Плохая идея

      Она с глухим стуком ставит стакан на стол, немигающим взглядом глядя в окно, в непроглядную тьму ночи, и подпирает голову лапой, слегка хмурясь. Это было плохой идеей. Не стоило ей звонить. Ведь теперь она ещё больше чувствует себя потерянно. А ожидание нервирует, заставляя хвост в волнении махать из стороны в сторону.       Шумный выдох через нос. Отсутствие хоть какого-то освещения с этой стороны улицы оставляло простор для воображения, которому, если быть честным, не мешало и слабое освещение лампы на столе.       Желанный образ то и дело мелькал по комнате, продолжая оставаться чем-то недосягаемым и таинственным. Мягкий шорох чужой юбки, развивающиеся светлые волосы и эти завораживающие, лазурные глаза, что прожигали своим взглядом, пробираясь под кожу и добираясь до самого сердца. Ласково, будто бы даже любяще.       И что раздражало больше всего, так это то, что ей это нравилось. Это было приятно. И ей бы хотелось, чтобы это действительно было любяще.       Какой бред.       Сейчас в ней было на порядок меньше алкоголя, чем когда-либо, да что там, она была трезва, а уже всякая чушь в голову лезет.       А любимое пойло встаёт поперёк горла.       Раздраженно фыркнув, Хаски лишь больше вперила взор в бездонную тьму, сильнее сводя брови на переносице. Как там говорилось? Если долго всматриваться в пустоту, то она начнёт всматриваться в тебя? Что ж, лучше бы произошло это, потому что даже в этой черноте золотые глаза умудрялись обрисовать тонкий, лёгкий силуэт, что танцующей походкой направлялся вдоль улицы, а после, остановившись, обернулся, направляя взгляд к нужному окну и игриво подмигивая, даря эту приторную улыбку.       Цокнув, Хаски вновь берёт стакан и делает несколько глотков, прикрывая глаза и стараясь насладиться приятным, прохладным вкусом.       Точно.       Она позвонила ей, потому что с Анджелой легко и просто. С ней приятно выпивать. Мне просто нужна хорошая компания, задвигая чепуху в глубь сознания, мысленно подмечает Хаски и довольно хмыкает. Да, это звучит как правда. Всё как обычно. Всё в норме.       Однако, когда треугольные уши дергаются, улавливая, как кто-то поднимается по лестнице, как чьи-то знакомые шаги нарушают тишину, хвост вновь начинает метаться из стороны в сторону. А когда слышится стук в дверь и за ним такой знакомый, игривый голос, сердце предательски упускает удар, а округлённые глаза неотрывно смотрят на дверь.       От прежней уверенности не осталось и следа, а раздражающее волнение разъедало всё внутри.       Зайдя в казино, Анджела поздоровалась со знакомыми лицами, подарив им привычную улыбку, и быстрыми, лёгкими движениями направилась к лестнице. С каждой новой ступенькой волнение всё больше росло, стискивая грудь и мешая нормально дышать, а сердце заходилось в бешеном ритме от одной только мысли, что она вот-вот встретится с владелицей этого заведения. Однако внешне паучиха старалась не подавать виду, продолжая обаятельно улыбаться и дарить проходившим мимо игривые взгляды.       Но стоило ей остаться наедине с собой, как трепетные, цепкие чувства нахлынули на неё с новой волной, а новые мысли лишь подливали масла в огонь. И когда она стояла перед дверью, ведущей в кабинет Хаски, сердце, по ощущениям, было готово проломить грудную клетку, а дыхание спирало так, что можно было откинуться прямо здесь и сейчас. Ситуацию накаляло и то, что до этого ей не доводилось бывать в кабинете кошачьей демонессы, от чего губы сами поджимались в предвкушении.       Пошлая улыбка скривила женские уста, стоило самым разным мыслям посетить светлую голову актрисы, но как только миниатюрный кулак был занесён для стука, как Эн в нерешительности застыла, уже кусая губы от странного волнения в животе. Странного и неправильного.       Тряхнув головой, Ангел взяла себя в руки и уверенно постучала. Что, в конце концов, может пойти не так? Это же Хаски. С ней легко и Анджела действительно могла быть спокойна. Вообще за всё, что только можно. Они просто вместе выпьют, поболтают о том и о сëм и, может быть, у них будет отличный секс в этом кабинете. Прямо на рабочем столе хмурой и неприступной демонессы.       Последние мысли лучше всего помогли успокоиться и вернуть прежний настрой. Который, к сожалению, продержался до первого поворота дверной ручки.       Когда дверь медленно открылась и перед собой Анджела увидела эти знакомые медовые омуты, уловила, как дернулись кошачьи крылья, вся внутренняя опора рухнула, в одночасье превратившись лишь в груду разрушенных надежд.       Все мысли улетучились, как и понимание того, куда девать руки, из-за чего все четыре конечности неуверенно потирали ладони и заламывали пальцы. Время будто бы застыло, из-за чего они обе никак не могли сдвинуться с места, тупо пялясь друг на друга и делая какие-то неловкие движения руками.       Собственное сердце билось так громко, что оставалось только надеяться, что собеседница не слышит этот волнительный стук. Справившись с собой, Анджела давит обаятельную улыбку и облокачивается плечом о дверной косяк, изящно укладывая верхнюю левую руку на бок.       — Ну так что, усатик, ты пропустишь меня или мы так и будем стоять в дверях? — мурлычет девушка, цепким взглядом пробегаясь по оверлорду и отмечая привычный наряд, состоящий из брюк на подтяжках и белоснежной рубашки с короткими рукавами, как и всегда расстёгнутой на первые несколько пуговиц.       Ангел едва прикусывает нижнюю губу, задержав взгляд на мягком пушке. Горячая демонесса. Заставив себя поднять взор, паучиха замечает, что привычной шляпы не было. Устремив взор дальше в комнату, освещённую слабым светом настольной лампы, разноцветные глаза примечают цилиндр на спинке стула.       Хаски, смаргнув, отходит в сторону, пропуская свою гостью в кабинет и тихо закрывая за ней дверь. Нос тут же улавливает лёгкий вишнёвый шлейф, который оставляла за собой Анджела. Треугольные уши слабо дергались, реагируя на каждый новый звук, который исходил от актрисы. Стук её излюбленной обуви и негромкие смешки. Янтарные очи ловили каждое движение, подмечая, как осторожно грешница проводит пальцами по лакированной поверхности стола и оглядывает комнату.       — Если хочешь, я могу включить нормальный свет. — негромким голосом нарушает тишину оверлорд.       — Ну что ты? — легко развернувшись на носках, с улыбкой вопрошает Анджела. — Мне всё нравится.       Хаски даже не сразу ловит себя на том, что неотрывно смотрит на собеседницу, пойманная в эту головокружительную ловушку каждого невесомого движения и блеска этого розового золота. Золотые глаза внимательно следят, как грешница тянется ладонью к светильнику и легко проводит по абажуру кончиком указательного пальца.       Барменша вновь переводит взгляд на собеседницу, сталкиваясь с её сияющими глазами, когда слышит женский голос, патокой льющийся с ласковых уст.       — Здесь такая интимная атмосфера благодаря такому освещению.       "И твои глаза затягивают своим блеском." – чуть не сорвалось с языка.       Вовремя поджав губы, Анджела мысленно награждает себя хорошей оплеухой. Она не может позволить себе такие слова в трезвом состоянии. Хотя вряд ли их воспримут за нечто большее, чем простой флирт.       Опустив глаза, грешница принялась блуждать по столу взглядом, чувствуя странный укол тоски, а когда взгляд натыкается на початую бутылку виски и стакан, едва ли опустошённый... Точно. Им нужно выпить. Прежняя улыбка вернулась на женские уста.       — Вижу, ты уже начала без меня? — весело замечает демон-паук, беря стакан в руку и поднимая, как бы демонстрируя, после чего делает несколько глотков прохладного напитка.       После Анджела передаёт стакан собеседнице, наблюдая, как та принимает его и, слегка нахмурившись, ставит на место.       — Это первый стакан. — бурчит женщина, направляясь к шкафу и выуживает из него ещё один стакан.       Бросив в него два кубика льда, Хаски наливает виски и протягивает его паучихе.       — Ох, дорогая, ты права, — приложив к груди ладонь, принимает она напиток, — без меня не так весело пить. Да?       Анджела подмигивает, а Хаски только закатывает глаза, берясь за свой стакан.       Паучиха принимается медленно расхаживать по кабинету, глухо отстукивая каблуками по полу и плавно ведя бёдрами. С привычной и в то же время поразительной лёгкостью паучья лапка держала стакан, пока грешница с неподдельным интересом оглядывала кабинет и будто бы старалась запомнить каждую деталь.       — Знаешь, а ведь до этого я здесь никогда не была. — задумчиво говорит Анджела и делает новый глоток.       Хаски, всё это время не сводя с собеседницы взгляд, тоже отпивает немного виски. Странное и волнительное чувство внутри сжималось в клубок за грудной клеткой. Толком и не пила, а трезво мыслить уже не получается.       Качнув головой, оверлорд отводит взор и тоже проходится по своему кабинету взглядом, разглядывая знакомые стены.       — И как тебе? — как можно спокойнее и равнодушнее интересуется она, мельком бросив на паучиху взгляд.       — Минималистично. — улыбается Анджела, поворачиваясь к демонессе лицом. — Мне нравится.       Хаски только кивает, делая ещё один глоток, избегая смотреть на гостью. Это заставило демон-паука улыбнуться шире. Когда взгляд розовых очей упал на стол, паучиха хитро прищурилась, делая ещё один глоток. Недолго думая, она решила попробовать пришедшую в голову идею.       Вернувшись к столу, Анджела быстро усаживается на него, запрокидывая ногу на ногу, из-за чего и без того короткая юбка задирается сильнее. Ангел с удовольствием наблюдает за тем, как янтарные очи провожают её движения и на секунду задерживаются на задравшейся юбке.       — Как думаешь, — как ни в чëм ни бывало начинает девушка, поддаваясь назад и упираясь верхней рукой в стол; другая рука, сжимающая напиток, отводится в сторону, а голова приподнимается, задумчивый взгляд устремляется в потолок, — я выгляжу сексуально на этом столе?       Выждав мгновение, Анджела с улыбкой перевела взгляд на Хаски, которая смотрела на неё с непроницаемым выражением лица и даже бровью не повела. В эти мгновения паучиха жалела, что не может видеть эту хмурую кошку насквозь.       — Тебе так виски в голову ударило? — хмыкает овердорд, подходя к столу и вставая перед собеседницей. Поставив стакан на стол, Хаски смотрит в глаза грешницы и находит в них игривый блеск.       Анджела только негромко смеётся, тоже ставя стакан на стол и немного поддаётся вперёд, прикасается к кошачьей щеке, чувствуя её мягкость и тепло. Серая шерстка приятно щекотала ладонь. Вглядываясь в чужие очи, Ангел находит в них затягивающий медовый омут, нырнуть в который она была готова без раздумий.       Проведя по плечу, шее и выше к затылку другой ладонью, актриса зарылась пальчиками в серые волосы и принялась мягко поглаживать и почесывать, продолжая всматриваться в лицо на против. Смотреть на чужую реакцию.       Кажется, каждое прикосновение и действие гостьи отдавалось электрическими мурашками, что пробегали по телу и таяли под кожей, отдаваясь теплом и нежностью. И они словно отскакивали от чего-то, возвращаясь в виде ласковых волн, едва переходящих в мурлыканье. И это Хаски отчаянно пыталась в себе подавить, продолжая стоять на месте, не шевелясь и не дыша, и просто наслаждаться чужими прикосновениями.       И дело было даже не в виски. Оно всё также не лезло в горло, от чего тело начало немного напрягаться и сладко ныть от чужих прикосновений, надеясь на большее. Хвост слабо двигался из стороны в сторону, пока руки желали также прикоснуться к тонкому телу, но лишь сжимали край стола. Глядя в сияющие глаза, оверлорд чувствовала себя пьяной. И это лёгкое, дурманящее чувство постепенно окутывало всё тело так, как не смог бы сделать ни один алкоголь. И это пугало и манило одновременно.       — Ты до боли красива. — почти переходя на шёпот, говорит Анджела и поддаётся ещё ближе к кошачьему лицу, всё больше погружаясь в янтарное море.       Оверлорд только усмехается, оставаясь на месте и до сих пор справляясь с желанием поддаться вперёд.       — Здесь настолько плохое освещение? — в шутку интересуется женщина, приподнимая уголки губ и оголяя клыки.       Паучиха лишь непонимающе выгибает бровь, а после качает головой. Наклонившись вперёд, она останавливается прямо перед лицом Хаски. Кошачий зрачок расширился, закрывая собой радужку и от этого паучье сердце ощутимо сжалось и после трепетно забилось. Кажется, вместе с золотом, зрачок поглотил и её, затянув в себя окончательно и бесповоротно. Однако ей это нравилось.       Заметив, что Хаски просто стоит на месте, ничего не предпринимая и даже не положив на неё рук, Ангел улыбается и первая соприкасается с чужими губами, обвивая руками шею и спину барменши. Заставив кошку наконец прикоснуться к себе, обвить когтистые руки вокруг своей талии, и только тогда упереться носками сапог в пол.       Отвечает на поцелуй Хаски не сразу, какое-то время глядя на дрожащие длинные ресницы актрисы и после прикрывая глаза, покрепче обхватывая тонкую талию и прижимая к себе. Вишнёвый вкус попадает на губы и на язык, оставляя за собой лёгкую сладость с едва ощутимыми нотками кислинки. И это пьянило так, словно они выпили больше, чем полстакана. По телу прошлась новая волна – от кончиков ушей, до конца пушистой кисточки на хвосте, заставляя их дернуться.       Когда Анджела начала отстраняться, Хаски невольно потянулась за ней, но тут же остановила себя. Вновь столкнувшись с гетерохромными глазами, оверлорд заметила, как они блестели. Кошка нервно сглотнула, когда Ангел облизнула свои губы и игриво улыбнулась.       — Дорогая, ты готова к большему? — нежным, почти переходящим в шёпот голосом интересуется она.       Хаски невольно сглотнула, обдумывая вопрос паучихи. Оверлорд внимательно вглядывалась в глаза напротив, будто бы старалась найти ответ на свои вопросы и то, что помогло бы разрешить все сомнения и опасения. Перекатывая мысли в голове, как гальку в руках, барменша не торопилась с ответом. Заметив это, Анджелика поджала губы, но продолжила улыбаться. Опустив руки на чужие плечи, грешница принялась разминать их; взгляд розовых глаз скользил по ним, по шее и вновь перебрался на лицо. Встретившись со взглядом золотых глаз, актриса провела пальцами по лицу, задевая пряди волос.       — Ты не хочешь? — интересуется она, с пониманием и ожиданием вглядываясь в медовый омут, в попытке найти правдивый ответ на свой вопрос.       И даже не смотря на огонёк желания, который умело притаился в этом обжигающем море, тревожное, навязчивое чувство противным червём копошилось внутри Ангела.       — Давай. — вновь щебечет паучиха, подмигнув. — Мы можем потом сделать вид, будто ничего и не было. — заставив себя издать лёгкий смешок, Ангел вспоминает про виски и, взяв стакан, делает несколько глотков, стараясь протолкнуть обратно предательский ком.       И стараясь спрятать свои глаза от этого кошачьего взгляда, что забирался не под одежду, как она привыкла, а под кожу, за грудину и в сердце. Если бы у неё была душа, то и туда тоже. Хотя рядом с Хаски Анджела могла бы поверить, что в её распоряжении не только тело, но и душа.       — А если я не хочу делать вид? — отрывает от мыслей тихий голос оверлорда, заставляющий Анджелу сморгнуть и в непонимании и удивлении вновь посмотреть на женщину. — И не хочу забывать?       Кажется время вокруг вдруг замерло. Как и сердце за грудиной, которое предательски и со звуком рухнуло вниз. Грешница всматривалась в золотые очи напротив, пытаясь понять, не послышалось ли ей это. Но секунды ощутимо проплывали мимо, и чем дольше паучиха всматривалась в глаза собеседницы, тем больше она понимала, что она всё верно расслышала.       А Хаски, стараясь сохранять спокойствие хотя бы внешне, чувствовала, как внутри у неё скручивается тревожный ком. Как Анджела отреагирует на её слова? Посчитает, что это шутка? Неудачная попытка пофлиртовать? Или поймёт, что это правда и рассердится, желая просто хорошо и без последующих обязательств провести время?       Молчание и удивлённый взгляд действовали на нервы, заставляя хвост тревожно дёргаться из стороны в сторону. Выдержав это ещё мгновение, Хаски постаралась как можно легче улыбнуться и позволила себе смахнуть со светлого лица гостьи чёлку.       — Я разрушаю всю лёгкость момента, да? — не столько интересуется, сколько констатирует факт она и начинает медленно отстраняться. И не прикроешься глупым алкоголем, так как толком не прикасалась к налитому. — Не обращай внимания. Давай просто..       Договорить женщина не успевает, так как тонкие руки цепляются за её рубашку, не давая отойти и утягивая обратно.       — Нет, подожди, всё отлично. — тараторит Ангел, бегая розовыми глазами по кошачьему лицу и стараясь подобрать подходящие слова. — Ты ничего не разрушаешь. Я не против, правда. Я тоже не хочу.       Янтарные очи округляются, в неверии глядя в розовое золото и находя там лишь волнующееся море, которое накрывало с головой. Замерев на некоторое мгновение, Хаски не могла оторвать от Анджелы взгляд, видя в её глазах трепетный и пленительный блеск.       Растерянно оглядев свой кабинет, Хаски помогает грешнице спуститься со стола и, поглаживая нижние ладони, задумывается, прежде чем сказать:       — Тогда нам стоит переместиться в мою комнату. — женщина поднимает голову. — Согласна?       Анджела может только улыбнуться и кивнуть в ответ, чувствуя, как запорхало за грудиной сердце.       Оставив настольную лампу включённой и виски в кабинете, они ушли, лишь прикрыв за собой дверь. Хаски вела Анджелу, ни на секунду не отпуская её руки и чувствуя тепло и мягкость паучьей ладони. Сердце в груди в волнении отбивали ритм, заставляя хвост вилять ему в такт и грешница честно старалась контролировать хотя бы его, чтобы не задевать свою гостью.       Спальня демонессы не находилась слишком далеко, потому добрались они достаточно быстро. Пропустив Анджелу вперёд, Хаски зашла следом и закрыла дверь. Вместо яркого света, когтистый палец щёлкнул по выключателю настенной лампы, что мягко разгоняла окутывающий комнату мрак и при этом не прогоняла лёгкость и интимность момента.       Переведя взгляд на Анджелу, Хаски неслышно выдохнула, только сейчас понимая, как обворожительно Ангел выглядит при таком свете. Ещё красивее и нежнее, а когда паучиха поворачивается к ней лицом, старое кошачье сердце и вовсе упускает удар. Сейчас Анджела как никогда сильнее похожа на ангела. Чувственного, изящного и будто бы недосягаемого ангела, на которого она, старая грешница, может только смотреть, но не касаться.       Анджела замирает, сталкиваясь с сияющими золотыми глазами. Где-то в глубине души возник привычный страх, что как только они окажутся в комнате обладательницы заведения, Хаски без раздумий набросится на неё, но этого не произошло. Оверлорд стояла на месте, смотря на Ангела до странного тёплым и полным восхищения взглядом, как на нечто особенное и, возможно, даже бесценное, а не на грязную и использованную куклу, не имеющую никакого значения.       Это цепануло по сердцу, пронзило чуть ли не насквозь. Приятно, но пугающе, а оставленный след сладко ныл, выбивая из лёгких воздух и проходя по телу согревающими волнами. Короткая шерсть приподнялась из-за мурашек.       Взяв себя в руки, Анджела шагнула навстречу Хаски, заставляя последнюю от неожиданности незаметно вздрогнуть и навострить уши. Хвост едва прошёлся по полу, а крылья шевельнулись. Эти не видные на первый взгляд движения не укрылись от паучьего взора, отчего на тонких губах гостьи вновь заиграла хитрая улыбка.       — Ты позволишь мне снять с тебя одежду, — медленно и с расстановкой говорила грешница, плавно шагая к застывшей на месте барменше, — Хаски?       Оверлорд и понять ничего не успела, как Ангел уже возвышалась над ней, прожигая своими лазурными, гетерохромными глазами. И вглядываясь в них, Хаски может только лично скинуть с плеч лямки брюк, этим самым давая безмолвное разрешение к действию.       Нуждаться в тебе так поздно было не самой лучшей идеей.       Именно нуждаться. В омуте розовых глаз, в мягких прикосновениях паучьих ладоней, которые ловко и с озорством забирались под рубашку, зарывались в волосы и стягивали излюбленную бабочку с шеи. Нуждаться в этом мелодичном голосе и тихом смехе.       Странное опьянение кружило голову и обостряло ощущения, от чего каждое, даже самое лёгкое прикосновение разносилось по телу ярким электрическим разрядом, накрывало волной тепла и необъяснимой радости. Весь мир отодвигался на задний план, оставляя перед глазами и в мыслях только ангела, пришедшего к ней по её зову. Одного единственного ангела в этом грешном и безнадежном месте.       Целуя паучьи руки, Хаски переняла эстафету и начала снимать одежду с Анджелы, одаривая её восхищенным взглядом и оставляя дорожку лёгких, словно она прикасается к святыне, поцелуев там, где мгновение назад была одежда.       Всё это мурашками отдавалось в тонком паучьем теле и трепетанием в её сердце. Ангел не могла и подумать о том, что простая ласка могла так будоражить и сводить с ума. Не желая отставать, Анджела водила всеми руками по телу Хаски, поглаживая и сжимая, заставляя её шумно выдыхать. Ради поцелуя Анджела толкает женщину на кровать и, нависнув над ней, касается губ. Сначала мягко и осторожно, но с каждой секундой становясь решительнее.       Оверлорд позволила Анджеле перенять инициативу, но достаточно скоро начала охотно отвечать на поцелуй, всё больше понимая, что одними губами она не сможет насытиться. Этого мало. И глупо было думать о том, что она сможет остановиться, ведь отрываться от этих губ не хотелось ни на секунду.       Упрямый рассудок продолжал цепляться за реальность, стараясь прокручивать на повторе, насколько всё это правильно и не стоит ли остановиться, но в итоге женщине удалось отмахнуться от этих мыслей и раствориться в ангельских руках и поцелуях, которыми Анджела стремилась осыпать всё тело оверлорда. Никто из них не желал отставать, стараясь ответить на полученную ласку.       Весь мир сузился до одного единственного желанного образа, но опьяненное сознание было готово с уверенность заявить, что этот образ и есть весь мир. Тот единственный мир, который хотелось сокрыть от чужих глаз и оберегать, не пуская больше никого.       Россыпь мурашек по разгоряченным телам и частое дыхание, опаляющее тонкую шею и выпирающие ключицы, мягкость и нежность шерстки, податливость чужой кожи, усыпанной веснушками. Нежность обычно звонкого голоса и хрип, перемешанный с лёгким рыком.       Время замерло и после вовсе перестало существовать. Но вскоре, когда собственное тело отяжелело, а золотые глаза начали закрываться, треугольные уши уловили тихое тиканье часов. Повернув голову, Хаски видит рядом со своим лицом паучье. Грешница замирает, затаив дыхание и изучая его расслабленные черты: длинные ресницы, глазки-веснушки под гетерохромными очами, помятая шерстка и спадающая на лицо челка. Оверлорд тянется и осторожно смахивает волосы, продолжая завороженно любоваться ангелом. Тонким, волшебным, изящным, прекрасным...       Хаски мягко улыбается, укладываясь на бок и почти соприкасаясь с носом Анджелы своим, отчего чувствуется чужое горячее дыхание на собственном лице. Тёплое чувство за грудиной становится сильнее и женщина не может с собой ничего поделать, плавясь от этих накативших чувств. Не зная, что делать, Хаски просто укрывает Ангела своими крыльями и прикрывает глаза, едва слышно выдыхая.       Может быть, это было не такой уж плохой идеей...