Icy madness and gunpowder on the lips

      — Что ты делаешь? — взволнованно поинтересовался Зейн, сидя в углу клетки и наблюдая за тем, как Сайлас уверенно набирает комбинацию кнопок на охранной панели. — Остановись!              Раздался металлический щелчок, оповещающий о разблокировке решётки. Брюнет задержал дыхание и с опаской взглянул на любовника, который непоколебимо прошёл к двери клетки, отворяя её.              — Сайлас, прошу, не надо, — повышая голос, проговорил Зейн, поднимаясь на ноги и спиной вжимаясь в противоположную от него стену. — Я не могу себя контролировать! Я с утра разорвал медика, который попытался взять у меня кровь на анализы!              — Поэтому я здесь, — спокойно ответил ему молодой мужчина, закрывая за собой решётку. — Меня ты так просто не убьёшь.              В чём-то Сайлас был прав — лишить его жизни пытались неоднократно, но это не давало никаких результатов. Необъяснимая регенерация излечивала любые его раны — выстрелы, порезы и даже отравления. Несомненно, это было бесценным бонусом его жизни. Но он и подумать не мог, что когда-нибудь эта особенность понадобится для оказания помощи возлюбленному. Конечно, вирусологи могли просто-напросто усыпить Зейна и проводить свои тесты и анализы над его бесчувственным телом сами, но Сайлас следил практически за каждым передвижением людей в лаборатории, а Киран и Люк буквально поселились в одной из комнат этого подземного комплекса.              — Ты в этом так уверен?              Изменение во взгляде напротив Сайлас проследил воочию — зрачки любовника чуть расширились, а губы растянулись в самодовольной ухмылке. Испуг сменился на уверенность в движениях — Зейн походил на огромную хищную кошку, готовую совершить прыжок на свою добычу. Глава Онихина нахмурился и чуть сощурил глаза — он уже бывал в ситуациях, когда на него охотились и держали на прицеле, но он всегда чувствовал своё превосходство, в любой перестрелке и стычке. Сейчас же, он не до конца осознавал, чего ожидать от чуть покачивающегося из стороны в сторону брюнета, поглядывающего на него исподлобья.              — Давай ты не будешь доставлять мне проблем и просто позволишь взять у тебя кровь, — не спросил, а утвердил он, никак не меняясь в лице.              — А что мне за это будет? — Зейн заманчиво улыбнулся, прислоняясь спиной к решётке и чуть откидывая голову назад.              В любое другое время, завидев такую картину в исполнении любовника, Сайлас, не задумываясь, прижал бы его сильнее к поверхности и начал бы с особым трепетом покрывать поцелуями открытую шею, стараясь воздержать себя от укусов. Проследив взглядом за дёрнувшимся кадыком под тонкой кожей, мужчина на мгновение замер, одёргивая себя мыслями о том, что это не самый лучший момент, что он пришёл сюда не за этим, да и вообще, блядь, это опасно. Но как же Зейн провоцировал его, плавно качнув бёдрами из бока в бок. Самая настоящая шлюха с расстёгнутой на верхних пуговицах рубашкой.              — Я чувствую твой запах. Слышу твоё сердцебиение, — проговорил Зейн и кончиком языка облизал нижнюю губу, нарочно её кусая. — Знаешь, как сложно сдерживать себя, когда к тебе так и тянет?              — Знаю, — парировал Сайлас, воздерживаясь от долгих разговоров.              Чем дальше в лес, тем голоднее волки. Чёрт возьми, кому, как не ему, знать о том, как тяжело воздерживаться, чтобы не прильнуть к любимому телу? Но Зейн продолжал провоцировать его, явно пытаясь ослабить внимание и концентрацию. Неужели он и вправду смог бы наброситься на него с попыткой убить или хотя бы оглушить, чтобы вырваться отсюда? Что же двигало им в этом состоянии? Животные инстинкты? Или усиленные под воздействием вируса чувства и эмоции? Как же это было сложно понять.              — Я соглашусь на твою просьбу, но у меня тоже есть условие, — заговорщицки улыбнулся Зейн. — Я позволю тебе взять кровь на анализы, но… — он сделал паузу, щуря глаза. — …отключи видеонаблюдение.              — Зачем? — Сайлас вопросительно изогнул бровь и прошёл к стулу в центре клетки, взглядом указывая на то, чтобы тот сел.              — Хочу побыть с тобой наедине, — с уже более спокойной и знакомой улыбкой ответил брюнет. — Разве для тебя это проблема?              Сайлас заметно нахмурился. Для Зейна было бы глупо нападать на него, якобы без свидетелей, — не факт, что он оказался бы победителем в их схватке. Тогда зачем же он просит отключить съёмку? Псионический барьер, который провели здесь после одного из нападений на врача, так или иначе остаётся включённым, так для чего же Зейну эта секретность? Не ступишь на поле противника — не узнаешь.              Обернувшись к камере за спиной, Сайлас ухмыльнулся и щелчком пальцев вывел её из строя. Та же участь последовала и для второй камеры, находящейся на противоположной стене. Как только всё видеонаблюдение было прервано, Зейн с театральным кивком благодарности склонил голову и плавным шагом двинулся к стулу, занимая своё место на нём.              — Мне надо две ампулы. Одна — для вирусологов, вторая — для моих учёных, — достав из кармана брюк узкий железный пенал, проговорил Сайлас. — Только у меня нет жгута.              — Справишься и без него, — с улыбкой ответил Зейн, заворачивая рукав своей рубашки вверх и кладя руку на подлокотник.              Сайлас не припоминал, чтобы занимался забором крови ранее в своей жизни, но некоторые познания у него имелись, поэтому действовал он машинально и отточено. Выудив из пенала вакутейнер, он взглянул на локтевой сгиб молодого мужчины, отмечая, что жгут тут и вправду был не совсем необходим, — лиловые вены сеткой просвечивались сквозь тонкую светлую кожу. Установив иглу с держателем в нужном месте, Сайлас аккуратно вставил первую пробирку, наблюдая за тем, как багровая кровь — тягучая, словно нефть, — начала наполнять её.              Всё это время Зейн с особым интересом следил за действиями возлюбленного. Его дыхание снова утяжелилось, а пальцы второй руки вцепились в противоположный подлокотник, сильно сжимая его. Когда первая ампула была заполнена, Сайлас убрал её в пенал и поставил вторую.              — Твой запах сводит меня с ума… — тихо сказал Зейн, склоняя голову ближе к мужчине, почти носом касаясь его шеи.              — Я помню, ты говорил, что тебе нравится мой парфюм, — ответил Сайлас, никак не реагируя не движения возлюбленного, следя за тем, чтобы пробирка скорее наполнилась.              — Нет, я говорю про твой запах, — в доказательство своих слов, брюнет сделай глубокий вдох, теперь нарочно кончиком носа легонько проводя аккурат по яремной вене светловолосого мужчины. — Такой терпкий, но мягкий, тёплый, — не сдержавшись, он повторил щекотливую линию языком. Медленно, вызывая мурашки. — Родной.              — Зейн, — сдержанно позвал его глава Онихина, намекая на то, что сейчас не самое лучшее время и место.              — Я же говорил, что не могу сдерживать себя, — не столько виновато, сколько игриво ответил брюнет, уже настырнее прислоняясь лбом к шее склонившегося мужчины. — Ты сводишь с ума.              — Спасибо за комплимент, но я предпочитаю, чтобы ты был в своём сознании, — выдохнул Сайлас, ловя себя на мысли, что ещё немного и он сам поддастся вперёд к своему любовнику, чтобы зажать его на этом кресле до деревянного хруста.              Сняв вторую пробирку и затем вытащив двустороннюю иглу из вены, он прислонил кусочек ваты к месту укола, свободной рукой складывая всё в пенал и откладывая его на пол.              — Давай без этих глупостей, — Зейн, как ни в чём не бывало, отмахнулся от бесполезной процедуры, намекая, что в его состоянии это точно не самое необходимое.              Но когда Сайлас уже хотел отпрянуть от него, Зейн схватил его за предплечье, заставляя остановиться. Повисло молчание, во время которого двое мужчин безотрывно смотрели друг другу в глаза — капаясь в своих чувствах и эмоциях, — один с заботливой попыткой спасти, а второй с нескрываемым желанием заполучить.              Было бы глупо, если бы в этот раз они попрощались, как и в прошлый. Сайлас потом не простил бы себе свою сдержанность перед возлюбленным — в каком бы состоянии тот не был.              Дёрнувшись вперёд, Сайлас накрыл губы Зейна поцелуем — влажным и горячим, — таким, как и его чувства к нему. Тот, в свою очередь, обхватил шею любовника обеими руками и потянул на себя, позволяя Сайласу забраться на стул коленями, а самому кое-как устроиться на его бёдрах, заставляя с силой вжать себя в спинку — благо — крепкого стула.              Они целовались жадно и агрессивно, то и дело отрываясь от губ и склоняясь то к шее, то к плечам, оставляя заметные следы укусов и засосов. Сайлас на грани здравого рассудка отметил, что вирус раскрепостил Зейна ещё больше, позволяя теперь всецело отдаваться ласкам и отвечать на них, — несдержанно и не сжато, во весь голос, ёрзая на бёдрах любовника, как проститутка под афродизиаком.              — Хочу тебя, — прошептал Зейн и опустил руки, предпринимая попытку расстегнуть ремень на брюках главы Онихина. — Или ты оттрахаешь меня, как следует, либо я вскрою череп очередного уёбка, который зайдёт в эту клетку.              — Я бы с удовольствием, — сквозь поцелуй ответил Сайлас, пытаясь словить руки любовника и остановить его. — Но время поджимает. Охрана скоро придёт проверить нас, я же отключил видеонаблюдение.              — Блядь, Сайлас, не заставляй меня брать тебя силой, — чуть ли не проскулил Зейн, снова проводя носом вдоль шеи молодого мужчины. — Или терять окончательный контроль.              Сайлас ничего не ответил, решив поступить по-своему. Видеть возлюбленного в подобном раскрепощённом и возбуждённом состоянии было усладой для алых глаз, но на счету действительно оставались считанные минуты. Отведя руки брюнета в стороны, он расстегнул молнию на его брюках и скользнул ладонью по напрягшемуся члену, с наслаждением вслушиваясь в робкий выдох напротив.              Зейн закинул руки за спинку стула и шире раздвинул ноги, чуть ли не перекидывая их на подлокотники, бёдрами поддаваясь навстречу движениям ладони на своём члене. Он явно уже не контролировал свои действия, будучи всецело поглощённым накатывающими ощущениями, сдавленно тонко стоная, почти задыхаясь от того, как Сайлас сжимал его плоть, пальцем надавливая на чувствительную головку.              — Блядь, — утробно прохрипел Зейн, запрокидывая голову.              Сайлас склонился над любовником, почти вжимаясь в него, и, не прекращая действий ладонью, сжал свободной рукой шею брюнета. Зейн издал жалобный всхлип, чувствуя себя беспомощным во власти возлюбленного, что с наслаждением надрачивал ему, упиваясь стонами и хрипами напротив. На долю секунды он представил, как Сайлас жёстко оттрахал бы его на этом самом стуле, прикрученном к полу, и тут же, от одной лишь мысли об этом, кончил в кулак, содрогаясь всем телом.              Разрядка не сильно помогла заглушить животный инстинкт, а мягкий поцелуй в шею только сильнее раззадорил бурлящее бешенство. Зейн склонил голову в бок, с наслаждением, косо смотря на любовника, который освободил его и принялся приводить всё в порядок.              — Моя очередь, — Зейн облизал сухие губы и хотел было уже встать, чтобы одёрнуть собирающегося молодого мужчину.              — Не сегодня, — слишком быстро ответил Сайлас, будто предугадывая, что его так просто не отпустят, и поспешил покинуть клетку, захватив с собой пенал с пола.              — Ну уж нет, — злобно оскалился Зейн и рванул следом за удаляющимся любовником. Толкнув в плечи, он с силой вжал его в решётку лицом, следом прижимаясь к его спине. — Решил сбежать? — прошипел он на самое ухо, чувствуя мимолётное превосходство.              Мимолётное, потому что в последующую секунду мужчина перед ним растворился, оказываясь по ту сторону решётки. Глаза в ужасе и злости расширились, как у самого настоящего зверя, потерявшего свою добычу. Зейн издал озлобленный рык, накинувшись на прутья, крепко сжимая их пальцами.              — Когда ты вылечишься, я обещаю тебе такое продолжение, что молить меня будешь остановиться, — слова звучали горячо, но лицо не выражало абсолютно никаких эмоций, будто чтобы не спровоцировать.              Сайлас смотрел ровно — ни один мускул не дрогнул на его лице, когда Зейн в попытке ярости попытался просунуть руку сквозь решётку и схватиться за него.              — Это ты будешь молить, чтобы я остановился, — оскалился Зейн, тяжело и часто дыша.              — Вот и проверим, — ответил Сайлас и подбросил в воздухе пенал с ампулами. — В твоих же интересах вести себя хорошо.              — Господину не нравится плохой Зейн? — брюнет состроил уже знакомое жалобное лицо, но зверски поблёскивающие глаза выдавали правду его намерений.              Сайлас покачал головой и глубоко вздохнул. Поникший взгляд скользнул по напряжённому телу любовника, по тому, как тонкие пальцы до белых костяшек сжимали металлические прутья, по затуманенным зелёным глазам. Он нравился ему в любом виде, но не в состоянии бешенства. И эту проблему надо было скорее решить, пока Морфей не принялся подсылать ночные кошмары.              Глянув на Зейна в последний — на сегодня — раз, Сайлас развернулся и направился прочь от этой клетки, от камеры, из-за стен которой доносились истошные рыки и вопли.              Любой зверь будет выть, когда уходит хозяин.