно перемещать предметы по залу. Но через несколько секунд улыбка гаснет. Арсений вздрагивает и, вскрикнув, ныряет к стене. Часть предметов влетает на сцену и прошивает задник насквозь. По ступенькам поднимается голый мужик, держа перед собой кучу кресел. — Арс, сделай что-нибудь! — Сережа трясет Арсения за плечи. — Он уже невидимость не контролирует, сил нет. — Я стараюсь. Арсений краснеет от напряжения. Кресла вибрируют в воздухе, медленно приближаясь. — Нам пизда точно, если это все в нас прилетит, — нервно замечает Антон, но от Арсения ни на шаг не отходит. — Шаст, — Арсений дергано оборачивается, — не стой, втащи ему! Антон реагирует мгновенно, распахивает глаза и вмазывает своей способностью раз десять подряд. Не думал даже, что может. Мужик натурально визжит, оступается, и кресла сносят его со сцены прямо в стену. — Ох, блядь, — шепчет Арсений, оседая на колени. Антон сползает к его ногам и плюхается на задницу. — Ты в порядке, Арс? — В порядке! Ты че как баран глазел, помог бы! — Я и помог. А ты че сразу не свалил? — А надо было тебя на растерзание ему отдать? — Заткнитесь! — Сережа отбрасывает капусту. — Наслушался ваших мыслей, блевану сейчас. — Я на тебя насмотрелся, — бурчит Арсений. — Оденься. Кстати, ты ж этого уебка прочитал. Что он хотел? — Я же сказал, убить нас и способности забрать. Он за телепортацией и телекинезом пришел. Думал, правда, Антон — телекинетик, а не ты. Мы ж о способности Антона не распространяемся. Ошибся, чувак. И надеялся охотников еще порешить до кучи. Среди них тоже телекинетики, кажется, есть, но слабые. На зрителях бы поживился. Поехавший. — А почему он голый! — Антон морщится. — Да откуда я знаю, может, одежда невидимости мешает. — Скорее всего. — Арсений взмахивает рукой и отшвыривает в зал наваленные на Диму кресла. — Скорую вызвать надо. Поза, походу, сильно приложило. — Не, я норм, — вяло отзывается Дима. — Сейчас встану и задушу тебя, Арсений. Эксгибиционист хуев. — Души от души, — соглашается Арсений. — Не понимаю только, с хуя ли этот уебок в толпу полез? Мог же нас по одному отловить. — Антон нахмуривается. — Так для него проще и безопаснее. В зале семьсот человек. Не побоялся ведь. Сережа пожимает плечами. — С тобой у него не вышло два раза. Решил идти ва-банк, завалить сразу побольше людей. Он довольно сильный. И невидимость еще к тому же. У большинства способности, мягко говоря, дурацкие. Чего ему бояться? Горы овощей в ответку? Внезапной смены цвета волос? Неожиданной выхухоли? Твоих потных обдроченных ладошек? — Они не потные, — лениво отбивается Антон. — То есть другой мощный телекинетик — это не страшно? — Всратый телекинетик, срывающий одежду? Он же не знал, что у меня, — Арсений шевелит пальцами у виска, — нормальный телекинез. Хотя мог и догадаться, когда я его с лестницы в твоем подъезде спустил. — И телепортация за три пизды не страшно? — Дима ухмыляется. Арсений возвращает ухмылку. — Он бы тебя вот там и прибил, Поз. С грохотом, будто вдарили с ноги, где-то справа распахивается дверь. Пятеро охотников вбегают в зал и растерянно оглядываются. — Он там, — говорит Арсений и тычет пальцем, — под креслами. — Живы все? — спрашивает кто-то из охотников. — Живы, — отзываются одновременно Сережа и Дима. — Оденьтесь и домой идите, завтра вас вызовем. — Поз, забери нас отсюда, пока они не передумали, — просит Арсений. Дима хватает Сережу за руку и исчезает. Возвращается через мгновение вцепляется Антону в плечо и телепортируется. Антон в последнюю секунду притягивает к себе Арсения. В квартире бардак. На журнальном столике позавчерашняя пицца, три банки пива, залитый пивом джойстик, один носок и дохлая муха. Шмотки разбросаны. Антон разобрал спортивную сумки и забыл кинуть вещи в стиралку. Немытая посуда в мойке. Пол липкий, фантики валяются. И вершина айсберга — засранный смазкой диван. — Оу! — Арсений демонстративно кривится и поджимает ногу. С утра срач его не волновал. — Ебан бобан, Шаст! — Дима морщится и от Антона отодвигается, поворачивается к Арсению. — Погнали? — Я пожалею об этом, но я тут останусь. — Ну, как хочешь, я домой. Дима испаряется. Арсений садится на диван подальше от пятен и смотрит недовольно. — Обсудим? — предлагает Антон. — А давай! — Какого хрена, Арс? Надо бы одеться, но никаких сил на это нет. Арсений молчит. — Почему ты скрывал способность, я понимаю. Тебя бы забрали сразу же. — Антон старается говорить спокойно. Арсений кивает, вздыхает, и его прорывает: — Я, блядь, после той ночи, когда мы способности получили, месяц на улицу не выходил. Хорошо, всех на карантин посадили, а то переубивали бы друг друга. Я себе квартиру в щепки разнес, пока адаптировался. Сначала только одежду перемещать мог, а потом началось. Непроизвольно. Чашка в телевизор влетела, шкаф уронил, диваном чуть стену не пробил. Я на балконе стоял, птицу случайно о стену размазал. Я боялся, очень боялся навредить кому-нибудь. — Тише, тише! — шепчет Антон и вписывается к Арсению под бок. Арсений сжимается, но не отодвигается, глаза закрывает. — В офисе появился, только убедившись, что себя контролирую. — Как получилось, что у тебя две способности? У всех же по одной. — И у меня одна. Странно работает. Я могу воздействовать на мозг человека так же, как и на любые предметы. И буквально заставить сделать то, что мне нужно. Усилие, правда, требуется огромное. — Прямо заставить? — Желаешь демонстрацию? — Не уверен. Показывай. — Ударь меня! — Нет, — Антон морщится, — я не хочу. — Но ударишь. Сознание Антона меркнет всего на секунду, когда он приходит в себя, уже стоит над Арсением со сжатыми кулаками, костяшки правой руки саднит. Арсений кашляет, согнувшись пополам. Антон в ужасе отшатывается и сипит: — Никаких демонстраций! — Больно, блин, бьешь! — Арсений выпрямляется и скатывается набок. — Подобное очень много сил отнимает. Ты не хотел меня бить. Заставить сделать то, что человек делать не хочет, — тяжело. Помнишь, девушку, отрывавшую головы? — Помню, такое забудешь! — Я заставил ее замереть. И свалился в обморок. — Ты всех спас. — Не всех. — Арсений удрученно качает головой. — Она убила пятерых. — Могла больше народу положить. — Наверное. Самое главное, сейчас ты в порядке и Дима с Сережей. Уебок пойман. Опасность нам не угрожает. — С твоей способностью-то точно. Одежду с нас постарайся не срывать только, ладно? — Буду стараться. Не хочу попасться охотникам. — Уж постарайся, чтоб охотники снова в зале не сидели. Арс, почему, блядь, одежда, почему не занавес или оборудование? — По той же причине, что и у тебя оргазмы. Ты мне в ту ночь дрочил, а я все одежду с тебя снять не мог. Не закрылся гештальт. — Пиздец. — Антон валится обратно на диван. — Ты бы хоть трусы оставлял. — Я себя хреново контролирую, когда волнуюсь. Плюс часто способностью не пользуюсь, и она прорывается. Да ты по себе заметил, наверное. — Ага, я тебя затрахал. — Ты себя контролируй тоже, неудобно же. Ну или предупреждай. — Я могу применять ее дома по утрам, например. Как тебе идея? Разок воспользовался — на весь день свободен. А ты мебель здесь переставляй сколько влезет. Раздевать нас перестанешь. — Шаст, — Арсений смотрит в пол, — ты предлагаешь вместе жить? В свинарнике? — Предлагаю. Уберемся. — Антон пинает Арсения по бедру. — Оно нам надо. Арсений вздыхает. — Над этим я подумаю позже. — Ты издеваешься? — Не дави! — Ни в коем случае. Давай сидеть, мучиться, злиться друг на друга. Поссоримся до кучи, способности совсем контролировать перестанем на нервах. У охотников вопросы опять появятся. Еще одного опасного уебка притянем. — Мы и в отношениях поссориться можем. С любым уебком я справлюсь, не волнуйся. — Справишься, ага. — Антон складывает руки на груди. — А если нет? — Я правда сильный. Я один раз все машины в своем дворе поднял метров на пять, охренел знатно. Хорошо, не видел никто, поздно ночью дело было. — А вдруг найдется человек сильнее тебя? — Не найдется, Шаст, — рявкает Арсений. — Знаешь, а делай, что пожелаешь, насрать! Главное, способность свою контролируй и лги дальше про чары. Не хочу, чтоб тебя забрали. И разговаривать с тобой больше не хочу!

***

— Подвезешь меня, Шаст? Антон качает головой. Арсений присаживается рядом и протягивает конфету. Из вазочки вытащил, пока крутился по офису. — Я пива куплю. Антон в телефон смотрит еще усерднее. — Пиццу закажу. Гавайскую. Хочешь? — Арсений заискивающе укладывает голову на плечо и шепчет, касаясь губами уха: — И отсосу! Сережа, стоящий неподалеку, закашливается. Антон поворачивается к Арсению, бодает лбом и злобно шарахает способностью. Арсений тонко вскрикивает, вжимаясь в спинку, прикусывает рукав кофты и кончает. Диван поднимается в воздух на пару сантиметров, но сразу же падает, громко лязгнув ножками. — Арс, — говорит Сережа на выдохе, не выдерживает, — отстань ты от него. — У тебя капуста есть? — интересуется Арсений, ухмыляясь. — Не буду я мысли ваши читать, идите на хер. Арсений левитирует конфету к Сереже. — Ну, пожалуйста! Сережа выхватывает конфету из воздуха и молча относит обратно в вазочку. — Круговорот сладостей в природе. — Арсений пожимает плечами и внезапно взвывает: — Шаст, сердце! Хватается за грудь вполне натурально. Сережа вздрагивает. Антон смаргивает в сторону Арсения, дожидается одурелого стона и снова впивается взглядом в телефон. — На троечку. — Арсений подтягивает ноги к груди. — Удовлетворительно. Удовлетворил удовлетворительно. Сережа морщится. — Пацаны, прекращайте. Совесть имейте. — Прогуляйся, а? — вкрадчиво просит Арсений. Сережа фыркает недобро и, чеканя шаг, уходит из офиса. — Мы остались одни, Шаст, — предупреждает Арсений и многозначительно улыбается. Антон складывает ногу на ногу, потому что штаны начинают сползать. — Мне это не помешает, — хищно сообщает Арсений и демонстрирует кольцо из пальцев. Антон вскидывается. Член, игнорируя два слоя ткани, сжимает рука. Невидимая. Арсений обе держит у себя на коленях. Одной дрочит. Второй мнет яйца. И сосредоточенно хмурит брови. Антон бы умилился выражению лица, но возбуждением накрывает как-то жестко и сразу. — Мне остановиться? — спрашивает Арсений. Антон качает головой. Арсений подмигивает. Член обхватывает крепче и заласкивает в очень правильном темпе. Антон постанывает на выдохах. Стискивает телефон так, что по защитному стеклу идет трещина. Скулит, когда совсем невыносимо становится. Смотрит на Арсения уплывающим взглядом и отлетает. — Ну как? — Арсений лыбится. Антон обет молчания нарушать не планирует и показывает большой палец. — Шаст, блин! — Арсений взмахивает рукой и высыпает всю вазочку с конфетами Антону на голову. Антон пожимает плечами, встает с дивана и уходит в туалет. Возвращается на возмущенную Димину ругань. Арсений гоняется за ним по офису с огромным деревянным хуем. Точнее, Арсений-то на диване сидит, хуй перемещает по воздуху способностью. — А если увидит кто-то? — Антон нахмуривается. — Оно разговаривает, — восклицает Арсений радостно. — С Позом — да! Хуй втыкается Диме в ягодицу. — Козел, — верещит Дима и прячется за кресло. Сережа нарочно сильно хлопает дверью. — Пацаны, тормозите. Стас идет. Хуй разворачивается головкой в сторону Сережи. — Ой, сучара! — шипит Сережа и ныряет Антону за спину. Антон взвизгивает. Не то чтобы его пугают хуи. Но деревянным и по лбу получить не хочется. Дима совершает мощный бросок, обхватывает Арсения поперек груди и исчезает вместе с ним. Через мгновение появляется снова, но без Арсения. Хуй падает на пол у ног Антона. — Где он? — Сережа, прищурившись, выглядывает из-за плеча. — На улице. В кустах. — Дима довольно скалится. — Верни в офис. Не расстраивай Стаса. Дима проваливается в пустоту и вышагивает из нее, таща Арсения за собой. — Ты огребаешь! — рычит Арсений. Хуй взмывает в воздух. Сережа успевает зацепиться за деревянные яйца. Открывшаяся дверь бьет Антона по плечу. — Мы будем содействовать расследованию, даже не сомневайтесь. Парни готовы… — Стас осекается. Сережа несется к Арсению на всех парах с горящими глазами с криком: — Готовь жопу! Стас издает звук умирающей чайки и резво закрывает дверь. — Блядь, — стонет Дима и тянется за сваленной на полу одеждой. Арсений подцепляет свои трусы ногой. Сережа хрюкает, сгибаясь пополам от смеха, и случайно бьет себя хуем по лбу. Антон хлопает в ладоши и подпрыгивает. — Пацаны, люблю вас!

***

— У тебя не получится со мной не разговаривать, Шаст, у нас скоро съемки. А потом отпуск. Совместный. Уймись. И прости меня. Антон упрямо сжимает губы. — Шаст, на что ты злишься? — Арсений задаёт этот вопрос уже раз десятый, не надоело же. — На что я злюсь? — не выдерживает Антон. — На геройство твое тупое. Мы убежать могли, а ты решил этого уебка забороть голыми руками. Нахуя, спрашивается? — Ну, не голыми, строго говоря, только Сережа и Дима были голыми. Антон прыскает, но серьёзнеет сразу же. — Арс, нахуя? — Я оценил собственные силы и понял, что я мощнее. — Ты не знал этого наверняка. — Антон, в итоге же все в порядке. — А если б он тебя убил? — А если б тебя, или Сережу, или Диму? Стоило отпустить его, а потом ходить и оглядываться? Антон качает головой. — Не ты должен был его ловить. — Не я, — легко соглашается Арсений, — но нам повезло, уебок за решеткой. Блин, Шаст, чем ты недоволен? Антон вздыхает. — Ты мог погибнуть. — И ты мог. Мир изменился, приходится подстраиваться. — И лгать. Тебе придется продолжать лгать. — У каждого свои секреты. Это мой. — Он чуть не стоил тебе жизни. — Что поделаешь. Шаст, я в безопасности. Только вы с Сережей и Димой знаете правду. Охотники решили, что телекинетика поймали, и отстали от нас. Антон опускает взгляд в пол. — А хранить два секрета ты готов? — А второй какой? — Который может стоить тебе карьеры. Нам. И тебе, и мне. Арсений смеется. — Так себе секрет. Все догадываются. — Только догадываются. — Буду хранить два секрета. То есть тебе мужчины постарше еще не разонравились? — Ну, как сказать, — Антон дергает уголком губ, — я влюблен в одного. — Даже так? Сорвать с тебя одежду? — Господи, Арс, сейчас пацаны вернутся. Сорви, конечно, но попозже. Футболка на Антоне начинает ползти к груди. — Эй, аккуратно, — шепчет Антон, — она дорогущая. — Я осторожно, — хрипло отзывается Арсений. Антон чувствует мягкое прохладное прикосновение к животу. Арсений сидит в кресле в нескольких метрах и сосредоточенно гладит руками воздух. Выглядит забавно. Антон неожиданно для себя заводится. Соски ласкают невидимые пальцы. Потом Арсений царапает живот и сразу же соскальзывает к паху, сжимает член, минуя два слоя ткани. Антон раздвигает ноги шире и устраивается на диване удобнее. — Придется и тебе теперь носить с собой сменную одежду. — Арсений дергает уголком губ. Смелеет. Невидимая рука на члене двигается быстрее. И застегнутые джинсы не мешают. — Ты же остановишься? — Антон выдыхает рвано. — Остановишься, да? Пацаны скоро придут. Арсений кивает и оглаживает ягодицы, пальцы проскальзывают между и массируют. Антон вскидывает бедра. — Ой, а что случилось? — Арсений смеется. — Хороший угол? Попал? Удобно, правда? И смазка не нужна. Антон мотает головой. Тело предательски вытягивается в струну. — Не попал? Странно. — Арсений хитро прищуривается и касается именно так, как нужно, снова. И член не игнорирует, сжимает сильнее, ускоряется. Антон стонет в голос. Ноги подрагивают. — Нравится? — Арсений улыбается. Руки в воздухе двигаются быстро. — Арс, — хрипит Антон, — я сейчас… — Свершится маленькая месть, — ухмылка у Арсения хитрая. — Тормози, — рычит Антон и пытается встать. Арсений легко, одним взглядом отбрасывает Антона обратно на диван. За дверью слышатся голоса. — Арс, — Антон умоляет, — тормозни. Арсений игнорирует просьбу, не сбивается даже. Антон выстанывает чужое имя еще раз, зажимает себе рот ладонью, распахивает глаза и припечатывает своей способностью, старается не наотмашь, но, видимо, получается сильно. Арсений вцепляется в подлокотники и бьется затылком о спинку. Невидимые руки исчезают и с члена, и из задницы. — Ну, извини. Антон хватает ртом воздух — не дышал последние несколько секунд. Оргазм отступает. Арсений воздухом захлебывается. Антон с удовольствием замечает поджавшиеся пальцы на ногах. Спасибо тапкам. Арсений закусывает запястье, зажмуривается и кончает. Спустя мгновение открывает глаза и сипит: — Охренел? Антон склоняет голову набок и добивает. Хорошая способность, стоит применять чаще. У Арсения за зрачками не видно радужку, он сворачивается на кресле почти в комок и вздрагивает. Стонет совсем тихо, ногтями скребет подлокотник. — Нравится? — издевательски интересуется Антон. — Повторить? Дверь распахивается. — О, все в сборе! — радостно восклицает Стас. — У меня отличные новости… Арсений, ты чего? — Спина, — ворчит Арсений, голос его не слушается. — Спину прихватило. — Могу остеопата хорошего посоветовать, — обеспокоенно предлагает Дима из-за плеча Стаса. — Вы чем тут занимались. — Сережа прищуривается. — Бегали, — отзывается Антон с усмешкой. — А почему футболки сухие и совсем не пахнут? — Пахнут. — Арсений кое-как усаживается нормально, но поджимает ноги к груди. — Ты подойди, понюхай. Охуеешь! — Спасибо. Обойдусь! — Сережа кривит лицо. — Какие новости, Стас? — Антон оттягивает внимание на себя, а зря. По спине к ягодицам скользит невидимая рука. — Нас наградят за поимку опасного преступника и, самое главное, компенсируют весь ущерб. — Шикарно! — Арсений лыбится и показывает большой палец. Вторая рука за спиной. Орудует у Антона в заднице. Надо сказать, довольно успешно. Антон надеется, что Арсений не схватится еще и за член. — Телекинетик-извращенец наконец-то попался, — продолжает Стас, — никакого больше стриптиза, никаких больше охотников. В качалку можете не ходить. Шучу, шучу! Нам повезло, на самом деле, крупно. Этот чувак — гребаный серийный убийца. До нас завалил человек двадцать. — Ага, — Сережа передергивает плечами, — вскрывал черепушки и мозги жрал. Так способности чужие и получал. — Отвратительно, — бормочет Стас и без паузы: — Концерт можно на конец октября поставить, парни? — уже в планшет успел залезть. — Октябрь? Да! — Антон закидывает ногу на ногу. До оргазма еще далеко, но член каменный и неприятно трется от джинсы. — У нас съемка рекламы с моим участием через полтора часа только? — вмешивается Арсений и подмигивает Антону. — Да, но нам бы графики согласовать. Арсений, ты куда? — Покурить. — Я с тобой. — Антон подскакивает с дивана и одергивает футболку. — Мы быстро. Стас хмурится. Арсений выходит за дверь. Антон шагает за ним, неровно шагает, скорее, семенит. — Сигареты есть? — спрашивает Арсений. — Есть, а ты в туалет не хочешь, случайно, заглянуть? Ну, там… — Антон шевелит пальцами у чужого лица. Арсений ухмыляется и показывает свои. Указательный и средний согнуты. Он их выпрямляет, снова сгибает. И еще раз, и еще. Антон давится воздухом. — Пиздец какой! — Нравится? Попадаю, куда нужно? — Попадаешь, Робин Гуд хуев! — Долго тебе еще? — Долго. — Это твои проблемы. Арсений уносится к лифту. — Заявление, конечно! Антон еле успевает протиснуться в закрывающиеся двери. И пялится на чужие пальцы. Вот они, аккуратные, тонкие, маникюр отличный. И трахают Антона в задницу. — Прикури мне, — просит Арсений сразу, как на улицу выходит. — Не хочу, знаешь, прерываться. — Ты не прерывайся. Антон достает сигареты, зажимает две между губ, поджигает и протягивает Арсению одну. Сам не курит, не может, потому что воздухом захлебывается. Кончить только от пальцев вряд ли получится, но стонать в голос уже хочется. — Как ты себя чувствуешь? — Арсений выдыхает сигаретный дым в сторону. — Раскраснелся. Температура? — Не отвлекайся, — требует Антон, — активнее давай! Арсений кивает и затягивается. Антон думает, что стлеет сейчас заживо. Как сигарета. Живот сводит, перед глазами белые вспышки, в голове фейерверки. Стон прорывается сквозь стиснутые зубы. — Погнали, — говорит Арсений. Тушит едва начатые сигареты, сначала свою, потом чужую, хватает Антона за руку и тянет с улицы обратно в здание. Предупреждает: — У нас пять минут. — Пять? Братан, ты меня переоцениваешь. — Люди начнут ломиться в заблокированный туалет, скорее всего, а держать дверь и ебать тебя одновременно я вряд ли смогу. Антон только плечами пожимает. Тащится за Арсением, как на привязи. Не обращает внимания на хлопнувшую чересчур сильно дверь туалета. Замок на двери кабинки Арсений закрывает взглядом, поплывшим слегка. — Сделай уже что-то, — умоляет Антон. — У меня свободна одна рука, я делаю! — Рот у тебя тоже свободен. — Ладно. — Арсений хихикает и встает на колени. Стягивает джинсы сразу вместе с бельем, облизывается хищно и замечает: — Да тут делов на минуту максимум. Антон кивает, спорить не собирается. С задницей работает профессионал. Арсений берет в рот неглубоко и языком обводит головку. Антону и этого уже много. Он цепляется за стену, потому что ноги дрожат. Арсений втягивает щеки, наращивает темп, смеется вдруг, а пальцы метко бьют по простате. Антон стоном захлебывается, бесполезно скользя ладонями по стене в попытках устоять. Арсений удерживает за бедра и продолжает сосать, пока Антон на него не валится. Арсений обнимает и ржет. — Что? — бурчит Антон в чужое плечо. В глазах Арсения пляшут демоны. — Жаль, у меня пальцы не вибрируют.