Когда мы вместе, Я не боюсь моих слез.

Ямада вздыхает; бумаги в его руках кажутся невероятно тяжелыми. После последнего сеанса с Накахарой он много думал о том, как помочь этому парню. Надо признать, что у Ямады не так много опыта в этом деле. Хотя он всегда хотел стать профессиональным героем — какой ребёнок этого не хочет? — он никогда не задумывался о том, чтобы получить квалификацию, позволяющую помогать людям таким образом. После всего, что случилось с Оборо, после того, как он увидел, как Шота погрузился в своё горе, это казалось правильным. Если он сможет быть рядом, если он сможет помочь другим пережить трудные времена и перейти на другую сторону, то… Тогда было бы ощущение, что Оборо гордится им. Тем не менее, получение квалификации заняло больше времени, чем он рассчитывал. К сожалению, в первые годы своей профессиональной карьеры ему пришлось сосредоточиться на том, чтобы закрепиться в индустрии. Новичкам всегда приходится усердно работать, чтобы заявить о себе; только тогда они могут брать меньше смен и сосредоточиться на других занятиях. Став учителем в UA, он увидел возможность наконец-то уделить время получению необходимой квалификации. Незу был готов предоставить ему оплачиваемый отпуск, когда это было необходимо, что помогало, когда ночные занятия и работа Героя мешали ему высыпаться. Ямада повидал немало детей, но ни один из них не был похож на Накахару. Это не значит, что проблемы, с которыми им нужна была помощь, были незначительными; просто… Есть разница между волнением перед экзаменами и тем, когда тебя в юном возрасте втягивают в мафию. Кажется, Накахара в какой-то степени доверяет Ямаде, но всё это может рухнуть из-за одного неверного шага. Если он поднимет не ту тему или будет вести себя неправильно, парень может полностью отстраниться и остановить любой прогресс. Бумаги в его руках почему-то становятся еще тяжелее. Это вся информация, которая у него есть о Накахаре: первоначальный отчёт правительства Йокогамы, данные о его аресте, отчёт Цукаучи и записи, которые Ямада делал во время их встреч. На самом деле это жалкая сумма, особенно если учесть, что первые два документа посвящены только способностям и внешности ребёнка. В собственных записях Ямады полно случайных заметок и историй. Он старается записывать то, что стоит запомнить, например, что любит Накахара, куда он ходит, в какие игры играет и т. д. Всё это связано с его личностью, с тем, что он узнал за время, проведённое с Накахарой в UA. В отчёте Цукаучи говорится о прошлом Накахары, каким бы расплывчатым оно ни было: возраст, в котором он вступил в Портовую мафию (по мнению Ямады, слишком рано), смутное описание того, как он вступил в мафию (он сказал, что сам сделал выбор; Ямада сомневается, что это вся история), и общее представление о том, какой была жизнь Накахары до Портовой мафии (больше насилия, чем должен видеть ребёнок). Он хотел бы получить больше информации и простое руководство о том, как помочь ребёнку. Однако это не так, поэтому Ямаде придётся добывать эту информацию. Не то чтобы его это расстраивало; нет, он был бы совершенно спокоен, если бы Накахара никогда не рассказывал ему ничего личного. В конце концов, всё зависит от Накахары, и Ямада это уважает. Ямада просто не хочет совершать ошибку, даже если знает, что такое может случиться. Между ними всё хорошо, между ними начинает крепнуть связь, и Ямаде это нравится. Накахара — такой хороший парень. У него отличное чувство юмора, которое сочетается с чувством юмора Ямады; он умнее и добрее, чем можно было бы ожидать, учитывая его прошлое. Он ещё и ребёнок, который, должно быть, через многое прошёл, и Ямада, вероятно, никогда не услышит об этом. Ямада не настолько глуп, чтобы преуменьшать то, через что, должно быть, прошёл этот ребёнок, и то, что он, должно быть, чувствует, когда ему напоминают об этом. С одной стороны, Ямада хочет узнать больше о Накахаре, чтобы избежать всего, что может пробудить в мальчике плохие воспоминания. С другой стороны, он хочет оставить эту тему в покое и позволить Накахаре самому решить, когда (и расскажет ли) он Ямаде. Ямада вздыхает, и бумаги в его руках увядают, словно отражая его настроение.

***

— Мы снова встретились, маленький слушатель! Чуя садится напротив Ямады и не может сдержать довольной улыбки. Он знал, что Ямада скажет это — ну, технически, он знал, что Ямада скажет «маленький слушатель», — но какое бы другое приветствие он ни добавил, это было непредсказуемо. Однажды он поприветствовал Чую цитатой Шекспира, а на следующий день притворился ковбоем. Как бы то ни было, Ямада всегда приветствует его чем-то вроде «маленький слушатель». Дошло до того, что если бы Чуя был игроком — а он им является, — то поставил бы деньги на то, что Ямада так его поприветствует. Однако, судя по тому, как часто Ямада произносит это прозвище в классе, оно, похоже, не является исключительным для Чуи. Каждый ученик — немного слушатель, хочет он того или нет. — А, я узнаю этот взгляд. Тебе есть что сказать, да? Чуя хмыкает: — Ты что, всех так называешь? — он так не думает, но теперь, когда Чуя задумался об этом, у него появились сомнения. Вполне возможно, что Ямада посмотрел в глаза, скажем, Всемогущему и радостно назвал его этим прозвищем. — Ха-ха, нет! — ухмыляется Ямада. — Только вас, ребята! Чуя кивает; он и сам так думал. Назвать других взрослых «маленькими слушателями» было бы чертовски странно. С другой стороны, если это часть его фирменного стиля… — Что это было? Чуя резко поднимает голову; чёрт, неужели он случайно произнёс это вслух? Это на него не похоже, так почему же… Внезапно в его памяти всплывают воспоминания о том, как Мидория что-то бессвязно бормотал. Неужели у Чуи тоже появилась эта привычка? Он очень, очень надеется, что нет. Ямада всё ещё с любопытством смотрит на него, поэтому Чуя вздыхает и говорит: — Это часть твоего… фирменного стиля, да? — Так и есть! — восклицает Ямада. — Я восхищаюсь силой твоего голоса и музыки! Чуя кивает, а затем, немного запоздало, вспоминает, что у Ямады есть радиостанция. Он собирался как-нибудь проверить её, в основном чтобы понять, есть ли у этого человека хороший музыкальный вкус, но в последнее время это вылетело у него из головы. — Точно, у тебя есть радиостанция. Ямада, кажется, оживляется при одном упоминании об этом: — Да! Это моя гордость и радость. Чуя кивает, пытаясь запомнить информацию. Он не знает, каких вопросов ожидать на экзаменах, но, конечно, это может быть полезно. Если он запомнит основные моменты, то, вероятно, всё будет в порядке, верно? Итак, Ямада, также известный как Сущий Мик. Его причуда называется «Голос», и он атакует людей своим голосом, как следует из названия. У него есть радиостанция, и он очень любит музыку и… Что он там сказал? Ах да, «сила твоего голоса», что бы это ни значило. Хотя теперь, когда Чуя задумался об этом, он даже не знает, как называется радиостанция, не говоря уже о том, какую музыку слушает Ямада. Может, поп-музыка? Кажется, это соответствует характеру Ямады. Хотя его костюм героя больше похож на рок-костюм. Прежде чем он успевает задуматься о том, какая музыка может нравиться Ямаде, и о том, нравятся ли ему музыканты, которые нравятся Чуе, Ямада прерывает его мысли. — Какое сосредоточенное выражение лица! Хотя я сомневаюсь, что тебя так уж интересует моя скромная радиостанция, — говорит Ямада, как будто его радиостанция не пользуется безумной популярностью. Чуя, может, и не помнит многого о радиостанции, но он знает, что она популярна. А как иначе? Ведущий — профессиональный герой, которого, кажется, все любят. — На экзаменах будет что-то про брендинг и пиар; по крайней мере, так сказала Яояо. Но я не знаю много примеров, — признаётся Чуя. Он может вспомнить более теоретические части, например, «не говори глупостей, если не хочешь, чтобы тебя уволили», но с примерами сложнее. 1А им легко, они выросли в окружении всего этого. Даже если они не утруждают себя изучением, они, без сомнения, могут назвать различные бренды и их маркировку. Чуя и Дазай, напротив, должны изучать всё с нуля. Ну, на самом деле, Чуя должен изучать всё с нуля. Дазай, хитрый ублюдок, вероятно, изучил различные варианты, как только ему в голову пришла мысль: «Давай притворимся учениками Академии!» Чуя решил, что будет проще использовать в качестве примеров учителей из UA; в конце концов, он никак не мог забыть жёлтые волосы Ямады. Не говоря уже о неряшливой внешности Айзавы и Полночь… Ну, обо всём. Однако он всё равно хочет попытаться разобраться в предмете глубже, чтобы доказать, что он не просто посмотрел на профессионала перед экзаменом, а действительно учился. Если Чуя собирается учиться, то, чёрт возьми, он хочет, чтобы его ответы и оценки отражали это. Ямада понимающе кивает: — Тебе следовало упомянуть об этом раньше! На книжной полке позади тебя, слева, есть учебные материалы, которыми ты можешь воспользоваться. Там должна быть книга по брендингу и пиару на третьем уровне. — Что-нибудь о персонале в UA? — спрашивает Чуя. Яойорозу предложила одолжить ему одну из своих учебных книг по этой теме, но когда Чуя увидел книгу толщиной в два дюйма, он сразу же отказался. Конечно, он хочет получать хорошие оценки, но не настолько сильно. Ямада улыбается так, что Чуя чувствует себя далеко не первым учеником, задавшим этот вопрос. — Да, их должно быть несколько. Что ж, думает Чуя, вставая и пытаясь скрыть лёгкое смущение, хорошо, что он спросил о бренде Ямады. Книжная полка, почти достающая до потолка, забита книгами. Чуя мельком оглядывает полку целиком и довольно быстро испытывает облегчение от того, что Ямада сказал ему, где искать. Если бы он этого не сделал, Чуя, возможно, никогда бы не нашёл книги, ведь он едва мог разобраться в системе организации. Это не по названию или имени автора, так что, может быть, по жанру? С другой стороны, Чуя почти уверен, что может поставить книгу о садоводстве рядом с книгой об исторических злодеяниях. Как бы то ни было, он всё равно не должен на это смотреть. Найдя нужную книгу, Чуя смотрит на корешки, чтобы понять, что ему нужно. Брендинг и пиар, руководство для студентов! Чему я научился, будучи пиар-менеджером Профессионального героя. Зачем нам вообще нужен брендинг? Простое руководство! Как учителям UA удается поддерживать свой образ Профессионального Героя? Краткое руководство для слушателей по поводу преподавателей Университета UA и их брендинга/пиара!!!! Чуя просматривает последнюю записку; почерк и формулировки подозрительно знакомы. Не нужно долго думать, чтобы понять. Этот почерк принадлежит Ямаде, не так ли? А что касается использования «маленького слушателя»... Ну, в любом случае, теперь Чуя задаётся вопросом, настоящая ли это книга или Ямада просто собрал её для студентов. Что ж, есть только один способ это выяснить. Ему следует взять эту книгу и посмотреть, будет ли она широко опубликована позже. С другой стороны, может быть, лучше использовать более официальную книгу «Как учителя UA поддерживают свой образ профессиональных героев?». Он хочет верить, что книга Ямады — хороший учебный материал, но, судя по неразборчивому почерку на корешке, Чуя в этом не уверен. Что, если там сплошные «маленькие слушатели»? Чуя понимает, что, наклонив голову, чтобы лучше рассмотреть корешки книг, он действительно судит о книге по обложке. Хм. Может, ему стоит дать шанс книге Ямады? Это было бы неплохо, учитывая, как плохо Чуя её оценил. С другой стороны, это книга, и она не может быть такой, как... — О, малыш, я и не знал, что у тебя есть татуировка! Чуя чувствует, как по спине пробегает холодок; все мысли о книгах и их авторах исчезают из его головы в мгновение ока. У него покалывает затылок; почему-то эти чёртовы цифры кажутся тяжелее, чем раньше, хотя это всего лишь чернила. Он перестаёт тщательно выбирать книгу. Вместо этого он хватает первую попавшуюся и старается не выглядеть слишком торопливым, когда оборачивается. Ямада, к счастью, не заметивший внезапного напряжения Чуи, продолжает: — Знаешь, я всегда хотел такую, но не думаю, что смог бы просидеть, не двигаясь. Чуя кивает, хотя на самом деле ему не до этого. Каким-то образом он совершенно забыл о цифрах; они выпали у него из головы где-то между первым разом, когда он переодевался перед классом 1А, и сейчас. Он мысленно ругает себя за то, что забыл; как он мог забыть о чём-то подобном? — Итак, что означают эти цифры? — голос Ямады прерывает его размышления. — Я… ничего, — выдавливает из себя Чуя. — Просто глупое пари с Дазаем. — Он пытается говорить непринуждённо, как обычно, когда жалуется на своего идиота-партнёра. Это не работает, и когда Ямада замолкает на мгновение дольше обычного, Чуя понимает, что его раскусили. Выражение лица Ямады не отличается от обычного, но Чуя чувствует, что это не сойдёт ему с рук. Ямада хмыкает: — Серьёзно? Что было поставлено на кон? Чуя старается не защищаться: — Обычная аркадная игра. Дазай жульничал, но мне так и не удалось это доказать, — если бы дело было только в этом, Чуя не был бы так напряжён. Он может с этим справиться. Если Ямада не будет давить, то Чуя сможет взять себя в руки. Конечно, ему неприятно, когда ему напоминают о существовании этих цифр, но безобидный комментарий Ямады по этому поводу не так уж важен. Да, Чуе просто нужно немного собраться с мыслями, и тогда всё будет в порядке. — Понятно! Это напомнило мне кое-что, что случилось всего несколько дней назад! — голос Ямады звучит немного тише, чем обычно. Его слова кажутся особенно натянутыми, резкими и неуместными. Он пытается сменить тему, и Чуя это ценит, но это кажется таким… натянутым. Ямада продолжает говорить, но Чуя в этот момент не обращает на него особого внимания. Ему не следует просто игнорировать этого человека, но ему приходится прилагать все усилия, чтобы не встать и не уйти. Это глупо. Почему его до сих пор так волнуют эти цифры? Конечно, вся эта… экспериментальная история и всё, что из неё вышло, было тяжело. Ужасно, на самом деле, он бы хотел забыть, но проклят и никогда не забудет. Вспоминать обо всём, что произошло, больно, но это он может принять. Есть смысл расстраиваться из-за этого, из-за травмирующих и ужасающих событий. А цифры? По сравнению со всем остальным это ничто. В идеальном мире Ямада спросил бы о цифрах, а Чуя с лёгкостью отмахнулся бы от него. Он бы ответил так, будто вопрос был совершенно обычным, вроде вопроса о погоде. Он бы не так сильно переживал даже при малейшем упоминании об этом. Люди спрашивали о них раньше, так почему же— — тогда я сказал, что он похож не на человека, а на ракету! Чуя не слушал болтовню Ямады, но всё же понимал, что тот говорит о нём. "Не похож на человека" Эти слова эхом отдаются в его голове, и он ненавидит себя за то, что знает, что будет дальше. Он ненавидит то, что знает: его дыхание станет прерывистым, руки сожмутся в кулаки, а концентрация, которой он обычно гордится, рассеется. Он ненавидит себя за то, что чувствует себя таким чертовски противоречивым. Одна его часть будет невыносимо расстроена этим комментарием, а другая будет разочарована тем, что расстроена. Он человек, и он это знает. Что бы там ни говорили другие, он такой же человек, как и они. Даже более человечный, если бы он спросил мнение Дазая по этому поводу. И всё же, как и в случае с этими цифрами, одно лишь упоминание о том, что он бесчеловечен, заставляет Чую резко вдохнуть сквозь стиснутые зубы. Может быть, если бы это было что-то одно, Чуя смог бы справиться с этим или хотя бы держаться до конца сеанса. Но все вместе, серьезно? Ямада замолчал; тишина делает все еще хуже. Чуя должен что-то сказать, пошутить или оскорбить Дазая. Он должен сказать что угодно, лишь бы сменить тему на что-то, с чем он может справиться прямо сейчас, о чём ему не нужно беспокоиться, чтобы не сделать Дазаю ещё хуже. Ямада беспокоится; он такой хороший парень. Он должен сказать что-то, что развеет это беспокойство, что-то, что убедит мужчину в том, что Чуя не злится на него, а скорее... Ну что ж. Может, он немного расстроен из-за Ямады. Зачем ему понадобилось упоминать цифры? Зачем ему понадобилось говорить это? Он также расстроен из-за себя, потому что, чёрт возьми, если бы он просто взял себя в руки, они бы уже говорили о чём-нибудь другом. Но этого не произошло, и теперь Чуе нужно что-то сказать, что угодно, чтобы они могли двигаться дальше. Слова застревают у него в горле, он не хочет их произносить и в то же время хочет сказать что-то не то. Он сопротивляется, как привык делать всегда. — Накахара, я с- — Мне нужно в туалет. Без дальнейших промедлений Чуя встает и выбегает за дверь. Он чувствует себя лучше, когда оказывается на улице; он чувствует себя ещё лучше, когда начинает идти по коридору. Расстояние и одиночество помогают ему успокоиться. Теперь ему не нужно беспокоиться о том, чтобы его лицо не слишком сильно реагировало. Отчасти он сам раздражён из-за того, что приходится так бежать. Если Ямада раньше не понимал, что что-то не так, то теперь он точно знает. Слишком поздно сожалеть об этом, по крайней мере, так он говорит себе. Теперь, когда он вышел из кабинета Ямады, он может воспользоваться этим. Он побудет здесь несколько минут, достаточно долго, чтобы взять себя в руки, но не слишком долго, чтобы Ямада начал искать его. К счастью, рядом с кабинетом Ямады нет туалетов, что когда-то его раздражало. Однако теперь это даёт ему прекрасный повод проводить больше времени вдали от кабинета.

***

Каким-то образом — и Чуя сам не понимает, как именно, — он оказывается на крыше. Ему скоро придётся уйти; если он этого не сделает, то рискует, что Ямада придёт за ним. В обычный день это, конечно, раздражало бы, но Чуя мог бы с этим справиться. Однако сегодня, после этого ужасного сеанса терапии, он хочет только одного — смотреть на небо, не чувствуя на себе пристального взгляда Ямады. Не то чтобы он теперь ненавидит Ямаду или что-то в этом роде; он просто хочет побыть вдали от него. Пора взять свои чувства под контроль, чтобы, когда он вернётся и Ямада будет задавать ему вопросы, Чуя, смог это скрыть. Чуя вздыхает, прислонившись к перилам крыши; внизу он видит, как вокруг толпятся ученики Академии. Несколько минут он просто наблюдает за тем, как студенты ходят, разговаривают и делают выразительные жесты. Всё это кажется таким… нормальным. Когда Чуя поступил в UA — нет, это было ещё до того. Когда он впервые услышал о глупом плане Дазая, он выругался в адрес этого идиота; в конце концов, что Чуя знает о школе? Конечно, он может сидеть и слушать лекцию, но как насчёт остального? Как насчёт негласных правил и ожиданий, которые, кажется, понимают все ученики? Как мог Чуя жить в обстановке, в которой он никогда раньше не бывал? Теперь, когда Чуя смотрит на учеников Академии UA, он чувствует себя как-то странно непринуждённо. Те прежние тревоги кажутся такими далёкими; отчасти он даже сомневается, что когда-то чувствовал себя так же. Он беспокоился о том, как должны взаимодействовать одноклассники. Ну, в этом вряд ли есть смысл; с классом 1А так легко общаться. Каминари и Мина всегда готовы поговорить о любой игре или шоу, которые они смотрят. Яойорозу без колебаний помогает Чуе с любыми учебными материалами, которые ему нужны, и она всегда готова объяснить всё так, чтобы Чуя не чувствовал себя идиотом из-за того, что чего-то не знает. И это не говоря уже о других учениках класса 1А, тихих и спокойных, с которыми просто приятно находиться рядом. Они не ждут ничего, не испытывают ужаса или благоговения, когда видят приближающегося Чую. По крайней мере, больше не испытывают. Он беспокоился о том, какими будут учителя и часто ли он будет с ними ссориться. В наши дни мало кто в Портовой мафии может приказывать Чуе, так что по большей части он волен поступать так, как ему вздумается. Он думал, что ему придётся следовать новым приказам, стискивать зубы и притворяться, что он уважает учителей. И, конечно, Чуе приходилось делать то, чего он не особенно хотел, но было бы неправильно сказать, что он ожидал чего-то подобного тому, что произошло. Он думал, что учителя, разгневанные смертью Горной Леди, будут строги с ними. На ум приходит воспоминание. «Пока всё, что ты делаешь, безопасно, мне всё равно. Что меня беспокоит, так это то, что ты не там, где должен быть. Если это случится снова, предупреди меня заранее, хорошо?» Айзава не кричал на них, не требовал, чтобы Дазай вернулся в свою комнату и оставался там. Он лишь попросил, чтобы его предупредили заранее, вот и всё. Чёрт возьми, Айзава даже извинился перед ним и Дазаем. Когда такое было в последний раз? В Портовой мафии вам будет трудно найти вышестоящего, который бы извинился перед подчинёнными, особенно если они не были виноваты. Однако Айзава сделал это. Он извинился перед Чуей и вернулся, чтобы сделать то же самое перед Дазаем. Он был искренен. Чуя не сомневается, что мужчина действительно сожалел о случившемся. Он извинялся не для того, чтобы почувствовать себя лучше или показаться хорошим человеком; его извинения были искренними и обещанием исправиться. Ямада тоже, несмотря на то, что произошло раньше, был очень добр к Чуе. Он с улыбкой слушает, как Чуя рассказывает обо всём, что ему вздумается, как он вспоминает глупые пари с Дазаем и любые другие истории, которые Чуя хочет рассказать. Он слушает и запоминает. Он может вскользь упомянуть, что знает хорошее место, где можно купить любимое блюдо Чуи, даже если с тех пор, как эта тема поднималась, прошла неделя. Он поприветствует Чую с улыбкой, громко заявив, что нашёл сборник стихов, который может понравиться Чуе. Когда Чуя говорил о том, что скучает по Йокогаме, Ямада слушал его и пытался помочь. Ничто никогда не заменит Йокогаму в его сердце, но знакомые вещи и осознание того, что он может снова их увидеть, помогают справиться с тоской по дому. Вид с крыши Академии UA никогда не сравнится с видом из дома. И всё же приятно подняться сюда и почувствовать ветер и солнце. Чай из «Голубого лотоса» с Ямадой никогда не сравнится с тихими вечерами, проведёнными в чайных с Ане-сан, особенно когда этот мужчина не может молчать дольше двух минут. Тем не менее, он наслаждается чаем и компанией; после таких встреч он всегда чувствует себя счастливее, чем раньше. Они с Дазаем до сих пор не смогли сходить ни в один игровой зал, но если листовки и контактные данные, которые Чуя заметил на столе Ямады, что-то значат, то это скоро изменится. Жизнь в UA отличается от того, чего он ожидал, и сильно отличается от его жизни в Йокогаме, но всё же Чуя может признать, что ему здесь не противно. (Отчасти он беспокоится о завершении миссии, о возвращении в Йокогаму. Он хочет вернуться, конечно, хочет, но вспомнит ли он, как себя вести? Не слишком ли он привык к жизни здесь, в UA, чтобы чувствовать себя не в своей тарелке дома?) Чуя вздыхает и опускает взгляд на учебник, который он взял у Ямады и всё ещё крепко сжимает в руке. Когда он видит, какую именно книгу он взял, Чуя чувствует себя так, будто участвует в какой-то большой шутке. Может быть, вселенной надоело наблюдать за тем, как пятнадцатилетние подростки весь день бегают туда-сюда, и она решила немного поиздеваться над Чуей. — Что ж, — думает Чуя, засовывая книгу в карман пиджака, — Похоже, теперь мне придётся довериться писательским способностям Ямады. Книга лишь слегка выглядывает из его кармана, но он не обращает на это внимания. Звук стука прерывает ход мыслей Чуи. Почти мгновенно к нему возвращается всё напряжение, которое он испытывал раньше, как раз когда ему стало лучше. Чуя делает вдох, берёт себя в руки и поворачивается, чтобы поприветствовать того, кто вторгся на крышу. ... Или нет. Он ожидал, что тот, кто это сделал, уже открыл бы дверь, но нет. Однако Чуя точно слышал, как кто-то постучал. Поэтому он с опаской спрашивает: — Да? Дверь начинает открываться, и Чуя снова напрягается. Вероятно, это Ямада, что не очень хорошо, но ладно. Он смутно представляет, что может сказать, чтобы пресечь любые вопросы о реакции Чуи на произошедшее, а если ничего не выйдет, он может наврать что-нибудь о Дазае, чтобы отвлечь Ямаду. Дазай не будет счастлив, но когда он вообще был счастлив? (Может быть, мельком думает он, Чуя мог бы просто сказать, что не хочет об этом говорить, и Ямада бы его послушал.) Дверь продолжает открываться, и из неё выходит фигура, одетая в чёрное… Постойте, в чёрное? — О, это ты. Айзава пожимает плечами: — Не нужно так расстраиваться, — он больше ничего не говорит, а просто молчит и стоит у двери. У Чуи возникает отчётливое ощущение, что он ждёт, когда Чуя что-нибудь скажет, возможно, ждёт, пока Чуя не разрешит ему подойти ближе. Чуя обдумывает это в течение секунды. Невозможно понять, почему Айзава здесь. Может быть, Ямада позвонил ему и всё объяснил; может быть, Айзава сам увидел Чую здесь и пришёл проверить. — Ты так и будешь стоять там? — Чуя вздыхает и снова обращает внимание на учеников, снующих внизу. Айзава сказал раньше, когда Дазай восстанавливался после своей попытки самоубийства, что не будет пытаться узнать что-либо о Йокогаме или Портовой мафии. Если Айзава надавит здесь, Чуя поймёт, что тогда он лгал. Или же он не считает личные мысли Чуи достаточно важными, чтобы уважать их. Через несколько секунд Айзава стоит рядом с Чуей, засунув руки в карманы и глядя вдаль. Чуя продолжает наблюдать за учениками внизу и отчасти задаётся вопросом, сколько времени пройдёт, прежде чем они все вернутся в общежития или куда-то ещё. Он видит, как один мальчик обнимает другого, но тот отстраняется. Группа детей, судя по всему, мутантов, стоит на одном и том же месте уже несколько минут. Чуя наблюдает, как кто-то подбегает к ним, кланяется, а затем группа уходит. Только когда девушка начинает кричать: — Мои малыши! — достаточно громко, чтобы это услышал даже Чуя, он смотрит на Айзаву. Если Айзава и замечает это, то ничего не говорит, а просто продолжает смотреть вперёд. Кажется, он следит глазами за учениками внизу, возможно, отмечая тех, кого нужно оставить после уроков. Чуя слышал от учеников 1-го класса, что Айзава однажды пригрозил исключить любого, кто не будет соответствовать его стандартам. Все вздохнули с облегчением, когда выяснилось, что это была «логическая уловка». Чуя в итоге спросил об этом Ямаду, и тот рассказал, что Айзава однажды исключил целый класс. Зная это, слежка за учениками вроде этой, чтобы выяснить, кто плохо себя ведёт, кажется, соответствует характеру Айзавы. Через несколько минут Чуя не выдерживает: — Ты не собираешься спросить, почему я здесь, или что-то в этом роде? Айзава смотрит на него, и, как ни странно, по его лицу ничего не понять: — Я могу, если ты хочешь. Чуя слегка озадачен таким ответом; что это за ответ? Это... На самом деле, нет, теперь, когда Чуя об этом думает, это имеет смысл. Похоже, Айзава действительно собирается сдержать своё обещание не задавать вопросов. Это… мило, если Чуя говорит правду. То, как ведёт себя Айзава, тоже мило, хотя это может показаться странным. Большинство людей, вероятно, хотели бы, чтобы кто-то беспокоился о них, если они расстроены. Они хотели бы чувствовать себя комфортно и знать, что кто-то о них заботится. Конечно, Чуя иногда ведёт себя так, но Дазай — единственный человек, о котором он сейчас думает в таком ключе. Как бы сильно он ни любил Айзаву, Ямаду и класс 1А, он не доверяет им настолько, чтобы быть таким уязвимым. Если бы Ямада пришёл сюда, то, возможно, захотел бы поговорить о случившемся. Может быть, он сделал бы вид, что ничего не произошло, или прислушался бы к просьбе Чуи не говорить об этом. Ямада — очень эмоциональный парень, и Чуя быстро это понял. Он очень переживает и любит это показывать. Даже если бы Чуя попросил их не говорить о случившемся, он всё равно заметил бы беспокойство в глазах Ямады, заметил бы, как неловко проходит разговор, когда Ямада на самом деле хочет спросить о чём-то другом. Чуя видел это, когда встречался с Незу, но лишь мельком. Он был слишком сосредоточен на разговоре с Незу и в какой-то момент начал кричать на него. И всё же, когда он впервые вошёл в ту комнату, он увидел, как сильно Ямада за него беспокоился. Айзава, вероятно, обеспокоен, удивлён или и то, и другое одновременно. Просто он лучше это скрывает. Прямо сейчас он отдал инициативу в руки Чуи, он полностью передал ему контроль над ситуацией несколькими способами. Сначала он ждал у двери, ждал, пока Чуя подпустит его ближе. Если бы Чуя сказал ему убираться, то он, вероятно, так бы и сделал, хотя, скорее всего, остался бы поблизости на всякий случай. Он не стал спрашивать о том, что случилось, но, когда его спросили, сказал, что спросит, если Чуя захочет. Он ведёт себя так, будто не о чем говорить, будто ничего необычного не произошло. Если бы Чуя спросил, хочет ли он поговорить об этом, то, как он себе представляет, Айзава бы проявил беспокойство. ... Чёрт, он хорош, Чуя отдаст ему должное. Если Чуя возьмёт всё в свои руки, он почувствует себя менее загнанным в угол, а также укрепит доверие между ними. Что ж, как бы то ни было, Чуе придётся воспользоваться этим, пока он может. Это напомнило ему, что он ещё не воспользовался жалостью Дазая, проявленной в попытке его спасти. В какой-то момент ему придётся поговорить об этом с Дазаем, но если им повезёт, они смогут получить какую-нибудь секретную информацию от UA. Может быть, что-то насчёт профессионалов. Неужели в UA есть только шантаж? Наверное, нет, но Чуя может только надеяться. Было бы намного лучше, если бы, вернувшись в Йокогаму, они смогли бы шантажировать профессионалов, чтобы те оставили Йокогаму в покое. Возможно, он даже сможет снять эти чёртовы наручники, хотя Чуя не возлагает на это больших надежд. Может быть, он когда-нибудь спросит Айзаву, просто чтобы проверить. По совпадению, как только Чуя думает о нём, Айзава говорит: — Мне скоро нужно будет сходить за Дазаем. Ты хочешь, чтобы я привёл его сюда? Чуя хмурит брови: — Занятие уже закончилось? — Это закончилось, — Айзава делает паузу и смотрит на часы. — Тридцать минут назад, но я уверен, что Незу нашёл, чем заняться в свободное время. Тридцать минут, да? Казалось, что прошло гораздо меньше времени. Но в этом был смысл: Ямада, должно быть, позвал Айзаву, когда занятие закончилось, а Чуя ещё не вернулся. Отчасти он раздражён тем, что так глубоко погрузился в свои мысли. Это совсем на него не похоже, даже когда он чем-то расстроен. Обычно Чуя может расстроиться и разозлиться, когда у него есть такая возможность, а затем отбросить эти чувства, когда приходит время работать. К тому же у него обычно лучше получается управлять временем. Чуя вздыхает: — Дазай, наверное, сейчас проклинает меня, — он уже чувствует, как у него начинает болеть голова. Какую чушь будет нести Дазай, когда они встретятся в следующий раз? Наверное, что-то вроде: «Чибииии, куда делась твоя преданность?! Вот почему у тебя нет друзей!» Фу, одна мысль об этом раздражает его. Айзава направляется к двери, но прежде чем он успевает уйти, Чуя хватает его за руку. — Останься, пожалуйста. Ещё немного. На этом Айзава останавливается. Он оглядывается, и его лицо на мгновение смягчается. Затем он выглядит слегка разочарованным и вздыхает: — Знаешь, я не могу смириться с тем, что ты заставляешь Дазая страдать. Чуя, несмотря на то, что его поймали, бесстыдно пожимает плечами: — Хорошо. Я начну плакать, чтобы у тебя был хороший повод остаться. Айзава закатывает глаза, но всё же делает шаг назад и снова опирается на перила. Чуя отпускает его руку и оборачивается, чтобы посмотреть через перила. Сейчас здесь не так много студентов. Несколько мгновений они оба молчат, и Чуя слышит только отдалённые крики учеников и пение птиц. Он не сможет долго оставаться здесь; это только разозлит Дазая, и потом ему будет ещё неприятнее иметь с ним дело, так что он насладится этим, пока может. Айзава, не глядя на него, говорит: — Тебе не нужно плакать, чтобы я остался. Ты ведь это знаешь, да? Просто попроси, и я буду здесь. Чуя отводит взгляд; по какой-то причине он чувствует лёгкое смущение. — Как скажешь.

***

Шинсо не особо стремится к общению с теми, кто обладает властью. Может быть, это осталось с тех времён, когда он был младше и учителя сторонились его и игнорировали его вопросы. Может быть, он просто от природы интроверт; кто знает, на самом деле? Дело в том, что, если только это не чрезвычайная ситуация, Шинсо предпочитает разбираться во всём сам или просто страдать. Это, конечно, не очень хорошая привычка, но Шинсо любит говорить, что так он закаляет свой характер и становится независимым. Именно это он и говорит, когда Айзава спрашивает его, почему он сидел, связанный скотчем, вместо того, чтобы попросить о помощи. Так что ему просто повезло, что в тот день, когда он наконец-то набрался смелости, чтобы отвести Айзаву в сторону и попросить его кое о чём, этого человека нигде не было видно. В конце концов, после примерно двадцати минут ожидания в общей комнате, Шинсо сдаётся и возвращается в свою комнату. Завтра утром ему придётся как-то поймать Айзаву. Часть его хочет сдаться. Может быть, это знак от Вселенной, что его идея всё-таки не очень хороша. К сожалению, в этой части вселенной Шинсо не может отступить. В основном потому, что он уже рассказал об этом Мидории, который сказал, что это отличная идея и её стоит попробовать. Если бы Шинсо струсил сейчас, без веской причины, Мидория наверняка засыпал бы его вопросами. Он тоже, может быть, совсем чуть-чуть, воодушевлён этой идеей. Шинсо хочет стать профессиональным героем больше всего на свете, и, естественно, всё, что ведёт его по этому пути, — это то, чего он ждёт с нетерпением. (Маленькая, детская часть его души просто в восторге от перспективы завести новых друзей.) Но самое главное, что Шинсо наконец-то сможет подавать пример. Тогда он сказал классу, чтобы они лучше вели себя с Дазаем и Накахарой, что им нужно постараться забыть о смерти Леди, чтобы у этих двоих был шанс на реабилитацию. С тех пор люди прилагали усилия, даже в самых незначительных проявлениях. Потребовалось некоторое время на раздумья и множество внутренних споров, но Шинсо наконец-то придумал идеальный способ наладить отношения с этими двумя так, чтобы это не казалось… вынужденным. Шинсо всё ещё чувствует себя немного уязвлённым из-за того, как Дазай отреагировал на его первый день в UA. Кроме того, и Накахара, и Дазай, вероятно, всё ещё не доверяют его причуде. Это раздражает, но Шинсо понимает, почему они так думают. В отличие, скажем, от Мидории, который может просто подойти и начать разговор, Шинсо пришлось немного подумать. Пока Накахара и Дазай не смогут быть уверены, что Шинсо не применит на них свою причуду, он должен создать своего рода страховку, ситуацию, в которой им не придётся беспокоиться о причуде Шинсо. Это, в свою очередь, не даст Шинсо разозлиться на них, когда они откажутся отвечать на его вопросы. Ему просто нужно сначала обсудить эту идею с Айзавой. Если этот человек вообще появится.

***

В комнате тихо, если не считать непрекращающегося жужжания машин. Время от времени раздаются тихие сигналы, которые быстро сливаются с фоновым шумом. На одном из множества экранов перед ним отображается новостная статья, которую он уже несколько раз перечитывал. — Убийца-герой, — размышляет он. — Я не думал, что его поймают, но всё остальное было ожидаемо. Теперь, когда он стал вирусным, те, кто хочет сеять хаос или просто сочувствует ему, будут искать Лигу злодеев, чтобы удовлетворить свои желания. Не пошевелив ни единым мускулом, он переключает экран на более знакомую картинку. Мужчина на этой картинке не так устрашающ, как Стейн, но со временем он должен стать неплохим бойцом. — Шигараки Томура окажется в ситуации, когда ему придётся объединить множество новобранцев. Расширение Лиги — важный шаг. В настоящее время слишком много головорезов низкого уровня занимают место в Лиге. Если мы получим настоящих злодеев, которые знают, как использовать свои причуды для максимального разрушения и смерти, Лига и, соответственно, Томура станут угрозой на уровне Стейна. Позади него раздаётся голос: — Думаю, дело пойдёт быстрее, если вы сами поговорите с ними, господин. Это хорошая мысль; Томура никогда не был талантлив в этом отношении. Однако… Он смеётся: — Тогда вы должны поторопиться и починить моё тело, доктор. В любом случае, если Томура будет заниматься с новичками, это пойдёт ему на пользу. Доктор вздыхает: — Если бы только мы раздобыли причуду суперрегенерации пятью годами раньше. Теперь, когда твои раны зажили, она ничем тебе не поможет. Позади него происходит какое-то движение, когда Доктор подходит ближе. — Значит, он хочет объединить Лигу злодеев. Интересно, сможет ли ребёнок это сделать. Насколько он вырос? Он хмыкает: — У него всё получится, даже если мне придётся загонять его до смерти. Только так он сможет занять моё место. Он родился с извращённым разумом, необходимым, чтобы стать следующим мной. При этой мысли на его губах появляется ухмылка: — Надеюсь, ты празднуешь, пока можешь, Всемогущий. Очень скоро этот бренный мир придёт к жестокому концу.