Когда мы вместе, Я не боюсь моих слез.

Мина довольно эмоциональна, и она давно это осознала. В детстве она всегда чувствовала, когда кто-то вот-вот заплачет, даже если сам человек этого ещё не осознавал. Какое-то время она была уверена, что это её причуда; в конце концов, она лучше всех понимала чувства окружающих. Её родители сочли это милым, даже несмотря на то, что это не имело смысла, учитывая их собственные причуды, связанные с кислотой. Так что да, она быстро отложила свои планы свести Дазая и Чую, когда произошёл весь этот… инцидент. Сначала это казалось очевидным: «Этот парень чуть не умер, так что, наверное, мне не стоит пытаться свести его с его лучшим другом». Но потом, поговорив с остальными одноклассниками, она провела несколько дней, обдумывая всё это и сомневаясь в себе. Хотела ли она свести их вместе по веской причине? Видела ли она, что между ними что-то есть, потому что это очевидно, и хотела помочь? Действительно ли она хотела сделать их счастливыми? Мина была почти уверена, что на все эти вопросы ответ «да», но всё же она хотела убедиться в этом, прежде чем приступить к осуществлению своего плана. Если она пыталась свести их вместе только ради развлечения или чтобы ей не приходилось так часто с ними общаться, то она хотела это осознать и прекратить это. Она немного поразмыслила над этим и почувствовала себя довольно уверенно, что делает это по правильным причинам, хотя некоторые сомнения всё же оставались. Все сомнения рассеялись, когда Бакуго столкнулся с Мидорией в коридоре у раздевалок. Мина наблюдала, как Чуя слегка сдвинулся, чтобы его тело закрыло Дазая, и Бакуго не смог бы добраться до Дазая, не пройдя сначала через Чую. От одной мысли об этом Мина приходит в восторг! Такое можно увидеть в телешоу, где влюблённому всё равно, если он пострадает, лишь бы главный герой был в безопасности. Думая об этом, она вспоминает, как Чуя в одиночку сражался с большей частью класса. Дазай был так уверен, кто победит, и как он болел за Чую! Не говоря уже о том, что Мина бросает на них весёлые, но любящие взгляды, о том, как они незаметно работают вместе, ничего не говоря. Чуя сам сказал это лучше всех: их отношения выходят за рамки обычной дружбы. Они глубже и интенсивнее, и это трудно описать постороннему человеку. Мина хочет помочь им сойтись; она хочет, чтобы они были вместе и были счастливы, потому что это то, что сделал бы хороший друг! Первым шагом в грандиозном плане Мины является проведение небольшого исследования. Несмотря на то, что у неё есть некоторый опыт в романтических отношениях, как в личных, так и в том, что касается объединения людей, не помешает изучить некоторые вещи, чтобы убедиться, что её знания актуальны. В течение трёх дней Мина посмотрела около двадцати романтических дорам разных жанров. Некоторые из них были классическими, простыми: главные герои встречаются, влюбляются, и всё хорошо. В некоторых были любовные треугольники, потому что, как признаёт Мина, в Йокогаме кто-то может мешать Дазаю и Чуе быть вместе! Она также посмотрела несколько романтических драм о мафии, чтобы понять, какой могла быть жизнь этих двоих до того, как они попали в UA. Были ли они на самом деле в отношениях, но затем, прежде чем они смогли сбежать от мафии и жить долго и счастливо, большой злой босс начал их шантажировать? Или, может быть, они были по разные стороны закона и влюбились друг в друга, что после тяжёлых отношений привело к тому, что один из них отказался от своих принципов и присоединился к мафии? Возможно, один из них, уже состоявший в мафии, был таким огромным, мрачным и загадочным парнем, что другой сразу же потерял голову и бросил всё, чтобы присоединиться к мафии. … Ладно, может быть, Мина немного увлеклась этими мафиозными драмами. Она знает, что вряд ли что-то из этого происходило на самом деле, но всё равно это забавно. Чуя и Дазай по-прежнему остаются такими загадочными; иногда Мина не может не придумывать безумные сценарии с их участием. Она слышала лишь несколько историй об их жизни в Йокогаме, в основном о том, как Дазай подшучивал над Чуей, так что всё возможно. Как бы то ни было, вооружившись новыми знаниями, Мина перешла ко второму этапу своего плана. Вербовка. Конечно, другие девочки сказали, что помогут, но Мине нужны более надёжные и преданные союзники. Такие люди, как Яойорозу и Цу, хоть и милые и готовые помочь, просто не так целеустремлённы, как Мина, когда дело доходит до таких вещей. Они, скорее всего, будут возражать против всего, что может их выдать, например, против создания ситуаций, в которых они останутся наедине и будут находиться близко друг к другу. Мина понимает, что новичок-сваха может зайти слишком далеко и в итоге сделать так, что всем будет некомфортно. Это очень тонкий баланс между тем, чтобы свести двух людей, но не нарушать их личные границы. Тогда очень хорошо, что Мина — профессионал в сводничестве. Она так хорошо чувствует эмоции других людей, что обычно может понять, когда кому-то становится некомфортно, и знает, когда нужно отступить. Однако её более ответственные одноклассники могут этого не понять, поэтому Мина должна найти единомышленников, которые её поддержат. Её заместительница была простым выбором, и, как она и ожидала, Хагакурэ с готовностью согласилась. Вместе они составили идеальный список людей, которые присоединятся к их миссии. Они также составили список людей, которые ни при каких обстоятельствах не должны были узнать о миссии. Первыми в этом списке были Каминари и Тодороки. Теперь становится довольно очевидно, почему Мина не хочет, чтобы Каминари был в команде. Каким бы энтузиастом он ни был, её друг оказался полным идиотом. Каминари может проколоться и раскрыть грандиозный план Мины, тем самым испортив всю её тяжёлую работу. Тодороки был категорически против, потому что, несмотря на его искренние попытки сблизиться с Дазаем и Чуей, парень слишком неуклюж в общении, что далеко не идеально для такой важной миссии. Возможность собирать информацию так, чтобы никто не заметил, будет иметь решающее значение на ранних этапах плана; Мина не может рисковать тем, что Тодороки будет задавать слишком очевидные вопросы. (Айзаву-сенсея было трудно понять. С одной стороны, он, вероятно, отругал бы Мину за то, что она вмешивается в то, что её не касается. С другой стороны, Мина вкладывает в это столько усилий и планирования, что уверена: Айзава-сенсей гордился бы ею.) Собрав всех своих верных солдат, Мина приступила к следующему этапу своего плана. Прежде чем что-то произойдёт, Мина должна выяснить, насколько Дазай и Чуя осознают свои чувства друг к другу. Её исследование показало, что во многих случаях люди не осознают своих чувств, пока не становится слишком поздно, например, когда объект их влюблённости начинает встречаться с кем-то другим или оказывается в опасности. Если окажется, что кто-то из них осознаёт свои чувства, то она воспользуется планом А, который заключается в том, чтобы сыграть роль ободряющего друга. Она отведёт в сторону того, кто эмоционально осознаёт свои чувства, и будет подбадривать его, пока он не решит признаться. Если ни один из них не знает, на что, по общему признанию, надеется Мина, ей придётся прибегнуть к плану Б. Согласно этому плану, она и её подчинённые будут работать сообща, чтобы создать ситуации, в которых у Дазая и Чуи не будет другого выбора, кроме как признать свои чувства друг к другу! Изначально она планировала спросить Чую, не хочет ли он потусоваться с ней после школы, чтобы она могла кое-что узнать. У неё есть новая игра про свидания, которая, как она надеется, даст ей возможность спросить Чую о том, кто ему нравится и есть ли у него кто-то на примете. Этот план был быстро отменён, когда Дазай и Чуя вернулись в общежитие в тот день. Дазай, как обычно, прислонившись к спине Чуи, громко ныл, что его бросили. Перед ними стоял Айзава-сенсей, небрежно засунув руки в карманы. Однако что действительно привлекло внимание Мины, так это Чуя. Каждый раз, когда Дазай жаловался, Чуя отвечал ему каким-нибудь оскорблением, что на данном этапе не должно было вызывать удивления. Более мягкий тон голоса, то, как Чуя, кажется, на самом деле откидывается на грудь Дазая, — это что-то новое. Может быть, для других людей это не было бы чем-то серьёзным; может быть, они просто решили бы, что Чуя слишком устал, чтобы сегодня разбираться с глупостями Дазая. Однако Мина — не другие люди. Для неё то, как Чуя дразнит его в ответ, но не говорит Дазаю, чтобы тот остановился, то, как он не отходит от Дазая даже после того, как кто-то подходит к нему поговорить, и то, как его рука рассеянно находит руку Дазая за его спиной… Что ж, по её мнению, это довольно веский повод не приступать к осуществлению её плана. Как бы ей ни хотелось, особенно с учётом новых доказательств, это было бы неправильно. К счастью, Чуе требуется всего день, чтобы прийти в себя. Мина наблюдала за этой парой весь день, потому что хотела посмотреть, стало ли Чуе легче, а ещё потому, что хотела увидеть все эти милые моменты между ними. Утром, сразу после того, как Мина ввалилась в класс за несколько минут до звонка, она заметила, что Дазай сидит на парте Чуи и болтает о чём-то, чего она не могла расслышать. Чуя отвернулся к окну, но она с радостью заметила, что он крепко держит Дазая за руку. Что ж, она была рада этому, пока Урарака не рассказала ей, как Дазай пошутил о том, чтобы выпрыгнуть из окна, из-за чего Чуя закатил глаза и грубо схватил его. (Мина была рада услышать, что несколько её одноклассников либо спросили, всё ли в порядке с Дазаем, либо встали у окна на всякий случай.) Во время практических занятий по геройству Всемогущий разделил всех на группы для отработки методов поиска и спасения. Мина, поскольку её группа должна была работать последней, выбрала удобное место повыше, чтобы наблюдать за всеми остальными. Некоторые из её одноклассников жаловались, что она слишком высоко; как, чёрт возьми, они должны были до неё добраться? Мина возразила, что этим вещам нет предела: в конце концов, раненый гражданский может быть где угодно! Если она будет ограничиваться тем, что находится на земле, это помешает её однокласснику стать профессиональным героем! Всемогущий согласился с ней, что неудивительно, поскольку формулировка, которую она использовала, была во многом вдохновлена Айзавой-сэнсэем. В любом случае, когда группа Чуи выполняла спасательные работы, она наблюдала, как он использовал свою способность, чтобы легко перемещаться по тренировочной площадке и спасать людей. Мина уже давно знает, что способность Чуи очень мощная, и, кажется, её невозможно превзойти. В отличие от причуды Урараки, которая далека от идеала, Чуя, похоже, может делать всё, что угодно, с помощью своей причуды. Одним прикосновением он может управлять гравитацией объекта, делать его легче или тяжелее, а может заставить его летать, как пуля, одной лишь мыслью. Это круто, когда на это смотришь, но Мина знала, что это очень страшно. Но, наблюдая за тем, как он работает, она понимает, что его Способность не настолько сильна, как кажется. Ладно, может, и так, но! Мина пытается донести следующее: Чуя так же хорош в обучении спасению, как и в бою. Его способность позволяет ему быстро перемещаться по тренировочной площадке, что может сэкономить драгоценное время в реальной спасательной операции. В один момент он помогает Цу подняться на ноги, а в следующий — снимает Каминари с дерева. На самом деле «снимает» — неверное слово. На самом деле Чуя использует свою способность создавать парящие камни, чтобы осторожно спустить Каминари с дерева. Всемогущий предупреждал их о том, что нельзя перемещать людей, которые могут быть ранены, не оказав им надлежащую помощь, но, похоже, это не является проблемой для метода Чуи. Он просто взрыхляет землю под человеком, а затем переносит его и землю в зону восстановления. Честно говоря, Мине немного стыдно, что ей раньше не пришло в голову, что Чуя может использовать свою способность таким образом. К счастью, её смущение быстро отходит на второй план, когда она замечает, что Чуя собирается «спасать» Дадзая, который драматично лежит посреди дороги, а его ноги «застряли» под обломками. Мина наблюдает, как Чуя подходит к Дазаю и просто стоит рядом с ним. С такой высоты она не слышит их разговора, но уверена, что Дазай, должно быть, жалуется на то, что Чуя не спас его раньше. Через несколько минут, в течение которых Мина развлекает себя, представляя, что там внизу происходит, Чуя громко вздыхает и пересаживается на обломки, лежащие на ногах Дазая. Однако его способность не должна работать. Не должна, потому что Дазай находится в контакте с… Без колебаний Чуя наклоняется и просто поднимает обломки, вот так просто. Разве они не должны быть очень тяжёлыми??? Насколько же Чуя силён, что может поднять их без помощи своей способности? Чуя отбрасывает обломки в сторону и, перекинувшись парой слов с Дазаем, поднимает своего перебинтованного друга так же, как и обломки. Это не совсем свадебный стиль, который Мина хотела бы увидеть, но это достаточно хорошо, чтобы у неё перехватило дыхание. Ситуация наконец-то выходит из-под контроля, когда после уроков 1А собирается на дополнительное занятие. Мина наблюдает, как Дазай плюхается на Чую, что в наши дни является обычным делом. В отличие от вчерашнего дня, когда Чуя не хотел уходить от своего друга, сегодня Чуя кричит и толкает Дазая на пол. Пока остальные смеются, Мина обращает свое внимание на Хагакуре. Хагакурэ наклоняет голову влево, сидя напротив Мины, которая в ответ дважды быстро моргает. Пришло время официально приступить к реализации гениального плана Мины! Несмотря на своё волнение, Мина старается не торопиться. Если она начнёт действовать слишком быстро, то может совершить непоправимые ошибки, например, один из самых «ответственных» (или, как нравится думать Мине, скучных) учеников догадается и остановит её. Проходит какое-то время, в течение которого Мине приходится мучиться с учёбой, прежде чем она видит идеальную возможность. Яойорозу, не до конца понимая план, показывает фотографию дебютного костюма Миднайт в качестве примера… чего-то. Мина не совсем слушала, но неважно. Дело в том, что когда Яойорозу показывает фотографию дебютного костюма Миднайт и начинает объяснять, как он вызвал споры, из-за которых Миднайт пришлось создать новый, Мина замечает, что Чуя задумчиво морщит лоб. Не теряя времени, Мина окликает его, как ей кажется, непринуждённым тоном: — Что случилось, Чуя? Чуя смотрит на неё, затем на фотографию дебютного костюма Миднайт и спрашивает: — Так вы, ребята, сами придумываете костюмы или как? Мина кивает: — Да! Профессионалы получают полную свободу в создании собственных костюмов и вспомогательного оружия, — Это то, чему Мина так рада. Сейчас, будучи первокурсницей, она ограничена в выборе вспомогательных предметов. В её первоначальном эскизе костюма, который она отправила до начала учебного года, было много изменений, связанных со «школьной безопасностью» или с чем-то ещё, что сказали учителя. Честно говоря, Мина была слишком расстроена из-за того, что её кислотные бомбы не приняли, и не особо прислушивалась. Но, в любом случае, как только Мина станет полноценным профессионалом, всё изменится! Она сможет свободно использовать свои кислотные творения, сколько ей захочется, и, вдобавок ко всему, у неё уже есть тот, кто готов создавать их для неё. Во время спортивного фестиваля Мина заметила Хацумэ Мэй и сразу поняла, что та будет в восторге от кислотных творений Мины. Мина, естественно, была права в этом вопросе. Хацумэ была в восторге от её идей и почти сразу же начала собирать всё воедино, чтобы создать одну из «Не очень весёлых кислотных бомб» Мины (название ещё в разработке). К сожалению, Пауэр Лоадер, отвечавшая за курс поддержки для первокурсников, быстро вмешалась и всё прекратила. Это было разочаровывающе, но прежде чем Пауэр Лоадер успела её остановить, Хацумэ пообещала подумать над изобретениями Мины и сделать их, как только она закончит учёбу. Так что, да, Мина действительно рада дебюту прямо сейчас! — Перед началом учебного года нам нужно было подать заявки на изготовление костюмов, и тогда курс поддержки сделал их для нас, — добавляет Яойорозу с мягкой улыбкой на лице. На другом конце комнаты Джиро слишком наигранно кашляет: — Хотя некоторые из них не очень хорошо слушали… Мина морщится; она точно знает, о чем говорит Джиро. Несмотря на то, что курс поддержки очень талантлив, у них есть дурная привычка менять что-то на ходу. В большинстве случаев это не так уж важно: например, изменить форму застёжки, добавить дополнительную подкладку или даже убрать элементы, которые «безумно опасны для подростков». Изменения, внесённые по уважительным причинам, например, для безопасности или эффективности. Однако некоторым людям не везёт, как в случае с Ураракой. Мина помнит, как разозлилась, когда Урарака впервые упомянула, каким должен был быть её костюм. Какой-то идиот, отвечавший за пошив, сделал его намного более облегающим, чем она хотела. Урарака не хотела ничего говорить об этом, хотя Айзава-сенсей сказал всему классу, что если они захотят что-то изменить или добавить, то могут прийти на мастер-класс. Если бы это была Мина, она бы спустилась туда при первой же возможности, чтобы высказать свои коментарии. И, конечно, может быть, это не так уж важно, особенно учитывая, что в последнее время Урарака чувствует себя гораздо увереннее в своём костюме, но это не имеет значения. Та первая неделя или около того, когда ей было так явно некомфортно, — достаточная причина для того, чтобы Мина спустилась туда и сама кого-нибудь отчитала. Однако она до сих пор этого не сделала, главным образом потому, что Урарака был категорически против этой идеи. Мина видит, что Чуя выглядит растерянным, переводит взгляд с Джиро на Урараку и хмурится. Судя по тому, что Мина знает о Чуе, его крутом наставнике и старшей сестре, он, вероятно, будет следующим после Мины, кто поговорит с курсом поддержки. Урарака отрывается от своей работы и краснеет, явно не ожидая, что окажется в центре внимания. — О! Это ничего особенного… — она замолкает с неловкой улыбкой, — просто мой костюм немного теснее, чем я хотела, но я уже привыкла! Чуя хмурится ещё сильнее, и, как ни странно, Дазай даже отрывает взгляд от своей (Каминари) портативной игровой приставки. Мина не может понять, о чём говорит его лицо — она никогда не может этого понять, — но у неё возникает ощущение, что он тоже раздражён из-за курса поддержки. По крайней мере, ей нравится так думать. Ровно на секунду Мина наслаждается мыслью о том, что эти двое спустят с него шкуру и хорошенько поговорят с этим идиотом из группы поддержки, потому что, будем честны, это было бы здорово. Почти все, кто не входит в 1-й класс, по-прежнему боятся Дазая и Чуи, так что, если бы они спустились туда, им достаточно было бы просто посмотреть на них, и Мина почти уверена, что проблема была бы решена. Затем более ответственная часть Мины берёт верх и требует, чтобы она как можно скорее сменила тему. Урарака, несмотря на свою мягкую, но неловкую улыбку, явно не в восторге от этой темы разговора. Мина это сразу понимает и, как замечательная подруга, старается перевести разговор в другое русло. Мина, надеясь, что это не слишком заметно, поворачивается и смотрит Чуе прямо в глаза: — Итак, Чуя! А вы, ребята? На секунду она сомневается, что это сработает, но, бросив последний взгляд на Урараку, Чуя с растерянным видом поворачивается к Мине: — Что? — Вы сами придумали свои костюмы? — спрашивает Мина. И хотя она придумала этот вопрос на ходу, чтобы сменить тему, это не значит, что ей неинтересно! Костюмы Чуи и Дазая действительно стильные, настоящий образ мафиози. Чуя закатывает глаза: — Мы носим форму, а не костюмы. Все в Портовой мафии должны носить чёрные костюмы; чем выше должность, тем больше у вас возможностей для персонализации. — О, это супер-пупер интересно! — говорит Мина, и это правда, так что она не лжёт. Просто так вышло, что она тоже поняла, как продвигать план, и, дважды повторив «супер», дала понять своим агентам, что делать дальше. Хагакурэ самодовольно и насмешливо восклицает: — А я-то думала, что вы, ребята, хотите поцеловаться друг с другом. Мина ухмыляется и изо всех сил старается не выглядеть подозрительно. Какой идеальный ответ от её заместителя! Теперь им остаётся только ждать, как отреагируют Дазай и Чуя. Будут ли они вести себя взволнованно? Если да, то Мина может быть уверена, что они осознают свои чувства. Может быть, вместо того, чтобы смущаться, один из них посмотрит на другого с тоской. Кто знает, может быть, под всеми этими насмешками Дазай жаждет повода, чтобы подраться с Чуей и показать всему миру, кто ему нравится. О, о! Может быть, они- — Кому бы захотелось целоваться с маленькой собачкой? Резкий голос Дазая прерывает её мысли, словно пушечное ядро, попавшее во вражеский корабль и потопившее его. Лицо Чуи искажается от гнева: — Ублюдок! Я же просил тебя не называть меня так! — он наваливается на Дазая, что при других обстоятельствах стало бы отличным доказательством теории Мины о том, что они нравятся друг другу. К сожалению, Чуя очень похож на человека, который пытается задавить Дазая до смерти, и поэтому Мина с тяжёлым сердцем вынуждена отвергнуть это как доказательство. Несмотря на то, что Дазай был раздавлен, ему всё же удалось высунуть язык, прежде чем подразнить Чую: — Похоже, у тебя проблемы~ Чуе требуется всего секунда, чтобы стащить Дазая с сиденья на пол; его тело падает на землю с глухим стуком, который пронзает сердце Мины. Ладно, оглядываясь назад, Мина думает, что её план был слишком общим. Ей нужно придумать новый, который будет учитывать… Странное флиртование/издевательства, которые они вытворяют.

***

Шинсо нравится думать, что у него отличное выражение лица, которое заставляет людей гадать, ненавидит он их или нет. Ему нравится так думать, но когда Тодороки и Яойорозу сталкиваются друг с другом, он не может сдержать улыбку. Он увидел это за много миль до того, как это произошло, но — и, возможно, ему не следовало этого делать — он молчал, чтобы посмотреть, как всё обернётся. Шинсо проскользнул в класс как раз перед окончанием учебного дня, когда Яойорозу выглядела немного ошеломлённой, а Каминари — растерянным. В этом нет ничего необычного; на самом деле, именно так обычно и заканчиваются учебные дни. Кто-то сбивается и задаёт сложный вопрос, на который Яойорозу пытается найти ответ в своих многочисленных заметках. Лично Шинсо никогда не утруждал себя посещением учебных занятий. Он всё ещё учится; в конце концов, ему приходится усердно работать, чтобы остаться на курсе «Герой», но ему легче заниматься самостоятельно. Однако на этот раз он позаботился о том, чтобы успеть до конца. Этим утром ему удалось выследить Айзаву-сенсея и поговорить с ним, что, как всегда, было волнительно. Действительно, можно было бы подумать, что после нескольких месяцев тренировок с этим человеком Шинсо уже избавился от своего преклонения перед героем, но нет. Оно всё ещё очень сильно и, к его смущению, вероятно, никогда не пройдёт. Как бы то ни было, суть в том, что Айзава-сэнсэй согласился с планом Шинсо, так что теперь ему остаётся только поговорить с Дазаем и Накахарой. Вот почему он задержался в конце учебного дня, чтобы попытаться застать пару после занятий. Вот почему он заметил, что Тодороки и Яойорозу встали, явно намереваясь подойти и поговорить с Дазаем и Накахарой. Он увидел, что они оба не смотрят, куда идут, и подумал: «Что ж, посмотрим, к чему это приведёт». Они сталкиваются друг с другом, ничего особенного, и Шинсо находит это более забавным, чем, вероятно, следовало бы. Во время столкновения Яойорозу уронила несколько бумаг, и Тодороки, как истинный джентльмен, поспешил помочь ей их собрать. Увидев в этом прекрасную возможность, Шинсо вырывается вперёд и почти догоняет Дазая и Накахару, прежде чем кто-то успевает его опередить. — Эй, я хочу поговорить с вами обоими. Дазай поворачивается и смотрит на Шинсо, и не нужно быть гением, чтобы понять, о чём он думает. Если бы Шинсо пришлось гадать, он бы сказал, что Дазай задаётся вопросом, какого чёрта Шинсо вообще с ним разговаривает. Шинсо вздыхает: —Да, я знаю, но мы обещали стать лучшими одноклассниками и всё такое, так что вот я здесь. Дазай и Накахара переглядываются — одному Шинсо не так-то просто читать. Проходит секунда, и Шинсо мысленно готовится к унижению, которое испытает, если его отвергнут, прежде чем он успеет что-то сказать. Удивительно, но Накахара пожимает плечами, прежде чем жестом пригласить Шинсо следовать за ними на кухню. В этом есть какая-то ирония: Шинсо собирается попытаться загладить свою вину там, где эти двое впервые его разозлили. — Ну что? — спрашивает Накахара, не обращая внимания на внутренний диалог Шинсо. Сейчас или никогда, — предполагает Шинсо. (На мгновение Шинсо задумывается о том, чтобы выбрать вариант «никогда». Для этого ещё не поздно, верно?) Вздохнув, Шинсо начинает: — Ни один из вас не доверяет мне из-за моей причуды, которая, честно говоря, меня бесит, даже если я понимаю почему. Если я буду злиться каждый раз, когда вы не отвечаете мне, это ничему не поможет, поэтому я придумал план. — О-о, теперь мне интересно, — Дазай постукивает пальцем по подбородку и мычит, — Дай-ка угадаю… Ты хочешь, чтобы я использовал «Больше не человек», когда ты задаёшь вопросы, верно? Шинсо с удовольствием отвергает это предложение: — Нет, — честно говоря, Шинсо сначала рассматривал такую возможность. В конце концов он отказался от этой идеи по двум причинам. Во-первых, Дазаю, вероятно, быстро бы это надоело, а во-вторых, Шинсо слышал, как неприятно быть под действием «больше не человека». Можете называть его эгоистом, но Шинсо предпочёл бы избегать этого как можно дольше. Дазай хорошо умеет контролировать выражение своего лица, поэтому, несмотря на то, что его идея была ошибочной, он не выглядит сильно расстроенным. С другой стороны, Накахара выглядит настолько растерянным, что Шинсо чувствует удовлетворение. Наверное, ему следовало бы объяснить свою настоящую идею, но, как это часто бывает, он не может не затянуть всё это немного. — Изначально, — начинает Шинсо, — я не сдал вступительные экзамены на курс Героя. — Ты не сдал?! — восклицает Чуя, и на его лице отражается шок, звучащий в его голосе. Что ж, Шинсо не ожидал такого ответа. Конечно, когда он рассказывает об экзамене и о том, насколько он несправедлив, люди обычно его жалеют, но чтобы так удивляться? Шинсо не может удержаться от вздоха: — Ты так удивлённо говоришь. Потрясённое выражение сходит с лица Чуи, и он становится более спокойным. — Чёрт, даже если мне не нравится твоя причуда, я вижу, что она полезна. Шинсо не может понять, было ли это комплиментом или оскорблением, а может, и тем, и другим одновременно. Но сейчас не время разбираться в этом; ему просто придётся смириться. — Да, ну, вступительный экзамен ориентирован на физические причуды, так что у меня не было шансов, — Шинсо пожимает плечами и надеется, что горечь в его голосе не слишком заметна. — К счастью, Айзава-сэнсэй отвел меня в сторону и помог подготовиться. Я смог попасть в класс 1А после того, как хорошо выступил на спортивном фестивале. Шинсо помнит этот разговор так, словно он произошел пять минут назад. Первый день в Академии был разочаровывающим, начиная с пробуждения Шинсо и заканчивая последним звонком. Ему пришлось встать в то утро, зная, что он направляется в школу своей мечты, в которую хотел поступить много лет назад, но он не попадёт на курс «Героя». Его задело, когда он проходил мимо детей, болтавших о том, чему их учит Всемогущий, болтавших о том, каким сложным был вступительный экзамен, несмотря на то, что в итоге они его сдали. Это задело его, когда он пришёл на ориентацию, а класса 1А там не было. Вместо этого они занимались каким-то геройским дерьмом, в которое Шинсо с удовольствием бы ввязался. Его задело, когда он узнал, что Эрашед, его самый любимый герой, возглавляет класс, в который у Шинсо не было шансов попасть. Затем, когда занятия закончились и Шинсо потащился к выходу из школы, Айзава-сэнсэй отвёл его в сторону. Он заметил причуду Шинсо на вступительном экзамене; он знал, насколько предвзятыми были экзамены, и хотел помочь. Айзава-сэнсэй пригласил Шинсо тренироваться вместе с ним; он предложил свою помощь, чтобы Шинсо смог попасть на курс героев. — Действительно, очень трогательная история. Шинсо прогоняет эти воспоминания из головы; время предаваться ностальгии придёт позже. Сделав вдох, Шинсо успокаивается и набирается решимости. Сейчас он спросит и не будет больше терять время. — У меня всё ещё есть индивидуальные тренировки с Айзавой-сэнсэем. Я подумал, что если вы оба придёте, то мы сможем, ну, подружиться или что-то в этом роде. Если у меня будут какие-то вопросы, то Айзава-сэнсэй может просто стереть мою причуду, прежде чем вы ответите, так что вам не о чем беспокоиться, — я воспользуюсь этим. Слова вырываются быстрее, чем он хотел, и Шинсо съёживается. Он говорит не намного быстрее, чем обычно, но всё же… Сидящий напротив него Дазай приподнимает бровь. Шинсо мысленно молится, чтобы не комментировать только что произошедшее. Проходит напряжённая, по крайней мере для Шинсо, секунда, прежде чем Дазай говорит: — Ты не слишком-то воодушевлён. Шинсо пожимает плечами, радуясь, что разговор продолжается: — В глубине души я пессимист, что уж тут поделаешь. Накахара ухмыляется, и Шинсо чувствует себя так, будто выиграл золотую медаль или что-то в этом роде. Шинсо чувствует себя лучше, только когда Накахара кивает: — Знаешь что? Конечно, показывай дорогу. Боже, Шинсо так хорош в том, что касается «заведения друзей и укрепления доверия». Несмотря на его опасения, Накахара (и, соответственно, Дазай) согласились с его планом. Более того, Шинсо уже попросил Айзаву-сэнсея провести сегодня тренировку в рамках подготовки к этому. Когда Шинсо выводит их из кухни в общую зону, он не может сдержать самодовольную улыбку, заметив Тодороки и Яойорозу. Очевидно, что у Яойорозу и Тодороки были свои планы на сегодняшнюю встречу с Дазаем и Накахарой, планы, которые Шинсо полностью разрушил. Ну что ж, думает Шинсо, это не его проблема. Дорога к тренировочной площадке тихая и не такая комфортная, как обычно любит Шинсо. Эта тишина неловкая, потому что у Шинсо складывается отчётливое впечатление, что он должен что-то сказать, но, как ни старается, не может придумать, что именно. Он только что успешно поговорил с этими двумя, но это был оплаченный разговор с определённой целью. А это просто… светская беседа, в которой Шинсо плох, с кем бы он ни разговаривал. На секунду он представляет, как просто говорит что-нибудь, что угодно, чтобы начать разговор. Может быть, он мог бы пошутить или рассказать историю из своего детства, хотя это не лучшая идея. Шинсо не уверен, что история о том, как над ним издевались, поможет снять напряжение. Проходит секунда, и Шинсо быстро решает, что на сегодня он достаточно храбр. Может быть, завтра он сможет попробовать снова, маленькими шажками, понимаете? Так что да, остаток пути проходит в тишине. Шинсо смотрит вперёд и изо всех сил старается не обращать внимания на ощущение чьих-то взглядов на своей спине. К счастью, Айзава-сэнсэй уже ждёт их, когда они приходят на тренировочную площадку. Конечно, этот человек не самый общительный, но у Айзавы-сэнсэя больше шансов завязать непринуждённую беседу, чем у Шинсо. Однако в конце концов разговор начинает Дазай. Шинсо немного злится из-за этого: неужели он не мог сделать это пять минут назад, пока мы молча шли сюда? — Итак, — начинает Дазай, — что именно мы здесь делаем? Айзава-сэнсэй смотрит на Шинсо, возможно, прикидывая, не хочет ли тот ответить вместо него, прежде чем сказать: — Выносливость Шинсо всё ещё оставляет желать лучшего, поэтому мы в основном работаем над этим. Это правда, но... ой. — Необязательно было так прямо об этом говорить… — ворчит Шинсо. Айзава-сэнсэй бросает на него взгляд, который ясно говорит: "Я похож на тупого?", Прежде чем вернуться к Дазаю и Накахаре: — Я также обучаю его некоторым приемам рукопашного боя вместе с оружием захвата. Кажется, это привлекло внимание Накахары: — На самом деле, я уже думал об этом. Я не видел ничего подобного у себя дома. Здесь часто используют такое оружие? Айзава-сэнсэй качает головой: — Не совсем. Я сам придумал это, когда был в твоём возрасте; я сам научился это использовать. Шинсо позволяет себе лишь на мгновение почувствовать себя фанатом, потому что, чёрт возьми, его учитель такой крутой. Сколько профессионалов могут создать совершенно новый тип оружия в подростковом возрасте и освоить его без посторонней помощи? В самом начале обучения Шинсо Айзава-сэнсэй застал его за восхищённым наблюдением за оружием захвата. Тогда он спросил, не хочет ли Шинсо научиться; Шинсо с энтузиазмом ответил «да». Дазай хмыкает и через мгновение спрашивает: — Скажите, сэнсэй, вы научите и меня захвату оружия? Шинсо не может понять, дразнит его Дазай или нет. Это было бы в духе Дазая — пошутить, хотя Шинсо не уверен, в чём будет суть шутки, но, в то же время, оружие захвата достаточно крутое, чтобы любому захотелось его изучить, так что… Айзава-сэнсэй без колебаний кивает: — Конечно, если ты хочешь учиться. Теперь кто-то другой может заревновать, услышав это. В мире есть только один пользователь оружия захвата, и теперь он хочет сразиться с другим учеником. Это хрестоматийный пример того, как растёт ревность, которая заканчивается крупной дракой между учениками. Шинсо, однако, чувствует себя счастливым. Хотя его одноклассники могут сочувствовать, когда Шинсо жалуется, они никогда по-настоящему не поймут, как трудно освоить оружие захвата. Теперь у Шинсо будет с кем разделить эту боль, как чудесно. Может быть, если всё пойдёт хорошо, это сблизит их. И в переносном, и в прямом смысле. Шинсо почти уверен, что в какой-то момент они будут связаны лентой для захвата, либо их собственной рукой, либо рукой Айзавы-сэнсэя. Шинсо грубо, можно добавить, вырывают из его грёз о Дазае, запутавшемся в клейкой ленте, громким фырканьем. Оглянувшись, Шинсо видит, как Дазай скрещивает руки на груди: — Почему ты так на меня смотришь, Чиби? Быстрый взгляд подтверждает, что Накахара действительно смотрит на Дазая с весёлым недоверием. Подняв бровь, Накахара быстро отвечает: — По какой-то причине мне не нравится мысль о тебе и длинном куске прочной ткани. Это не значит ...? О, точно. Дазай закатывает глаза и тычет Накахару в грудь с такой силой, что тот громко «бухает»: — Это потому, что ты всегда думаешь о худшем, попробуй быть немного оптимистичнее. Лично Шинсо считает, что это не совсем «наихудший сценарий». Насколько он знает, Дазай скорее попытается повеситься с помощью оружия для захвата. Похоже, он не единственный, кто так думает. Айзава-сэнсэй с видом, который Шинсо втайне называет «разочарованным отцовским видом», качает головой: — Дазай… Какая смертоносная атака. Лично я бы никогда не оправился после такого. (Это всего лишь на 60% шутка; разочаровать Айзаву — один из его самых больших страхов.) Дазай резко поворачивает голову и смотрит на Айзаву-сэнсэя: — Сэнсэ-э-эй, только не ты! Айзава-сэнсэй ничего не говорит, предпочитая выражать свои мысли с помощью мимики. Шинсо переводит взгляд с Айзавы-сэнсэя, который выглядит разочарованным, на Дазая, который выглядит вызывающе, и размышляет, на кого ему поставить. Айзава-сэнсэй, он быстро принимает решение. Прости, Дазай, но Шинсо должен быть верен своему любимому учителю и герою. Понадобилось около трёх секунд непрерывного зрительного контакта, прежде чем Дазай фыркнул и драматично вскинул руки. Похоже, Шинсо всё-таки был прав, сделав ставку на Айзаву-сэнсэя. Интересно, что когда руки Дазая опускаются, одна из них слегка закидывается за спину. Если бы Шинсо не смотрел или не стоял там, он бы, скорее всего, не заметил. Однако он замечает это и догадывается, почему Дазай решил спрятать руку за спину. Дазай, не подозревая о мыслях Шинсо, фыркает: — Ну ладно, я обещаю, что не попытаюсь покончить с собой с его помощью! Шинсо внимательно наблюдает за этой скрытой рукой, пока Дазай говорит, и, как только Дазай произносит «обещаю», он подтверждает свою маленькую теорию. Шинсо просто не мог удержаться от того, чтобы не добавить: «Он скрестил пальцы». Айзава-сэнсэй кивает в его сторону, и Шинсо чувствует себя лучше, а затем снова смотрит на Дазая: —Я начну учить тебя завтра, после того как мы поговорим об этом. Я расскажу об этом и Незу. Дазай отшатывается, как будто в него выстрелили. Это кажется слишком драматичным для такой ситуации, но, опять же, Дазай из тех, кто драматизирует по мелочам. Вздохнув, Дазай резко оборачивается и смотрит на Шинсо. Его рука, которая раньше была аккуратно согнута, чтобы скрыть скрещенные пальцы, теперь сжата в кулак. — Просто чтобы ты знал, что твоя дружба не помогла с этим волшебным планом, — говорит Дазай, сверкая глазами. Трудно сказать, действительно ли Дазай расстроен из-за Шинсо, что было бы огромной ошибкой со стороны Шинсо, или он просто снова драматизирует. Но было бы неловко спрашивать, верно? Например: «Подожди, тайм-аут, я тебе сейчас не нравлюсь? Больше, чем обычно, то есть». К счастью, Шинсо замечает кое-что, что заставляет его думать, что Дазай на самом деле не в себе, а если и в себе, то не настолько, чтобы разрушить все усилия класса 1А по установлению с ним дружеских отношений. Успокоившись, Шинсо ухмыляется: — Может, и не с тобой, — Шинсо преувеличенно медленно оглядывается через плечо Дазая и видит ухмыляющегося Накахару. Естественно, Дазай быстро оборачивается и ещё быстрее обижается: — Чиби!!! Ты должен быть на моей стороне! Накахара пожимает плечами, улыбка все еще не сходит с его лица. Что ж, будем надеяться, что это признак того, что Накахара начинает симпатизировать Шинсо. — Ладно, ладно, давайте приступим, — говорит Айзава-сэнсэй, хотя Шинсо уверен, что слышит в его голосе нотку веселья. — Шинсо, начинай с обычной разминки. И вот исчезает все счастье, которое было у Шинсо. Не поймите его неправильно, он очень рад и горд тем, что может работать с Айзавой-сэнсэем, просто… Это требует столько усилий. Одна только разминка похожа на полноценную тренировку, не говоря уже обо всём остальном, что приходится делать Шинсо. Шинсо вздыхает, но усердно начинает разминаться. Если он будет тянуть время, то Айзава-сэнсэй удвоит разминку, и Шинсо знает это по собственному опыту. Когда Шинсо наклоняется, чтобы вытянуть ноги, Дазай берёт слово: — А что насчёт нас, сэнсэй? Какую великую мудрость вы нам передадите? Шинсо не может удержаться от ухмылки в ответ на это, — Дазай, присоединяйся к Шинсо. Разминка, которую он делает, помогает нарастить мышцы, необходимые для использования оружия захвата, так что, если ты серьёзно настроен учиться, приступай к делу. Ах, значит, разделение боли уже начнется. — Ох, ладно, ладно, — вздыхает Дазай, прежде чем опуститься на пол рядом с Шинсо. Интересно, что он не начинает разминаться. Вместо этого он вздыхает, а затем просто… падает. — А я? — спрашивает Накахара, не подозревая или не обращая внимания на выходки Дазая. Шинсо смотрит то на Айзаву-сэнсэя, то на Накахару, потом на Дазая и пытается решить, стоит ли ему что-то говорить. Дазай просто лежит на земле, не утруждая себя растяжкой, которой сейчас занимается Шинсо. Ему нужно что-то сказать, может быть, подбодрить Дазая, чтобы тот постарался изо всех сил… Кого Шинсо пытается обмануть? Он бы никогда так не поступил. Если Айзава-сэнсэй ничего не говорит об этом, значит, всё в порядке… наверное. Вместо того чтобы что-то сказать о Дазае, Айзава-сэнсэй немного помолчал, прежде чем заговорить: — Без своей Способности насколько ты ловкий? Шинсо, радуясь, что ему есть о чём подумать, оглядывается и видит, что лицо Накахары сморщилось. Неужели… неужели он никогда раньше об этом не думал? Шинсо не может сдержать смех; разве Накахара не должен об этом знать? Айзава-сэнсэй задал Шинсо тот же вопрос, когда они начали тренироваться, и Шинсо без колебаний ответил: «Совсем нет». С другой стороны, Айзава-сэнсэй уточнил: «без твоей Способности». Накахаре, вероятно, никогда не приходилось спрыгивать со зданий без своей Способности, и это объясняет, почему он выглядит как ребёнок, которого спрашивают о ракетостроении. По какой-то причине Шинсо хочется взглянуть на Дазая, который всё ещё неподвижно лежит на полу. Дазай встречается взглядом с Шинсо и, помедлив секунду, бросает многозначительный взгляд в сторону Накахары. Шинсо кивает, и Дазай одаривает его чем-то похожим на улыбку. Это не настоящая улыбка, и уж точно не искренняя, но это лучше, чем ничего. Это также лучше, чем если бы Дазай до сих пор злился на него за то, что случилось раньше, так что всё к лучшему. Хотя сейчас он и думает об этом, забавно, что оскорбление одного приносит ему очки в глазах другого. Часть Шинсо хочет развить эту маленькую теорию. Если бы он назвал Накахару «Чиби», насколько бы Дазай проникся к нему симпатией? Однако это может привести к тому, что Накахара возненавидит его, так что, возможно, лучше не экспериментировать. Накахара до сих пор не ответил и, по мнению Шинсо, вряд ли ответит в ближайшее время. Может быть, он действительно пытается найти ответ, а может, просто не хочет признавать, что без своей Способности он не такой ловкий, пока рядом Дазай. Какова бы ни была причина, Айзава-сэнсэй, должно быть, понимает, что не получит ответа, когда указывает на дерево, растущее на краю тренировочной площадки: — Видишь вон то дерево? Ах, да, это дерево. Даже не глядя, Шинсо знает, на какое именно дерево указывает Айзава-сэнсэй. Накахара, не подозревая о пытке, которую ему предстоит пережить, оглядывается и кивает: — Да? — Я могу взобраться на него без своего оружия захвата за полторы минуты. Посмотрим, сможешь ли ты меня победить, — говорит Айзава-сэнсэй. Особенность этого дерева в том, что оно большое, просто огромное. Когда Айзава-сенсей впервые попросил Шинсо забраться на него, когда они только начали тренироваться вместе, Шинсо был уверен, что это займёт весь день. Это не так, но это заняло удручающе много времени. Шинсо не любит говорить о своей первой попытке взобраться на то дерево, в основном потому, что сейчас он может сделать это гораздо лучше. Если он будет осторожен и не упадёт, то это займёт около пятнадцати минут, что значительно лучше, чем его первая попытка. Если он не будет беспокоиться о падении, то сможет взобраться на эту штуку чуть больше чем за восемь минут. Конечно, это повышает риск падения, которое либо сводит на нет его попытку, либо отнимает ещё больше времени, в зависимости от того, насколько серьёзным будет падение. Хотя, возможно, у Накахары это получится лучше; у него, вероятно, больше опыта в подобных вещах. Плохо ли надеяться, что Накахара не побьёт личный рекорд Шинсо? На самом деле Шинсо знает, что это неизбежно. И всё же, если бы Накахара мог подождать, скажем, до его третьей попытки, это было бы здорово. Шинсо смотрит на Дазая и на мгновение задумывается, придётся ли ему тоже лезть на дерево. Если придётся, то личный рекорд Шинсо будет в безопасности, он уверен в этом. Дазай смотрит на Шинсо, и на какое-то мгновение Шинсо чувствует необходимость извиниться перед ним. ... Дазай не умеет читать мысли, верно? Шинсо очень нарочито отводит взгляд и на всякий случай мысленно извиняется перед Дазаем. Вряд ли он умеет читать мысли, но Шинсо предпочитает перестраховаться. Накахара, похоже, воспринял вызов с деревом спокойно, судя по тому, как он уже пересекает тренировочную площадку и быстро приближается к дереву. Айзава-сэнсэй смотрит на них, прежде чем опустить взгляд на учеников, растянувшихся на земле. Что ж, студент. Дазай всё ещё лежит там и ничего не делает. На мгновение Шинсо думает, что Айзава-сэнсэй скажет что-нибудь о том, что Дазай ничего не делает. Вместо этого Айзава-сэнсэй бросает на Шинсо многозначительный взгляд — тот самый взгляд, которым он смотрит на Шинсо всякий раз, когда тот трусит что-то сделать. А. Итак, Айзава-сэнсэй заметил, что Дазай ничего не делает. Он заметил это и ожидал, что Шинсо что-нибудь скажет, возможно, задаст вопрос, ведь в этом и был смысл всего этого. Чёрт, это значит, что Шинсо придётся сделать это сейчас. Он надеялся, что Айзава-сэнсэй не будет стирать мою причуду, когда я буду задавать вопросы, но, похоже, сейчас для этого нет времени. — Ты, — начинает Шинсо, переводя взгляд на Айзаву-сенсея, чтобы убедиться, что его причуда действительно активирована, — ты собираешься начать разминку? Дазай хмыкает и быстро бросает взгляд на Айзаву-сэнсэя. На секунду Шинсо убеждается, что его проигнорируют, и это будет очень неприятно. Конечно, он понимает, что Дазай, вероятно, всё ещё насторожен или что-то в этом роде, но каждый раз, когда его игнорируют из-за причуды, это ранит всё сильнее и сильнее. Смысл в том, чтобы завоевать доверие, чтобы Дазай и Накахара могли отвечать на вопросы Шинсо, не опасаясь, что его причуда активируется. Пока что они будут полагаться на причуду Айзавы-сэнсэя. Затем, когда эти двое узнают Шинсо и начнут ему доверять, Шинсо сможет задавать любые вопросы, не опасаясь, что его проигнорируют. Он просто должен смириться с этим сейчас. Или нет, потому что, когда Шинсо уже смирился с тем, что не получит ответа, Дазай оглядывается на Накахару и действительно говорит. Типа, отвечает на вопрос Шинсо. — Потом, я сейчас смотрю на Чую! Я хочу увидеть, как он упадёт, — отвечает Дазай таким непринуждённым тоном, что Шинсо чувствует себя немного глупо из-за того, что подумал, будто он не ответит. С тренировочной площадки доносится голос Чуи: — Да пошёл ты! — Накахара, язык, — вздыхает Айзава-сэнсэй. — Дазай, ты можешь разминаться и смотреть на Накахару одновременно. Дазай стонет, но всё же наклоняется, чтобы потянуться так же, как Шинсо: — Уф, ладно. Ладно, значит, Шинсо — единственный, кто посчитал, что ответ Дазая на его вопрос заслуживает внимания. Приятно знать. Около пяти минут Шинсо разминается, а Дазай лениво копирует его движения, наблюдая, как Накахара взбирается на дерево. На самом деле, интересно наблюдать за тем, как Накахара взбирается на гору. В какие-то моменты он кажется таким уверенным и естественным, а в другие, казалось бы, без всякой причины, он выглядит так же, как Шинсо во время своей первой попытки. В какой-то момент, ближе к середине дерева, он начинает взбираться по определённому набору ветвей, с которыми Шинсо хорошо знаком. Видите ли, эти ветви выглядят очень устойчивыми и идеально подходящими для подъёма, но на самом деле они прогибаются под любым весом. Многие попытки Шинсо взобраться на дерево были сорваны из-за этих веток, и, рискуя показаться грубым, он рад, что Накахара вот-вот попадётся в ту же ловушку. Как по часам, Накахара хватается за одну из веток и подтягивается — но ветка наклоняется, и Накахара падает на несколько веток ниже. По сравнению со смехом и оскорблениями Дазая, Шинсо считает свою ухмылку вполне уважительной реакцией. Айзава-сэнсэй, с другой стороны, берёт на себя ответственность и выкрикивает несколько инструкций, как избежать этого участка ветвей. Убедившись, что Накахара не собирается падать с дерева, Айзава-сэнсэй поворачивается к Дазаю и вздыхает: — Дазай, ты снова не разминаешься. Шинсо, с другой стороны, по-прежнему без колебаний выполняет разминку. После стольких лет тренировок с Айзавой-сенсеем для него естественно продолжать заниматься, что бы ни происходило вокруг. (Айзава-сэнсэй вдолбил ему это в голову, заставив Шинсо разминаться и тренироваться, пока Сущий Мик всё время тараторил ему в ухо. После этого Шинсо мало что может отвлечь.) — Хм, — хмыкает Дазай, как будто тоже не заметил этого, — О, кстати, сэнсэй, почему вы решили так помочь Шинсо? Я думал, у вас нет любимых учеников. Это очень очевидная попытка сменить тему, которая, к удивлению Шинсо, действительно работает. Айзава-сенсей качает головой: — У меня нет любимчиков. Я хотел помочь Шинсо, потому что знал, что он может поступить на курс героев и… Дазай наклоняется вперёд, его единственный глаз комично округляется от любопытства: — И? Сэнсэй, не скрывайте от меня ничего. Айзава-сэнсэй оглядывается на Накахару, то ли из-за беспокойства, то ли чтобы избежать зрительного контакта: — … Потому что он напомнил мне меня самого. И да, Шинсо совершенно спокоен, когда слышит это. Не то чтобы он мечтал стать таким же крутым, как его любимый Про герой, на протяжении десяти лет или чего-то подобного. Нет, совсем нет. Шинсо настолько спокоен, что пропускает следующую минуту разговора, что является нормальным, спокойным поступком. Совершенно верно. Он возвращается к разговору, когда Дазай усмехается: — Шинсо рассказал мне, как провалил вступительный экзамен, а теперь ты говоришь, что тоже провалил? Ладно, Шинсо почти уверен, что он не так это сказал. — Да, — отвечает Айзава-сэнсэй, даже не пытаясь защитить честь Шинсо. Сбиваясь, Шинсо пытается понять, о чём они говорят. Что-то о вступительном экзамене, о том, что Шинсо его провалил, и о том, что Айзава-сэнсэй тоже его провалил… Дазай недоверчиво смотрит то на Айзаву-сенсея, то на Шинсо: — Значит, если бы ты не боролся за место в классе героев, то что? Ты был бы просто каким-то случайным парнем? О, так вот о чём они говорят; это имеет смысл. Айзава-сэнсэй кивает: — Гражданин, да. На секунду Дазай закрывает глаз и ничего не говорит, а затем, без предупреждения, вздыхает так глубоко, что Шинсо немного беспокоится. Дазай снова открывает глаз и просто качает головой: — Я думал, что вы все дураки, но это новый уровень… — Ты думал, что мы дураки? — выпаливает Шинсо, и, к счастью, Айзава-сэнсэй успевает вовремя активировать свою причуду. Что ж, может быть, Шинсо не стоит удивляться тому, что Дазай считает…UA глупой? Или, может быть, всё общество героев-протагонистов в целом; на самом деле, это может быть правдой. В любом случае, для него вполне логично так думать, учитывая, откуда он родом. Шинсо уверен, что если бы он всю жизнь прожил в изолированном городе, то считал бы, что внешний мир полон идиотов. Тем не менее, слышать, как Дазай просто говорит об этом, шокирует. Это ещё более шокирует, потому что Дазай звучал искренне, а не как обычно, насмешливо и раздражающе. Дазай грубо машет рукой в сторону Шинсо: — Очевидно. Всё, что вы здесь делаете, неэффективно и до глупости жестоко. Я могу придумать так много способов всё улучшить, и это только здесь, в UA. — Ну, ты всегда можешь поговорить об этом с Незу, — вставляет Айзава-сэнсэй, но встречает лишь каменное молчание. Что, как может признать Шинсо, действительно забавно. У Дазая есть проблемы с эффективностью Общества героев, но это не его проблема, так что неважно, верно? — В любом случае, сэнсэй, если вам когда-нибудь понадобится работа, я знаю много людей, которые возьмут вас на работу, — говорит Дазай, фактически игнорируя предложение Айзавы-сэнсэя. Однако Шинсо не сразу понимает его слова, и в этот момент Дазай смотрит на него и добавляет: — Тебе тоже, промывание мозгов очень полезно. Может, Шинсо и ошибается, но разве Дазай только что не предложил ему присоединиться к Портовой мафии? Или, по крайней мере, заняться организованной преступностью в Йокогаме. — Э-э, спасибо, — тупо отвечает Шинсо, потому что как, чёрт возьми, он должен был ответить? Дазай ухмыляется, но прежде чем он успевает сказать то, что Шинсо уже чувствует, его взгляд устремляется туда, где Чуя взбирается на дерево. Мгновение спустя Шинсо слышит треск веток и крики. Когда Шинсо осмеливается выглянуть, сильно обеспокоенный тем, что Накахара сломал ветки, которые нужны, чтобы добраться до вершины, он видит, что мальчик сидит на двух больших ветках, а вокруг него почти целое гнездо из сломанных веток. Дазай громко смеётся, вероятно, намеренно, чтобы Накахара его услышал: — Ха! Может, мне теперь называть тебя «маленькая птичка»? Раздаются яростные крики Накахары, которые Шинсо едва различает. Если бы ему пришлось угадывать, то Накахара выкрикивал ругательства, названия разных рыб и множество оскорблений. После того, как Накахара перестаёт кричать и с трудом освобождается от веток, Дазай снова обращает внимание на Айзаву-сэнсэя и Шинсо. Убедившись, что с Накахарой всё в порядке, Айзава-сэнсэй продолжает разговор с того места, на котором они остановились: — Я ценю твоё предложение, Дазай, но я предпочитаю работу, которой занимаюсь сейчас. — О да? — начинает Дазай. — Что такого хорошего в том, чтобы быть профессионалом? По-моему, это слишком трудоёмко~ Если бы Шинсо был ближе к Дазаю, он бы сказал: «Я почти уверен, что в мафии тоже много работы». Но он не близок к Дазаю, поэтому Шинсо держит рот на замке. На самом деле он не знает, когда можно стать достаточно близким другом, чтобы шутить о мафии. Каковы шансы, что он сможет найти ответ в интернете? Айзава-сэнсэй пожимает плечами: — Это большая работа, но, на мой взгляд, оно того стоит. Может быть, дело в тоне голоса Айзавы-сэнсэя, а может, просто в создавшейся атмосфере, но Шинсо не может не задать свой вопрос: — Эй, Айзава-сэнсэй? Почему вы вообще захотели стать профессионалом? У каждого профессионала или начинающего профессионала есть своя мотивация для того, чтобы прийти в эту профессию. Конечно, некоторые хотят стать профессионалами только ради денег или славы, другие просто следуют своей детской мечте. Однако Айзава-сэнсэй не похож на такого человека, и поэтому, да, Шинсо не может не любопытствовать. — Защищать слабых, быть на стороне, которая спасает людей, — отвечает Айзава-сэнсэй без тени сомнения в голосе. Шинсо чувствует, что ему нужно просто сесть и обдумать это, повторять про себя, пока он не запомнит. Айзава-сэнсэй был так уверен в себе, так убеждён, что его мотивация спасать людей верна и справедлива. К сожалению, Шинсо не успевает насладиться этим зрелищем, потому что Накахара снова начинает кричать. То ли он снова упал, то ли находится на верхушке дерева, Шинсо, честно говоря, не может понять, что именно. После тренировки Шинсо так валится с ног, что ему почти хочется попросить Айзаву-сенсея отнести его в общежитие. Он не делает этого, потому что это было бы неловко, но он был близок к этому. Позади него Дазай и Накахара болтают о… чём-то. После того, как Накахара закончил взбираться на дерево, потратив чуть больше пятнадцати минут (пугающе близко к тому времени, которое Шинсо потратил, «пытаясь не упасть», и это было ужасно), Айзава-сэнсэй быстро отправил их на различные тренировочные упражнения. Дазай и Накахара, кажется, не сильно пострадали, что грубо, учитывая, насколько Шинсо сейчас устал. Шинсо изо всех сил старается вникнуть в разговор на случай, если кто-нибудь его о чём-нибудь спросит. — Фу, Чиби! Длиннохвостый розовый вьюрок — очевидный выбор; ты бы сглупил, если бы выбрал его. Они ... говорят о птицах? — Я не говорил, что это моя любимая! Просто я заметил его недавно! Шинсо почти уверен, что они говорят о птицах. Это удивительно, думает он, а может, и нет. Может, портовая мафия следит за тем, чтобы все её члены наблюдали за птицами. Кто знает? Шинсо точно не знает. — Какая ваша любимая птица, Сэнсэй? О, теперь они вовлекают всех в разговор о птицах. — Совы. Следующим спросят Шинсо? Э-э, быстро, какая его любимая птица? Вороны? Это хороший выбор, верно? Или, может, сороки? Боже, Шинсо слишком устал, чтобы сейчас думать о птицах. — Совы — довольно хороший выбор. По крайней мере, после того, как вы к ним привыкнете. Какие ещё птицы существуют? Утки? Они считаются? Или, может, лебеди? Гуси? — Сэнсэй, я бы поверил, но я не думал, что ты любишь сов, Чиби. Куры?? Пингвины?? Может быть... подождите, ни те, ни другие не умеют летать... Должны ли птицы летать? Из-за того, что они не летают, они перестают быть птицами? Из-за этого они становятся слишком непохожими на других птиц? — Да, в последнее время они мне нравятся. Шинсо… Шинсо слишком устал для этого.