Как по нотам проиграть

Мэтт сидел на корточках. Он гнулся над покорёженным, обжёгшимся Мелло, и ругался сквозь пыхтящую в зубах сигарету. Её дым был не сравним с задымлением вокруг, и Мэтт сухо кашлял, вбирая в себя двойной урон: Кххэ-кх, кххэ-кхэ Воздух вокруг трещал после случившегося. Было не только дымно, но и довольно жарко. «Чёрт, повезло же с противогазом» Но повезло всё-таки в меру. Остальному, что было надето на Мелло, Мэтт не завидовал от слова совсем: в два раза меньше ткани, чем он носил раньше, и это при том, что сам он, вообще-то, стал только больше с тех пор! Мэтт уже видел на нём подобный прикид около года назад. Мелло удалялся от его машины в темноте улицы прошлой осенью, и ещё тогда это не выглядело безопасным вариантом одеваться. Его костюм так и кричал о том, что что-то должно случиться. Но в тот вечер Мэтт больше думал о своей безопасности. Кхх... кх-хк Сегодня Мелло сверкал в своих кожаных шмотках на земле, словно манекен, сгоревший вместе с модным домом. Мэтт видел ярко-розовую кожу его голого плеча. Оранжеватые пузыри дулись на ней, как сыр на пицце. Все были разного оттенка: Четыре сыра, но где-то — больше Маргарита. «Мелл-гарита» Всё плечо блестело от жидкости, как растëртое маслом. Пузыри выглядели ненадëжно и сочились влагой. Мэтт опëрся перчаткой на своё колено, перегнулся через тело, рассматривая блестящую руку дальше. «Ну дела-а…» Хуже всего было находившееся в самом верху, почти под рукавом жилета: большое, в форме какой-то вакуоли, три с половиной грëбаных дюйма, или вроде того. Кожа вокруг него была не розовой, как в других местах, а красной, и рыхлая поверхность самой раны в середине была багрово-коричневой и даже чёрной... Кхх, кх-кх-кх, — исходило из Мэтта, — кхх-кхх, кхх Похоже, это место было тем, что остаётся после подрыва подобных пузырей. Мелло перекатил свою голову набок, издав какой-то звук. Светлые волосы проехались по грязи. Он двинул ступнёй и бесцельно согнул руку в локте. Как насекомое, упавшее на спинку и пытающееся перевернуться. То есть, он был в сознании. — … Привет? — сказал Мэтт и продолжил изучать глазами воспалëнный кратер у него на плече, привыкая к зрелищу. — Ты как? — он не то чтобы ожидал внятного ответа, просто надеялся понять, что Мелло его слышит. Тишина повисла в воздухе, мешаясь с сажей, и пару секунд Мэтт не наблюдал никакой реакции. Он слышал только треск, раздуваемый по пустырю, как будто кто-то бегал по ковру из сухих прутьев. Уже было собрался заговорить снова, как… — Кхх, я нормально. — Мелло дëрнулся на земле, и земля испачкала его локоть. Он попытался отряхнуть его второй рукой, но это было бесполезно: ладонь оказалась испачкана ещё хуже. Он звучал тихо и неузнаваемо. Может, от того, что узнавать было особенно нечего: Мэтт не слишком хорошо знал, какой у него голос в эти времена. Ну, последние лет, эдак, пять. — Тебе больно? Мелло оставил руку в покое, перекатил голову обратно, в сторону Мэтта: маска противогаза — как массивный намордник на его лице. В этот раз ответил быстро и резко: — А ты предположи. — Извини... да. Окей, вообще-то, Мэтт не очень хотел думать о том, как это должно было ощущаться. Он не хотел и разглядывать его дальше, раз Мелло был в сознании и мог говорить. Любопытство с его стороны покрылось какой-то неловкостью, которая бывает, когда, например, стоя в очереди на кассе случайно подвисаешь и начинаешь слишком пристально изучать чьё-то отсутствие конечности или косоглазие, а потом замечаешь, что этот человек (по крайней мере одним из своих глаз) недоумённо смотрит на тебя в ответ. Он больше не смотрел на Мелло. Его зрение жадно вцепилось в то, о чём он забыл: оранжевый, жёлтый, с серым дымком фейерверк на фоне чёрного ночного неба. Карнавал посреди пустыни. Ни пожарных, ни полицейских, ни души, — только огнище, испепеляющее стены какого-то каменного сарая, который, вроде как, мотель; врата преисподней, из которых выполз Мелло. «О чëрт», — Мэтт не знал, что произошло с сооружением напротив, и того, почему оно горело. Кххх-х, кха, кха, кхээх Кашель только разрастался в груди, так что он закрыл полосатым рукавом нижнюю часть лица. — Да, извини. Слушай… — он хотел спросить у Мелло, что случилось, но тот замер на земле молчаливо и больше не шевелил конечностями. Его глаза были закрыты. Серебряный крест, привязанный к шее ниткой бус, лежал возле здорового плеча на земле, как пришвартовавший его якорь. Грудная клетка вздымалась, опускалась, — Мелло дышал. В этот раз точно было не похоже, чтобы он собирался что-то ответить, но Мэтт всё равно счëл нужным сообщить вслух: — Короче, думаю, теперь нам надо уходить. — Окинул взглядом противогаз снизу вверх: через его стекло было видно закрытые веки и кровь. На шее, где начиналась маска, кажется, тоже были ожоги, только их не получалось рассмотреть из-за волос, набившихся всюду. — Я сниму это, окей? Молчание в ответ, только его же собственное кэ-кхх, кх, кхх Мэтт медленно, нехотя потянул к нему руки, предчувствуя пугающее соприкосновение своей кожи с обгорелыми участками чужой. Поморщился, но выровнял дыхание: Вдох-выдох, вдох-выдох Ладно. Он бывал во всяких ситуациях и видал разносортную гадость. Он видел аварии, свежие пулевые и ножевые своих клиентов, скотобойню: ещё в раннем, доприютском детстве. И хотя приятного сейчас было мало, здесь не было чего-то такого, с чем Мэтт не мог бы справиться. Кххх-х, кхэ, кхэ, кхээх Кхха-ах Дымовая завеса пробивалась к гортани, глаза слезились под оранжевыми стёклами. Кашель приобрёл новый масштаб. Сваливать отсюда стоило быстрее, и он стянул с лица Мелло противогаз. Кинул его на землю рядом; тот упал испачканной в крови стороной вниз. Специфический запах ударил Мэтту в ноздри, когда он наклонялся. — Мать твою! Блять! Сука! — отворачиваясь, он подскочил. — Уссаться. Ты… уссаться, боже! — присвистнул, упираясь руками в виски. Хотелось закрыть глаза, спрятать себя от этого вида, убежать обратно домой, под одеяло. Вместо этого Мэтт только усмехнулся в истерической тональности. Ебаное мироздание. Это было так жёстко! Мэтт потоптался на земле с недостатком решимости для того, чтобы приблизиться к Мелло снова. Рыхлое, кровянистое месиво стояло перед глазами и без того. С оторванным противогазом оно выглядело как предмет, с липкой стороны которого сняли защитный слой, а потом уронили на грязный ковёр. На очень и очень грязный ковёр. Он видал разносортную гадость, но это… весьма впечатляло: Мэтт не думал, что люди с такими повреждениями могут тыкать на кнопки для звонка, просить о помощи, выбираться из горящего здания наружу. Пластиковая перекладина гогглов упëрлась в переносицу, когда он нахмурился, нервно растирая рукой висок. Мэтт думал, что такие лица скорее означали «смерть, похороны в закрытом гробу». Он развернул себя в сторону, сделал два шага обратно, пытаясь приблизиться к Мелло снова, опасливо. Его жуткий вид не сулил ничего хорошего никому из них двоих. Мэтт знал: изуродованные психи в криповой маске вечно шли мстить за свою неудавшуюся жизнь каким-нибудь лохам, которым повезло с лицом больше; порой уродовали их под стать себе. «Пятница тринадцатое», «Дом восковых фигур» и «Техасская резня бензопилой», — таких фильмов было полно. Мэтт видел их все. Он не был лохом: он знал сюжет. И он не хотел… «Попасть под горячую руку, ха. Ха-ха» Он стоял и вспоминал фильмы, шутил сам с собой, мысленно разряжая обстановку, но это было не смешно. «В этом месте погибли люди, — билось в голове сквозь забавные образы. — С Мелло должны были быть ещё какие-то люди. Так вот... ему разнесло пол лица, а они, наверное, вообще мертвы». Мэтт отгонял эти мысли от себя. Он зажал сигарету зубами, наклонился. Подсунул ладони под бессознательное тело, по-прежнему стараясь не смотреть на лицо. Его плечо всё ещё восстанавливалась с июньской поездки — доктор сказал не напрягать руку, делать лечебную гимнастику, и прочее. Он оторвал Мелло от земли и остановился на секунду, чтобы оценить свои ощущения. Вроде, в руке ничего не рассыпалось, она всё ещё была на месте, в меру похныкивала: к таким ощущениям Мэтт уже привык. Он делал с ней вещи и похуже с тех пор. Шаг, второй, третий, — отлично, это было не так уж тяжело. Он дошёл до машины, погрузил Мелло на задние сидения, кое-как приложил его к их спинке. Кукла, не держащая позу, — вот во что превратился тот. Мэтт огляделся и перевёл дух. Трава под фонарём была сухой, затоптанной. Луна над пустырëм округлилась, повисла на небе: безразличная, холодная и пятнистая, как разбухший после долгого покачивания на ветру висельник. Ночь была светлой и тёплой, пахла преимущественно гарью. Когда Мэтт поднял из песка перепачканный кровью противогаз и вернулся с ним к багажнику, задняя дверь авто по-прежнему была открыта, а ноги Мелло торчали из салона, как он их и оставил. Разница была только в том, что тот приподнял голову со спинки сидения и снова раскрыл глаза. — Будет взрыв. — Закряхтел он остатками своего голоса. Он выглядел и звучал, как человек, который вытащил голову из подушки после будильника, чтобы сказать: «ещё пять минут», и лечь обратно. — Что? — переспросил Мэтт. — Нам нужно уходить, здание заминировано. Будет взрыв! Судя по всему, взрыв уже был. Он отшлифовал мотель так, чтобы сомневаться в этом не приходилось. Мелло мог не вполне осознавать действительность сейчас, это мог быть болевой, ну или ещё какой-нибудь шок; и Мэтт постарался сохранять спокойствие: — Хорошо, а... скажи, какое сегодня число? И что вообще с тобой произошло? — Тринадцатое августа две тысячи девятого года. Я взорвал базу и пострадал. — Гораздо бодрее выжал из своего горла Мелло, затем и вовсе крикнул: — Ты издеваешься? Я не брежу! Скоро рванёт ещё одна взрывчатка. Она всё тут разнесёт! — Мелло упëрся кровавой ладонью в кресло, пытаясь сменить положение. Мэтт наблюдал, как кровь размазывается на сидении его машины, не помогая и не мешая ему. «Это он взорвал её?!» — успело пронестись у него в мыслях. — Не задавай вопросов, просто давай! Уведи меня отсюда, быстрее! — вопил Мелло. Он видел его лицо слишком близко, отчётливо, и не понимал, как: это не было похоже на цвет человеческой кожи, это было похоже на то, как трëхлетние дети разрисовывали людей в раскрасках сразу пятью восковыми мелками. Мэтт пока по-настоящему не верил в то, что Мелло теперь будет выглядеть так до конца дней, что это действительно с ним произошло. Ранение во взрыве казалось одной из таких вещей, которую можно увидеть по телевизору, но она никогда не случается с тобой или с кем-то из твоих знакомых. Внезапно для такого жаркого места, в голове стало холодно и промозгло. Это он сам снял с Мелло противогаз. Наверное, зря, наверное, надо было оставить, как есть, и, может, если бы он не полез, можно было бы что-то исправить... — Мэтт! — А? Извини... — Мэтт не отвёл глаз, как будто теперь не имел на это права. Мелло стало так по-человечески жалко, что сердце скукожилось в груди и простило ему всё нехорошее: то, что Мэтт испытал от него на себе, и то, о чём он даже не знал. Он виновато кивнул, затаскивая его ступни внутрь авто: — Уже едем.

══════════════════════════

При посадке он ухватился за штору из старой клеëнки в разноцветную крапинку, и та сорвалась с ещё двух колец, но продолжила отчаянно держаться. Мелло рвало в ванной. Его выворачивало так, как будто его внутренности поняли, что произошло с их внешней оболочкой, и решились на побег в надежде найти себе приют получше. Его одежда, кожаная и чёрная, клочьями была разбросана по полу, как будто Мэтт почистил боксёрскую грушу от кожуры. Мелло стал значительно резвее теперь: выставлял руки вперëд, загораживая лицо от струй прохладной воды, дрыгал ногами: то вытягивал их вперёд, на пол, за низкий бортик чугунного поддона, то поджимал обратно. — Хватит. — Прохрипел он, толкая воду от себя и закашлялся. Полчаса назад Мелло ещё лежал на задних сидениях автомобиля. Они заехали в пару аптек. Плавающий где-то между явью и сном, он был очень неприметным первую половину поездки, пока не начал дрожать от холода. «Ты должен оставаться в сознании, — говорил ему Мэтт. — Мы уже близко», — говорил он, не решаясь даже укрыть его какой-нибудь тряпкой, потому что примерно треть его тела была похожа на открытую рану. Потом Мелло тараторил что-то бессвязное, вроде: «Не злись на меня, я просто ошибся, просто ошибся...» и «Всё будет светло, и станет свет!» Или ещё: — Я ждал Бога смерти. Что он придёт и запишет меня! Он не пришёл. — Пожимая плечами. Мэтт посматривал на него через зеркало заднего вида. Он не знал, что на это всё ответить. — Хорошо, что не пришёл. — Произнёс он неуверенно, как будто спрашивая. — Может, он ещё придёт. Может, он будет ждать меня, когда мы приедем. — Настаивал Мелло. Когда они приехали, квартира Мэтта встретила их тёмной пустотой. — Прекрати. Прекрати! — в ванной Мелло отталкивал поток воды, поливающий его, руками и ногами. Всё было мокрым, брызги на стенах и полу. Мэтт смотрел на него сверху вниз сначала, а потом и сам опустился коленями на плитку, чтобы не тянуться из неудобного наклона. Крышка унитаза на уровне его глаз была захлопнута, серая от пыли. На ней лежал огрызок туалетной бумаги, в который завернули то, что только что достали из ладоней Мелло — кровавый круг разошёлся на трёх слоях, пачкая пластик. — Потерпи. Надо тебя охладить. Было написано, что надо лить много воды, чтобы понизить температуру тела. Минут десять или пятнадцать. Мэтт включил душ буквально минуту назад, да и не такой уж она была холодной. В аптеке Мэтт прикинул, что может понадобиться. Понабрал десять упаковок бинтов, взял пару видов каких-то обезболивающих, и рассчитывал непонятно на что. Мэнди говорила, они не сильно помогают ей во время месячных. Теперь Мэтт собирался применить их для ожогов второй и третьей степени и посмотреть, что будет, иных вариантов в свободном доступе всё равно не продавалось. — Блять, бл... — Мелло согнулся пополам, опёршись на руки. Новый разряд рвоты вышел из него наружу. Лейка душа опустилась ниже, перенаправив поток с лица на колени, чтобы не попадать в раскрытый рот, пока он давился. Рвота не самым живописным ручьём стекала по худым груди и ляжкам, и сразу смывалась струями воды, утекая в воронку слива; судя по ней, было не похоже, чтобы он съел много накануне: в основном просто вода, вероятно, желудочный сок и пара каких-то листочков. «Ну и травоядный козëл». Мелло откинул голову назад, на голубую плитку, когда закончил, и в капитуляции сел неподвижно, прижавшись спиной к стене. Его колени были сдвинуты, а руки лежали на животе. Мэтт сощурил глаза, отворачиваясь. — Принести попить? Он старался смотреть в сторону, но не налить ещё больше воды на пол. Резиновый коврик уже и так прилипал к плитке под его коленями; светлые джинсы темнели до синевы. — Не надо. Мэтт прикупил пинцет и пару мазей, использование которых на обугленной коже мало себе представлял. Он взял антисептик. Пелëнки. Ножницы. Всё, что, казалось, было нужно. Теперь он не знал, что с этим всем делать. Кругом бесновался коричневатый полумрак. Крохотная ванная комната напоминала холодильник: лампочка под потолком, накрытая плафоном в форме ракушки, включалась и гасла, как будто его дверцу без конца открывали и закрывали туда-сюда. Предыдущая лопнула, он поменял её только несколько дней назад. Должно быть, какие-то проблемы с самим светильником... Мэтт снова посмотрел на Мелло. Если его ванная комната была холодильником — тот был чем-то вроде сидящего на нижней полке фарша. Свободной рукой Мэтт потянулся к полке из железных прутьев над его головой, схватил мочалку и намылил её с двух сторон. — Мелло, ты это, типо помой себя, ладно, чувак? Где не обожгло. — Протянул её осторожно. — Надо смыть всё, а то ты... катался по земле. Мелло вцепился в её желтизну с испещрениями, принялся елозить по своему локтю без всяких эмоций. — Как это выглядит? — выцедил он. Его глаза смотрели на ладонь с мочалкой, бездумно повторяющую одни и те же движения. Он выглядел, как умственно-отсталый. Ну, это помимо кровавого месива на пол-лица. Мэтт мог только гадать, насколько уместен его правдивый ответ сейчас. — Да нормально... Ну как ожоги. Пройдёт. — Он кивнул подбородком выше, на мочку уха: — Вон там ещё. Мелло, как зомби, проехался по этому месту. Потом стал до блеска натирать свои ступни и щиколотки. Он мылся минут пять, и ещё две после того, как Мэтт прополоскал и намылил мочалку по новой. В слив охотно уходила потемневшая вода, волосы, кровь, и возникало чувство, что в конце концов Мелло сможет выйти оттуда невредимым, обновлённым. Потом Мэтт смыл всё с него и выключил воду. Этого не случилось. В нестабильном освещении ожоги даже заиграли по-новому. Мэтт резко привстал, разгибая колени, и — бах. Лампочка застыла в его глазах белой вспышкой. На миг всё исчезло. Он ничего не понял, пока в следующую секунду тупая боль не примкнула к голове. — С-сука! — он недовольно обернулся и зло покосился назад. Навесу раковины досталось явно меньше, чем ему, поэтому он рассерженно толкнул его ладонью из жажды мести. — Ударился, — пожал он плечами в сторону Мелло, наблюдавшего за этими метаниями полусонно. Первым делом Мэтт скинул кожаные перчатки с рук и понял, что забыл купить медицинские. Он вздохнул, закатал рукава до локтя и вымыл руки в раковине; поправил линзы на глазах. Когда он снова опустился на резиновый коврик со спиртом и запечатанными хирургическими ножницами в руках, швы между плиток на полу показались Мэтту совсем потемневшими, почти оранжевыми. Может, он мог бы потереть их щёткой, вернуть прежней вид. Он представил, как чистит их со средством, и те приобретают такой опрятный белый цвет... Мэтт и сам знал, каким бредом были все эти рассуждения: он даже не помнил, был ли у них какой-то «прежний вид», когда он заехал сюда, потому что его никогда это не волновало. Всё, чего он хотел сейчас, — просто оттянуть момент. Теперь, когда он поймал себя за этим, это потеряло смысл. — Мелло, короче, эти пузыри: несколько лопнули сами. Надо, вроде, обрезать мёртвую кожу вокруг, полить там... Весь энтузиазм Мелло был спущен в мочалку пару минут назад, он снова ответил тихо и еле разборчиво: — Хорошо. Давай. Морально готовясь сделать это, Мэтт задумался. Он почесал затылок. — Я не знаю, насколько это больно. Если вдруг ты будешь кричать... здесь нельзя, у меня соседи. Ты сможешь терпеть? Лампочка мигала над головой, как нервный тик. Мыльная вода под коленями на полу сама собой затекала в межплиточные швы, не дождавшись участия в этом Мэтта и щётки. — Да. Колени промокли насквозь, хотелось переодеть штаны. — Хорошо. Договорились. Тогда я начинаю? Мелло кивнул в ответ, и Мэтт распечатал ножницы. Опрокинул бутылёк спирта на них и просидел с десять секунд, просто собираясь с духом, прежде чем наклонился к Мелло. Он осмотрел его внимательно и аккуратно снял с шеи мешающееся украшение, уложил то на раковину. К этому моменту пот уже лился с лица, как стена ливня. — Как голова? Не кружится? — спросил он, стараясь отвлечь Мелло разговором. — Не знаю, я не понимаю. — М-м. — Мэтт вытер лоб запястьем. — Насчёт твоей одежды: если честно, я не думаю, что её ещё можно будет носить. Она была дорогая, да? — поинтересовался сочувственно. Он решил начать с эпицентра торнадо на его плече, где уже лопнули сразу несколько пузырей, и потянулся туда рукой. Плечи Мелло напряжённо вздёрнулись, его голос развернулся громче: — Стой, нет! На всякий случай. — Мэтт остановился, медленно поднял глаза на его лицо. — Заткни мне чем-то рот. Чем-то, что я не смогу прокусить.

══════════════════════════

Весь вечер Мэтт умудрялся не чувствовать, но теперь беготня наконец отразилась в мышцах усталостью и даже тягучей болью с непривычки. Он сходил в машину, как только всё поутихло, снял чехлы с задних сидений и закинул их в корзину для прачечной. Помыл противогаз в ванной и пока оставил его сохнуть там. Теперь размял плечи и распустил их на спинке кресла, сделал себе кофе. Пелёнки покрыли его кровать, как вторая кожа поверх постельного белья. Мелло неподвижно лежал на них. Ему нужны были новые простыни и наволочки, одежда; и завтра рано с утра Мэтт должен был поехать закупать их в Молл, но сначала — успеть застирать пятна крови до того, как в стиральне соберётся народ (в идеале приехать туда прямо к открытию). В принципе по жизни Мэтт знал, что многие люди к десяти утра уже делали больше полезного, чем выходило у него за целый день. Теперь появилась возможность проявить себя, о которой он не просил. Он прикрыл глаза и сделал выдох. Выждал загрузку, постукивая пальцами по мышке, и цветастое Windows-приветствие на экране ноутбука стало его ночником в тёмной комнате. Мэтт нетерпеливо щëлкнул по значку браузера и забегал пальцами по клавиатуре:

       _________________________

      Как лечить ожоги

       _________________________

Множество ссылок на сайты. Мэтт кликал поочерёдно, рассматривал картинки транспортировки пострадавших с ожогами и с результатами трансплантации кожных покровов «до» и «после». Он отпил кофе, и тот оказался непривычно горьким. Окей. Мэтт подтянул ноги наверх и сел по-турецки, прощая себе забытый в спешке сахар. Сделал ещё глоток: лучше, чем ничего. Он мотал глазами по тексту, минуя начало статьи каждый раз, когда натыкался на: «вопрос лечения ожоговых больных остаётся актуальным для нашей клиники, количество таких больных в наших палатах очень велико…» и прочие бла-бла. Вечно дублирующаяся информация про ранжирование ожогов по степеням и то, как определить площадь повреждений с помощью ладони, не вносила никакой ясности в его дальнейшие действия. Мэтт знал что-то: начальный этап, первая помощь... но какие препараты стоило ему давать, и как было предотвратить всевозможные инфекции и осложнения? Выудить пока ничего не получилось: в обычных, нормальных, случаях, всё это предполагалось отставить на компетенцию врачей. Мэтт устало растëр глаза тыльной стороной ладони. После дневного отдыха ему даже не хотелось спать, но глаза всё равно уставали от редкого моргания и общего напряжения.

____________________________________________

Лечение прм ожогах 3 степкни в дом условиях

____________________________________________

Безнадëжная попытка. Мэтт раздражённо вздохнул. Мелло был сплошным показанием к лечению в стационаре. Остальное — бесполезно. «Чëрт, а где сами медики берут материалы для изучения и куда они пишут отчёты о своей работе? Может, учебник...» Часы на панели ноутбука показывали 1:34, а Мэтт не бывал в библиотеках с глубокого детства. Он сузил глаза и пытливо посмотрел на строку поиска. Попытка номер три была на подходе:

______________________________________________

      Пособие по лечению ожоговых травм

______________________________________________

Страница мелькнула несколькими PDF-файлами. Кажется… бинго? Мэтт кликнул на первый попавшийся, и тот начал загружаться на его устройство. Два глотка кофе, и экран оповестил о завершении загрузки. «86 страниц. Дьявол, зажигательное, должно быть, чтиво». Уставшие и настрадавшиеся от увиденного сегодня глаза не хотели прикасаться к этому, но он их заставил. Мэтт поплыл между непонятными, и всё равно пугающими заголовками, кричащими на него капсом со страниц документа. «ПРОНИЦАЕМОСТЬ ОЖОГОВЫХ СТРУПОВ ДЛЯ МИКРООРГАНИЗМОВ» и «ПЕЧЕНОЧНАЯ ДИСФУНКЦИЯ У БОЛЬНЫХ С ОЖОГОВЫМ СЕПСИСОМ» Это был сборник материалов, созданный для проведения какой-то конференции, на которой специалисты со всей Америки делились своим опытом и исследованиями по данной тематике в честь чего-то там. Наверное, в честь дня пожарника, иначе Мэтт не знал... Перечисление тезисов, представленных на конференции, и — мелкими буквами — имён врачей под ними смотрелось как концертная программа. Скорее всего, это было не лучшим пособием, но Мэтт вылавливал из разъяснений под наиболее подходящими заголовками обрывки полезной информации. Через час он нашëл себя зачитывающимся про «ОПЫТ ЛЕЧЕНИЯ СУИЦИДНЫХ ОЖОГОВ». Актуальность темы была пояснена «участившимися случаями попыток суицидального самосожжения с весьма высокой летальностью, даже на госпитальном этапе». В разъяснениях было сказано что-то про самосожжение как крайнюю форму политического протеста, и Мэтт подумал о том, сколько людей, в последние месяцы публично поджёгших себя с лозунгами во имя Киры, были замешаны в мелких криминальных деяниях, прежде чем так загорелись справедливостью. Он просто загуглил имена, когда увидел, что люди начали поджигать себя — и вуа-ля: на каждом висела пара случаев торговли наркотиками, несколько небольших краж тут и там, или что-то такое. Стоило только загуглить! И Мэтт гадал, почему по ТВ бесконечно крутят эти сюжеты, но никто в них не говорит об очевидной всем вероятности, что к этим поджогам приложил руку сам «Бог», что это он устраивает себе общественное одобрение. «Либо в СМИ сидят одни конченые, либо они специально выставляют эти случаи всеобщим помешательством на Кире!» — Мэтт склонялся ко второму. Всё это выглядело, как будто кто-то нарочно мало-помалу менял риторику в инфополе на «народ в основном расположен к Богу Нового мира, люди протестуют в его честь». Не то чтобы Мэтту сильно было до этого дело, просто… L умер, ловя его. В приюте говорили, он подобрался к Кире очень близко — погиб как герой. Люди по телевизору, конечно, этого не знали, но тогда они были на его стороне. Потому что в 2004 Кира был врагом народа, его боялись. За пять лет в политике Киры ничего особо не изменилось, но теперь, если Мэтту не казалось, отчего-то по ТВ стали наблюдаться в основном тенденции завуалированной благосклонности к нему. «Бля, да за этими якобы независимыми телеканалами стопудняк стоят люди сверху. Пускают пыль в глаза, что всё это воля масс. Хуп застрелился — и всё окончательно двинулось по пизде...» Мэтт сомневался в том, что ловя Киру, ещё можно было умереть героем сегодня. Он глубоко вздохнул, прикрывая уставшие глаза. Мелло сказал, что поймает его... Потом он сказал, что тоже устроил поджëг сам, но это было не тем, о чём писали на страничках капсом; никаким желанием умирать от него и не пахло. Мэтт бы скорее поверил в то, что он хотел расхуячить целое здание, стоя внутри, да так, чтобы его не задело, — это было больше похоже на него. Самонадеянный, как хер под метамфетамином! Мэтту почти хотелось врезать ему за то, в какой ситуации он был вынужден из-за него оказаться (со всей силы, как только он придёт в себя), и всë-таки... В этот раз Мелло и правда нуждался в помощи — не как год назад. Мысль оттолкнулась от стенок черепа и плюхнулась с тяжёлым звуком: «Он ведь реально мог умереть», — и Мэтт раскрыл глаза, чтобы увидеть его, лежащего бессознательно, на пелёнках, кинутых поверх своей кровати. В груди кольнуло. Мелло не был ему другом сегодня — скорее так, затуманившимся воспоминанием из детства, решившим внезапно напомнить о себе всего лишь два раза за последние пять лет. Мэтт не хотел работать на его организацию, не питал симпатию к его методам и его поступкам. Но Мэтт не хотел, и чтобы Мелло умирал, тоже: даже вдалеке от него, даже если бы они совсем не виделись и не слышались с 2004-го; а сегодня, прямо после звонка ему — тем более. Мэтт не хотел говорить «нет», если было известно, что его «нет» может стоить кому-то жизни, и не обязательно было быть для этого друзьями. На то у него были свои причины. Поэтому он приехал. Экран погас, не дождавшись шевеления мышки, и в комнате стало темно. Мэтт дотянулся и двинул ей, восстанавливая себе освещение. Он уже передумал читать: все эти статейки были несерьёзными в его неумелых руках. Он отставил ноутбук в сторону и нагнулся, чтобы взять с пола чашку. На самом деле, Мелло нужна была помощь. Не его помощь, а скорая помощь; кто-то, кто знал, как с таким обращаться; может быть, хотя бы тот мужик, что зашивал Мэтту плечо пару месяцев назад, чей номер он так непредусмотрительно не сохранил, ну хоть кто-нибудь… Лицо Мэтта приняло скорбное выражение: единственным экстренным медицинским контактом, которым он пользовался, была его девушка. Она не была квалифицированным специалистом, и сейчас она была в отъезде, у своих родителей; кажется, возвращалась где-то на днях… Но не вчера, не сегодня, не завтра — и славу богу, хвала небесам, спасибо всем языческим кому-то-там, даже не подозревала, какой пиздец творился двумя этажами ниже её квартиры! Мэнди была никак в это не вмешана, не могла выступать в качестве соучастника или даже свидетеля, потому что у неё было алиби. И это было всем, чего Мэтт для неё желал. Нет таких обстоятельств, при которых он решил бы изменить это — он не втянул бы её в подобное дерьмо даже под дулом пистолета. И, выходило, что некому было ему помочь. Мэтт сделал ещё один глоток кофе и нахмурился: совсем холодный. Во рту проступило какое-то знакомое отчаяние. Он посмотрел на Мелло и то, как его грудь вздымалась над кроватью, и представил себе его пробуждение после жуткой ночки. То, что он скорее всего будет чувствовать. Что ж, Мэтт не мог сделать по этому поводу много. Наверное, это было вообще единственным, что он мог попробовать... Он достал из кармана свой рабочий телефон, подзаряженный; ещё раз взглянул на часы. Время было неподходящее, но это была не его вина. Мэтт набрал номер, которым не пользовался пару месяцев или больше, заброшенный вместе с рабочим телефоном в ящик его стола. Он слушал долгие умоляющие гудки, прежде чем они сменились тяжело-металлическим голосом: — Слушаю. Мэтт даже не представлял, что стоит сказать человеку, у которого есть работа, звоня ему в пол третьего ночи в будний день, поэтому просто сказал: — Дюк, привет. Это я. На несколько секунд повисло молчание, будто на том конце провода не поверили в услышанное. Может, стоило извиниться или сразу перейти к делу... — Кто, блять, говорит? Мэтт откашлял два коротких кхх-кх, и постарался звучать увереннее: — Меня зовут Мэтт, я покупал у тебя с апреля несколько месяцев назад в... эм, в Коммерсе. Он сомневался, что хоть один дилер, кроме Пита, у которых он брал попеременно, помнил, как его зовут, но больше сказать было и нечего. Если бы Мэтт заявил, что звонит вице-президент и просит срочно подать к завтраку пару таблеток от Дюка из восточного Лос-Анджелеса, ему бы всё равно не поверили. После некоторой паузы телефон ответил: — Я не продаю в Коммерсе. Мэтт не понял, как такое могло быть. Даже слегка запаниковал. Он точно помнил свою маленькую дозу возле маленького парка Розвуд: салатовые газоны, младшие школьники в кепках возле каких-то торговых палаток и скудных аттракционов вроде колеса обозрения высотой в полутораэтажный дом с обзором на соседнее дерево, — Мэтт был припаркован напротив этого всего, смотрел на их веселье через забор, устраивая себе своё. Под картинкой в его памяти точно была подпись: «Коммерс, весна 2009»... Динамик шуршал, показывая Мэтту, что от него всё ещё ждали комментариев. — Но... я... это... — Мэтт посмотрел вверх, постукивая пальцами по телефону, пытаясь соображать. Он приехал туда и остановился опробовать через 10 минут после того, как купил! Коммерс был уже по пути домой. — А, да, да, Вернон, это было в Верноне. — Сказал он, становясь ещё увереннее, когда протяжённое белое здание склада, парковка с несколькими одинаковыми грузовиками, обклеенными зелёной опознавательной обёрткой, и собственные ноги, ведущие его в их тень, вырисовались в голове. — Извини, я вспомнил: это фирма этих газировок, как её... 7up! Я брал у тебя несколько раз, и мы встречались там. — Проговорил он с радостным облегчением, почти что гордо. Наркотики не проели его мозг до основания. Он умел думать. Умел помнить. Голос в трубке молчал, давая Мэтту понять, что правильно вспомнить локацию — это ещё не объяснение столь позднего звонка, и радоваться тут пока нечему. Он поунял преждевременное ликование, продолжил: — Я был на чёрной машине, в таких оранжевых очках... — А, нырятель из Пико-Ривера. — Твёрдо резюмировал Дюк. Да, именно так: Дровосек из Нового Орлеана, Душитель из Цинциннати, Насильник из Восточного района, — вот все эти страшные люди, и он, Мэтт, Нырятель из Пико-Ривера. — Да, точно, это я. — Его маньячное прозвище, потому что гогглы, которые он носит, похожи на очки для дайвинга. Криминальный стаж: употреблял психостимуляторы, чтобы завести друзей; расстроил бабушку, которая смотрела на это с небес. Неважно, зато его всё-таки запомнили. — Что ж, в таком случае я знаю кому стоит надрать задницу, и район, в котором ты живёшь. — Сказал Дюк более серьёзным тоном, чем предполагала шутка. — Заодно расскажешь мне, чего тебе не хватает. — Эй, нет. Послушай, чувак, это не то, что... — Послушай меня ты, парень. Каждый месяц один такой, как ты, решит дотерпеться до ночи, а потом звонит мне и распускает сопли. Но это не мои проблемы, я работаю феей только при свете дня, и мне плевать, как там дела в Джанкилэнде после. Доходчиво? Он хотел положить трубку. — Нет, у меня не ломка! — Мэтт крикнул быстро, пока у него ещё не отняли возможность что-то сказать. — Я вообще больше не принимаю. — Сказал он на автомате так, будто это могло чем-нибудь ему помочь. Пауза после этого, очевидно, была заполнена недоумением. — Мне нужен морфин. — Добавил Мэтт. — Медицинский стафф? Ты смеёшься? — Нет, мужик, серьёзно, очень нужно. Это и есть в медицинских целях. — Зачем? — Мой друг поранился, не может поехать в больницу… ему очень больно. Молчаливая пауза. Затем — тихое: — М-м. Мэтт не понял, как должен был это трактовать и осмелился спросить: — Ты дашь мне морфин для него? — Не может поехать в больницу? — Да. Его тон изменился: — Значит так: если ты поколотил свою подружку, то ты грёбаный ублюдок! И пока ты не звонишь мне по ночам, это не моё дело. Но если ты звонишь мне по ночам… Это было плохо. — Нет-нет, мужик, послушай: это не так, я бы никогда! Ладно, я расскажу тебе, что случилось, ладно, слушай, потому что ей пиздец нужна помощь! — Мэтт пытался соображать быстрее, чем слова выходят из его рта. Ему срочно надо было что-то — что-то, что будет звучать… — Она сидит на коксе, поэтому ей нельзя в больницу, из-за работы... Она работает с детьми. Если её выпрут, нам нечем будет платить за жильё. — И поэтому ты поколотил её? — Говорю тебе, нет. Всё было не так: она варила нам суп и опрокинула его на себя случайно, понимаешь? Целая кастрюля кипятка, мужик, всё в кипятке! Мэтт махал руками, как будто его могли видеть через телефон. Дюк помалкивал, но Мэтту показалось, что эта тишина звучала уже как-то более расположено к нему, чем минутой ранее. Так что он говорил дальше: — Она протянула с обеда на парацетамоле, но сейчас… — Это правда? — перебил его голос в трубке, серьёзный и суровый. — Естественно. — Кивнул Мэтт. Он скрестил пальцы на обеих руках и поднял взгляд вверх: — Она там, в спальне, но я могу позвать её к телефону. Дюк ответил довольно быстро и громко: — Не надо. Но если ты это сочиняешь, то ты просто больной! — и Мэтт выдохнул с облегчением. — Хотел бы я, чтобы это было так, друг. Она очень мучается. Я не могу на это смотреть, но она не даёт поехать в больницу: типо, там анализы, и вся херня, они точно узнают. Из-за работы, она так любит свою сраную работу! Только сейчас Мэтт заметил, что вскочил на ноги, слишком взволнованный разговором, и стоял посередине комнаты. — Ты знаешь, где я живу? — значительно сдержаннее спросил Дюк. — Нет. — 5544, Морган-авеню. Если приедешь за 40 минут, получишь свои таблетки. Мэтт улыбнулся, ища глазами Мелло, как будто хотел поделиться с ним радостной новостью. Мелло спал. Его дыхание на подушке, пробивающееся сквозь сухие хрипы; блестящие даже в темноте ожоги на коже, — внешне он выглядел таким непривычно-беззащитным, что вся злость на него продолжала оставаться в замешательстве. Мэтт не знал, как это объяснить, но он чувствовал себя плохо от того, что с ним это случилось. — Я приеду за полчаса. — Ответил он.