Когда мы вместе, Я не боюсь моих слез.

Больше всего в UA Дазая раздражает присутствие Незу, из-за которого он иногда жалеет, что выбрал этот план. В Йокогаме Дазай значительно превосходит остальных по уровню интеллекта. Конечно, Мори обычно быстро соображает, но всё же медленнее Дазая. Что касается миссий, особенно тайных, Дазай иногда может позволить себе немного полениться, потому что, как ни странно, его «лень» всё же превосходит возможности большинства людей. Конечно, он по-прежнему разрабатывает более сложные планы, но иногда это становится скучным. В отношениях с Незу Дазай должен быть на высоте. Один неудачный разговор — и всё может пойти прахом. До сих пор Дазай неплохо справлялся. Конечно, у Незу могли возникнуть подозрения, но подозрения без доказательств ничего не стоят. По крайней мере, в этом мире справедливых судебных разбирательств. Теперь есть реальный шанс, что миссия скоро завершится. Или, ну, не прямо сейчас. Если бы Незу всё понял, Дазай, скорее всего, сейчас сидел бы в тюремной камере. С другой стороны, возможно, Незу уже всё понял и хочет посмотреть, как долго Дазай сможет притворяться? Или, может быть, ему нужна дополнительная информация, прежде чем он начнёт действовать. Или , может быть— — Перестань так громко думать. Дазай усмехается: — Как будто ты знаешь, что значит слишком много думать, — за это он получает сердитый взгляд, который умело игнорирует. — Если ты не заметил, Чиби, от этого разговора зависит судьба миссии. Чуя, сидящий в изножье кровати, закатывает глаза: — Как ни странно, я заметил. Но у нас есть план, так что не переживай так сильно, ладно? — Я не волнуюсь, — быстро отвечает Дазай, — Я обдумываю, как много на самом деле знает Незу, что повлияет на то, как мы продолжим миссию. Что, кстати, само по себе очень непросто. Чуя, явно собирающийся сказать какую-то глупость, к счастью, не успевает этого сделать, потому что кто-то стучит в дверь. Бросив на Чую взгляд, который должен был означать: Если ты всё испортишь, я тебя здесь оставлю, Дазай говорит: — Входите. Дверь открывается, и входит Незу с неизменной улыбкой на лице: — А, Дазай и Накахара! Как приятно видеть вас обоих в добром здравии! Чуя кивает, хотя для зоркого глаза Дазая это выглядит ужасно неубедительно — тупой слизняк. Однако Незу ничего не говорит. Вместо этого он закрывает дверь, запрыгивает на сиденье и складывает лапы. — Что ж, я уверен, что вы оба оцените, если я пропущу светскую беседу. Дазай напевает: — Ты так хорошо нас знаешь. — Ну конечно! Я стараюсь по возможности лучше узнать своих учеников, — улыбка Незу становится шире. — Это включает в себя знание всех рисков, связанных с их причудами. Незу на мгновение замолкает, словно ожидая, что кто-то другой продолжит разговор. Когда этого не происходит, он прикладывает лапу к щеке, что может быть расценено как жест беспокойства. — Мне бы не хотелось загонять вас обоих в угол, но я уверен, что вы понимаете всю серьёзность ситуации. Дазай едва сдерживает смех. Конечно, они понимают друг друга лучше, чем Незу мог себе представить. Незу, не колеблясь, несмотря на то, что он «не хотел давить», продолжает: — Расскажи мне, что произошло во время экзамена. В Дазае есть что-то такое, что хочет усложнить задачу, может быть, начать говорить о том, каким скучным был Шинсо, или о текстуре стен. В конце концов, Незу не был конкретен, так что это можно считать правильным ответом. Тем не менее это только затянет разговор. В конце концов, Чуя отвечает: — Моя способность требует сосредоточенного контроля. Когда Шинсо лишил меня этого, всё пошло наперекосяк, — объяснение простое, оно убедило бы кого угодно, кроме Незу. Дазай, к своему ужасу, ожидает дальнейших расспросов. — О, понятно! — кивает Незу, но через секунду на его лице появляется замешательство. — Но я должен спросить, почему Айзава не смог стереть твою Способность в тот момент? Дазай ожидал, что Незу это заметит, но всё равно было неприятно, что он об этом заговорил. Почему Незу не мог просто согласиться с более простым и логичным объяснением? Не дожидаясь ответа, Незу продолжает: — Тот факт, что Айзава не смог остановить происходящее, в отличие от Дазая, заставляет меня думать, что за этой историей стоит нечто большее. В этой истории есть ещё кое-что, но, честно говоря, Незу не имеет права знать. Конечно, он хочет защитить своих учеников или что-то в этом роде, но знать, как у Чуи взялась Порча, не его дело. Теоретически Дазай мог бы просто сказать об этом, но у него такое чувство, что Незу ищет здесь что-то конкретное. Ему нужно подтверждение любой теории, которую он придумал. Он что-то понял, это ясно, но вопрос в том, что именно... Понял ли он, что Дазай и Чуя — не какие-то жалкие детишки, попавшие в ловушку Портовой мафии? Что на самом деле они практически управляют этим местом? Или, может быть, он начал сомневаться в том, что они вообще попали в UA? Теперь, когда он увидел Порчу, не подумает ли он, что первая битва с героями была явно постановочной? Так много возможностей, так много комбинаций. Дазай откидывается на спинку стула и выдыхает. Чуя фыркает: — Причуды и способности — это разные вещи. Я вообще удивлён, что причуда Айзавы на меня подействовала. Незу хмыкает: — Совершенно верно, но у нас нет оснований полагать, что это перестанет работать в других условиях. Если, конечно, в этом аспекте вашей Способности нет чего-то… неестественного. Неестественно, да? Из всего Незу выбрал именно этот вопрос? Хотя такая возможность и приходила Дазаю в голову, особенно учитывая эксперименты самого Незу, он предполагал, что Незу сосредоточится на более насущных проблемах, таких как проникновение в его любимую школу. Должна быть какая-то причина, объяснение тому, почему Незу решил, что его первый вопрос будет связан именно с прошлым Чуи. Если бы это был кто-то другой, скажем, Айзава, Дазай мог бы выдать это за искреннюю заботу. Айзава показал себя хорошим человеком, который действительно старается соответствовать званию «героя». Если бы он спросил об этом, можно было бы с уверенностью предположить, что его беспокойство за Чую перевешивает всё остальное. Однако то, что это Незу, как обычно, всё усложняет. Если Незу так умён, как считает Дазай, то он должен догадываться, в чём заключается истинная цель миссии. Здесь содержится очень продуманное послание. — И? Если ты знаешь, что ученики в безопасности, то какая разница? — спрашивает Чуя. Его голос звучит так, как, по словам Дазая, должен звучать голос взрослого человека. Этот голос обычно звучит во время деловых встреч, когда другие организации считают, что пятнадцатилетний подросток не может быть полезен. Несмотря на то, что Чуя довольно маленький, он особенно талантлив в бизнесе. Незу хмыкает: — Полагаю, это так, но в зависимости от того, как проявилась эта часть твоей Способности… мои ученики всё ещё могут быть в опасности. Возможно, Незу представляет себе, что Чуя — это сбежавший подопытный, которого какой-то безумный учёный отчаянно пытается вернуть. Но это довольно слабая отговорка, ведь в начале этой миссии Незу понятия не имел, бросится ли Портовая мафия спасать своих агентов или нет. Ужасное оправдание или нет, но Незу хочет получить больше информации. Хотя при правильной формулировке Дазай мог бы выкрутиться, в глубине души он задаётся вопросом, что сделает Незу, когда получит нужные ему ответы. Конечно, Чуя быстро заткнул бы Дазая, если бы тот сказал хоть слово правды, но это не значит, что Незу должен уйти с пустыми руками. — Что ж, тебе не о чем беспокоиться, — отвечает Дазай, мысленно подбирая идеальное объяснение. — Ах, как приятно это слышать, — улыбается Незу в его сторону. — Хотя, чтобы успокоить меня, я был бы признателен, если бы вы рассказали подробнее. Конечно, он бы так и сделал. Дазай бросает взгляд на Чую, но лишь на мгновение, чтобы Незу успел это заметить, а затем отводит глаза и говорит: — Чиби-сан недавно отправился на задание; он попал под действие способности, которая вызывает постоянное усиление способностей, в конечном итоге приводящее к полной неконтролируемой силе. Незу кивает: — Это довольно интересно, расскажите подробнее. Чуя вздыхает, изображая нерешительность: — Пользовательница Способности умерла до того, как Дазай смог добраться до неё, но кто-то из Портовой мафии смог ограничить воздействие моей Способности. Хотя Дазай и потратил время на то, чтобы обсудить с Чуей несколько легенд прикрытия, он не слишком углублялся в детали. Поскольку этот разговор мог пойти по множеству разных сценариев, если бы он запомнил слишком много, это только увеличило бы вероятность ошибки. Вместо этого Дазай изложил суть и доверился Чуе, который мастерски подыграл ему. Конечно, слишком полагаться на оправдание «ты просто не знаешь способностей» может быть чревато. К счастью, Портовая мафия старается не распространяться о своих разборках. Любой, кто что-то знает, будет молчать, чтобы не навлечь на себя гнев руководства. Кроме того, если Незу каким-то образом разузнал что-то о членах Портовой мафии и их способностях... Что ж, нам повезло, что способности Рембо всегда были малоизученными. — Которая активируется только тогда, когда вы не в полном сознании? — уточняет Незу. — Верно. Незу хлопает в ладоши: — Что ж, я рад, что преступница больше не на свободе. Конечно, если кто-то из её сообщников появится, я буду только рад с ними разобраться. Это подтверждает прежние мысли Дазая, хотя это и так было очевидно. — Ах, это была замечательная беседа! Боюсь, мне пора уходить, ведь мои обязанности директора бесконечны, — объясняет Незу, вскакивая со стула. — Развлекайся, — кричит Дазай, и его тон резко контрастирует со словами. — Так и будет! — ухмыляется Незу и направляется к двери. На мгновение Дазай радуется, что всё закончилось. Затем, просто потому что Незу — придурок, он бросает последний взгляд через плечо: — А теперь запомни: пока ученикам UA ничего не угрожает, я не против твоих секретов. Значит, он раскусил Дазая и Чую. Отлично. Как только Незу выходит из комнаты, Чуя тут же падает на кровать. — Ненавижу этого парня. Дазай фыркает, испытывая примерно те же чувства: — С этого момента не теряй бдительности. Незу их раскусил, но всё равно позволяет им оставаться... Чёрт, было бы проще, если бы он просто вышвырнул их, но нет. — Как будто я ее терял, — закатывает глаза Чуя. — Но ты с ними играешь, — возражает Дазай. — Незу в любом случае знает о миссии. Чуя садится, и его лицо становится серьёзнее. — Но единственное, о чём он спросил, — это о происхождении Порчи. Неужели он позволяет нам остаться из жалости? А, вот и Чуя идёт, снова доказывая, что он умный. Конечно, истинные мотивы Незу остаются загадкой, но если бы Дазаю пришлось гадать... Незу всё понял после «Порчи», но он искренне верит, что Дазай и Чуя могут измениться, оставшись в UA. Он сам сказал, что ему всё равно, какие секреты они хранят, пока ученики в безопасности.

***

Айзава рад видеть, что Накахара и Дазай в том же состоянии, в котором он их оставил, — они не расстроены и не чувствуют себя неловко после разговора с Незу. Он беспокоился, что после того, как он увидел, что Незу уходит с подозрительно довольным видом, по крайней мере один из них будет... так сказать, страдать от последствий действий Незу. Как только Айзава входит в комнату, на него тут же набрасывается Дазай. — Сэнсэй, всё это так скучно, — ноет он. — Вытащи нас отсюда, а? Айзава вспоминает, как в последний раз выводил ученика на прогулку до того, как Восстановительница сказала, что они могут уйти. Хотя у него были веские причины, Восстановительница не захотела их слушать. Вместо этого она очень подробно напомнила ему о последствиях перемещения пациента, который всё ещё частично травмирован. К счастью, Накахаре разрешили уйти на некоторое время. Айзава вздыхает: — Хорошо, можем идти в общежитие. И вот они втроём выходят из лазарета и направляются к общежитиям. Всё это очень знакомо и напоминает Айзаве о том, как ему в последний раз приходилось это делать. Совсем недавно он провожал Дазая и Накахару до общежития после того, как Дазай попытался утопиться. В тот день он пообещал Дазаю, что будет лучше себя вести и что Дазай сможет положиться на него, не беспокоясь о том, что Незу услышит каждую мелочь. Конечно, прошло не так много времени, но сдержит ли Айзава своё обещание? Да, он ничего не сказал Незу, но только потому, что у него есть только одна крупица информации, и та была получена не по своей воле. Эта информация заставила Айзаву всерьёз задуматься о том, чтобы провести собственное расследование. Кроме этого имени, Айзаве больше ничего не известно. Хотя он понимает, что ещё недостаточно близок (как он надеется) с Дазаем и Накахарой, чтобы знать такие вещи, в глубине души он беспокоится, что уже всё испортил. Слишком быстро они добираются до общежития, и Айзава вынужден отбросить эти мысли. Сегодня вечером у него дежурство, так что у него будет достаточно времени, чтобы всё обдумать. Кстати, это первый раз, когда он смог выйти на дежурство с тех пор, как приехали Дазай и Накахара. Несмотря на то, что его радость несколько поутихла из-за событий, связанных с выпускными экзаменами, Айзава всё ещё с нетерпением ждёт возможности отдохнуть от UA. Большинство учеников 1-го класса собрались в общей зоне, вероятно, либо ожидая Дазая и Накахару, либо обсуждая предстоящий тренировочный лагерь. Все они в предвкушении, что... Что ж, было бы не так весело, если бы Айзава рассказал им, как на самом деле пройдёт лагерь. — О! Дазай, Чуя! — первым приветствует их Мидория, быстро вставая и направляясь к ним. Вскоре после этого остальные ученики тоже начинают здороваться, и, хотя Айзава не признается в этом, ему приятно видеть, что его ученики так хорошо ладят с Дазаем и Накахарой. Он вспоминает, как отреагировал класс, когда об этом объявили, как все они были на взводе первые несколько дней. Теперь они без страха приветствуют друг друга и дразнят Дазая и Накахару за то, что они так долго приходили в себя. — Да, пока не забыл, — говорит Айзава, и в комнате воцаряется тишина. Он смотрит на группу, провалившую экзамены: — Дазай и Шинсо будут заниматься с вами дополнительно. На мгновение воцаряется тишина, а затем класс взрывается бурными эмоциями. Каминари изо всех сил изображает подростковое «О-о-о-о», несмотря на то, что и на физическом, и на письменном экзамене он выступил хуже всех. Мина вскакивает со своего места, не замечая удручённого выражения лица Шинсо, пока не становится слишком поздно. — Я знала, что Чуя будет... Ах, не то чтобы я не верила в тебя, Шинсо! Киришима качает головой: — Не повезло вам, ребята. Дазай, в отличие от всех остальных, смотрит на Айзаву ровным взглядом: — Что ты имеешь в виду, говоря, что мы будем посещать дополнительные занятия? — Те, кто провалился, всё равно отправятся в тренировочный лагерь, но у вас будут дополнительные занятия, чтобы в следующий раз вы точно не провалились, — объясняет Айзава, наблюдая в режиме реального времени за тем, как Дазай выглядит слегка обиженным, а Накахара воодушевляется. Накахара ухмыляется: — Надеюсь, тебе понравится, Скумбрия. Дазай резко поворачивает голову в сторону Накахары, и Айзава быстро понимает, к чему всё идёт. Усмехнувшись, Дазай поворачивается к Айзаве: — Сэнсэй! Вы уверены, что Чуя не провалил все письменные экзамены? Айзава не утруждает себя ответом. Дазай и не хочет знать, как всё прошло у Накахары. Если бы вопрос был искренним, Айзава с радостью объяснил бы, что Накахара отлично справился, особенно учитывая его обстоятельства. Он потерял несколько баллов за сочинение по литературе из-за того, что иногда использовал неправильные кандзи, а его сочинение по истории было худшим из всех (но всё же лучше, чем у некоторых других учеников в классе), но на этом всё. Но, конечно, это не идёт ни в какое сравнение с Дазаем, который всё сделал правильно и даже придумал несколько собственных вопросов для «дополнительных баллов» (Айзава не поставил ему ни одного, несмотря на то, что все его ответы были верными). Да, как бы хорошо ни справился Накахара, Дазай всё равно найдёт способ подшутить над ним. — Я не дурак! — огрызается Накахара. Дазай ахает, его рот открывается от преувеличенного шока: — О да? Ты меня убедил! — Ублюдок! — выплёвывает Накахара и тут же бросается на Дазая. Дазай, конечно же, уклоняется, но это лишь заставляет Накахару развернуться и попытаться снова. Кажется, что, уклоняясь, а не атакуя в ответ, Дазай только ещё больше распаляет Накахару. — Эм, Айзава-сенсей? Разве вы не должны их остановить? — спрашивает Мина, переводя взгляд с неподвижного учителя на двух парней, которые теперь топчутся на диване. Айзава, который надеялся, что они устанут и будут вести себя прилично до конца дня, вздыхает: — Да. Накахара, продолжай его преследовать, и ты тоже будешь заниматься дополнительно, — кричит Айзава, легко игнорируя (громкие) жалобы Накахары. — А ты, Дазай, перестань называть его идиотом. — Но, сэнсэй, я говорю только правду, — фыркает Дазай и прыгает вперёд, чтобы избежать очередной атаки. Айзава, чувствуя, что это не прекратится, пока он не вмешается, встаёт между ними: — Если вы оба не прекратите, я отправлю вас на курс поддержки, чтобы вы помогли навести там порядок. Дазай и Накахара останавливаются, хотя, похоже, скорее от растерянности, чем по какой-то другой причине. Айзава мог бы всё объяснить, но он считает, что подобные угрозы лучше объяснять тем, кто уже сталкивался с ними. К счастью, единственная жертва уборки после занятий в группе поддержки (пока что) быстро реагирует. — Дазай, чувак, — начинает Каминари, драматично качая головой, — Курс поддержки — это настоящий ад. Тебе не стоит туда идти. Никогда. Дазай наклоняет голову, безмолвно подбадривая Каминари, чтобы тот продолжал: — Они там постоянно взрывают это дерьмо! А уборка — это просто значит, что ты весь будешь в саже! Айзава игнорирует неудачную попытку Каминари не выругаться; в любом случае это одна из его лучших попыток. Айзава придумал «Курс поддержки» несколько лет назад. Обычно он прибегает к нему, когда наказания перестают действовать. Или, как в случае с Каминари, когда преступник слишком сильно разозлил Айзаву за один день. — Да ладно тебе! Не нужно быть таким безжалостным, — звучит очень знакомый голос. — Ямада-сэнсэй! — выкрикивают несколько детей, и их лица озаряются при виде Хидзаши. Это очень типичная реакция: даже когда он был студентом, Хидзаши мог войти в комнату и осветить её своим присутствием. Айзава, частично защищённый от особого таланта Хизаши, закатывает глаза: — Они мои ученики, и я могу быть настолько безжалостным, насколько захочу. Некоторые дети выглядят подавленными, и это особенно забавно, ведь они всё ещё считают, что угроза отчисления была логичным обманом. Если бы только его класс знал, что Айзава и раньше отчислял целые классы, возможно, это обеспечило бы им хорошее поведение. Хизаши усмехается: — Ах, какое несчастье — быть одним из учеников Айзавы. При этих словах дети начинают переговариваться, в основном жалуясь на то, что Айзава слишком строгий. Айзава не обращает на них внимания, в основном потому, что Хизаши всё ещё стоит у двери и не заходит, чтобы поговорить. — Ведите себя прилично, ясно? — предупреждает Айзава Дазая и Накахару, которые, к счастью, перестали мучить друг друга. На самом деле Айзава не ждёт, что они его послушают, но он может попытаться. С этими словами он выходит на улицу вместе с Хизаши, и болтовня его учеников стихает.

***

Он не любит подслушивать. Это ужасно грубо, за такое его родители в детстве отчитывали. Они отводили его в сторону, напоминали о хороших манерах и предупреждали, что слышать то, что не предназначено для его ушей, может быть опасно. Ему не нравится подслушивать, ему вообще всё это не нравится, но он всё равно здесь. Такие вещи было проще делать в начале года, когда его одноклассники были ему незнакомы, а Айзава-сэнсэй чуть не погиб ради них. Сейчас это сложнее, но только в психологическом плане, конечно. У его одноклассников и учителей нет причин для беспокойства; никто не подозревает, что среди них есть предатель. Но он есть, и он здесь, подслушивает своих учителей. — Хизаши... — Айзава-сэнсэй замолкает, и его голос звучит так же мягко, как и тогда, когда ученики просыпаются от кошмаров, связанных с USJ. — Я знаю, я просто… не могу перестать об этом думать, — отвечает Ямада-сэнсэй. — Я имею в виду, что, если его Способность снова выйдет из-под контроля? Мне тошно от одной мысли об этом, но если другие ученики в опасности… Ямада-сэнсэй — хороший преподаватель; он всегда придумывает новые методы, чтобы помочь ученикам в обучении. Карточки для запоминания, интеллект-карты, викторины, обсуждения — он сделает всё, что угодно, если есть шанс, что это сработает. Повторение всегда является ключевым фактором в запоминании. Что, если его Способность снова выйдет из-под контроля? Что, если его Способность снова выйдет из-под контроля? Что, если его Способность снова выйдет из-под контроля? — И что ты этим хочешь сказать? — спрашивает Айзава-сэнсэй. Ямада-сэнсэй глубоко вздыхает: — Даже без… этого у него была тяжёлая жизнь. Я не хочу, чтобы он пострадал, если могу что-то сделать, чтобы этого не случилось. — Хизаши, даже если Накахара и Дазай решат, что им надоела UA, и устроят намеренную атаку, я знаю, что ты одолеешь их так, что они не почувствуют боли, — голос Айзавы-сэнсэя становится тише, и по иронии судьбы это никак не мешает подслушиванию. — И я думаю, они оба это поймут. Что, если его Способность снова выйдет из-под контроля? Даже без... этого, Что, если его Способность снова выйдет из-под контроля? Даже без... этого, — А если об этом прознает HPSC? Шота, они ни перед чем не остановятся, чтобы заполучить такую власть, — Ямада-сэнсэй сухо усмехается, но в его смехе нет радости. — Тогда мы не позволим, чтобы дело зашло так далеко. Айзава-сэнсэй обладает особым талантом говорить так уверенно, так безапелляционно и непогрешимо, хотя на самом деле ему не на что опереться. Что, если его Способность снова выйдет из-под контроля? Даже без… что Они не остановились бы ни перед чем, чтобы получить такую власть Что, если его Способность снова выйдет из-под контроля? Даже без… что Они не остановились бы ни перед чем, чтобы получить такую власть Возможно, в HPSC об этом не услышат, но кто-то пострашнее наверняка узнает.

***

Дазай радуется, когда Айзава выходит из комнаты. Да, некоторые ученики 1-го класса могут быть достаточно умными, чтобы… Ну, они никогда не смогут распознать одну из уловок Дазая, но, возможно, они заметят несколько подсказок то тут, то там. Дело в том, что после ухода Айзавы Дазаю больше не нужно так усердно работать. Яойорозу откашливается: — Ну что, как прошёл ваш экзамен? Ещё одна радость от того, что Айзава вышел из комнаты: некому подвергать сомнению легенду, которую придумал Дазай. Хотя, если быть справедливым, это сделал Незу, но неважно. Жаль, что Шинсо всё ещё в комнате. Мина ахает и наклоняется вперёд, ещё немного — и она упадёт со своего места. — О, точно! Шинсо сказал, что вы, ребята, перегнули палку, но как именно? Мина не единственная, кого это интересует, если судить по выражению лиц и языку тела почти всех присутствующих. Это не первый раз, когда Дазай попадает в подобную ситуацию. Иногда во время секретных миссий, как бы тщательно ты ни планировал и ни скрывался, люди всё равно могут что-то заподозрить. Придумывая легенду, важно не колебаться и не противоречить самому себе. Конечно, несколько нестыковок то тут, то там добавляют правдоподобности, но если у двух людей совершенно разные истории, то ваше прикрытие раскрыто. Вот почему, когда ему предоставляется такая возможность, Дазай знает, что он должен заговорить первым. Похоже, что слизняк рядом с ним пришёл к такому же выводу, и это довольно печально. То есть для Чуи. Не колеблясь ни секунды, Дазай запускает руку под рубашку Чуи и безжалостно щиплет его. Чуя, прошедший обучение у Мори по «сопротивлению во время допроса», едва вздрагивает. Однако он замирает на секунду, и этого времени достаточно, чтобы Дазай начал говорить. — Чиби было так легко обмануть! Я заставил его бегать вокруг, как собачонку, которой он и является… — Дазай прикрывает лицо рукой в тщетной попытке скрыть свои слова, учитывая, что он даже не потрудился прошептать: «Акцент на слове собачонка, конечно». Что приятнее: когда Чуя реагирует сразу или когда ему приходится подыгрывать и скрывать свой гнев? Чуя усмехается, и в его глазах появляется блеск, который Дазай не одобряет: — И всё же ты проиграл, как неловко. Дазай уже был в трёх секундах от того, чтобы по-настоящему смутить Чую, наплевав на предупреждение Айзавы, когда заметил кое-что странное. Мина с блокнотом в руках яростно строчит. Лицевая сторона блокнота, кажется, вся заклеена стикерами, причём так, что Дазай может разглядеть только фрагменты. Что-то розовое, сердечко, четыре квадратика, каждый своего цвета и с разными знаками препинания? Подождите минутку.... Дазай изо всех сил старается сдержать смех; правда, старается. Мина так явно пытается быть свахой, но... Но Дазай не ожидал, что она окажется настолько смелой, чтобы записать свои планы на публике. Или, точнее, он не ожидал, что она запишет их в присутствии Чуи и его самого. Надо отдать Мине должное: она быстро поняла, что объекты её нового увлечения (или, может быть, одержимости?) затихли. Подняв глаза, Мина замирает, как олень, попавший в свет фар. Бросив на Хагакурэ совершенно невинный взгляд, она тут же придумывает оправдание: — А! Эм, я... я просто делаю заметки для тренировочного лагеря. Просто проверяю, что мне нужно взять. Точно. — О, это напомнило мне! — вмешивается Хагакурэ, достаточно быстро, чтобы никто не успел заметить, что делает Мина. — Мы все завтра идём за покупками, потому что многим из нас не хватает кое-чего для лагеря. Вы с нами? — Конечно! Как ты собираешься незаметно вывести нас? — спрашивает Дазай, немного поразмыслив над тем, стоит ли ему подыгрывать. Мине и Хагакурэ ещё предстоит научиться тонкости, что иронично, учитывая причуду Хагакурэ, но в целом их план сработал, если быть щедрым на похвалу. Может быть, если Дазай продолжит подыгрывать, то... На самом деле есть способ получше. Вместо того чтобы игнорировать попытки Мины свести его с кем-то или конфликтовать с ней, что, если Дазай просто... даст ей больше материала для работы? Эти мысли проносятся в голове Дазая, пока продолжается разговор. Каминари драматично протягивает руку и с высокомерной ухмылкой отвечает: — На самом деле у нас есть план, как убедить Айзаву-сэнсэя пойти с нами, и тогда вы оба тоже сможете пойти! Это отличный план, вот увидите! Киришима бросает на него удивлённый взгляд: — Ты говоришь это только потому, что сам это придумал. — И? Когда Моцарт написал эту картину или что там ещё, я уверен, он очень гордился ею! — фыркает Каминари, не обращая внимания на растерянное «Моцарт?», которое следует за его словами. Дазай, понимая, что какой бы план они ни придумали, он обречён на провал, выпаливает: — Рассказывай дальше! Учитывая это, а также необходимость подбодрить Мину и составить план тренировочного лагеря (который ему ещё предстоит обсудить с Айзавой), у Дазая действительно плотный график на ближайшие дни.

***

По мнению Даби, злодеи, как правило, — идиоты без каких-либо реальных целей. В наши дни их так много — людей, которые бродят во тьме просто потому, что могут, которые действуют импульсивно и в одиночку. Даби, с другой стороны, не такой. С того дня, когда он вернулся и обнаружил, что его «смерть» ничего не значила, он понял, в чём его предназначение в жизни. Старатель умрёт, и это произойдёт от руки Даби. Его отвратительная сущность будет выставлена на всеобщее обозрение, и все узнают, чем занимается «герой» номер два за закрытыми дверями. Они узнают, и Даби заставит этого старого ублюдка смотреть, как его сжигают дотла. Чтобы одолеть Старателя, нужно потрудиться, а об этом Даби думать не хочется. Сейчас Даби намного сильнее, его огонь намного жарче, но всё равно будет непросто убить Старателя в одиночку. Вот почему Даби здесь, в захудалом баре. Несмотря на то, что Стэйн был активен в течение некоторого времени, Даби так и не удалось выйти с ним на связь. Он несколько раз пытался это сделать, но поймать Убийцу Героев было так же сложно, как и утверждала полиция. Даби отчасти рад, что так и не нашёл Стэйна. Похоже, он слишком увлекся славой Стэйна, его репутацией безжалостного убийцы героев. В конце концов, Стэйн потерпел поражение от Старателя — жалкий конец для такого человека, как он. Но группа Стэйна, с которой он был связан, всё ещё существует. — Так это действительно ты, да? Я видел тебя на фотографиях, но должен сказать, что вживую ты выглядишь гораздо грубее, — протягивает Даби, отчасти сожалея о том, что рискнул и вступил в эту «Лигу злодеев». Он предполагал, что, поскольку эта группа связана с «Пятном» и сумела проникнуть в UA, они будут более... впечатляющими. У них тоже есть цель, более высокая, чем у Даби, и всё же они приблизились к её достижению. Но, насколько Даби может судить, в настоящее время в группе только «рукастик» и «туманщик». — Ого! Это тот странный парень с рукой! — ахает девочка, стоящая рядом с Даби, и размахивает руками. — Ты дружишь с моим героем, Стэйном, верно? Круто! О, точно, ручной урод, туманный парень и маленькая мисс безумие. Какой устрашающий состав. Она смеётся, что только подтверждает её безумие в глазах Даби, а затем подносит руки к лицу: — Возьми меня в Лигу! Я хочу быть в твоей группе!