Two Hundredth Rebirth

      Спустя три дня новость о ситуации начала распространяться, и вскоре о ней узнало всё королевство, а слухи стали выходить за его пределы. Аристократы разделились на три фракции: некоторые дома поддержали герцога Робертсона, в основном это были его союзники и друзья, вторые же решили стать на сторону эрцгерцогства, особенно те, кто следил за отношениями Эдгара и Кейла, а также опасались гнева эрцгерцога. Третья часть аристократов предпочла оставаться на нейтральной стороне, лишь наблюдая за развитием событий.       Весь этот хаос заставил Джеймса попросить Кейла не привлекать к себе внимание, чтобы избежать возможных козней со стороны жителей герцогства, и приняться основательно разбираться в проблеме. Письма от герцогства продолжали поступать почти каждый день, и у всех уже голова кружилась от перегрузки информацией. Но сегодняшний день заставил всех собраться вместе, ведь герцогство подало в суд, и первое заседание должно состояться всего через две недели.       По этой причине теперь в комнате сидели люди, которые знали, что Эдгар находится в коме.       Атмосфера была давящей, когда прибыли все, кто мог – наследный принц, граф Хенитьюз, его первенец Кейл, а также некоторые союзники эрцгерцовства, которых посвятили в возникшую ситуацию и объяснили, что эрцгерцог в настоящий момент находится за пределами королевства. Самым угрюмым в компании был Джеймс, который четыре дня отбивался от нападок герцога. Из-за этого ему приходилось довольно долго засиживаться за документами. Некоторые аристократы начали требовать, чтобы эрцгерцог лично объяснился в данной ситуации, а кто-то даже разнёс слух о том, что Эдгар тяжело болен и не покидает пределы поместья. У Прознав об этом слухе, люди из герцогства усилили нападки и даже начали угрожать Джеймсу.       Сам Агрест не ожидал такого от дяди по маминой линии, ведь Эдгар никогда не вдавался в подробности, когда объяснял, почему они прекратили общение с семьёй матери. Сейчас Джеймс понял причину этому. Его старший брат стремился сохранить достойный образ семьи матери, чтобы Джеймс не разочаровался в них.       Кейл так же был в плохом настроении, ведь изначально он даже не знал о происходящем. Слухи до его местоположения ещё не дошли, но письмо от Джеймса дало понять, что за последние три дня ситуация ухудшилась. Ему пришлось быстро завершить свои дела и отправиться в эрцгерцогство.       К счастью, он успел завершить получение ещё одной древней силы и даже помочь киту, при этом заполучив новых союзников. Альберу понял, что натворил, и уже в который раз извинялся перед младшим братом, испытывая сожаление за то, что не считался с его чувствами.       Король не смог явиться на встречу по понятным причинам, но он был готов поддержать своего племянника удалённо. В это время у Эдгара.       Эдгар был в ужасном расположении духа. Не только потому, что он застрял в темноте, но и из-за неожиданных действий дяди в отношении эрцгерцогства. Он всегда считал, что дядя — умный человек и знает, когда нужно отступить.       Но на этот раз Эдгар ошибся, и в его голове крутились только мысли о том, как уничтожить герцогство после комы.       Счастье, что Джеймс ежедневно находил минутку, чтобы навестить брата и рассказать ему о сложившейся ситуации. Он также упомянул, что подготовка к свадьбе идёт своим чередом, хоть и в замедленном темпе из-за напряжённости ситуации с герцогством. Но Джеймс упорно продолжает готовиться к свадьбе своего старшего брата.       Эдгар слушал его с трепетом в сердце и был очень благодарен младшему брату, который вырос и стал таким сильным. В глазах старшего Агреста Джеймс оставался его маленьким мальчиком, которого он хотел защитить от тёмных сторон мира как можно дольше, чтобы не допустить, чтобы его брат познал зло. Однако забота об брате мешала Эдгару понять, что Джеймсу нужно готовиться к жизни, чтобы в будущем он смог противостоять злым людям, которые желают причинить вред.       Теперь Эдгар думал, что после выхода из комы пересмотрит своё отношение к брату. Это наказание помогло ему понять многое и пересмотреть своё отношение к близким людям, ведь быть слишком заботливым к ним — глупо, если не сможешь защищать их вечно.