Когда мы вместе, Я не боюсь моих слез.

Если Даби и может что-то дать слегка отталкивающему подростку, стоящему рядом с ним, так это то, что его совершенно не беспокоит презрительный взгляд Стрёмного засранца. Её единственная реакция — ещё более широкая улыбка, в которой отражаются тусклые огни бара. В мире злодеев такое поведение приветствуется: уверенность, граничащая с безумием, ценится гораздо больше, чем трусость. Стремный засранец фыркает и отворачивается, как будто это заставит всех уйти быстрее. — Курогири, избавься от этих двоих, я уже вижу, что они именно такие, каких я ненавижу. Соплячка и парень без манер. Туманный парень, Курогири, кажется... Качает головой? Учитывая, что его голова и тело в целом состоят из тумана, сложно понять, что именно он делает. — Ну-ну, Шигараки Томура, — говорит Курогири, и Даби решает проигнорировать это обращение в пользу сохранения своего прозвища. — Они проделали такой путь, самое меньшее, что мы можем сделать, — это выслушать их. Дать им шанс. Кроме того, этого брокера уважают в преступном мире; они наверняка представляют ценность. Гиран, названный «уважаемым брокером», равнодушно пожимает плечами в ответ на мнение Стрёмного засранца: — Нравится он тебе или нет, ты всё равно должен мне вознаграждение за находку. Наличными. Тот бросает на него испепеляющий взгляд, и Гиран, фыркнув, лезет в карман, и вскоре в его губах появляется сигарета. — Полагаю, я мог бы представить вас друг другу, прежде чем уйду. Эта похожа на очаровательную старшеклассницу, верно? «Очаровательная старшеклассница» машет руками, пока Гиран продолжает: — На самом деле она подозревается в серии убийств, в которых все жертвы истёкли кровью. До сих пор её имя и лицо не появлялись в СМИ. Что, с точки зрения злодея, Даби может уважать. В наши дни слишком много злодеев, которые поступают так по глупым причинам; слишком многим не хватает смелости воплотить свои извращённые мечты в реальность. Маленькая безумная мисс кивает головой: — Тога здесь, Тога Химико! Жизнь слишком тяжела, я просто хочу, чтобы в этом дурацком мире было легче жить! — она ухмыляется, и эта ухмылка слишком кровожадная и зубастая, чтобы её можно было принять за обычную школьницу. — Я хочу быть мистером Стэйном. Я хочу убить мистера Стэйна. Давай, мастер руки, пожалуйста, возьми меня в свою Лигу злодеев! Никто не произносит ни слова, и это даёт Тоге возможность немного попрыгать. Уродец с руками долго и пристально смотрит на это зрелище, возможно, задаваясь вопросом, как он докатился до такого, а затем усмехается: — Ты, должно быть, шутишь. Она что, сумасшедшая? Гиран, который, вероятно, привык работать с самыми разными злодеями, пожимает плечами: — Ну, по крайней мере, она может поддержать разговор. Тога кивает, хотя у Даби возникает ощущение, что большая часть их «разговоров» посвящена убийству людей и Стэйну. Что ж… Если говорить о злодеях, то разве не так? Даби определённо встречал злодеев, у которых не было никакой индивидуальности, кроме как воровать и сеять хаос, и это было до того, как на сцене появился Стэйн и вдохновил всех. — Да ладно, она может быть полезной, — продолжает Гиран, затягиваясь сигаретой, а затем указывая на Даби: — А этот парень не совершал громких преступлений, но он проникся идеологией Пятна. Часть Даби хочет протестовать, потому что убийство Старателя было его планом задолго до того, как в дело вмешался Стэйн, но пока нет необходимости раскрывать себя. Если эта группа окажется хоть немного приличной, то, возможно, он раскроет свои истинные мотивы. Он не станет рисковать всем, чего добился, ради группы потенциальных ничтожеств. — Мне это не нравится. Действительно ли ваша группа предана миссии Убийцы Героев? Я не могу в это поверить, если вы собираетесь позволить этому маленькому психопату присоединиться к вам, — Даби указывает на Тогу, не обращая внимания на её обиженное фырканье. Конечно, Даби может уважать Тогу с точки зрения злодея, может видеть, что она не жалкая дерзкая девчонка, которая сдастся, как только дело дойдёт до серьёзного, но это не значит, что он может на неё положиться. Например, она только что заявила о своём желании убить Стэйна, своего главного кумира. Даби предпочёл бы не получить удар в спину, в буквальном смысле, если она присоединится к Лиге. Что, конечно, вполне в духе злодеев, но Даби ожидал, что группа, посвятившая себя убийству Всемогущего, будет на голову выше среднестатистического злодея. Они должны вести себя прилично, не нападать друг на друга и не пить кровь. Хотя на счету Даби немало сожжённых дотла заведений (и людей), когда он выходил из себя... Но, в его защиту, они все равно были идиотами. Если эта Лига окажется полезной, то Даби может держать свой огонь при себе. Стремный засранец закатывает глаза: — Повзрослей уже, по крайней мере, она знает, как представляться людям. Что весьма удивительно, учитывая, что он тоже сомневался в её здравомыслии. — Не пялься, как дурачок. Как тебя зовут? — спрашивает Стремный засранец, подразумевая скорее требование. Даби пожимает плечами: — Сейчас я выступаю под именем Даби. Тот качает головой, его взгляд становится острым, как нож. — Нет, я хочу знать твоё настоящее имя. Ха, и это говорит тот, у кого совсем нет манер? Понимает ли этот парень, насколько он лицемерен, или он слишком глуп, чтобы это осознать? — Я скажу тебе, когда ты будешь готов это узнать, — скорее всего, в тот же момент об этом узнает и весь остальной мир. — В любом случае, моя новая цель — исполнить волю Убийцы Героев. Стремный засранец качает головой, и его голос становится на несколько тонов ниже: — Я спрашивал не об этом, — его руки, такие же покрытые коркой, как и всё остальное тело, хватаются за барную стойку, чтобы подняться на ноги. — Чёрт, почему все так зациклены на Стэйне? Я только о нём и слышу. Будь у Даби такая возможность, он бы с удовольствием отметил, что Стэйн убил или тяжело ранил кучу героев. Вот почему люди говорят о нём, а не о какой-то группе, которая планирует убить Всемогущего. Чёрт возьми, эти двое парней из Йокогамы в этом плане превосходят Лигу злодеев. Если бы их не поймали, возможно, Даби смог бы заключить с ними сделку. Курогири ставит на стол стакан и салфетку, и Даби инстинктивно принимает защитную стойку: — Нет, не делай этого... — Каждый чёртов день. Это меня реально бесит. С вас двоих хватит, — стремный засранец бросается вперёд, широко раскинув обе руки. Даби, возможно, не знает причуду этого парня, но он сразу распознаёт угрозу. Раздаётся скрежет ножей, лишь слегка приглушённый вспышкой синего пламени Даби. Его рука горит, но Даби к этому привык. Нет, теперь он лучше всего знает, что такое обжигающий жар его пламени. Этой болью он может управлять, он может использовать её, чтобы превратить этот проклятый бар в пепел. Вот только перед тем, как пламя охватило его руку, Даби просто... исчез. Перед ним тоже возник вихревой портал из фиолетового тумана, который поглотил его руку. Даби рискует бросить быстрый взгляд по сторонам, прямо над своей головой. Идеальное расположение, чтобы Даби принял на себя основной удар любой атаки, как забавно. Единственное утешение в том, что со стремным засранец обошлись так же, и, если Даби правильно его понимает, он очень зол из-за этого. Это как если бы малыша отправили в тайм-аут или отобрали у него любимую игрушку. Такое сравнение мгновенно забавляет Даби. А что бы сделал этот, если бы Даби указал ему на это? Тело Курогири изгибается, его шея вытягивается, и голова оказывается прямо у уха Шигараки. — Пожалуйста, успокойтесь, Шигараки Томура, — его голос звучит ровно, и он не выказывает беспокойства из-за того, что рядом происходит драка. Вероятно, это происходит так часто, что он уже привык. — Если ты хочешь, чтобы твоё желание сбылось, мы должны увеличить нашу численность. Теперь, когда мы в центре внимания, у нас есть шанс. Я советую тебе быть более сговорчивым. Он наклоняется ещё ближе, его жёлтые глаза следят за Даби и Тогой, пока он, по-видимому, что-то шепчет. Стремный засранец высвобождает руки из тумана, даже не взглянув на Курогири, и проносится мимо Даби и Тоги. — Я ухожу. Гиран, стоящий у двери в стороне от конфликта, поднимает бровь. — Куда ты собрался? Стремный засранец проталкивается мимо него. — Заткнись. И тут же дверь захлопывается. На мгновение воцаряется тишина, но она быстро проходит, и Гиран присвистывает: — Суровая компания, да? Туман Курогири рассеивается, и Даби, к счастью, снова может пользоваться рукой. Он вздыхает: — Шигараки Томура знает, что ему нужно делать. Звучит чертовски загадочно, но неважно. Тога, невозмутимо, начинает размахивать ножами: — Ну что? Я могу присоединиться или как? Даби делает большой шаг в сторону от неё; он бы предпочёл не порезаться лезвиями, которые неизвестно где побывали. В прошлый раз, когда он подхватил инфекцию, он был прикован к постели (или к полу?) целую неделю, и, по крайней мере, он знал, что ублюдок, который это сделал, действительно почистил её ножи. Тога не производит на Даби впечатления человека, который беспокоится о бактериях и инфекциях, учитывая, что рукоятки ножей покрыты засохшей кровью.

***

Когда Мина говорит людям, что ей нравится смотреть новости, они обычно смотрят на неё с недоверием и непониманием. Это быстро сменяется саркастическим «Ну конечно» или «Да, но только развлекательную часть?». Это справедливо, учитывая, сколько дорам и аниме она смотрит, но Мина не такой уж однообразный человек! Важно быть в курсе новостей, даже если иногда это невыносимо скучно. … Ладно, большую часть времени это скучно, но всё же! Мина старается быть в курсе важных событий как из личного интереса, так и для подготовки к карьере героя! Когда она слышит о том, что герои отправляются в новые туры или выходят замуж, она воодушевляется, а когда речь заходит о злодеях, она начинает думать о том, как лучше всего их уничтожить, если до этого дойдёт. К сожалению, в сегодняшних новостях нет никаких анонсов злодеев, что, конечно, хорошо, но Мина всё равно может быть разочарована! Вздохнув, она берёт свою любимую подводку для глаз и отворачивается от экрана телевизора, чтобы убедиться, что наносит её ровно. — Тебе нужна помощь? — спрашивает Урарака, едва появившись в поле зрения. Мина качает головой: — Я эксперт в нанесении макияжа на других людей, так что не волнуйся! Не говоря уже о том, что это не первый её опыт в макияже в стиле гяру! В средней школе Мина три недели подряд была одержима этим стилем, и это закончилось только тогда, когда она нашла новый стиль, которым увлеклась. Кроме того, одна из её лучших подруг до сих пор придерживается стиля гяру! Урарака улыбается и, обойдя Мину, ахает: — Мина! Я его едва узнаю! Мина прихорашивается, ведь в этом и заключается весь смысл макияжа! Однако Чуя, похоже, не в восторге. — Ладно, мне нужно зеркало. Мина резко оборачивается и делает самое жалостливое выражение лица: — Ты выглядишь потрясающе, честное слово! Только не смотри, пока я не закончу! Наряд, который сшила для него Яомомо, вероятно, выдаёт стиль, к которому стремилась Мина, но изюминкой является макияж! То, что объединяет всё это в единое целое! Рваные джинсовые шорты, чёрная куртка с золотыми деталями и идеальная рубашка с заниженной талией, которая намекает на мускулистое тело Чуи, но не демонстрирует его. Такое сочетание требует идеального макияжа и причёски! Его причёска уже уложена, она немного более экстравагантная, чем обычно, но не настолько, как у Мины, когда она делает причёску в стиле гяру. Как бы ей ни хотелось выложиться по полной, есть реальный риск, что Чуя не оценит конечный результат и испортит её старания. Вот почему он не может увидеть макияж до того, как он будет нанесён! Чуя может расстроиться и всё стереть... А может, и вовсе откажется от этой затеи! Чего не может произойти ни при каких обстоятельствах. К счастью, Чуя просто вздыхает, и Мина считает это своей победой! Тем не менее Мина быстро достаёт накладные ресницы и приклеивает их. Она так близка к завершению, что не может позволить Чуе передумать!! Пока она работает, она снова включает новости в надежде, что там будет что-то интересное. — Что касается других новостей, то группа Профессиональных героев патрулирует границу вокруг Йокогамы в надежде найти слабое место. По словам официальных лиц, это может существенно помочь, если... Мина быстро переключается на другую тему. — Какие же они идиоты, — вздыхает она, наконец-то довольная своим макияжем. — Разве не очевидно, что им уже давно пора оставить Йокогаму в покое? Сосредоточившись на том, чтобы убедиться, что ресницы лежат именно там, где нужно, Мина совершенно не замечает удивления на лице Чуи.

***

— Так, э-э... Повязку нужно снимать или??? Не успевает Каминари задать этот вопрос, как Джиро бьёт его по затылку с такой силой, что у того слегка кружится голова: — Ты не должен задавать такие вопросы! Каминари, всё ещё ощущая последствия её атаки, быстро защищается: — Я это знаю! Но это особая ситуация! Может быть, в детстве Каминари и был настолько глуп, что задавал подобные вопросы, но не сейчас! Он достаточно тактичен, спасибо большое. Просто, учитывая, что Каминари временно работает помощником Дазая, он должен знать, не сползают ли бинты! Ну, по крайней мере, Каминари так считает. — Я просто хочу знать, как будет выглядеть костюм! — продолжает Каминари. — Если они не снимаются, мы можем… Например, наложить на них гель для волос или что-то в этом роде. Или, может быть, сделать повязку на больной глаз. По правде говоря, Каминари надеялся сделать для Дазая более крутую причёску, что-то безумное и необычное, но и это сойдёт. Возможно. Повязка на глазу, возможно, не очень сочетается с остальным нарядом, но, учитывая его потрясающее чувство стиля и мастерство Джиро в макияже, они должны были что-то придумать. Тем более что Мина, наверное, сводит его с ума своими взглядами в сторону Чуи, и Каминари просто не может её подвести! Дазай откидывается на спинку стула: — Я бы предпочёл не снимать их. Джиро быстро отвечает, возможно, опасаясь, что Каминари скажет что-нибудь глупое (или грубое!): — Даже не беспокойся об этом, просто предоставь всё нам. Каминари кивает: — Джиро, ты выбираешь одежду, а я подумаю о причёсках. Около десяти минут Каминари рисовал скетчи, Дазай комментировал их без толку, а Джиро разочарованно вздыхала. Пришло время Каминари проявить свои навыки! Младшие сёстры Каминари, хоть и были ему очень дороги, всегда были абсолютными неудачницами в том, что касалось причёсок. Под этим Каминари подразумевает, что они невинно просили о помощи, а когда было уже слишком поздно отказываться, признавались, что хотят сделать какую-то безумную причёску. По крайней мере, с этой причёской будет проще — достаточно зачесать волосы набок, чтобы они сочетались с выбранным Джиро нарядом, но не затмевали его. На самом деле выглядит довольно круто: чёрная кожаная куртка и ремень поверх кроваво-красной рубашки. Мешковатые чёрные брюки с различными молниями и прорехами добавляют непринуждённой энергии, которая всё уравновешивает. — Тебе лучше закрыть глаза и задержать дыхание, — предупреждает Каминари, давая Дазаю несколько секунд на то, чтобы подчиниться, прежде чем распылить лак для волос. Возможно, в этом нет особой необходимости, ведь у Дазая и так волнистые волосы, но Каминари не хочет рисковать, чтобы причёска не развалилась. Удовлетворившись количеством лака для волос, Каминари берёт прядь и начинает начёсывать её сверху вниз. Не слишком сильно, но достаточно, чтобы она выделялась... Это занимает несколько минут, и, оглядываясь назад, Каминари удивляется, что прошло так много времени, прежде чем он всё испортил. Ну, вообще-то, он не то чтобы напортачил, но его палец, скользнувший по волосам Дазая, определённо не был намеренным движением. На кончике пальца Каминари вспыхивает знакомый голубой огонёк, а затем его причуда исчезает. Это... На самом деле всё очень плохо. То есть ни за что на свете никто не сможет прикоснуться к Дазаю и не понять, что произошло. Конечно, первой реакцией Каминари было отдёрнуть руку, чтобы снова почувствовать искру своей причуды, но, бросив быстрый взгляд на часы, он понял, что у них не так много времени, чтобы возиться с причёской Дазая, если они хотят ещё и накраситься. Конечно, можно было бы уложить волосы Дазая, не прикасаясь к его голове, но не в такие короткие сроки. Мина, наверное, уже закончила с причёской для Чуи, и она очень настаивала на том, чтобы они с Дазаем устроили грандиозное представление прямо перед тем, как все разойдутся. Что ж, похоже, Каминари придётся смириться. Быстро напомнив себе, что его причуда исчезла не навсегда, несмотря на то, что он чувствует, Каминари приступает к работе. К счастью, ещё пять минут без причуд — и волосы Дазая уложены идеально. Каминари делает шаг назад, любуясь своей работой, а затем кивает в сторону Джиро: — Хорошо, теперь макияж. Джиро, держа в одной руке кисть, а в другой — тени для век, сразу же приступает к работе. Насколько может судить Каминари, она хочет накраситься серебристо-красными тенями с чёрными звёздами по контуру. Пока Джиро аккуратно закрашивает одну из чёрных звёзд, Дазай ни с того ни с сего спрашивает: — Так ты хочешь знать, что случилось с моим глазом? — Ч-что?.. Твой глаз?.. — запинаясь, спрашивает Каминари, изо всех сил пытаясь понять, как Дазай вообще до этого додумался. Каминари уже давно задавал вопрос о повязках! Дазай напевает: — Ага. Так что, хочешь знать? Каминари смотрит на Джиро, которая, к несчастью для него, не замечает его умоляющего взгляда. Что он хотел этим сказать? Конечно, ему было чертовски любопытно с самого первого дня, но просто так спрашивать — это чертовски грубо. Хотя это Дазай поделился информацией, так что, наверное, всё в порядке? Главное, чтобы Каминари не повёл себя как идиот, верно? Каминари нерешительно кивает: — Да! Слишком жизнерадостный? Возможно, но Каминари просто должен смириться с этим. — Ну, — начинает Дазай, и его голос становится чуть более мрачным, — На самом деле я потерял его в результате нелепого несчастного случая на лодке. Хм.

***

Чуя не понаслышке знает, как переодеваться для секретных миссий. Чёрт возьми, он даже не в первый раз переодевается в женскую одежду для секретных миссий. Несмотря на то, что он предпочитает одеваться более мужественно, иногда его невысокий рост выручает его в стычках с женоненавистниками. Они никогда не ожидают, что коротышка в платье собьёт их с ног и выбросит в окно, что на самом деле является ошибкой новичка в таком месте, как Йокогама. Но вернёмся к сути: Чуя и раньше выходил из зоны комфорта. Так что теоретически его не должно беспокоить то, во что его одевает Мина, и всё же… И всё же, когда Дазай выходит в образе панк-рокера, Чуя понимает, что его провели. Почему, чёрт возьми, он не мог одеться так же? Образ гяру неплох, но эта Скумбрия скорее высмеет кого-то за любовь к рок-музыке, чем сама получит от неё удовольствие, в отличие от Чуи, который способен её оценить. Дазай, невыносимый засранец, ухмыляется, глядя на Чую, и по его лицу видно, что он думает о том же и ему это нравится: — Боже мой, Чиби, я и не думал, что ты можешь так хорошо выглядеть! Он слегка наклоняется, ублюдок, и шепчет так тихо, что слышно только им двоим: — Постарайся не пускать слюни на все подряд, пёсик~ Есть ровно две причины, по которым Чуя в тот момент не набросился на Дазая. Во-первых, откровенно тревожная гипервентиляция у Мины за спиной. У неё что, сердечный приступ или что-то в этом роде? Во-вторых, жалобное шмыганье носом Каминари и Джиро, которые отвечали за подготовку Дазая. Решив проявить благородство, Чуя толкает Дазая, а не вырубает его. Не обращая внимания на нытьё Дазая, Чуя убеждается, что Мина не умирает, а затем поворачивается к Каминари и Джиро. Они не плачут в открытую, но их глаза покраснели, и это говорит о том, что они недавно плакали. Чуя просто уверен, что в этом виноват Дазай. —Что он сделал? — спрашивает Чуя, которому не хочется тратить время впустую. Джиро и Каминари переглядываются, и от этого Каминари начинает плакать ещё сильнее, а затем запинаясь произносит: — Это… из-за его глаза… Ах да, точно, глаз Дазая. Одна из многих тайн Портовой мафии, о которой шепчутся за закрытыми дверями, опасаясь, что кто-то может подслушать. Как мог такой гениальный человек, как Дазай, получить столь серьёзную травму, если не от собственной руки? — Это была удочка? Каминари выглядит озадаченным: — Нет? — Автобус? На лице Каминари быстро появляется замешательство: — А? — Только не говори мне, что это была чушь про чунибё. Джиро, вытерев оставшиеся слёзы, качает головой: — Нет, это было... — Эти чертовы карпы. Не дожидаясь подтверждения, Чуя поворачивается и сердито смотрит на Дазая: — Хватит нести чушь про то, что карпы выкололи тебе глаз! Дазай фыркает, и его явно (по крайней мере, для Чуи) наигранно расстроенное выражение лица ужасно контрастирует с его нарядом. — Чуууяяя, не надо так! Когда Чуя только начал работать с Дазаем, он старательно игнорировал ложь, которую Дазай говорил, когда его спрашивали о его глазу. Тогда он решил, что, даже если Дазай и был надоедливым ублюдком, он не обязан всем рассказывать, почему носит эти повязки. Если он хотел лгать людям, это было его правом. Затем ложь стала больше, нелепее и начала касаться Чуи. Это было что-то вроде: "Чиби метнул нож!" или "Эта пуля вызвала землетрясение!". Что, единственное, что было глупее, чем Дазай, говорящий это дерьмо, были все люди, которые действительно в это верили. Общеизвестно, что Дазай носил эти повязки ещё до того, как Чуя присоединился к Портовой мафии, так какого чёрта кто-то придаёт этому значение?? Чуя поворачивается к Джиро и Каминари: — Не верьте ни единому слову этого идиота, ясно? Они оба кивают, но на их лицах по-прежнему читается замешательство. Отвернувшись, Чуя замечает, что дверь открывается, и на секунду ему становится страшно, что Айзава уже здесь. Да, Чуя знает, что Айзава увидит его в таком виде, ведь это часть плана, но он надеялся, что в этот момент рядом будет больше учеников 1-го класса. Сила в единстве, по крайней мере, так сказал бы Чуя, если бы кто-то спросил его об этом. К счастью, вместо неряшливого учителя, которого он успел узнать, в дверь вваливается толпа учеников 1А. В связи с этим возникает пара вопросов, например, как они все успели спуститься вниз в одно и то же время. Даже если они договорились о времени, невероятно, чтобы кто-то из них опоздал хотя бы на несколько минут. — Хорошо, все! Мы скоро уходим, так что, пожалуйста, убедитесь, что вы готовы! А, точно, Иида. Возглавляя группу, Иида входит в комнату, по-прежнему выглядя довольно профессионально, несмотря на то, что он не в форме. Однако, заметив Чую и Дазая, он явно удивляется. Проходит секунда, за которую в класс 1А заходит ещё больше учеников, прежде чем Иида быстро направляется к Мине, Джиро и Каминари. Каминари, у которого всё ещё были опухшие глаза, быстро замотал головой: — Не-не, ты не можешь нас отчитывать! Это был план! — Вы проделали фантастическую работу, — прямо говорит Иида, механически указывая на Чую, прежде чем продолжить: — Я был слишком шокирован выбором одежды, чтобы задаваться вопросом, на кого я смотрю. Мина ухмыляется. — Как-то не очень честно, но, чёрт возьми, да! Отойдя на несколько шагов, Дазай усмехается то ли над нарядом Чуи, то ли над комментарием Мины. Чуя всё равно толкает его локтем, просто чтобы убедиться. Остальным ученикам, по крайней мере тем, кто более общителен, не требуется много времени, чтобы собраться вокруг и начать комментировать маскировку. — Так одеваться... это так по-мужски! — восклицает Киришима и искренне улыбается Чуе, когда тот оборачивается. Серо, стоящий рядом с ним, выглядит удивлённым. — Разве этот стиль не для женщин? Как он может быть мужественным? Как ни странно, Киришима выглядит немного обиженным. — Чувак, это не по-мужски! Нужно быть смелым и решительным, а что может быть смелее, чем носить одежду, которая так сильно отличается от твоей собственной, и всё это ради миссии? Лично Чуя может придумать кое-что, но ладно, пусть будет так. Мина, оторвавшись от Ииды, вступает в разговор. — Точно! К тому же стиль гяру больше не носят только женщины! Он действительно популярен среди мутантов любого пола! Чуя делает шаг назад, намереваясь позволить Мине самостоятельно погрузиться в историю субкультуры гяру. И, конечно же, именно в этот момент Дазай с громким вздохом наваливается на спину Чуи. — Чу-у-уя, мы уже уходим? Чуя изо всех сил пытается стряхнуть с себя Дазая, но это быстро становится бесполезным занятием, потому что Дазай только сильнее вцепляется в него. Боже, откуда у него столько сил, когда он умолял Чую спасти его? — Кто-нибудь хочет объяснить? И вот так просто пустая болтовня в классе растворяется в воздухе. Это особый талант Айзавы, который уже не удивляет Чуую. Айзава смотрит прямо на Чуую, приподняв бровь, как будто ждёт, что тот сам всё объяснит. К счастью, эта ответственность довольно быстро была снята с Чуи. — Сэнсэй! — зовёт Мина. — Просто выслушайте нас! — она бросает многозначительный взгляд на Мидорию, который тут же начинает заикаться от неожиданности. Если бы Чуе пришлось угадывать, он бы сказал, что за всем этим стоял он сам, который потакал желаниям Мины и Каминари, но на самом деле не ожидал, что из этого что-то выйдет. Он явно не ожидал, что именно ему придётся убеждать Айзаву. Тем не менее, несмотря на то, что Мидория был застигнут врасплох, он проделал замечательную работу, приведя свои мысли в порядок. — А-а, сэнсэй! Раз уж мы сегодня идём за покупками, мы подумали, что Дазай и Чуя могли бы пойти с нами? Им нужны припасы! Хагакурэ размахивает руками. — Да! А с этими маскировками их никто не узнает! Айзава ничего не говорит. Хагакурэ заметно увядает, несмотря на то, что она, ну, в общем, невидимая. Чуя смотрит на Мину, которая пока не собирается сдаваться. — Люди будут обращать внимание только на наряды, а не на тех, кто под ними, я обещаю! На этот раз Айзава вздыхает и трёт глаза рукой. — Если не брать в расчёт то, что содержание этих двоих здесь противоречит закону, то кто-нибудь из вас задумывался о том, что произойдёт, если вас раскроют? — А, но мы уже... — начинает Каминари, но Айзава резко его прерывает. — Из-за спортивного фестиваля и, в меньшей степени, из-за инцидента с USJ вы стали популярны. Вы замаскировали этих двоих, но что будет, если кто-нибудь узнает в вас учеников 1-го класса А? — спрашивает Айзава. Мидория ахает: — Ах!! Я понял! То, что Дазай и Чуя живут с нами, всем известно, так что, если кто-то нас узнает, он сможет разглядеть их под маскировкой! Айзава кивает. — Именно. А теперь идите садись в автобус. Иида, которому не нужно повторять дважды, начинает активно жестикулировать, пытаясь выпроводить одноклассников за дверь. Это отчасти работает: такие ученики, как Яойорозу, машут на прощание Чуе и Дазаю перед тем, как уйти. Однако другим ученикам приходится ждать дольше. — Но, сэнсэй! — чуть ли не кричит Мина. — Это совершенно несправедливо — держать их здесь взаперти! Стоящий рядом с ней Каминари кивает. — Да! Им нужны вещи для лагеря, так что они вполне могут поехать! — Им предстояло либо застрять здесь, либо оказаться в тюрьме, — без колебаний отвечает Айзава. — Кроме того, они приедут в тренировочный лагерь, и, к слову, у меня уже был план, как обеспечить их всем необходимым. Мина хмурится. — Вы уверенны? — Да. А теперь иди, — Айзава бросает на Мину строгий взгляд, возможно, собираясь запретить ей уходить, если та продолжит спорить. Вздохнув, Мина бросает последний взгляд в сторону Чуи. — Я принесу вам что-нибудь интересное, не волнуйтесь. С этими словами она хватает Каминари за руку и тащит его за собой к двери. Оставшись наедине, Айзава бросает на Чую и Дазая взгляд, который красноречиво говорит: — Какого чёрта вы их развлекали? — Мне так захотелось, — пожимает плечами Дазай, из-за чего Чуя едва не теряет равновесие. Айзава вздыхает: — Ну ладно, — он на мгновение замолкает, а затем на его лице появляется фирменная ухмылка: — О, кстати, я пригласил Сущего Мика и Полночь пройтись с вами по магазинам. Они скоро будут здесь. Сущий Мик и Полночь… Скоро буду здесь… Чуя вздрагивает: внезапное желание бросить Дазая на пол и найти место, где можно спрятаться, овладевает всем его телом. Но, словно по сигналу, дверь снова открывается, и входит Ямада. Ямада, увидев, как одеты Чуя и Дазай, ахает громче, чем может закричать обычный человек: — Маленькие слушатели! Отлично.

***

Дело не в том, что Мидория никогда не был в крупном торговом центре, просто он нечасто туда ходит. Большинство вещей, которые он покупает, можно найти в местных магазинах или даже в интернете (где, по его признанию, в основном продаются товары с символикой Всемогущего). Но всё же, даже с его ограниченным опытом, это место кажется каким-то... Ну, огромным. В нескольких шагах от него Мина вскидывает кулаки в воздух. — О боже, как же я люблю это место! Здесь есть буквально всё! Оглядевшись по сторонам, Мидория понимает, что она имеет в виду. Здесь есть не только обычные магазины, но и несколько специализированных заведений для людей с разными причудами и типами телосложения. Об этом так здорово думать! Часть Мидории хочет посетить эти места, просто чтобы узнать, как устроена логистика в некоторых из них. Конечно, сшить одежду для человека с телосложением Сёдзи не так уж сложно, но как насчёт других причуд? В наши дни невозможно упростить различные типы причуд мутантов, так как же они справляются? О, может быть, они работают по запросу, если у кого-то более уникальный тип телосложения? Будет ли это стоить дороже? Или , может быть— — Ты напугаешь детей. Остановись, — невозмутимо говорит Токоями, и от его внезапного появления у Мидории чуть не случается сердечный приступ. Но постойте, значит ли это, что Мидория снова начал бормотать?! Покраснев от смущения, Мидория слабо кивает. Ему действительно нужно поработать над тем, чтобы перестать бормотать. Именно в этот момент, когда он сгорает от смущения, Мидория замечает, что многие люди указывают на него. На самом деле это касается не только его, но и всего его класса. — Эй, это же ребята из UA? — Погоди, я помню того парня со спортивного фестиваля! — О, она была так крута в бою! Хм, похоже, Айзава-сэнсэй был прав, когда сказал, что их узнают. Мидории действительно стоило догадаться об этом раньше, тем более что он всегда помнит, кто участвует в спортивном фестивале, но об этом просто странно думать! Мидория никогда в жизни не был таким популярным, а теперь люди узнают его благодаря тому, чем он действительно гордится! Судя по шоку и благоговению на их лицах, его одноклассники находятся в таком же положении. К счастью, через несколько минут всё немного улеглось, вероятно, из-за того, что они ещё первокурсники. Драки на третьем курсе всегда привлекают наибольшее внимание, и не зря! Прежде чем он успевает снова начать бормотать что-то себе под нос, Мидория переключает внимание на своих одноклассников, которые начинают разговаривать. Каминари вздыхает и говорит: — Наверное, мне стоит купить для этой штуки какую-нибудь уличную обувь. Хагакурэ, одетая сегодня в рубашку с длинными рукавами, машет руками, что, как понял Мидория, означает её согласие. — О, хорошая идея! Я тоже! Иида, быстро доставая выданное им руководство, качает головой. — Но подождите! В руководстве сказано, что ваша обувь уже должна разноситься! Хотя… — он замолкает и с противоречивым выражением лица зарывается лицом в руководство. Киришима, весело взглянув на Ииду, говорит: — Почему бы нам не разделиться и не осмотреться? Мы можем встретиться снова, когда закончим. В этом есть смысл, учитывая, что всем им нужно разное. Мидория может только представить, какой хаос воцарился бы, если бы весь класс таскали по всем магазинам. Он уверен, что по крайней мере некоторых из них выгнали бы. Мина бросает взгляд на Хагакурэ и кивает. — Отличная идея! Киришима улыбается. — Хорошо! Давайте встретимся все вместе около трёх? Мидория смотрит на ближайшие часы и с радостью отмечает, что у него будет достаточно времени, чтобы получить желаемое. А может быть, если у него будет немного свободного времени, он зайдёт в несколько магазинов с мерчем, которые давно хотел посетить… Остальные ученики класса соглашаются с ним и разбиваются на более мелкие группы, в результате чего Мидория остаётся наедине с Ураракой. — Что ты ищешь сегодня? — спрашивает Мидория. — Я хочу найти несколько утяжелителей для запястий потяжелее, чтобы усилить нагрузку на тренировках. Урарака напевает: — Мне в основном нужен только спрей от насекомых. Ах да, Мидории, наверное, тоже стоит взять что-нибудь из этого! Кто знает, какие условия будут в лагере? Ах, от одной мысли о том, что его всю ночь будут донимать насекомые, он уже чувствует усталость. Без всякого предупреждения или причины лицо Урараки краснеет, она быстро оглядывается по сторонам, а затем смотрит на Мидорию. Мидория уже собирается спросить, не нужно ли ей присесть, но она резко качает головой. — Нужно держать этих вредителей подальше! А потом она просто... убегает. Мидория, застывший от потрясения, может только смотреть, как Урарака убегает всё дальше и дальше. Неужели он сделал что-то не так? Это кажется маловероятным, но он действительно не видит других причин, по которым Урарака могла бы так сбежать. Может быть, ей просто очень нужен был спрей от насекомых? Ну что ж, Мидория сейчас мало что может с этим поделать. Ему нужно кое-что забрать, так что лучше не тратить время на ожидание в надежде, что Урарака вернётся. Хотя… Мидория не может не заметить, что, хотя он пришёл почти со всеми учениками класса 1А, теперь он здесь один. Ну что ж, может, он сможет осмотреться и... — О, это кто-то из UA, здорово. Мидория напрягается, когда чья-то рука ложится ему на плечо, а от тяжести этого человека у Мидории подкашиваются ноги. Слабо кивнув, Мидория заставляет себя расслабиться. Хотя этому парню действительно не стоит так хватать незнакомцев, он явно рад встрече со студентом UA. Кроме того, Мидория знает, как важно всегда относиться к своим болельщикам с уважением. В конце концов, если бы люди не интересовались героями, они бы никогда не стали теми, кем являются сегодня. Мужчина слегка сдвигается и чуть больше наклоняется вперёд. — Я хочу взять у тебя автограф. Это ведь тебя избили до полусмерти на спортивном фестивале, верно? — Э-э, да… — Мидория изо всех сил старается рассмеяться, но его смех сразу же звучит слишком наигранно. Обычно у него это получается лучше, но сейчас, когда это так важно, он запинается. Если отбросить это в сторону, то сама мысль о том, что кому-то нужен автограф Мидории, просто... Ну, он не может этого понять. Спортивный фестиваль был давно, но многие до сих пор помнят Мидорию. Возможно, не по самым лучшим причинам, он готов это признать, но всё же! Признание публики — это первый шаг к тому, чтобы стать полноценным профессионалом! Мужчина что-то напевает, и этот звук так же неприятен, как и рука, которая всё сильнее сжимает его плечо. — Ты ведь тоже один из тех студентов, которые столкнулись с Убийцей Героев в Хосу? Ты практически знаменитость. Как… Откуда он об этом знает? Конечно, были сообщения о том, что Мидория присутствовал на месте происшествия, но с тех пор, как Старателю приписали победу над Стэйном, никто и не вспомнил о студентах UA, которые там были. Часть Мидории рационализирует это, понимая, что не исключено, что кто-то мог обратить на сообщения о Стэйне больше внимания, чем все остальные. Этот парень, кем бы он ни был, явно проявляет интерес к UA, раз он смотрел Спортивный фестиваль, поэтому упоминание о том, что студенты UA столкнулись со Стэйном, вполне логично. Логичный вывод заключается в том, что беспокоиться не о чем, и всё же... И всё же Мидория испытывает знакомое чувство, похожее на страх, но всё же немного отличающееся от него. Он уже не в первый раз испытывает подобные чувства. Мидория точно это знает, но не может вспомнить, когда это было в последний раз. — Ты явно много знаешь, — отвечает Мидория, напрягая извилины, чтобы понять, что происходит. Это чувство, эта часть его самого, которая хочет оттолкнуть этого парня и сбежать, — когда оно появилось? Не совсем страх, но всё же явно что-то. Что-то отталкивающее, что-то, что идёт вразрез с предубеждениями Мидории. Это как откусить кусочек яблока и обнаружить, что оно сделано из торта. Это всё равно что увидеть профессионального героя в полном обмундировании, сидящего в заведении быстрого питания. Две вещи, которые не очень хорошо сочетаются друг с другом... Это как если бы вы увидели, как двое подростков смеются и шутят, убивая кого-то, даже не моргнув глазом. Мужчина смеётся, и Мидория знает этот голос. — Что я могу сказать? Я просто твой большой фанат. Чувак, не могу поверить, что снова тебя встретил. Это наводит меня на мысль, что это не совпадение. Чёрт возьми, он такой идиот! Мидория резко поднимает голову, и в груди у него зарождается холодное чувство страха, когда он наконец осознаёт, что происходит. Шигараки Томура, человек, стоящий за нападением на USJ, обхватывает шею Мидории своей холодной рукой и улыбается. — Нет, нет, это похоже на судьбу. Мидория чувствует, как у него перехватывает дыхание, а разум пытается найти объяснение происходящему. Почему он оказался именно здесь? Планирует ли Лига злодеев напасть на торговый центр? Шигараки улыбается ещё шире, кожа вокруг его губ постепенно трескается. — Почему бы нам не провести немного времени за беседой, Мидория Изуку? Мидория стискивает зубы, чувствуя незнакомый прилив гнева. Этот парень чуть не убил Айзаву-сэнсэя, напугал и избил остальных учеников, а теперь ещё и смеет просить дополнительное время? Рука на шее Мидории сжимается, и Шигараки наклоняется достаточно близко, чтобы прошептать: — Веди себя естественно, не устраивай сцен. Я просто старый друг, который встретил тебя в торговом центре. Мидория, не в силах придумать, как выйти из этой ситуации, вынужден подчиниться Шигараки. Шигараки медленно пятится назад, ведя их обоих к скамейке. Он молчит, но вряд ли ему нужны словесные угрозы, когда его рука сжимает шею Мидории. Не двигая головой, Мидория вспоминает, что именно произошло с Айзавой-сэнсэем, когда все пять пальцев коснулись его. Если всего за несколько секунд локоть Айзавы-сенсея был стёрт до мышц, то что могло случиться с шеей Мидории? Сколько времени ему понадобится, чтобы окончательно восстановиться? Шигараки сидит, беззаботно потянув Мидорию за собой. Мидория не может сдержать разочарования — как из-за ситуации в целом, так и из-за упрямого молчания Шигараки. Он что, делает это только для того, чтобы позлить Мидорию? Проходит ещё несколько мгновений, и Шигараки наконец произносит: — Я просто думаю, что нам стоит поговорить. По-дружески поболтать. Мидория, не желая рисковать и поворачиваться лицом к Шигараки, изо всех сил старается успокоиться. Он сосредотачивается на случайных людях в толпе — жалкая попытка отвлечься, учитывая, что он как никогда близок к смерти. Тем не менее он позволяет себе проследить взглядом за тем, как розоволосая девушка хватает их друга за куртку с изображением лягушек и тащит его в сторону антикварного книжного магазина. Группа детей, возможно, приехавших на школьную экскурсию, прыгает от едва сдерживаемого восторга по мере приближения к фуд-корту. — О, и, конечно же, если ты попытаешься сбежать или каким-то образом дать мне отпор, я сделаю это быстро, — добавляет Шигараки, словно спокойно комментируя погоду. — Как только все пять моих пальцев коснутся твоей шеи, твоё горло станет первым, что распадётся на части. Мидория выравнивает дыхание, переводя взгляд с пары мутантов, поднимающихся по лестнице, на девушку с огненными волосами, которую держат у двери. Ему нужно сохранять спокойствие. Если он выйдет из себя, может произойти одно из двух, и оба варианта закончатся его смертью. Во-первых, Шигараки раздражается и убивает его. Во-вторых, он неожиданно двигается или слишком глубоко вдыхает и случайно задевает последний палец Шигараки. — Если ты сделаешь это здесь, где так много людей, Герой придёт и поймает тебя в мгновение ока. Тебе не сбежать, — голос Мидории звучит максимально ровно, это отчаянная попытка сохранить уверенность. Маленький мальчик в зелёном плаще спотыкается и падает, его крик пугает соседского малыша, и тот тоже начинает плакать. Сотрудница службы безопасности, стоящая достаточно далеко, чтобы любой жест был бессмысленным, громко смеётся, разговаривая со своей коллегой. Это напоминает Мидории о его одноклассниках, о том, как они отлынивают от работы, чтобы пошутить, хотя на самом деле им не до шуток. Другая рука Шигараки поднимается, и на мгновение Мидории кажется, что он вот-вот схватит проходящего мимо зеленокожего мутанта. Он этого не делает, и Мидория снова может дышать. Шигараки указывает на толпу людей, которые наслаждаются жизнью, совершенно не подозревая, что злодей находится всего в нескольких шагах от них. — Я в этом не сомневаюсь. Но оглянись вокруг, любой из них мог бы использовать свои причуды и устроить резню, если бы захотел. И всё же они все здесь, улыбаются. Мидория, не желая подчиняться Шигараки, всё же оглядывается по сторонам, как тот и велел. Группа из трёх человек, у одного из которых крашеные волосы, у другого — рога и хвост, а у третьего — растение на голове, спешит к одному из магазинов одежды, которые Мидория заметил ранее. Рогатый указывает на определённое платье, но Мидория не может разглядеть детали с такого расстояния. У фонтана неподалёку ругают человека с головой утки. Его мокрые перья дают Мидории всю необходимую информацию. Рука Шигараки начинает двигаться, указывая на разных людей. — Они думают, что законы и правила их защитят, что у всех одинаковые моральные принципы. Они убеждены, что с ними никогда не случится ничего плохого… Он замолкает, но Мидория внезапно и глубоко осознаёт, что он говорит. Всего в нескольких шагах от него стоит человек с самыми яркими жёлтыми глазами, которые Мидория когда-либо видел. На соседней скамейке сидит седовласый мужчина, а трое детей тянут его за руки так, что это может только раздражать, но Мидория видит в его видимом глазу лёгкое веселье. Пожилая пара идёт, держась за руки. Их шаги нетвёрдые, но они крепко держатся друг за друга. Та, что слева, женщина с колючими волосами, наклоняется, чтобы что-то прошептать на ухо своей жене. Та смеётся. Все эти люди, каждый из которых проводит свой день с улыбкой и теплотой... — После тебя я мог бы убить двадцать, тридцать, а может, и больше, прежде чем появится профессионал и сможет меня остановить. Если бы Шигараки захотел, он мог бы оборвать их жизни. Он мог бы превратить обычную прогулку в трагедию, оставить детей сиротами, друзей — навсегда потерянными, а вдов — с одними лишь прахами, которые они могли бы оплакивать. Мидория сглатывает, чувствуя, как в горле встаёт комок. — Я понимаю. Давай поговорим. Шигараки довольно хмыкает, и от этого Мидория начинает ненавидеть его ещё больше. Как он может сидеть здесь и угрожать стольким людям, и ему даже всё равно? — Если уж на то пошло, я ненавижу практически всё, но больше всего меня сейчас бесит Убийца Героев, — говорит Шигараки, слегка ослабляя хватку на шее Мидории. Всё ещё слишком тесно, всё ещё слишком большая угроза. — Разве он не один из твоих парней? — спрашивает Мидория, хотя в глубине души ему хочется закричать. Какого чёрта Шигараки от него хочет? Шигараки усмехается: — Не совсем так, но именно так это преподнесли СМИ. И в этом моя проблема. Похоже, все одержимы этим дурацким Убийцей Героев. Нападение на UA, Ному, которого я выпустил в Хосу, — он затмил собой всё это. Вокруг слишком много людей. Даже если бы Мидории удалось вырваться из лап Шигараки, было бы невозможно помешать ему убить кого-нибудь. — Никто даже не задумывается обо мне. Почему так? Какая-то часть Мидории с горечью хочет выкрикнуть оскорбление, несколько отборных слов, которые, как он слышал, говорил Каччан и за которые получал от матери. Он хочет закатить глаза, хочет сказать, что Шигараки не может контролировать то, что люди думают или говорят. Что если ему удалось напасть на USJ, это ещё не значит, что он навсегда останется в центре внимания. — Несмотря на его заявления, всё, что он делал, — это пытался избавиться от того, что ему не нравилось. Как ты думаешь, в чём разница между нами, Мидория? — спрашивает Шигараки, наконец переходя к сути. И… И Мидория не сразу отвечает. Конечно, у него на языке вертится сотня вопросов, но он не настолько глуп. Шигараки не из тех, кто легко прощает мелкие оскорбления, а Мидория не может позволить себе ни единой ошибки. Итак, он ответит честно. — Какая разница? — говорит Мидория обманчиво тихим и спокойным голосом. — Я не понимаю тебя. Я не согласен ни с твоими целями, ни с твоими злодеями. Мидория снова смотрит на толпу вокруг себя, на детей, которые с удовольствием едят бургеры, на утку-мутанта, забирающуюся в другой фонтан. Он может сохранять спокойствие ради невинных людей, которые даже не подозревают, в какой опасности они на самом деле находятся. Помня об этом, он продолжает: — Не то чтобы я был согласен с Убийцей Героев, но я могу его понять — по крайней мере, отчасти. Несмотря ни на что, у нас с ним было кое-что общее. Мы оба вдохновлялись Всемогущим. На него нахлынули воспоминания о схватке со Стэйном, о том, как его схватил Ному, а затем спас тот самый человек, который за несколько минут до этого пытался его убить. Стэйн с окровавленным лицом и безумной улыбкой на губах спас Мидорию от летящего Ному, в то время как все остальные Про-герои в шоке отступили. До самого последнего момента он верил, что единственный, кто достоин быть Героем, единственный, кто достоин его убить, — это сам Всемогущий. — В ту ночь он даже спас меня от летающего Ному. Он маньяк, но он не разрушает всё вокруг только потому, что это кажется ему забавным. В отличие от Шигараки, который, когда дела в USJ пошли плохо, с готовностью покинул организацию. Он сказал, что «игра окончена», как будто нападение на USJ было всего лишь забавным побочным квестом. Мидория наклоняет голову, чтобы мельком увидеть лицо Шигараки, и продолжает: — И когда дела пошли плохо, он не отказался от своей миссии, как это сделал ты. Даже если он поступал неправильно, он оставался верен своим убеждениям. В этом и заключается разница. Ровно на одну секунду Мидория чувствует самодовольную удовлетворённость от своего ответа. Шигараки, за всё, что он сделал с Айзавой-сэнсэем, заслуживает того, чтобы его поставили на место. Затем лицо Шигараки искажается от гнева, брови хмурятся, и Мидория чувствует себя идиотом. Почему он так сказал? Да, это было его честное мнение, но сейчас жизнь Мидории буквально в руках у Шигараки. Ему следовало бы немного смягчить удар, не поддаваться соблазну отомстить, пусть даже такой мелочью. Но если бы он солгал и попытался сказать то, что хотел услышать Шигараки, помогло бы это? Возможно, Шигараки бы это заметил и, раздражённый нечестностью Мидории, опустил бы последний палец ему на шею. — Теперь я всё понимаю, все точки сошлись, — начинает Шигараки. — Почему он меня так злит, почему ты меня так раздражаешь… Теперь всё встало на свои места. Шигараки ухмыляется, и эта жуткая ухмылка контрастирует с тихим гневом, который, как знает Мидория, таится внутри. Это он. Проблема в Всемогущем. Мидория украдкой отводит взгляд, пока Шигараки продолжает говорить, и его охватывает новая волна страха. В USJ, когда планы Шигараки были разрушены, он решил сорваться и попытаться убить одноклассников Мидории. Сделает ли он это сейчас? Конечно, он, кажется, в какой-то степени удовлетворён ответом Мидории, но это ничего не значит. Если он разозлится из-за колкости Мидории или из-за чего-то ещё, он может просто взять и убить кого-нибудь. Рука Шигараки сжимается, и это давление заставляет Мидорию снова обратить внимание на его слова. — Это всё из-за него. Из-за него эти идиоты могут беззаботно улыбаться, как будто в мире нет никого, кого он не смог бы спасти! Он смеётся: — О, я рад, что мы поговорили, мне стало легче. Я не знаю, как тебя отблагодарить, Мидория, — он сжимает его ещё сильнее, и где-то в глубине души Мидория задаётся вопросом, не умрёт ли он от удушья, а не от причуды Шигараки. Это рискованно, но... Но Мидория едва может дышать; он должен что-то сделать. Дрожащими руками он тянется вверх и хватает Шигараки за руку. Он тянет изо всех сил, отчаянно пытаясь вдохнуть хоть немного воздуха. — В конце концов, мне не нужно менять свой образ жизни... Ой, не сопротивляйся, если не хочешь умереть, — Шигараки на секунду сжимает его руку сильнее, и у Мидории перед глазами темнеет. Ему нужен воздух, ему нужно сбежать, но как? Как он может сбежать, если Шигараки держит его вот так? Когда на кону жизни стольких людей? Как он может сбежать? Как? Ему нужно подумать! Сосредоточиться! Ему нужен план... — Э-э, Деку? Глаза Мидории, которые закрылись сами собой, резко открываются. Его охватывает ужас. Когда Урарака успела здесь появиться? — Это друг… Нет, этого не может быть, — говорит Урарака, и Мидория видит, как до неё доходит. Когда она понимает, в какой опасности находится Мидория. Кровь отливает от её лица, она сжимает руки в кулаки и делает крошечный шаг вперёд. — Эй… Отпусти его. Используя остатки воздуха в лёгких, Мидория быстро произносит: — Всё в порядке! Не подходи ближе! Сейчас Урарака вне зоны досягаемости Шигараки, но если она подойдёт ближе, то... тогда... Воздух с такой силой врывается в лёгкие Мидории, что он начинает задыхаться, а его разум разрывается между облегчением и болью. Шигараки встаёт, и его голос звучит совершенно фальшиво: — О, ты был здесь с другом? Прости, я не знал! Мидория отчаянно хочет предупредить Урараку, сказать ей, чтобы она уходила или обезвредила Шигараки, или сделать что-то ещё, но из его рта вырывается лишь резкий кашель. Шигараки оглядывается, и его голос становится тише: — Если ты попытаешься пойти за мной, я разозлюсь. А если он разозлится, кто знает, что будет с окружающими их людьми. Урарака, к счастью, дождалась, пока Шигараки уйдёт, и только потом бросилась к нему. На её лице было написано беспокойство. — Деку! Мидория смотрит, как Шигараки уходит, словно ничего не произошло. Он должен успокоить Урараку, позвать охранников, попытаться выровнять дыхание. Ему нужно сделать много всего, но первым делом он хочет крикнуть: — Стой, Шигараки! Стоящая рядом с ним Урарака вздрагивает, несомненно, узнав это имя. Шигараки останавливается и запрокидывает голову, чтобы встретиться взглядом с Мидорией. Ему не следовало продолжать этот разговор, и всё же что-то не давало Мидории покоя всё это время. Что-то такое. Только сейчас, когда ситуация в основном разрешилась, он смог понять, что именно. — Ты расстроен из-за того, что Стэйн отнял у тебя внимание, но ты ничего не сказал о том, что произошло с Горной Леди, — Мидория внимательно следит за Шигараки, надеясь получить какую-то информацию из языка его тела. Это просто бессмысленно. Почему он расстроился из-за одного, но не из-за другого? Стэйн привлёк к себе всеобщее внимание, убивая Героев, и в конце концов был повержен в Хосу. Дазай и Чуя, несмотря на то, что убили гораздо меньше людей, чем Стэйн, определённо привлекли больше внимания СМИ, чем нападение Лиги на ЮА. К несчастью для Мидории, он лишь пожимает плечами. — Какое мне дело до этих сопляков? Он идёт вперёд, но снова останавливается на мгновение. — Да, и последнее, друг. На твоём месте я был бы осторожен. В следующий раз, когда мы встретимся, мне, скорее всего, придётся тебя убить. И на этом он ушёл.

***

— Какой смысл убивать, если у тебя нет настоящих целей? Шигараки усмехается: Убийца Героев был так поспешен в своих суждениях, но оказалось, что у Шигараки с самого начала были свои убеждения и идеалы. Разговор с Мидорией лишь заставил Шигараки задуматься о них, понять, ради чего он на самом деле работает. Мир, который он хочет построить, мир без Всемогущего или того патетически хрупкого чувства безопасности, от которого, кажется, зависит каждый. Именно это движет им, и с этого дня Шигараки будет называть это своим убеждением. Во всём виноват Всемогущий, и Шигараки лично проследит за тем, чтобы его уничтожили раз и навсегда.