Avatar: Легенда о буревестнице

      Интерлюдия I: Озай       Кабинет был погружен в полумрак. Тяжелые бархатные занавеси почти не пропускали света. Лишь пара одиноких ламп в позолоченных подсвечниках бросали тревожные, пляшущие тени на стену, где висела огромная карта Империи Огня. Озай стоял перед ней, аккуратные, почти бескровные пальцы скользили по пергаменту, останавливаясь на восточном побережье Земного Королевства. На кругах стен Ба Синг Се.       Ба Синг Се. Губы Озая искривились в холодной, самодовольной ухмылке. Непокоренный. Непокоренный и благодаря ему.       Расчет оказался безупречным, как отточенный клинок. Замедлить поставки – не до полной остановки, нет, это было бы слишком очевидно. Достаточно, чтобы осада затянулась, чтобы солдаты начали роптать от усталости и голода, чтобы дисциплина дала трещину. Затем – оттянуть несколько ключевых, но «незначительных» на первый взгляд подразделений с передовой под предлогом усиления других участков. И главный ход – Джонг-Джонг. Морской адмирал, поставленный командовать сухопутным подкреплением. Человек, чье имя давно стало синонимом нестабильности после того, как его любимый ученик был казнен как убийца, а второй сбежал, проиграв ему на Агни-Кай. Человек, открыто ненавидевший эту войну, эту бойню. Озай знал его слабости, его сомнения. И использовал их. Джонг-Джонг не подвел. Дезертировал с частью таких же крыс. Пусть он и сильный маг, но политик из него ужасный. Туда ему и дорога.       И Лу Тен… Мысль была сладка, как мед. Наследник Айро. Мальчишка, который осмеливался ставить «талант» выше происхождения, приближал всякий сброд, игнорируя старые семьи. Многие из знати его тихо ненавидели. И вот он – пал смертью храбрых. Так удобно. Так… удачно. Айро, его вечно непоколебимый, мудрый старший брат, пошатнулся. Отступил. Потерпел поражение. В глазах знати – позорное, трусливое поражение. Озай чувствовал, как волна удовлетворения поднимается глубоко в его груди.       С самого детства Айро был недосягаем. На пятнадцать лет старше. Любимец отца. Блестящий генерал, маг огня невероятной силы, герой Страны. Азулон не уставал ставить его в пример: «Посмотри на Айро! Учись у Айро! Айро – будущий Лорд Огня!» Озая же готовили как «запас». Как тень. Как политика для темных дел государства, пока Айро блистал на поле боя. Азулон видел в младшем сыне лишь инструмент для поддержки старшего, молчаливую опору трона. Он не видел – не хотел видеть! – жгучую ненависть, кипевшую в Озае. Ненависть к брату, который даже не замечал его, к отцу, который его игнорировал. Озай был уверен: Айро развалит Империю своей мягкотелостью, своим странным сочувствием к врагам. Он, Озай, видел будущее – мир, объятый пламенем Империи Огня. И на вершине этого мира будет стоять он. Доказав всем – отцу, брату, самому себе – кто здесь по-настоящему заслуживает трона.       Резкий стук в дверь вырвал его из сладких грёз о будущем величии. Озай поморщился. – Войдите! – голос прозвучал немного резко.       Дверь приоткрылась, в щель просунулся спокойный лик пожилого слуги. Он не поднимал глаза, зная о плохом настроении господина. – Ваше Высочество, генерал Айро прибыл во дворец.       Озай медленно повернулся, его тень на карте стала огромной и уродливой. – И? – Он… Он привез с собой девочку, Ваше Высочество. Светловолосую, похожую на мальчика. И… – Слуга помолчал. – Публично объявил ее своей приемной дочерью. Прямо на причале.       На лице Озая не дрогнул ни один мускул, но внутри что-то холодное и липкое разлилось по жилам. Приемная дочь? После смерти сына? Это было не просто безумием скорбящего отца. Это была слабость. Огромная, кричащая слабость! Привязанность к какому-то уличному отребью. Прекрасная мишень. Идеальное оружие против брата. – Довольно. Уходи, – отрезал Озай, не глядя на слугу.       Дверь захлопнулась. Озай остался один в полумраке. Он медленно подошел к окну, раздвинул тяжелую портьеру. Дневное солнце осветило мрачный кабинет. Совсем съехал кукуш, братец? Подобрал бродяжку, чтобы заменить убитого сына? Он усмехнулся про себя. Этим можно воспользоваться. Нужно срочно явиться в тронный зал. Увидеть лицо Айро, когда отец будет рвать и метать. Увидеть его унижение. И намекнуть, насколько ненадежен человек, способный на такую… сентиментальную глупость.       Он вышел из кабинета, ступая как хищник, идущий к заслуженной добыче. Проходя мимо большого семейного портрета в золоченой раме, он бросил на него беглый, презрительный взгляд. Азулон – уже дряхлый, но все еще грозный. Айро – в расцвете сил, перед осадой, обнимающий сына за плечо (о, как это теперь иронично!). Он сам, Озай, молодой, с холодным взглядом. И его семья: Урса… Упрямая дура. Но он смог ее сломать. Зуко… Неудачник. Слабое, плаксивое подобие наследника. И Азула… Вот она – подающий надежды алмаз. Нуждающийся в правильной огранке. Ничего. Скоро все изменится. Скоро Айро будет низвергнут. А если старик-отец не поймет, куда дует ветер… Несчастные случаи, к сожалению, случаются. Особенно в таком почтенном возрасте… Мысль была обжигающе прекрасна. Озай ускорил шаг, направляясь к тронному залу, предвкушая зрелище падения своего вечного соперника.

***

      Тепло ванны, сытость и невероятная мягкость кровати сделали свое дело. Я провалилась в сон, как в черную бездну, без сновидений, без мыслей. Проснулась через пару часов от непривычной тишины. Ни гула корабельной машины, ни скрипа дерева, ни криков матросов. Тишина дворца была гнетущей, насыщенной незримым напряжением. Как будто само здание затаило дыхание.       Я лежала, уткнувшись лицом в подушку, которая пахла какими-то дорогими, чуждыми травами. "Покой дяди Айро". Где он сейчас? Как прошел его доклад у дедушки-тирана? Горло сжал холодный комок тревоги. Этот старик Азулон… В мультике он был почти не показан, уж слишком быстро скончался. А тут – реальность, и старик ещё жив и здравствует.       Мне не лежалось. Юна, верная своему слову, дремала в кресле в соседней комнате. Я прислушалась, ее дыхание было ровным и тихим. Я не стала ее будить. Аккуратно надела жилетку и обулась. Сапожки чуть поскрипели по полированному полу. Кулон – на место. Прислушалась. Тишина. Выйдя к Юне, заметила на столике три знакомых железки. Сгребла в карман. Ни шагов, ни голосов за дверью в коридор.       Я осторожно приоткрыла тяжелую дверь и высунула нос. Длинный, пустой коридор, освещенный ровным светом фонарей в форме драконов, вмурованных в стены. Всюду – алые ковры, золотые орнаменты, гобелены с батальными сценами. Однообразно, богато и тошнотворно. Куда идти? Назад, в комнату – не хотелось. Значит, курс вперед — куда глаза глядят.       Ну что, приключения начинаются, – ехидно подумала я и шагнула в коридор, старательно запоминая повороты. Левый, потом правый, мимо арки, ведущей куда-то вниз… Я двигалась почти бесшумно. Магия воздуха — моя прелесть. Дворцовые коридоры казались бесконечным лабиринтом, но через несколько минут я уловила сквознячок и легкий запах влаги и цветов. Еще один поворот — и я уперлась в высокую деревянную дверь, ведущую в сад.       За дверью открылся другой мир. После алого удушья дворца — зелень, прохлада, пение невидимых птиц. Аккуратно подстриженные кусты, извилистые дорожки из светлого камня, и в центре небольшого газона — пруд. Небольшой, с прозрачной водой, в которой плавали… странные существа. Не рыбы. Что-то с клювами, как у уток, но с панцирями черепах. Уткочерепахи? Те самые из мультика? О, ненормальный мир и его чокнутые флора и фауна.       Я осторожно вышла, дверь тихо закрылась. Воздух был свежим и влажным, пахло мокрой землей, водорослями и чем-то сладковато-пряным. Я подошла к пруду, нашла плоский камень у самой воды и села, поджав ноги. Тишина сада после гулких коридоров была бальзамом на душу. Я наблюдала, как уткочерепахи лениво гоняются за чем-то в воде, их клювы забавно хлопали. А вокруг пруда… цвели цветы. Настоящие, живые, и не только красные! Синие, похожие на колокольчики, белые с желтыми серединками, какие-то нежно-лиловые звездочки. Они выбивались из огненной гаммы дворца, как островок нормальности в море крови. Кто-то явно любил этот сад и ухаживал за ним не для показухи.       Я расслабилась, позволив себе просто быть. Не сиротой, не «находкой генерала», не «приемной дочерью». Просто задолбаным по самое не могу человеком. Сидеть на камне, смотреть на воду и дышать. Рука сама полезла в карман, нащупала гладкий, холодный болт. Большой. Я вытащила его, положила на ладонь. Ну что, дружище, снова вместе? Легкий мысленный толчок – и он дрогнул, оторвался на пару сантиметров, завис. Прогресс. Хоть и микроскопический. Я сосредоточилась на ощущениях – едва уловимое напряжение в висках, легкое покалывание в кончиках пальцев. Воздух вокруг болта сгущался, становился плотнее, послушнее. Я заставила его медленно вращаться. Раз. Два. Три оборота. Потом – остановка. Потом – снова. Не так идеально, но уже хорошо. Не инстинкт, а осознанное действие, моя маленькая победа над самым тяжёлым из них.       Внезапно я услышала шаги, ветерок донес едва уловимый шелест травы. Я плавно спрятала железку в карман. По спине скользнули взглядом. Кто-то наблюдал. Подошел практически бесшумно и теперь стоял позади, за моей спиной, рядом с невысоким деревцем. Я не обернулась. Не дала понять, что заметила. Просто продолжила смотреть на уткочерепаху, которая вылезла на камень посреди пруда и грелась под лучами солнца. – Это место не для слуг.       Голос прозвучал прямо за моей спиной. Чистый, звонкий, как колокольчик, но с явной металлической ноткой (как у Айро, когда он включал аристократа) и… любопытства? Детский голос, но интонации – взрослые, наигранные.       Я медленно обернулась.       Девочка. Немного младше меня, на вид лет семь-восемь. Идеальная с головы до ног. Черные, как смоль, волосы, две пряди, выпущенные из прически, обрамляли красивое личико. Безупречная одежда, более женственная, чем у меня, но тоже без юбки, насыщенного алого цвета, с высоким воротом и золотой вышивкой по подолу и рукавам. Большие карие глаза, в которых уже виднелись искры магии огня. Единственное, в них не было детской мягкости. Был холодный, изучающий блеск, словно я интересная лягушка с пятью лапами. Она стояла, чуть склонив голову набок, руки сложены за спиной. Поза была непринужденной, но в ней чувствовалась готовность к чему-то. – Я не слуга, – ответила я спокойно, не вставая с камня. – Просто наткнулась на этот садик. Место красивое. Не похоже на весь этот… – я махнула рукой в сторону дворца, – …пышный пожар.       Ее брови чуть приподнялись. В глазах мелькнуло что-то – не гнев, а скорее удивление от такой непосредственности. И интерес. – Ты знаешь, кто я? – прямо спросила она, делая шаг вперед. Ее взгляд скользнул по моей новой одежде, по светлым волосам.       Я сделала вид, что прикидываю. (Азула, ты ли это? Конечно ты!) Смерила ее взглядом с ног до головы. – Ммм… Дочка какого-нибудь важного генерала? Или министра? – предположила я нарочито скучающе.       Она фыркнула. Коротко, презрительно, но в этом звуке было больше азарта, чем злобы. – Принцесса Азула. Дочь принца Озая. Внучка Лорда Огня Азулона.       Я кивнула, как будто услышала что-то обыденное. Вот и встреча с местным вундеркиндом-психопатом. Восемь лет. Боже, она еще ведь совсем ребенок. Но глаза… В этих глазах уже сидит ехидная змеюка. Интересно. – Понятно. Приятно познакомиться, принцесса. Я Эйрин. – Эйрин… – она протянула мое имя, словно пробуя на вкус. Скрыв удивление от отсутствия моей реакции, она подошла ближе. Ее взгляд стал еще острее. – Та самая… находка, которую дядюшка Айро привез из своего неудачного похода? Та самая бродяжка, которую он так… странно… облагодетельствовал?       Я не стала спорить с термином «бродяжка». По сути — правда. – Если верить слухам, то да, – согласилась я. – Хотя он предпочитает термин «приемная дочь». Более солидно звучит, правда? – добавила я с легкой усмешкой.       Азула замерла на секунду. Никто из детей – а уж тем более из слуг или случайных встречных – не разговаривал с ней так. Не усмехался в ответ. Не дерзил. В ее глазах промелькнула искра настоящего, живого любопытства, заглушая на мгновение привычную надменность. – Приемная дочь, – повторила она, и в ее голосе зазвучали нотки театрального изумления. – Дядюшка Айро определенно… оригинален в своем горе. Но скажи, Эйрин, – она сделала еще шаг, теперь стоя совсем близко, ее глаза сверлили меня, – что ты тут делаешь? В королевском саду? Разглядываешь черепах? Или цветочки? – Она кивнула в сторону пестрых клумб, и в ее голосе прозвучало откровенное презрение ко всему этому «бесполезному» великолепию.       Я посмотрела на нее, потом обвела взглядом сад и снова вернулась к ее лицу. И пожала плечами. – Мне стало скучно. И я пошла погулять. Интересно было увидеть в этом красном море что-то живое и неидеальное. – Я потрогала камень, как бы подчёркивая свои слова. – Как вижу, маленькая принцесса, ты недовольна моим присутствием? Что ж поделать, я пока не планирую менять свое местоположение. – Что? Как ты смеешь так со мной разговаривать? – В голосе проскользнули нотки удивления. – Ты ведь никто! Жалкая бродяжка! – Соболезную. Если ты так смотришь на каждого встречного-поперечного, то мне остаётся лишь посочувствовать.       Азула отпрянула, будто ее ошпарили. Ее красивое личико исказилось от неподдельного изумления и гнева. — Что? — Ее голос сорвался на визгливую нотку, детскую и незапланированную. — Ты… Ты соболезнуешь? Мне? Объяснись! Сию же минуту!       Я спокойно выдержала ее яростный взгляд. Моя внутренняя взрослая сторона еле сдерживала смех. Как же легко вывести этого маленького дракончика из себя! – Ну да, – сказала я спокойно, вставая с камня. Как оказалось, я была выше Азулы на полголовы, это позволило посмотреть на нее сверху вниз. – Мое сочувствие основано на том, что ты, маленькая принцесса, сейчас пытаешься прощупать почву, надеясь меня разозлить. – Я резко щёлкнула перед ней пальцами, заставив невольно дёрнуться. – Не выйдет. Мне плевать на твои оскорбления, ничем, кроме твоего знатного статуса, не обоснованные. Ведь откуда дворцовой девочке иметь хоть какой-то жизненный опыт? – Ты… Ты совсем страх потеряла? Я не маленькая! Да я тебя… – прошипела Азула, схватив меня за руку, ткань опасно задымилась.  – Теряете лицо, ваше высочество. Бросаться с кулаками на обидчика… Достойно королевской особы! Это уж точно покажет, кто тут невоспитанный бродяга. – Я… Я вызываю тебя на Агни-Кай! – выкрикнула девочка, отпустив мой рукав и встав в странную стойку. – Я не маг, принцесса. Да и не вижу смысла отвечать на этот импульсивный шаг. – Спокойно выдрав рукав из крепкой хватки, я усмехнулась. – А если тебе будет угодно выбить из меня дурь… Я буду рада хорошему спарринг-партнёру.       Я повернулась и пошла обратно к дверям, оставив Азулу стоять у пруда. Она не произнесла ни слова. Но я чувствовала ее взгляд у себя на спине. Острый, как нож, и полный такого кипящего, недетского любопытства и злости, что по коже пробежали мурашки. Этот день даже не подошёл к концу, а я уже поцапалась с малолеткой и победила. Какая я молодец!

***

      Интерлюдия II: Айро       Коридоры дворца казались бесконечными. Айро шел по алому ковру, его шаги, обычно такие твердые, сейчас были тяжелыми, отдаваясь глухим эхом в пустоте роскошных галерей. За спиной оставался тронный зал, жар вечного пламени и ледяной взгляд отца. Азулон… Он постарел. Сильно постарел за время осады. Сгорбился. Голос, когда-то гремевший, как гром, теперь был хриплым, прерывистым. Но глаза… В них все еще горел старый огонь. Огонь разочарования и гнева.        «Поражение, Айро. Позорное отступление. Армия растаяла. Город не взят. И сын… Лу Тен… Пал. Где твоя мудрость? Где твоя сила? Ты подвел страну. Подвел меня».       Слова отца рвали душу. Айро молчал. Что можно сказать? О предательстве Джонг-Джонга, организованном, он был уверен, чьей-то умелой рукой? О саботаже поставок? О том, что армия была измотана до предела еще до последнего штурма? Азулон не стал бы слушать. Он видел только результат: город не взят, сын и наследник погиб, армия отступает. Для старого Лорда Огня, чей стратегический гений начал меркнуть под грузом сотни лет жизни, это было крахом всех его планов. Айро чувствовал усталость. Не физическую – душевную. Глубокую, всепоглощающую усталость от этой войны, от этой бесконечной игры престолов, от необходимости оправдываться.       Его рука непроизвольно легла на грудь, под парадный мундир. Там, в нагрудном кармане, лежало письмо. Небольшой, потертый кожаный сверток. И странное упоминание о девчонке. «Она особенная, отец. Похожа на мою Карин. Добрая душа, которая запала мне в сердце, уверен, также произойдет и с тобой. Не дай ей пропасть».       Мысли снова вернулись к Эйрин. К ее испуганно-серьезному взгляду перед дверью в тронный зал. К ее смешной, искренней попытке «расшевелить» его ужасным чаем на корабле. К ее едким, не по годам острым шуткам, которые, как ни странно, помогали. К ее молчаливой стойкости у того камня под Ба Синг Се. Она была как дикий котенок, подобранный на улице: шипит, царапается, но если найти подход… В ней была жизнь. Жизнь, которой так не хватало в этих холодных, алых стенах. Лу Тен увидел это. И Айро… Айро чувствовал ответственность. И что-то большее. Привязанность. Да, он привязался к этой колючей, странной девочке с двухцветными волосами и взрослым взглядом.       Эйрин нужно вырастить. Мысль пронзила, как молния. Не «поднять». Не «пристроить». Вырастить. Вложить в нее то, что знал. Защитить от змей, кишащих в этих стенах. Он к ней привязался. Глубоко. Не как к замене сына. Как к новому, хрупкому, но невероятно важному ростку жизни на выжженном поле его сердца.       Он вышел из парадного крыла дворца в более тихие жилые коридоры. Здесь воздух был чуть свободнее. Он знал, слухи уже ползут, как ядовитый дым. «Принц-неудачник усыновил дикарку «Сошел с ума от горя «Ищет замену сыну в первой попавшейся оборванке Пусть болтают. Эйрин станет глотком свежего воздуха для этой семьи. Для Зуко, такого чувствительного и неуверенного, ей хватит прямоты и скрытой доброты. Для Азулы… Ох, для Азулы. Возможно, Эйрин с ее нежеланием пресмыкаться и острым языком станет для маленькой принцессы вызовом, тем самым «камнем», о который можно точить когти, но который не дрогнет под ее напором. Она вольется в их семью, хотят они того или нет. Айро позаботится об этом.       Он почти дошел до своих покоев, когда его внимание привлек приглушенный гул голосов из-за приоткрытой двери в один из салонов для слуг. Доносились обрывки: – …Бродяжка, говорят, с белыми волосами! Как привидение! – …Айро-то совсем тронулся, после сына… – …Азулон, слышь, в ярости. Говорят, рвет и мечет… – …Тише вы! Мало ли кто услышит…       Айро прошел мимо, не замедляя шага. Сплетни. Вечный фон дворцовой жизни. Он привык. Но теперь они касались и Эйрин. Это добавляло ему решимости. Он подошел к двери своих покоев, уже представляя, как девочка, наверное, спит или сидит, насупившись, в своей новой комнате. Нужно проведать ее. Успокоить. А потом… потом представить Озаю, Урсе, детям. Начать вплетать эту новую, колючую нить в старую, изношенную ткань их семьи. Первый шаг был сделан. Теперь – следующий.