Под веками

Под веками вспыхивают яркие пятна, вынуждая открыть глаза. Тихий вдох. Дрожащими пальцами она вытаскивает ручку из нагрудного кармана, выдавливая из себя приветливую улыбку. Для неё каждый раз, как первый. Каждый "клиент" — это одно из таких ярких пятнышек, что запомнятся навсегда. Она уже и не помнит сколько времени помогает "им", скольким душам помогла пересечь границу, жертвуя своим сном. Своей жизнью. Этот бесконечный круг, колесо Сансары, куда она попала не по своей воле. Дар, который скорее можно было назвать проклятием. То, о чём люди грезят, как о суперсиле, и то, что она была готова отдать за любую цену, лишь бы не видеть тех, кто прячется в ночной тени. Они приходят тогда, когда им вздумается. Каждый раз в случайное время. Просыпаться от ощущения чужого присутствия по первой было жутко. Люди называют это "сонный паралич", она же — "сеанс". Первые секунды невозможно двигаться - лишь смотреть и беспомощно хлопать глазами, пока под веками горят яркие огоньки. И лишь спустя долгие минуты появляется возможность подняться с кровати, взять ручку, что сейчас она держит в своих тонких пальцах. И взглядом цепляется за очередного незваного гостя, что уже устроился на кушетке. — Здравствуйте, рада Вас видеть, — ложь, столь неприятно обжигающая язык, но столь важная в её положении. Позволяющая за считанные секунды собраться, нацепить на себя роль, от которой девушку уже воротило. Она садится в кресло, подхватывает со столика свой блокнот, в котором делала заметки. — Что именно Вас беспокоит, сэр? — главное не показывать свой страх, улыбаться вежливо, чтобы сидящий напротив собеседник не подумал о том, что что-то не так. Она не уверена знают ли они о том, как выглядят на самом деле, или в своих глазах они всё те же люди, некогда ходящие по этой земле. Спрашивать не решается. Попросту боится, что этот вопрос выведет кого-то из них из себя. К горлу подступает дурнота, но девушка лишь подносит ладонь к губам, сдерживая порыв. Мужчина напротив неё напоминает больше гору мяса, переплетенную между собой сухожилиями. Множество глаз впиваются в её силуэт, вынуждают держать лицо, пока внутри что-то с тихим хрустом в очередной раз ломается. Ей страшно. До безумия, до капелек пота, стекающих по вискам. — Я.... хочу домой, — слова выходят из чужого рта бульканьем, оседают каплями крови на кушетке. Завтра с утра на ней будет чисто. Сколько бы раз она не пыталась доказать окружающим, что всё происходящее реально, сколько бы не твердила матери, ещё тогда, в детстве, что видит усопших, это никогда не приносило результата. Оставалось смириться. И именно это и произошло. Она ведь даже профессию выбрала такую, чтобы не покидать дом. Чтобы не встречаться взглядами с теми, кто давно покинул мир живых. И всё равно они нашли её, запертую в собственной квартире, — Домой... Каждая тварь, сидящая на кушетке, была когда-то чьим-то родственником, чьей-то женой или чьим-то мужем... Каждый монстр нёс в себе историю, которую она, возможно, хотела бы узнать. Расспросить подробнее, да только мёртвые не особо болтливы. Некоторые и вовсе предпочитают не проронить ни слова. Лишь смотрят, словно желая вновь ощутить себя живыми... Девушка заправляет короткую прядь тёмных волос за ухо, вновь тихонько выдыхает. Поднимает взгляд, повторяя процедуру, к которой никогда не получится привыкнуть. Поддаётся вперёд, заглядывая в чужое лицо. Точнее — в его остатки, ведь от чужой внешности остались лишь впалые глаза, что смотрят цепко, опасно. Остальные же черты исказились, смазались, скорее напоминая собой сюрреалистичную картину, нежели человека. Даже волос нет, лишь мясная масса, от вида которой каждый раз мутит. — Прошу прощения, но это невозможно, — говорит тихо, но твёрдо, хотя внутри всё замирает от ужаса, от мысли, что существо разозлится. Она всё ещё не знает, что произойдёт в таком случае. Не знает и не желает проверять, — Вы больше не можете вернуться домой, сэр. Я очень сожалею. Но Ваша семья не будет рада увидеть Вас. Вам стоит отпустить их. Ручка делает на листе бумаги пару новых пометок. Каждое изменение в чужом лице. Каждое мимолётное движение, что поможет ей понять, что именно приводит их сюда, к ней в своеобразный кабинет, обустроенный в маленькой квартирке. Может однажды она сможет избавиться от них всех, от этой неприятной роли потустороннего психолога. Ведь иногда "сеансы" длились часами, а иногда и сутками, выжимая из неё все соки. Существо перед ней трясётся в уродливом подобии рыданий, заходится громким криком, от которого закладывает уши. И она понимает его. Понимает, как больно не иметь возможности вернуться домой. Ведь это место, эту тюрьму, что она создала для себя собственными руками, назвать домом невозможно. Проходят долгие минуты, наполненные чужой болью, пока существо не растворяется в воздухе, оставляя после себя лишь лёгкую головную боль. Девушка выдыхает тихо. Расслабляется, понимая, что на сегодня "они" закончили. Блокнот оказывается отложен в сторону, ненужный до следующего такого "сеанса". Дрожащими пальцами она тянется к своему лицу, закусывает губу, чтобы не разрыдаться прямо в это же мгновение. Ей хочется исчезнуть, раствориться, как все, кто уходит "на ту сторону", стоит только им помочь. Да только вот её жизнь только начинается. Она прикрывает глаза, вжимается лицом в ладони, словно это убережет её от окружающего мира, от того безумия, что творится вокруг. Под веками вспыхивают яркие пятна... Только вот открыть глаза она не решается.