Весомый грех.

Многие догадывались, что Лололошка когда-нибудь да довыпендривается... И этот раз стал точкой кипения. Ло не помнил, как конкретно это произошло, но священник грубо поставил его на колени, на полу церкви, после чего встал напротив, цинично осмотрев сверху-вниз. Лололошка тогда отвëл взгляд сразу же, но мужчина взял его за подбородок, впившись пальцами в мягкие скулы парня, требуя посмотреть себе в глаза. Коварно ухмыльнулся, видя, как тот сопротивляется и смотрит враждебно. Какое же ничтожное зрелище... - Сколько же было предупреждений... И сколькие ты упустил в порыве своего любопытства. - Пустите меня! - попытался было подорваться Ло, но меткий удар в колено быстро утихомирил его пыл. - Гх! Сжав зубы, чтобы не закричать, парень со слезящимися глазами уставился на священника, а тот не сдержал недоброй улыбки. Ранее милый, любезный и спокойный проповедник перед Лололошкой стал чем-то ужасающим... Этого человека нельзя было назвать святым. Но его оболочка праведного обманула: в очередной раз добрые, мягкие черты лица нагло наебали Лололошку, заставив оступиться. И сейчас он, видимо, расплатится за свою неосторожность... Может его сожгут, как некоторых богохульников? Или прилюдно накажут, высмеют? А возможно ли, что участь охотника станет для него официальной?.. Даже интересно, каким будет наказание. - Что Вы собираетесь делать?.. Проповедник ухмыльнулся. - Смотря, что собираешься делать ты. Не хочешь покаяться в своих грехах передо мной, дитя? Я даю тебе шанс. Лололошка с недовольством фыркнул, вызволив своë лицо из его цепких, шершавых пальцев. - Всë, чем Вы занимаетесь - полнейший бред, - решил высказаться Лололошка, раздумывая о том, чтобы потянуться к мечу. - я видел последствия влияния церкви, и не буду этому потакать. Теперь даже театрально... Он вновь хотел встать, но священник в этот раз толкнул его ладонью в грудь, заставив упасть с колен и сесть чуть боком. Ло это начинало раздражать, поэтому он смирно уселся на холодном паркете, ожидая действий со стороны своего врага. Священник скрестил руки на груди. - Даже так? - он с азартом уставился на растерянный вид Лололошки, уже представляя, как ему предстоит действовать дальше. - Есть, что добавить? - Горела б пламенем Ваша вера и весь этот храм, - оскалился он, пытаясь пятиться назад. Улыбка с лица проповедника сползла в ровную линию, не оставив и следа насмешки. Теперь слова путника звучали, как угроза... Схватив за капюшон худи Лололошку, священник поволочил его по полу к передним лавкам алтаря. Тот рыпался, хватаясь за ворот, которым его чуть не удушили, а после с резким вскриком бросили на одну из лавок, сдвинув еë на бок. Лололошка ударился лопаткой об спинку, а после очутился на лакированной древесине, наполовину сваливаясь на пол. Он ухватился за подлокотник лавки и облокотился другой рукой на сидение, пытаясь удержаться от того, чтобы соскользнуть на пол. Священник напротив приподнял одеяния, потянувшись к штанам. - Хорошо. Разговариваем так, как ты того хочешь, - он подошëл ближе, встав пахом на уровне лица парня. Тот, не успев опомниться, вжался в деревянную спинку, спешно выискивая в кармане меч. Клинки. Хотя бы клинок. Да всë что-угодно сейчас подойдёт! Найдя рукоять оружия, он хотел было замахнуться, но пастор оказался быстрее: выбив из чужой руки клинок, он прижал парня к сидениям мебели и приставил лезвие к его груди, зацепив концом область между нитями капюшона, зафиксировал руки за головой и навис сверху, глядя в испуганные глаза. - Пожалуйста!.. - опешил Лололошка, лëжа на спине, а священник провëл клинком ниже, разрезая ткань и царапая нежное декольте: ткань разошлась с треском, а длинная, тонкая царапина заставила Лололошку задержать дыхание, чтобы не подставляться под нож. - Переживи это, раз не можешь встать на верный путь. Ты просто потерялся, - продолжал нести бред священник, заставляя Лололошку чувствовать себя стрëмно. - прими же карму за свои слова! - Вы больны! - сорвался на крик Лололошка, озарив им всю церковь: эхо повторяло это ещё четыре раза, словно стены молили пастора остановится, но он пропустил их крики мимо ушей, как и упрëк самой жертвы. То, что он делал сейчас казалось куда более правильным. Оголив разукрашенную шрамами грудь юноши, он отбросил кинжал куда-то на пол, под ряды церковных лавок: металл, ударившись об паркет, издал глухой лязг и умолк. Лололошка понял, что он не сможет достать ещё, а после того, что с ним сейчас сделают, ему придётся задержаться здесь, чтобы найти клинок. Какое же невыносимое осознание... - Не сопротивляйся. Это не имеет смысла, - священник, продолжая держать кисти парня над головой, свободной рукой начал трогать гладкую кожу молодой груди, проходясь ладонью по шрамам и нетронутым участкам. - прими это, как есть. Попытка разговаривать с ним деликатно, щупая его за декольте, вызывала в Лололошке такое отвращение, что он едва сдержал рвотный рефлекс. Этот ненормальный действительно решил, что сможет успокоить его, раздевая и лапая в процессе? Сползая к животу, грубые, ороговевшие пальцы остановились на ширинке, поддевая еë указательным пальцем и оттягивая. Обойдя подушечкой пуговицу, он нашëл не до конца застëгнутую молнию и потянул язычок вниз: под фалангой разошлась ширинка, а Лололошка вздрогнул, ощутив внизу давление пуговицы на низ живота. Еë священник тоже расстегнул весьма быстро. Ло надеялся, что священник будет стягивать с него штаны двумя руками, поэтому ждал момента нападения, но дядька оказался умным: он стянул штанины по очереди, а после грубым рывком выбросил на пол, остановив фокус уже на синем, нижнем белье. Лололошка старался не смотреть на его физиономию, но он по холоду в животе определил, что старик пялится именно туда. Там, где неуютнее всего. Зажмурившись, Лололошка услышал самый неприятный звук... То, как взрослый мужик достаëт свой член из штанов. И кожей прочувствовал, как пальцы лезут в трусы, стягивая их с таза. Ну всë... Самое неприятное вот-вот произойдёт. С ним ещё ничего не сделали, но внутри уже больно и противно от манипуляций. Головка пару раз коснулась сфинктера, заставив Ло покрыться мурашками. Влажная, склизкая... Уфф. - Ну-ну... Открой глазки, дитя. Провинившиеся никогда не поднимают глаз. Неужели ты готов подтвердить этим, что виноват передо мной? Или верующими? - на удивление, уловка сработала: Лололошка разомкнул веки, злыми и расширенными зрачками уставившись на пастора. - Молодец. Однако знай, что гордыня - тот же грех, что и лицемерие... Постучав кончиком по входу, священник аккуратно вставил на четверть, пытаясь пройти глубже. Лололошка настолько напряг живот, что пресс встал домиком, а стенки тут же начали выталкивать из себя чужой половой орган, чтобы избавиться от дискомфорта. Лололошка и сам начал тужиться, желая этим как-то помочь себе, но тут же отхватил пощëчину за непокорство: священник же усилил хватку на руках и ввëл целиком, через рывок прорвавшись в нутро. Закричав от боли, Ло начал мотать головой и старался продолжать попытки вытолкнуть из себя агрегат, но упорством делал только больнее. Пастор ничего не сказал, наблюдая за мучениями парня. Он остался внутри, не двигаясь. Не уж-то ему самому не тяжело без нормальной смазки?.. Полу влажный, толстый член в узком, сокращающемся анале. Как минимум, это не приносит возбуждения. Может, цель кроется в самом акте насилия? Вдруг, первый толчок ударил вглубь: ноги подкосились, коленями зажав бока проповедника, а руки напряглись до такой степени, что было видно выпирающие вены. От тела послышался глухой, болезненный хрип, переходящий в жалобный вдох. А после второй толчок... Лололошка едва сдержался, чтобы снова не сорваться на крик. Казалось, что он порвëт его, так и не влезнув по самые яица, но священник в этот раз не двинулся назад: он понаблюдал за тем, как Ло морщится, думал, как продолжать. Когда он выпрямился, мелькнула надежда на то, что он выйдет и отвлечëтся, но тут священник схватил Лололошку за запястья и поднял вертикально, придерживая за таз. Ло настолько испугался, что сильнее сжал ноги вокруг чужих бëдер и неосознанно упëрся пахом в белые одежды, чувствуя, как пульсирует в руках от давящих пальцев. Поднятые вверх руки онемели, а ноги от перенапряжения свело судорогой прямо за спиной . Держа на себе Лололошку, пастор зашагал к алтарю и рывком вжал в пыльное знамя тело, из-за чего Лололошка взвизгнул и обхватил ногами за пояс своего мучителя, ощутив новый прилив боли и пугающего недоумения. От его спины взлетела пыль, волной рассыпаясь по паркету, а колючая ткань упëрлась в кожу, неприятно царапая лопатки рук. Языки пламени от свеч дрогнули, рассеяв свет, а после встали в норму, перестав волновать тени на стенах. Епископ же расцепил его запястья и развëл врозь, двумя руками удерживая Лололошку у стены. Опомнившись, Ло попытался пнуть пастора, но тот так резко подорвался вперëд, что пригвоздил его крестец вплотную к знамени, из-за чего пришлось держать ноги раздвинутыми. Сначала, он сдал назад, а потом... - Агрх!.. - Лололошка задрал подбородок вверх, затылком прислоняясь к рисункам на тканях, а после начал дышать через рот, выставляя вперëд грудную клетку. - А-а!.. Видимо, пользуясь случаем, пастор лизнул ключицу, пройдясь языком по лунке между плечом и ключицей. Толкнулся вновь, поднимая глаза. "Боже..." - нахмурился Лололошка, ощущая, как мурашки от слюны покрывают кожу. Такого отвращения он не испытывал, даже когда убивал. ...Когда епископ ощутил свободу внутри - он не стал заморачиваться и сразу же стал ускорять темп по мере ослабления эластичности стенок. От стены уже сыпалась штукатурка: чем ближе был пик, тем больше была крошка от кирпичей. Паркет этой зоны уже не был чистым. Как и намерения Лололошки поговорить со священником... Мирный диалог превратился в жестокое порево. Если это вообще закончится, Лололошка точно отрежет нанимателю его "посох друида"... Казалось бы, можно было и завершить плотские утехи где-нибудь с краю, в теньке от свечей... Но епископ, кажется, не собирался заканчивать в сторонке, у старого полотна. Опустив руки, он взял Ло под бëдра и, не медля, небрежно уложил на поверхность алтаря: забыв про руки, священник впился пальцами в пояс юноши, в зверском темпе терзая Лололошку. Тот сначала безуспешно толкал в грудь пастора, но потом, сдавшись под давлением скорости, схватился за края и начал держаться, боясь удариться головой об один из кирпичей. Чëртов епископ... Как можно притворяться святым, когда в глазах кружат столько бесов? Лололошка знал, что этот старик не так прост, но что б так... И ведь наверняка это пираньи лишь с поверхности его омута. Насильник, лицемер и психбольной вершитель судеб проповедует духовенство... Хах. Наверное такой пример и стал причиной, почему из всех возможных идолов Лололошка верил только в себя. ...Внезапно, стало очень больно, внизу живота словно прошло лезвие: брызнуло и снаружи, и внутри, стоило темпу снизиться в один миг. Епископ выпустил семя в Лололошку, постепенно сбавляя накал, а тот в свою очередь обмочился, как только прихватил спазм. Всë потекло по ногам: белые пола священника обрызгало жидкостью, а Лололошка намочил оборванное худи и сидел в луже мочи и спермы, пытаясь унять дрожь в коленях. Проповедник вытащил из него член аккуратнее, чем вставил ранее: несмотря на это, Ло всë равно болезненно выдохнул, хватаясь за живот. Приподнявшись и сев на алтаре, он поднял глаза на священника, выжидая каких-либо действий. По блокам алтаря с глухим стуком стекали жидкости... Капля за каплей. Капля за каплей. Чëрт... Обоссал всë, что мог и не мог. Интересно, сделает ли он что-нибудь с ним епископ, учитывая, что он запятнал его одеяния? Лололошка не хотел знать. Надеялся, что тот просто даст пощëчину или обвинит в осквернении, но вместо гнева и идеи очередного наказания епископ лишь встряхнул пола, убирая достоинство в штаны. Он выпрямился, собираясь разворачиваться, а напоследок сказал: - Отпусти себе все грехи, дитя. Огромный грех на свою душу я возьму на себя... - с видимым удовлетворением бросил он. - Боль пройдëт с очищением. После него уже не будет, над чем раскаиваться. "Больной уëбок"... - тяжело дыша, вслед смотрел Лололошка, пока проповедник удалялся из церкви. Когда же двери за ним закрылись, Ло остался сидеть на алтаре, сомкнув вместе ещё трясущиеся колени. Лужа мочи уже стынет... Свечи колеблются от сквозняка. А Лололошка не может встать. Ну, как не может? Просто не хочет. Некуда идти в таком виде. Альфред ждëт снаружи... К нему сейчас нельзя: нечем прикрыться, да и стыдно. В сонном мире у друзей будут вопросы. Куда теперь идти? Как бы Лололошка этого не хотел, но через несколько минут после епископа в церковь вошëл Альфред и, увидев Ло в столь неподобающем, жалком виде, он перешёл на бег, остановившись напротив алтаря. - Лололошка! Это епископ?.. Он с тобой это сделал?! - в мандраже осматривал след от кинжала на груди и голые ноги Альфред. Когда Лололошка поджал под себя ноги, пытаясь спрятать промежность от его глаз, он стыдливо отвëл взгляд, снимая с себя верхнюю одежду. - Мамочки... Он жестом кивнул, прося Ло встать, а тот, одной рукой опираясь на алтарь, другой придерживая вырез на груди, на подкошенных ногах встал на пол. Прежде, чем Альфред завязал на поясе рукава своей одежды, он окликнул его: - Альфред... Можешь кое-что найти? Тот, закончив с узлом, поднялся с корточек и кивнул. Лололошка вздохнул. - Будь добр, поищи мой кинжал... *** Лололошка опрокинул подсвечник с ещё горящими фитилями, прежде чем закрыть массивные двери: внутри церкви загорелись сначала знамëна, а после уже и лавки. Дальше, он ничего не увидел: просто закрыл и ушëл вместе с Альфредом, волоча за собой штаны. Надо будет найти где-то воды, чтобы постирать их позже. Многие оглядывались на Лололошку, но больше не из-за его вида, а из-за того, что он охотник. По крайней мере, было не так тяжело осознавать, что все на него смотрят... Потом, людям стало не до охотников: когда они с Альфредом покинули город, церковь воспылала до такой степени, что языки пламени были видны даже за воротами. Всë больше тварей тянулись к свету, видя, как ярко догорают вершины храма. Весь путь до хижины Лололошка ни о чëм не жалел. Ни о чëм. Если он не сможет найти своего обидчика, пускай это сделает пламя: всë же, его пожелание сбылось. "Горела б пламенем Ваша вера и весь этот храм," - приятным теплом отдалась в голове фраза, заставив его, незаметно для себя, самодовольно улыбнуться. Альфред рядом лишь стоял и смотрел на весь хаос издалека, не зная, что тут и сказать. - Это было смело. Но правильно, на мой взгляд, - Как-то в тишине приметил он, поворачиваясь к Лололошке. - мне жаль, что пришлось сделать это такой ценой... Он взял Лололошку за руку, обхватив еë двумя ладонями. Начал гладить тыльную сторону ладони большими пальцами, сглотнув. - Всë будет хорошо. Лололошка ничего не ответил. Он молча опустил голову на его плечо, устало прикрыв глаза. Встал, чуть сутулясь, свободной рукой взялся за рукав Альфреда, чувствуя, что вот-вот рухнет. Тот быстро подхватил его, поглаживая по спине. - Ещё немножно осталось... Потерпи, прошу тебя. - Альфред. Тот кивнул, сразу забыв, что хотел он сказать. Лололошка начал слабо перебирать ногами, держась за него. - ...Не волнуйся. Я уже не сожалею, - успокоил он, оглядываясь на пламя вдали. - даже к лучшему... Правда, не надо. Альфред нахмурился, но отрицать не стал. Он просто помогал идти, мысленно продолжая переживать. Не прошли они и двух метров, как Лололошка остановился и взвизгнул, его ноги подкосились: мелкая дрожь прошлась по телу, а по ногам снова брызнула жидкость. Видимо, понадобится ещё остановка... Альфред сразу же встал на месте. Ло смущëнно посмотрел на него, желая разрыдаться от чувства собственной беспомощности. - Всë в порядке... Жертвы сексуального насилия нередко страдают непроизвольным мочеиспусканием. - заверил он Лололошку, что прижал руку к животу. - просто ускорим шаг... Осмотрю тебя, чтобы исключить риск воспаления. Ещё чуть-чуть, Лололошка. Идëм. Дальше они продолжили остаток пути: хижина действительно была близко к воротам. К счастью, без происшествий, монстров и ненужных сейчас приключений. ...Спустя время, церковь смогут потушить через два дня после пожара. Обвинят в этом накренившуюся, подплавленную свечку. "Несчастный случай" - скажет кардинал, а толпа лишь дружно закивает. Епископа найдут обгоревшим в своих покоях, обнаружив тело лишь спустя неделю в остатках храма. Потом, вылечится Лололошка: они с Альфредом продолжат искать заказчиков, но уже не среди верхушки. Кого-то, кто не преследует больные религиозные цели. И всë будет ни хорошо, ни плохо. Так, как было раньше: монстры, товарищи, поиски Джона. Лололошка просто продолжит свой путь. С очередной новой травмой, но всë же...