Любовь — дело техники

Не Хуайсан был серьезно озабочен. Нет, вовсе не в том смысле, в котором хотелось бы. Просто он чувствовал, что назревает нечто ужасное. К несчастью, у кулера он столкнулся с А-Яо. Он работал секретарем на самых верхах, но всегда был мил и дружелюбен даже со стажерами, был его старым приятелем — и студенческим другом старшего брата, Не Минцзюэ. Именно поэтому Не Хуайсану не терпелось рассказать А-Яо эти безумные новости. Но ведь всё под строжайшей секретностью. Вдруг А-Яо не в курсе о проделках Вэй Усяня? Тогда Не Хуайсан может усугубить ситуацию… — Поздравляю со скорым релизом, — нарушил неловкую тишину А-Яо. — С чем?.. Ах, да… Спасибо… — невпопад ответил Не Хуайсан, поднося бумажный стаканчик к «крану». К счастью, пока он вздыхал, пытаясь сделать невозможный выбор между «молчать» и «поболтать», А-Яо тихо и с неизменной улыбкой спросил: — Как там твой начальник? Я слышал, что он… попал в неприятности. Не Хуайсан с облегчением выдохнул: — Как хорошо, что ты тоже в курсе! — понизив голос на всякий случай и оглядевшись по сторонам, он продолжил: — Я не знал, могу ли доверять тебе. — Хуайсан, — мягко проговорил А-Яо и успокаивающе положил ладонь на его плечо, — о чем ты говоришь? Конечно, ты всегда можешь мне доверять. После 10 минут возле кулера они решили сходить «промочить горло» в ближайшую кофейню. Всё равно работать в таком напряжении Не Хуайсан просто не мог. Оказалось, что А-Яо осведомлен о ситуации даже лучше, чем младший Не собственной персоной. И если верить ему, Вэй Усянь уговорил совет директоров дать ему выкатить новую версию Старейшины Илина в обмен на… свою отставку! Друзья устроились на уютном тенистом летнике, вдали от чужих ушей. — В случае отставки Вэй Усянь подпишет бумаги, что все репутационные риски, связанные с его работой в компании, он берет на себя и снимает их с ЦзянКорп. — То есть, в случае чего отвечать ему одному? — ужаснулся Не Хуайсан. — Ну, он ведь и правда действовал самостоятельно, — флегматично заметил А-Яо. У Не Хуайсана бабл ти в горле застрял от возмущения: — Но Цзян Чэн-то всё знал! Это несправедливо! — Пожалуй… — как-то загадочно протянул А-Яо. — Стоп. А почему ты мне это рассказываешь? — не сдержал любопытства Не Хуайсан. Его собеседник неопределенно пожал плечами: — Почему бы и нет, я не подписывал никаких NDA на этот счет, — и с шумом втянул воздух в трубочку. Это звучало логично, вот только… раньше Не Хуайсан частенько расспрашивал А-Яо о делах «наверху». Но всегда слышал в ответ лишь отговорки. Что же изменилось? Это даже как-то… подозрительно. — И что нам с этим делать? — протянул Не Хуайсан, решив посмотреть на реакцию А-Яо. — Не знаю, — он поднял на друга большие честные глаза и вздохнул. — Я уже всю голову сломал, но как лучше поступить, не знаю. Это интересно. — С чего вдруг ты хочешь помочь моему боссу? — засмеялся Не Хуайсан. — Не знал, что вы близко знакомы. А-Яо стушевался: — Я просто на стороне справедливости, — уклончиво сказал он. Старший брат Не Хуайсана был прямым и честным, настолько, насколько это было возможно. А вот его сокурсник А-Яо, напротив, всегда скрывал истинные намерения за дежурной улыбкой. И если Не Минцзюэ легко было обмануть, то Не Хуайсана так просто вокруг пальца не обвести. Возможно, именно поэтому должность секретаря на самом верхнем этаже идеально подходила А-Яо. Пожалуй, он знал обо всём, что происходило в ЦзянКорп, либо по долгу службы, либо из природного любопытства. В принципе, он мог бы рассказать куда больше, чем просто результаты переговоров Вэй Усяня с советом. Например, о чем эти стариканы шепчутся в кулуарах. Чего они хотят добиться, уволив главного изобретателя компании? И что будет с их отделом? — А что будет с нашим отделом без Вэй Усяня? — произнес он вслух. — Не переживай за себя, Старейшину Илина всё равно должны поддерживать десятки сотрудников, — махнул рукой А-Яо. И всё-таки, именно Вэй Усянь это создал. Никто в ЦзянКорп в ближайшие лет 5 как минимум не приблизился бы к такому успеху. Да и конкуренты далеко в хвосте — взять ту же Башню Кои или Вэнь Индастрис. Возможно, Вэй Усяня переманят — если он всё сделает правильно. Не станет афишировать, что был уволен, а наоборот, запросит самую высокую цену. Вот только, зная Вэй Усяня… Он не станет воевать со своим же детищем. Больше того, он не раз говорил, что такие разработки нельзя отдавать в плохие руки. Страшно представить, как те же Вэни, зарабатывающие в основном созданием оружия, могут использовать уязвимости, которыми в ЦзянКорп активно пользовался сам Вэй Усянь. Но он хотя бы не желал никому плохого. Как обычно, его бесстрашный босс нарушал законы чисто из любви к искусству. — Как думаешь, кто из конкурентов быстрее подсуетится? — За время их разговора Не Хуайсан смял счет в маленький шарик и теперь задумчиво катал его в пальцах. А-Яо усмехнулся, вставая из-за стола: — Кто больше заплатит. Не Хуайсан посмотрел на него снизу вверх. Миниатюрный А-Яо никогда не казался ему угрожающим, но что-то в его оскале вызывало желание поскорее отвернуться. Возможно, он нашел новую тему для посиделок с Вэнь Цин и Вэнь Нином. Почему А-Яо ведет себя нетипично и даже переживает за Вэй Усяня? Или он переживает не за самого Вэй Усяня, а за то, сколько тот сможет ему принести? Может, он продает секреты компании конкурентам? А может, он на самом деле — биоробот, который создан для уничтожения ЦзянКорп изнутри? «Любая теория важна, если её можно обсудить с коллегами вместо того, чтобы работать», — подумал он, когда они вернулись в здание компании и тепло попрощались. А-Яо отправился к лифтам, а Не Хуайсан решил подождать возвращения Вэнь Цин на первом этаже — она была на какой-то конференции для безнадежно HR-нутых. *** Вэй Усянь захотел уйти сам, так сказать, без шума и пыли. Но всё равно это решение не далось ему легко. Он надеялся до скончания веков работать в ЦзянКорп, вместе с Цзян Чэном и остальными. Семейный бизнес, как называли такие вещи. Он почему-то верил, что стал частью семьи Цзян. Но это было слишком наивно. Его родители умерли довольно абсурдно — завзятые скалолазы, они отправились спасать какого-то горе-альпиниста на какую-то гору и не вернулись. Там были десятки, даже сотни волонтёров — но именно его родители попали в сель. Другие отделались только царапинами и осадочком на душе. Пропавшего не нашли, так ещё и двух других потеряли. Он даже не смог проститься с ними, потому что тела забрали горы. Как мстительные духи, которые не могли смириться с существованием безумцев, считающих себя выше. Пусть тогда он уже поступил в университет и считал себя взрослым, такая внезапная потеря всегда оставляет свой след. Вэй Усянь знал, что пытается прибиться. Все его малочисленные кратковременные романы были одной большой попыткой найти «своих». Ещё ЦзянКорп и его отдел. А теперь он познакомился с Лань Ванцзи, прекрасно осознавая, что семья Лань никогда его не примет. И вот что странно. На этот раз ему было… наплевать. Раньше от одной мысли от том, чтобы бросить работу, он бы взвыл и ушел в запой. Хотя таких мыслей, конечно, не возникало. Откуда? Ему просто в голову не могло прийти подобное. А теперь… да пускай. На душе было спокойно. Как будто наконец выдохнул после долгого напряжения. Вэй Усянь никогда не верил во всякие околомистические вещи, но возможно, ци в его теле действительно застоялась и нуждалась в активации нижнего даньтяня. К счастью, Лань Ванцзи был знатоком всех этих странных тантрических даосских практик. Вэй Усянь втайне надеялся, что это всё не рассказывал маленькому Лань Ванцзи суровый бородатый дядя. Должно быть, его любимый сам всё это откуда-то вызнал (Боги, храните Интернет!). В небесные силы Вэй Усянь тоже не верил. Но когда встречаешься с небожителем, и не такое переосмыслишь. Он приходил в чужую квартиру, вдыхал чужой запах и понимал, что наконец-то дома. Не в офисе, засыпая в 5 утра на побитом жизнью диване, потому что доделывал задачу, которая никому не нужна и которую никто не оценит. Не в его затхлой квартирке, где становилось чисто только раз в месяц, после вызова клининга, где-то часов на пять. Не в гостях у Цзян Чэна и Вэнь Цин, его любимой сладкой парочки, когда он сидит на кухне с бокалом вина в руке и умиляется тому, как самозабвенно они спорят о всякой ерунде. Всё это в сущности неважно. Он трудоголик, достигатор, неряха, любитель выпить и просто хороший друг. Вот что важно на самом деле. А ещё он влюблён. И это почему-то стало важнее всех других вещей. Может, это изменит то, кто он есть? Сделает его лучше? Позволит поверить во что-то большее? К сожалению, сейчас в мире не было ничего столь же хрупкого, чем эта любовь. Эфемерного, как забота в голосе бездушного ИИ. Бессмысленного, как желание превзойти самого себя. Лань Ванцзи не небожитель. Он такой же человек, как и Вэй Усянь. Вернее, совершенно не такой — а гораздо лучше, чище, идеальнее. Он вмиг забудет о своей любви, когда поймёт, что Вэй Усянь её недостоин. Терзаемый такими думами, Вэй Усянь теснее прижался к его плечу. Будильник вот-вот прозвенит, хотя Лань Ванцзи по привычке вставал и без него. Он во многом был человеком привычки — делал что-то на автомате. Может, шутники из отдела разработчиков были не совсем неправы, когда называли его роботом. Вэй Усянь тихонько усмехнулся. Конечно же, они были неправы. Лань Ванцзи совсем не такой. Он пахнет сандалом и сексом. Любит чай и чтение. Не любит… Вэй Усянь сглотнул и поёжился. Лань Ванцзи не любит лгунов и манипуляторов. Сердце провалилось куда-то к пяткам, хотя они лежали и никакая сила притяжения тут не действовала. Лань Ванцзи… не любит… его, Вэй Усяня? Не может такого быть, конечно. Но… И в этом «но» было всё и сразу. Это было масштабное «но». «Но» на весь разворот. — Вэй Усянь? — Человек рядом шевельнулся и успокаивающе положил руку ему на голову. Тут же прозвенел будильник, и хриплый после сна голос приказал: — Старейшина, выключи! Вэй Усяня обняли, прижали к груди, нежно поцеловали в щеку. И он просто закрыл глаза и растворился в этом утреннем моменте. Он подумает обо всех страшных вещах на свете завтра. Или послезавтра. А сегодня он — с Лань Ванцзи. И это главное. *** В воскресенье Цзян Чэн проснулся чернее тучи. Вэнь Цин как за самым интересным матчем наблюдала, как он проносится по дому, молчаливый и жуткий, точно восставший мертвец. Наверное, в прошлой жизни она была укротительницей нечисти, потому что такое состояние жениха не особо ее трогало. Девушка неспешно пила кофе из маленькой чашечки за журнальным столиком в гостиной, надев любимый пеньюар из красного шелка в традиционном стиле. Выходные проходили плодотворно: она наконец-то выспалась и выгуляла новое платье. Теперь на повестке дня стояло блаженное ничегонеделание дома. И даже (она стиснула пальцы на хрупкой ручке чашки) странное поведение её жениха (и свела брови) не помешает её планам (а потом чуть громче, чем стоило, поставила чашечку в блюдце). Это антикварная чашка, одна в своём роде. Её на помолвку подарила будущая свекровь. Похоже, что сувенир был в их семье многие поколения. Поэтому Вэнь Цин раскрыла упаковку за семью печатями и стала пить из него любимый кофе. «Где. Мои. Носки?!» — без слов говорила вздымающаяся спина Цзян Чэна, пулей пролетевшего в ванную. Но для Вэнь Цин (у неё дернулся глаз) это не проблема. Даже не тема для разговора. Она просто дождётся, когда этот сгусток энергии освободит ванную, чтобы сделать расслабляющую (с шумом втянув воздух) масочку. Неужели он действительно пойдёт на такое? Правда это сделает? Цзян Чэна и Вэй Усяня считали названными братьями. Конечно, в СМИ, а особенно, в интернете ходило много слухов. Одно время даже завирусилась дурацкая фотография с какой-то очередной презентации, на которой господин Цзян, отец Цзян Чэна и глава ЦзянКорп, стоял между ними, причем немного ближе к Вэй Усяню. Все гадали, а вдруг на самом деле гений-изобретатель — внебрачный сын? Или, о ужас, молодой любовник? Не претендует ли он на долю наследства? Как ко всему этому безобразию относится прямой наследник, Цзян Чэн? Тогда всем казалось, что друзья посмеиваются над теориями заговора вместе. Но теперь Вэнь Цин не могла отогнать непрошенную мысль — а что, если с тех пор Цзян Чэн затаил обиду? Что, если иногда он стоял за спиной Вэй Усяня на сцене и недоумевал, почему рукоплещут какому-то выскочке? Вести семейный бизнес — непростое дело. И нельзя сказать, что Цзян Чэн оставался в тени. Но всё-таки настоящее признание настигло Вэй Усяня, а ЦзянКорп — всего лишь логотип на коробках Старейшины Илина. Это бредово, глупо, нелепо. Такие достижения, такая прибыль. Имена, вписанные в историю навсегда. Но что, если… От мрачных мыслей отвлек затихший звук душа. Вэнь Цин подошла к телефону на зарядке, проверила входящие, нервно посматривая на закрытую дверь ванной. В новостях пока тишина. Значит, ничего ещё не решено на самом деле. Ещё есть время, чтобы сделать шаг назад и подумать. Что бы ни говорили в офисе, она никогда не была охотницей на наследством и статусом. Их с Цзян Чэном встреча с самого начала была фатальной ошибкой. И даже если он разозлится, скажет, что дела компании — не её дело, плевать. Она была готова пойти на этот риск. Вэй Усянь непременно вмешался бы, будь она на его месте. Хотя, конечно, она никогда бы не оказалась в такой дурацкой ситуации. Вэнь Цин хмыкнула, посматривая на часы. Сколько вообще человек может принимать душ без вреда для здоровья?! К сожалению, в холостяцкой квартире Цзян Чэна был второй, гостевой санузел, но без ванной. Видимо, чтобы любой, кто здесь случайно оказался, сразу же понимал — оставаться надолго не стоит. От нечего делать пришлось включить телевизор. Огромная плазма была интегрирована со Старейшиной Илина, но Цзян Чэн, прекрасно зная обо всех нюансах работы этого ИИ, обычно держал колонку выключенной. Это удивляло гостей — не пользуется устройством своей же компании, ну какой из него глава. А он отмахивался — «раздражает», «не люблю подслушку», «всё равно не пользуюсь», «дома не появляюсь, зачем мне там помощник». В офисе у него были все модели — даже те, которые не вышли по разным причинам и остались всего лишь прототипами. Он регулярно ими пользовался и следил за тем, чтобы уж его-то VIP-аккаунт точно был приватным даже для внутренних исследований. Лениво рухнув на новомодный неудобный диван с низкой спинкой, Вэнь Цин начала переключать каналы. Ну какие в наше время музыкальные клипы? Теперь все снимают сниппеты. А это вообще кто, прадедушка пацанов из EXO? Со всем уважением, но зачем на сцену тащат эти живые трупы, он же сейчас микрофон выронит от тремора? Ах, да, опять какие-то звёзды потащились в путешествие… А ей до отпуска ещё полгода батрачить… Чтобы не бесить себя ещё больше, Вэнь Цин выключила звук — мельтешение картинок она ещё могла пережить, но обилие звуков откровенно раздражало. На вырвиглазной рекламе какого-то молочного напитка с устрашающе-милым маскотом хлопнула дверь ванной. — Ну наконец-то! — Вэнь Цин повернулась и увидела своего жениха — какого-то помятого, с мокрыми волосами-сосульками, неловко теребящего полотенце в руке. Сердце кольнула жалость, но пришлось подавить в себе эту ненужную слабость. Может, она сама себя и накрутила, но кто в этом виноват? Не хочешь скандала, будь добр поговорить и прояснить всё для всех, а не незаконно захватывать ванную. — Ты это мне? — Как бывалый воин, Цзян Чэн быстро понял, что к чему, и тут же занял оборонительную позицию. Чёрные брови приподнялись в надменном выражении — мол, будешь спрашивать у меня, почему я пользуюсь комнатами в собственном доме? Вэнь Цин смерила его взглядом. Нахмуренный, в глазах стальной блеск. Он специально прятался, не хотел, чтобы застали врасплох. Вот-вот, и начнёт кусаться и кричать, что переломает Вэй Усяню ноги. Вывод: любые слова будут восприняты в штыки, любые предложения, даже логичные, будут отвергнуты. Но шанс есть, если пойти напролом. — Отвечай, — властно сказала она, поймав взгляд оппонента. — Ты уже сделал… то, что мы обсуждали? Язык не поворачивался произнести нужную фразу: «увольнение» и «Вэй Усянь» в одном предложении? — Нет, — то ли выплюнул, то ли выдохнул Цзян Чэн. Он направился к столу, видимо, поняв, что странно просто торчать посреди комнаты. Вэнь Цин не стала скрывать облегчения: — Может, подумаешь ещё раз? Цзян Чэн стиснул зубы. На лбу появилась знаменитая цзянчэновская морщинка. У Вэнь Цин что-то сжалось внутри. А что, если он сейчас начнёт ругаться? Он в этом профи. Но он никогда не ругался так, как умеет, с ней. Она гордилась этим, считала себя особенной, и Вэй Усянь говорил то же самое. Но что, если это не так? Как ей тогда быть? Как им быть с этим? — Включи звук, — внезапно прервал её хаотичные мысли Цзян Чэн, для убедительности махнув рукой. Вэнь Цин задохнулась от возмущения — да как он смеет игнорировать такие простые вопросы?! Неужели какое-то безумное шоу ему интереснее, чем мнение невесты, будущее компании и судьба друга? С таким подходом в мужья его никто не возьмёт… Она обернулась к экрану, охнула и не глядя потянулась за пультом. Женщина в строгом костюме вещала: «Новости в мире технологий: изобретатель и создатель ИИ-колонки «Старейшина Илина» Вэй Усянь оказался в центре скандала. Анонимные источники из ЦзянКорп рассказали журналистам, что в компании происходила регулярная утечка персональных данных пользователей. Издание The Sun Shot приводит цитату: «Всё это делалось на основе пункта из соглашения, того самого, которое никто не читает. А надо бы. Там сказано, что ИИ учится на данных пользователей. Компания считает, что с них взятки гладки — будто тысячи пользователей колонки с юридической точки зрения были предупреждены. Но никто не говорил вам, что ваши разговоры будут прослушиваться. Если у вас стоит эта адская машина дома, вполне возможно, что вся ваша жизнь записана — и хранится где-то в коридорах ЦзянКорп. Они обучают Старейшину Илина на ваших беседах с детьми, на общении супругов, на историях ваших поисковых запросов, ваших переписках, на всём. Мне известно как минимум об одном случае, когда Вэй Усянь лично подслушивал общение одного из клиентов с колонкой. Боюсь представить, для каких таких целей». Конец цитаты. Мы будем держать вас в курсе развития событий. А пока — к новостям спорта». Вэнь Цин, чувствуя, как дрожит в онемевшей руке пульт, — так сильно она его сжала, — повернулась к Цзян Чэну. В его лице не было ни кровинки. Остекленевший взгляд продолжал дочитывать цитату в опаздывающем суфлёре, она видела это по едва шевелящимся губам. — Это конец, — прошептал он, не глядя на неё. Зазвонили все телефоны разом — у Вэнь Цин стоял беззвучный, а два смартфона Цзян Чэна принялись голосить на весь дом. Хорошенько ругнувшись, он вскочил и бросился к ним. Хлопнула дверь, затем другая — не хочет, чтобы она слышала. На негнущихся ногах она преодолела те несколько шагов к своей трубке, на экране одно за другим всплывали сообщения от коллег, родных и знакомых. В глаза сразу же бросилась знакомая аватарка — Вэй Усянь спрашивал, «что случилось???». — Наверное, Цзян Чэну он написал «какого хрена?!», — вслух сказала она самой себе, вдруг усмехнувшись. А потом за пару кликов открыла статью в The Sun Shot, пробежалась глазами по тексту и похолодела. С ЦзянКорп всё понятно. Но отношения Вэй Усяня… Похоже, им тоже настал конец.