Маленький гриб

Ань Чжэ провел нежными подушечками пальцев по ледяной поверхности зеркала. Мягкие черты лица слегка размылись рябью беспокойства, а обычно полные тихой печали глаза болезненно замерцали в полутьме бронемашины. Тяжело вздохнув, Ань Чжэ отложил зеркало и опустил взгляд. Ткань одежды тихо шуршала, пока он беспокойно тер коленки друг о друга, предаваясь размышлениям. Ань Чжэ уже заставал брачный период в Бездне. Тогда воздух полнился утробным рыком, визгом и воем, а существа вокруг сплетались друг с другом, порождая новую жизнь. Нечасто этот процесс можно было счесть красивым: иногда спаривание выглядело куда ужаснее убийств. Ань Чжэ подобные порывы оставались чуждыми… до недавнего времени. Чем глубже и алчнее становились поцелуи Лу Фэна, тем стремительнее жаркая дрожь преследовала Ань Чжэ. Тело становилось мягким, словно разваренная картошка, а разум затуманивала пелена, полнивашаяся сладкой истомы. Ань Чжэ имел смутные представления о сексе между людьми из воспоминаний Ань Цзэ и отчаянно хотел восполнить этот пробел, однако… ни книг, ни подходящего собеседника рядом не нашлось. Разве что… — Лу Фэн, — Ань Чжэ повернулся к тени, показавшейся со стороны входа. Судья быстрым движением смахнул с волос капли редкого дождя, перекинув куртку через плечо, и приблизился к постели. — Ты голодный? — Лу Фэн слегка склонился над Ань Чжэ, нежно проведя рукой по макушке гриба. Тот поежился от холода, на что судья лишь шире улыбнулся. — Лу Фэн, — еще тверже сказал Ань Чжэ, демонстративно уворачиваясь от ледяных рук полковника. — Что надо сделать, чтобы с тобой переспать? Ань Чжэ напустил на лицо самое решительное из возможных выражений. Он хоть и маленький гриб, но смелый. И сексуальный. Лу Фэн замер, словно его поразил парализующий луч. Глаза полковника на миг удивленно распахнулись, а губы изогнулись в причудливом “О”. Впрочем мужчина быстро взял себя в руки и вернул себе привычный хладный вид, будто он и не получил предложения, о котором давно грезил. — Что ты съел, раз стал таким смелым? Ань Чжэ откинулся на постель, раскинув руки и ноги, подобно звезде. Легкая ткань его пижамы медленно колыхалась в такт дыханию юноши, а бледная кожа в лунном свете казалась сотканной из тысячи нежных лепестков. Лу Фэн, наблюдающий за ним сверху вниз, про себя мурлыкал от того, насколько обаятельно выглядел гриб. Судья старался контролировать дыхание, чтобы не выдать своего волнения пред такой картиной: страшно было подумать, что станет с полковником, когда он снимет с Ань Чжэ ткань, ничтожно их разделяющую. Ань Чжэ, казалось, что-то понял и, приподнявшись на локтях, потянулся к пуговицам на своей ночной рубашке. — Глупый, — губы полковника дрогнули в улыбке, а тонкие брови гриба, напротив, в недовольстве сошлись к переносице. Не дав ему заговорить, Лу Фэн промолвил лишь: — Подожди меня. *** Горячий душ смыл остатки промозглой осени и теперь, прижимаясь к Ань Чжэ сзади, Лу Фэн напоминал маленькое солнце, которое разгоралось все ярче с каждым движением руки. Ань Чжэ дрожал в его объятиях, пока длинные пальцы полковника кружили по бархатной коже.  — Ты же не хочешь, чтобы тебе стало больно? — Лу Фэн прикусил мочку маленького уха, на что Ань Чжэ громко выдохнул. — Тогда ты должен быть в очень возбужденном состоянии. Промычав что-то невнятное, юноша откинул голову на плечо судьи. Мягкие темные волосы пришли в беспорядок, а графитовые глаза замерцали, словно взрастили в себе двойника Млечного пути. Розоватые щеки налились краской, а губы, пухлые от укусов, молебенно обратились в сторону Лу Фэна. Не смея увеличивать мучения, полковник в ту же секунду утянул Ань Чжэ в долгий поцелуй, миллиметр за миллиметром отбирая весь воздух. Его руки же без устали ласкали нежную плоть Ань Чжэ, налившуюся таким же соблазнительным алым цветом, как и следы от укусов Лу Фэна на нежной шее.  Ань Чжэ терялся в обилии чувств. Внутри объятий Лу Фэна он чувствовал себя мучительно хорошо. Судья не солгал, когда сказал, что предложение разделить постель с ним отличается от попыток других мужчин посягнуть на телесность Ань Чжэ. Сейчас юношу сводило сладкой судорогой, пока руки полковника мягко, но уверенно двигались по напряженной плоти. Ань Чжэ и не представлял, что прикосновения могут быть настолько… — Ах! — шепот сорвался с невинных губ, когда Лу Фэн крепко сжал Ань Чжэ, почти достигнувшего пика. — Раздвинь ноги, — мягко попросил судья, а почти сошедший с ума от сладкой игры юноша покорно подчинился, разведя в стороны стройные бедра. Пока одной рукой полковник сдерживал жаждущую плоть, пальцы другой скользнули ниже, коснувшись колечка мышц.  — Лу Фэн… — пролепетал Ань Чжэ, когда судья мягко вошел в его податливое тело до первой фаланги указательного пальца. — Мне остановиться?  Полковник подался назад, но тонкая рука накрыла его, а изящные икры скользнули по простыни. Ань Чжэ, открывшись еще больше, качнул головой, нетерпеливо сжав запястье Лу Фэна. — Ты глупый… — хотел было грозно сказать Ань Чжэ, но в ту же секунду сорвался на стон, вызвав мягкий смех полковника. Казалось, растягивали не только тело Ань Чжэ, но и его сознание. Из вожделения, щекочущего кончики пальцев, в сладострастную негу, из нее — в томительное ожидание, а дальше — всполохи в разуме: огненно-красные, пламенные.  Ань Чжэ потерял счет, сколько таких волн он пережил, как вдруг оказался на коленях, бессильно упираясь на локти и пряча разрумяненное лицо в подушку. Слегка повернувшись, юноша затуманенным взглядом скользил по призрачной фигуре Лу Фэна, возвышающегося над ним. Крепкий стан судьи выглядел так, словно над его телом старались сотни скульпторов. Широкие плечи контрастировали с узкой талией, чьи мышцы острым треугольником сходились в вызывающем центре мужского естества. Ань Чжэ закусил губу, представив, что их тела вот-вот соединятся, извлекая музыку из изгибов.  В то время как маленький гриб наблюдал за судьей, судья наблюдал за маленьким грибом. Тело Лу Фэна было подобно натянутой струне, готовой разорваться от одного короткого движения. Глядя на то, как соблазнительно выгнулся Ань Чжэ на смятых простынях, полковник с трудом сглотнул, тяжело втягивая воздух.  — Лу Фэн, — хрипло позвал юноша, вырывая судью из фантазий.  Пересохшие от жажды губы Лу Фэна слегка натянулись. Ань Чжэ хотел было приподняться, заметив перемену в настроении судьи, но тот, крепко обхватив округлые формы юноши, приник языком к центру их будущего слияния. Ань Чжэ задохнулся от неожиданности, пока Лу Фэн оставлял влажные следы на его невинном теле. Рукой полковник вернулся к изнывающей плоти гриба, отчего тот прогнулся над натиском судьи еще сильнее.  Через несколько мгновений Лу Фэна с неохотой отстранился от форм Ань Чжэ. Постель просела, когда судья уперся своими коленями в разъезжающиеся колени юноши. У последнего почти не осталось сил после прелюдий и он замер в томительном ожидании решающего движения. Тихий щелчок — и вот нежная кожа порозовевших ягодиц блестит от вязкой смазки. Лу Фэн слегка наклоняется, вытягивая губы: с них срывается тонкая паутинка слюны, спешащая за крупными каплями к заветному колечку мышц. Лу Фэн, проследив за этой мерцающей дорожкой, ввел один палец, но плоть вокруг него судорожно сжалась. Юноша, уткнувшись в подушку, прикусил губу и из-под полуопущенных ресниц устремил на судью смущенный взгляд.  — Ань Чжэ, — в ровном тоне Лу Фэна лишь его хрипотца намекала на страсть, обуреваемую мужчину.  Юноша громко выдохнул, когда плоть судьи своей вершиной коснулась его центра. Глаза Лу Фэна вспыхнули нежностью, и одним легким движением он перевернул Ань Чжэ на спину. Теперь совершенно растрепанный, изнеможденный ласками и истекающий соками юноша распростерся под полковником.  — Глупый гриб, — слегка склонился Лу Фэн. — Если тебе больно в той позе, то необязательно терпеть.   Длинные пальцы судьи крепко сжали мякоть белых бедер, оставляя соблазнительные алые следы. Плоть Лу Фэна плавно скользнула внутрь юноши, одним коротким, решительным движением полностью наполнив его. Глаза судьи вспыхнули полярным сиянием, когда тонкие ноги Ань Чжэ невольно вытянулись, а пальчики нервно сжались. Юноша запрокинул голову, его взгляд окончательно расплылся, а губы изогнулись в беззвучном стоне. Пока судья мягко набирал темп, Ань Чжэ очаровательно всхлипывал под ним, хватаясь за предплечья полковника. Тонкое юношеское постанывание вибрировало на коже судьи, разрушительно действуя на все его внутренние ограничители. С каждым толчком Лу Фэн становился все более несдержанным и эгоистичным. Полностью накрыв грациозное тело Ань Чжэ, отчаянно извивающегося под ним, судья жадно покусывал нежные лепестки губ. Руки юноши оплели плечи полковника, все теснее прижимая его сокрушительную фигуру к своей, хрупкой и почти невесомой. Уткнувшись в ложбинку на шее Ань Чжэ, Лу Фэн прятал в ней свои тихие сдержанные стоны, пока их тела мягко скользили друг по другу. Казалось, полковнику было подвластно все, даже время, а иначе как еще Ань Чжэ мог объяснить ночь их слияния, которая никак не хотела заканчиваться. Ни тогда, когда белесая жидкость горячей волной залила его живот в самый первый раз, слабо переливаясь в лунном свете, ни тогда, когда следы их вожделения сделали все простыни влажными. С губ Ань Чжэ срывались стоны, всхлипы, вздохи, а позже и слабые просьбы остановиться. Но стоило полковнику вновь нежно провести рукой по тонкой талии юноши, как у последнего ноги самовольно обхватывали стан судьи, вновь завлекая судью в объятия своей плоти.