Поймай меня, если сможешь, Мистер Холмс

Ацуму быстрым шагом петлял по тёмным коридорам в сторону гостиной Рэйвенкло, а вслед за ним семенила Юко — пушистая серая лисица, его главная помощница и любимица. Было уже поздно, чёрт бы побрал всю бумажную волокиту, которую взвалили на старост факультетов. Ацуму покрепче прижал к себе стопку бумаг, перевязанную бечёвкой, и немного ускорил шаг. Министерство магии снова занялось тем, что у них получается лучше всего — полнейшей ерундой. На мировом заседании Магии все поболтали и решили, что сообществу крайне необходимо совместными усилиями значительно улучшить свои системы образования и обменяться опытом. Цель, конечно, благая. Профессорам было поручено пройти курсы переподготовки совместно с преподавателями других школ. Но был октябрь, практически начало учебного года, а им пришлось оставить всего нескольких преподавателей и стажёров на сотни неугомонных учеников, пока директор и сам укатил на пару недель — куда-то в Северную Европу. Отличный же план? Справедливости ради, стоит сказать, что перед отъездом было нанято ещё несколько смотрителей и установлено приличное количество защитных мер вокруг школы. Расписание также отредактировали и — попросили помощь с контролем процесса обучения у старост всех факультетов. Ацуму всегда был умным ребёнком, собственно, это и позволило ему стать старостой Рэйвенкло на пятом курсе. Многим он нравился, многим — нет. Но никто не мог сказать, что Ацуму плохо справлялся со своими обязанностями. Он справлялся просто замечательно, таща вместе с собой отчётность факультета, которую он хоть и планировал бегло просмотреть перед сном, но над которой ему точно предстоит работать завтра вместо того, чтобы отдохнуть между занятиями, подготовкой к экзаменам и тренировкой по квиддичу. — Ты же сможешь это сделать, Ацуму? Кажется, как-то так попросила Линда, девушка-староста Рейвенкло. Она могла бы и не спрашивать, Ацуму и так был в курсе, что на Линду и других девушек-старост, помимо прочего, повесили обязанность украсить замок к Хэллоуину и проконтролировать все процессы предстоящего празднества. У неё не было даже предполагаемого времени на отдых. Ацуму всегда считал себя вполне хорошим человеком, а Линда симпатизировала ему как личность. Он бы и сам предложил забрать отчёты на себя. Теперь он шёл мимо редких факелов с подрагивающим пламенем, что являлись единственным источником освещения в ту ночь, поскольку лунный и звёздный свет был скрыт за тёмным полотном дождевых туч. Сквозь щели закрытых окон задувал ветер, намекающий на формирующийся шторм. Его дуновение шевелило светлые пушистые волосы Ацуму, и мальчик ощущал, как скользкое и не самое приятное чувство, скручивающееся внутри, заставляло мурашки бегать по его коже. Не то, чтобы он боялся темноты или чудовищ, скрытых за ней. Нет, рядом с ним было молчаливое присутствие маленькой подруги, он явно ощущал острую форму своей палочки, прижатой к бедру, а в его голове парили сотни заклинаний, готовых в любую секунду сорваться с губ. Ацуму чувствовал себя в относительной безопасности, зная, каким превосходным волшебником он являлся. Направляясь к очередному повороту, Ацуму ещё издалека заметил, что ветер задул последний факел в этой части коридора. Следующий источник света находился только за поворотом, и блондин хотел уже было подойти ближе и снова зажечь огонь, но — тут услышал тихий посторонний звук, напоминающий лёгкий шаг. Это заставило мальчика тут же дёрнуться к ближайшей стене, судорожно опустить руку к палочке и замереть, прижавшись к холодной каменной поверхности всем телом. Юко тут же нырнула за ним, спрятавшись в подоле его мантии, и начала оглядываться, настороженно высунув нос. Ацуму повернул голову в сторону шума — вглубь коридора, туда, откуда только что пришёл. С бешено колотящимся сердцем он вглядывался в свет ближайшего факела, находившегося уже на достаточном расстоянии от него, — но в бледном свечении далёкого пламени никого не было видно. О, только не это. Конечно, Ацуму знал, что в замке ещё с лета происходит что-то странное, ведь уже несколько учеников успели подойти к нему, чтобы сообщить о чём-то, бродящем по ночным коридорам. Он, в свою очередь, рассказал учителям и, как оказалось, не он один — другие старосты тоже обеспокоенно говорили об этом. Смотрители перевернули весь замок вверх дном, — но так ничего — или никого — и не нашли. С тех пор тревожные упоминания о странном существе только увеличились, а перешёптывания за завтраком стали на порядок громче. Несмотря на все аспекты ситуации, несчастных случаев и нападений пока не было зафиксировано, и поэтому, дабы не поднимать панику, большой огласке эти случаи предавать не стали. Ацуму всё вглядывался, нервно сжимая основание своей палочки одной рукой, другой — сминая стопку бумаг. Он не мог сказать точно, сколько времени прошло — десять секунд или минут — он лишь судорожно вдыхал через нос, стараясь не паниковать. Ладони стали до невозможного потными, так что Ацуму на секунду опустил палочку, чтобы протереть руку о штанину, и внезапно услышал новый звук, но уже с другой стороны коридора. Он снова резко повернул голову — к окошку, висящему прямо перед поворотом налево. За древним стеклом было всё черно́. Юко тихо зарычала, а Ацуму застыл. Он, не моргая, пялился в темноту за окном, когда послышался какой-то скрежет. Недалеко за поворотом находился факел — Ацуму заметил краем глаза, как его свет задрожал на полу прямо у его ног. И внезапно, будто в фильме ужасов, посреди этого светлого отражения начала появляться бледная тень. Скрежет и шарканье становились громче, тень становилась темнее и занимала всё больше пространства на полу коридора, что заставило Ацуму инстинктивно вздёрнуть руку с палочкой вверх. Конечно же, он был самым неуклюжим и невезучим идиотом, когда боялся. Он крепко зажмурился и подавил досадное шипение, когда его волшебная палочка выскользнула из влажной хватки. Вслед за палочкой полетели слабо перевязанные бечёвкой листы отчёта. Блять. Юко дёрнулась и чуть не запуталась в его мантии, когда палочка звонко ударилась о пол, подпрыгнув пару раз и приземлившись на противоположной стороне от той, где сейчас стоял Ацуму и пытался не заорать от ужаса. Основной пласт отчёта издал глухой звук удара при падении, рассыпавшись на целую бумажную кучу, пока некоторые листы всё ещё плавно и неторопливо летели вниз. Ацуму затих — как и скрежет за поворотом — как и теневая фигура неизвестного монстра. Ацуму не был трусом (не спрашивайте мнения Осаму об этом), но после морально и физически тяжёлой недели с редким сном, его мозг не функционировал как обычно. И, честно говоря, он ещё никогда в жизни не чувствовал такого страха. По мере своих выгоревших возможностей его разум начал штурмовать все варианты развития событий. Так, ну, судя по всему, ему очень нужно нырнуть за палочкой. Но что, если с этого угла он будет у монстра как на ладони? Что, если это какое-то мощное существо, которое сразу же наложит на него чары или мгновенно убьёт? А может, просто убежать? При этом можно ещё и вопить во всю глотку, чтобы разбудить всех вокру… … и тут на губы Ацуму легло мягкое тепло, а низкий и глубокий, но знакомый голос тихо прошептал на ухо: — Не двигайся. К сожалению, любым командам, произнесенным именно этим голосом, Ацуму ни за что бы не подчинился, а потому он резко поворачивает голову, встречаясь с тёмными глазами на бледном нахмуренном лице. Сакуса смотрел на него всего секунду, прежде чем резко перевести взгляд на поворот, где шарканье вновь возобновилось. И тогда слизеринец молниеносно сделал короткий шаг в сторону от Ацуму, всё ещё крепко держа руку на его губах, и направил палочку прямо на него. Прямо на Ацуму. — Ты фто тфоришь?! — не сумев сдержать негодования, изумленно воскликнул Ацуму, цепко хватая его за руку, держащую палочку. Звук вышел приглушённо, встретив препятствие в виде ладони Сакусы, но всё равно достаточно громко, чтобы напугать их обоих. Видимо, от крика несколько капель слюны выскочили прямо на руку Сакусы. На лице Киёми за долю секунды отразилось сразу несколько эмоций: страх, удивление и, конечно же, омерзение. Он скривился так, будто ему только что пришлось голыми руками доставать палочку из унитаза (Ацуму не хотел бы освежать воспоминания о подобном случае со своего третьего курса), и дёрнул руки, с одной сбрасывая хватку Ацуму, а другую — с капельками слюны — прижимая к собственной мантии. В этот же момент оба парня услышали усилившийся в несколько раз шум и настороженно, синхронно — и весьма воинственно — отпрыгнули назад, готовые бежать. Но бежать не пришлось: странные звуки становились всё тише и тише, будто отдаляясь. Сакуса продолжал одной рукой сжимать кусок мантии, а другую, с палочкой, уже направлял в сторону исчезающих звуков. Через пару мгновений разразилась тишина, которую нарушали только ветер и скрежет неплотно закрытых окон. Мальчики медленно повернули головы, встречаясь взглядами. Ацуму много раз видел эти равнодушные надменные радужки, что почти сливались с черными как ночь зрачками, но теперь он находил в них какую-то неизвестную нотку. Оу, Сакуса Киёми что, испугался? Ацуму на секунду усмехнулся, поймав чужой взгляд, но почти сразу же вспомнил, в какой очаровательной ситуации они оба оказались. И тогда на его лице снова застыл немой ужас, а волосы на затылке зашевелились. Сакуса тряхнул головой, а после моргнул пару раз, будто выходя из оцепенения, и аккуратно сделал шаг вперёд. Только далеко пройти ему не дали, схватив на рукав мантии и дёрнув назад. — Ты идиот?! — воскликнул Ацуму громким шёпотом — а только таким он, если честно, и умел разговаривать. — Это ты идиот! — прошипел сквозь зубы Сакуса, вырываясь из хватки, — и вот это уже было действительно похоже шёпот. — Это не я так дрожал от страха, что выронил свою палочку, — добавил он с ядовитой усмешкой, снова направляясь вперёд. — Очевидно, там больше никого нет. — Или ничего, — буркнул Ацуму, сложив руки на груди. Он задёргал носом, как это всегда происходило, когда ему становилось неловко или он не знал, как парировать оскорбление или чью-то шутку. — Что это было? Сакуса зашёл за угол, а Ацуму снова запаниковал. Он судорожно оглянулся назад, вглубь коридора, и его сознание незамедлительно начало подбрасывать страшные картины с выпрыгивающим уродливым существом. А ведь у него сейчас даже палочки нет, чтобы отразить атаку… Стоп, палочка. Ацуму ринулся на пол и начал ворошить всё вокруг, сгребая кучу из бумаг в сторону в попытке отрыть палочку. Тут что-то мягко толкнуло его в спину, он повернулся и увидел её — длинную, светлую и немного шершавую — свою палочку, которую Юко плотно сжимала меж острых лисьих зубок. Мальчик радостно выдохнул, забрал орудие и прижал его к груди. — Юко, ты лучшая! — он любовно зарылся пальцами в лисью шерсть на её серой макушке, радостно напевая. Сверху раздался саркастичный смешок. Ацуму поднял глаза и смутился, встретившись со скептично поднятой бровью на лице Сакусы, что, немного развернувшись, стоял прямо за углом. Сидя на коленях посреди тёмного коридора и разбросанных по нему листов отчёта, сжимая у груди свою волшебную палочку, Ацуму, должно быть, выглядел комично, а может даже немного жалко. Сакуса продолжал насмешливо его разглядывать, и Ацуму не был бы собой, если бы не вышел из слегка смущающей ситуации так, как умел лучше всего. — Что, Оми, нравится смотреть, как я стою на коленях? Глаза Киёми широко раскрылись в одно мгновение, и он до смешного быстро развернулся, видимо, намереваясь уйти. Поток ветра от его мантии слегка коснулся щёк и волос Ацуму. Блондин был уверен, что, если бы не слабое освещение, он бы сейчас увидел, как задняя часть шеи и скрытые в кудрях уши Сакусы стремительно краснеют. — Если хочешь снова наткнуться на монстра, можешь продолжать там сидеть. Я ухожу. Ацуму снова запаниковал. — Стой! — он быстро начал шуршать листами, собирая их в одну кучу. — Ты же тоже по пути можешь наткнуться на него! — Я хотя бы умею пользоваться своей палочкой, — фыркнул Киёми, но всё же остановился и бегло окинул Ацуму взглядом с головы до ног, задержавшись на его коленях. Откашлявшись, он отвернулся и прислонился к одному из подоконников, снова начав наблюдать за ним. — Я пользуюсь ей лучше тебя, — раздражённо пробормотал Ацуму, потуже перевязывая наспех собранные листы. — Просто я плохо спал на этой неделе, всё из рук валится. — Ты сам захотел стать старостой, — парировал Сакуса, вдруг нехарактерно мягко посмеиваясь. — И только для того, чтобы не уступать мне. — Я стал старостой, потому что у меня были все шансы на это, — Ацуму наконец поднялся на ноги и начал стряхивать грязь с мантии и штанов. — А не потому, что я не хотел уступать избалованному мальчику, который надеялся получить эту должность только ради личной комнаты. — Я, конечно, иногда был… — Сакуса замолчал, подбирая слово. — Невыносимым, — любезно подсказал Ацуму, подходя к парню и вставая прямо напротив него, так близко, что, вероятно, смог бы сосчитать несколько светлых веснушек на щеках у Киёми. — Это ты невыносимый, а я требовательный, — Сакуса едва слышно сглотнул от такой физической близости и сильнее вжался в подоконник. — Временами я мог быть слишком требовательным, но согласись, как староста: личная комната — это приятно. — Временами? — Ацуму вскинул брови в удивлении. Но вдруг над его головой будто сверкнула лампочка, и он растянул губы в плотоядной улыбке. — Да-а, личная комната — это очень приятно, — игриво потянул Ацуму и прищурился, склонив голову набок: — Ты на что-то мне намекаешь, Оми? Ацуму даже не знал до этого момента, что возможно так сильно подавиться воздухом. Киёми, закашлявшись, согнулся пополам, заставив Ацуму отпрянуть назад и заволноваться, не собирается ли староста Слизерина задохнуться и умереть прямо здесь. — Эй, Оми, не умирай, — Ацуму потянулся и слегка хлопнул того по спине, но его руку сразу же отбросили, при этом зло зыркнув из-под кудрявых прядей. — Иначе твою смерть запишут на меня. Хотя, пожалуй, подумают на эту тварь, которая тут бродит, — Ацуму закрепил свою аргументацию широкой улыбкой. — Ладно, задыхайся сколько хочешь. Наконец, Киёми поднялся, поймав равновесие, бросил на блондина ещё один испепеляющий взгляд и, круто развернувшись на небольших каблуках, быстро зашагал вглубь коридора. Звук его шагов громко отражался от каменных стен, пока его слабо освещённая фигура удалялась с неистовой скоростью. — Оми? — тревожно позвал Ацуму. Рядом пискнула Юко, привлекая его внимание. Она вопросительно посмотрела на хозяина, — на её мордашке было вырисовано раздумье, — прежде чем махнуть головой и направиться вслед за слизерницем, быстро перебирая лапками. Она оглянулась на ходу, будто зовя Ацуму за собой, но не притормозила. Ацуму застыл на несколько мгновений, рассеяно прижимая к груди стопку документов. — И ты, Брут, — в итоге фыркнул он, задирая нос. — Ладно, идите. И без вас доберусь. Тут позади него резко скрипнула оконная рама, подгоняемая ветром. — Блять! Ацуму подпрыгнул на месте и, не оглядываясь, бросился вперёд, догоняя своих ночных спутников.        Гостиная Рэйвенкло находилась в одноименной башне. Чтобы до неё добраться, было необходимо подняться на четвёртый этаж по Большой лестнице, пройти в длинный коридор и идти вперёд до тех пор, пока не увидишь винтовую лестницу. В этом самом коридоре Ацуму и наткнулся сначала на неизвестного монстра, после — ещё хуже — на Сакусу. Дальше нужно подняться по лестнице к двери и — всего-то — ответить на вопрос, чтобы войти. На памяти Ацуму, вопросы никогда не повторялись, но варьировались по сложности, закономерность чего он так и не смог понять за все пять лет учёбы. Однажды он застрял на целых полчаса, пытаясь решить слишком сложную логическую задачу. Гостиная Слезерина же, напротив, находилась в самом низу, в подземелье. Ацуму там ни разу не был: хоть возможности и появлялись время от времени, но точного пути он не знал. Ему было известно лишь о том, что после большой лестницы есть ещё одна, по которой нужно долго идти вниз. Со слов некоторых слизеринцев, их место огромное, и не знающему пути человеку очень легко заблудиться в тёмных подземельях. Ацуму догнал Сакусу уже у подножия винтовой лестницы, где тот присел на корточки и медленно гладил Юко, что довольно щурила глаза, чуть ли не мурча. — Неужели тебе приятно прикасаться к рассаднику блох? — Ацуму укоризненно сложил руки на груди. — Не слушай его, — тихо пробормотал Киёми, видимо, обращаясь к Юко. — Ты не рассадник блох. — Да ты сам так говорил! — возмущённо крикнул блондин. — Юко, я так не считаю, ты же помнишь — это его слова! Юко едва отреагировала, приоткрыв один глаз, но, будучи самым тактильным животным, какое Ацуму когда-либо знал, продолжила наслаждаться лаской. — Прекратите кричать! — всех троих напугал хриплый старческий голос с картины, заставив Юко враждебно зашипеть, а Ацуму схватиться за сердце. Киёми же комично отшатнулся назад, но сохранил равновесие. — Тупой портрет, — фыркнул Ацуму, пытаясь успокоить бешеный пульс. Сакуса в это время поднялся на ноги, напоследок легонько дёрнув лисицу за ухо, немного отряхнулся и молча зашагал мимо Ацуму. — Иди спать, Мия. Ацуму даже не успел ничего ответить, как слизеринец уже почти полностью растворился в темноте. Ацуму и Юко вновь остались одни. Ацуму вглядывался в удаляющуюся фигуру Киёми до тех пор, пока она совсем не исчезла. — Странный он, да? — пробормотал он больше для себя, чем для Юко, но лисица всё равно утвердительно пискнула. Ацуму снова оглянулся, посмотрел на ожидающую Юко, затем — на винтовую лестницу. Сейчас он просто зайдёт в гостиную и сразу же юркнет в свою комнату, где будет один и… Ацуму развернулся в сторону коридора. — Идём-ка к Саму, Юко. К счастью, до второго этажа они добрались без особых приключений. Конечно, если не считать двух микроинфарктов, которые Ацуму получил из-за тех самых скрипящих оконных рам. Они успешно пробрались в увешанную зелёными растениями гостиную Хаффлпаффа, а после — в комнату, где похрапывало четверо парней. Ацуму подошёл к одной из кроватей и, склонившись, достал из-под неё матрас. Аккуратно разложив на нём одеяло и подушку, он посмотрел на Осаму, пускающего слюни во сне. В его ногах тихо дремала Мицу — точная копия Юко. Усмехнувшись, Ацуму накинул на брата слезшее покрывало и устроился на матрасе. Юко нырнула к Мицу, удобно уткнувшись носом в её тёплую шерсть. И только расслабившись рядом со своим посапывающим братом, Ацуму задался вопросом: что Сакуса Киёми делал так высоко и так далеко от гостиной Слизерина?

··•𖥸•··

Обычно все близнецы попадали на один факультет. Но Ацуму учился в Рейвенкло, а Осаму шляпа распределила в Хаффлпафф. В тот день они сделали вид, что рады наконец отделаться друг от друга, — но в итоге тихо проплакали весь первый месяц, засыпая в разных частях огромного замка. Каждый обнимал свою маленькую серую лисичку — подарок мамы в честь поступления в школу. Зарываясь носами в шерсть питомиц, они зло тёрли мокрые от слёз глаза. Юко и Мицу переняли тоску братьев и всегда тихо скулили, вынужденные спать раздельно. По утрам, когда встречались за завтраком, мальчики делали вид, что не особо-то и хотят друг друга видеть. Конечно, они проводили время вместе, разговаривали, выполняли свои домашние задания, сидели рядом на совмещённых занятиях, но всегда будто чего-то не хватало. Так они прожили до каникул, а когда приехали домой на пару недель, — разревелись, еле уместившись на односпальной кровати, и не отрывались друг от друга вплоть до начала учёбы. На эту картину мама Мия тяжело вздохнула и связалась с директором школы, попросив разрешения для близнецов иногда ночевать друг у друга. Ходить в чужую гостиную было запрещено правилами, но для них сделали исключение, так что и у Ацуму, и у Осаму в комнате теперь всегда находился дополнительный матрас для брата. Близнецы частенько ссорились и дрались между собой, но если кто-то чужой возмущался якобы «особенному» отношению к ним, те тут же обращали двойной гнев на источник недовольства. Со временем они перестали слышать подобные упрёки, да и к тому же из слухов они узнали, что в Хогвартсе уже бывали такие случаи, в том числе и с другими близнецами. И вскоре их перестало заботить чужое мнение на этот счёт. Ну, в большинстве случаев.        — А в туалет вы тоже вместе ходите? Тогда ещё первогодки Ацуму и Осаму синхронно развернулись в сторону насмешливого голоса. Они оба уставились на мальчика с косыми зелёными глазами и нелепо торчащими по бокам волосами, который сидел рядом с ними на уроке истории магии. Все трое несколько долгих секунд в тишине смотрели друг на друга, почти не моргая. — Какие вы жуткие, — в конце концов фыркнул мальчик и отвернулся, начав вяло ковырять углубление на поверхности стола своим пером. Ещё через минуту в голову мальчика прилетели два скомканных листа бумаги. В ответ тот пнул под столом того близнеца, что сидел ближе. К несчастью, этим близнецом оказался Ацуму. Между ним и мальчиком началась настоящая драка, которую профессор смог остановить только при помощи оглушающего заклятья. Конечно, их отчитали и наказали, заставив вместе чистить до блеска кубки и медали в зале трофеев.        Так, близнецы Мия познакомились с Суной Ринтаро с факультета Слизерин. Суна часто шутил. Иногда это были обидные шутки, хоть открытыми оскорблениями мальчик никогда и не бросался. Осаму всегда было сложно разозлить (если это всё же удавалось, все причастные об этом сразу же жалели), но он был крайне обидчивым ребёнком. Так что найти общий язык с Ринтаро ему сперва было непросто. Ацуму же, наоборот, всегда зажигался как спичка и легко втягивался в любой конфликт, но очень быстро остывал. Наверное, поэтому через пару месяцев постоянных пререканий с Суной, он вдруг подумал, что их взаимодействия стали носить всё менее и менее угрожающий характер. Они, как оказалось, были схожи по части юмора и сплетен, и все их шутки стали более… дружескими? Тогда-то и стало понятно, что близнецы подружились с Суной Ринтаро с факультета Слизерин.        На втором курсе давно забытые возмущения в сторону близнецов возобновились ещё одним учеником — зелёных будто притягивало к Миям! — Слизерина.        — Это несправедливо, что для вас делают исключения из правил, — надменно пролепетал бледный кудрявый мальчишка. — У вас ведь даже родители не богатые.        Дело в том, что один очень избалованный Сакуса Киёми очень хотел себе отдельную комнату. Мальчик только перевёлся в Хогвартс, попав в Слизерин, и ходил по коридорам с высоко задранной головой и неприязнью во взгляде. Если кто-то к нему обращался, он изредка удостаивал их ответом. Сакуса держался особняком и всегда старался сохранять дистанцию с другими людьми — даже профессорами — минимум в два шага. Близнецы были теми немногими избранными, с кем Сакуса Киёми первым начал разговор. Высоким писклявым голосом он возмутился, услышав об их «особенности». Наученные опытом наказаний, Мия не стали ввязываться в драку, а Осаму тихо прошептал Ацуму, что задница этого богатенького мальчика наверняка стоит больше, чем их дом, так что не стоит доставлять маме лишних проблем. Мия просто съязвили что-то особо резкое в ответ и оставили Сакусу негодовать в одиночестве. Но у того, по всей видимости, уже появился особый пунктик на их счёт, ведь теперь, после такого «знакомства», каждый раз, когда ребята пересекались, Киёми не сдерживался от едких комментариев в сторону близнецов.        — Мия, убери отсюда свой рассадник блох, — однажды сморщился Киёми, увидев Юко, мирно спящую на коленях у Ацуму, пока они сидели на занятии. — Рассадник блох — это твои лохмы, — язвительно ответил Ацуму, стараясь изо всех сил не накинуться на Сакусу. Оскорбления — это иногда весело, но никогда в адрес его любимицы. Киёми надменно фыркнул и отвернулся, но Ацуму заметил, как он немного пригладил волосы. Вообще-то, Ацуму считал его кудряшки милыми, совсем чуть-чуть, но Сакуса об этом точно никогда не узнает.        Осаму тогда отказался от активного участия в войне против Сакусы, предпочитая тратить кучу свободного времени на готовку, внезапно увлекшись выпечкой, — благо кухня находилась прямо возле его гостиной. Ацуму же решил идти до победного конца. Драка не была вариантом в этой ситуации, а значит действовать нужно было хитрее. И тогда Ацуму вспомнил что у него есть прекрасный союзник, выступающий в роли двойного агента: находясь в другой команде, Суна Ринтаро, уже давно превратившись просто в Рина, оставался его другом. Рин рассказал Ацуму, что Сакуса переехал из Японии, где до этого жил и учился, потому что его родители получили какое-то сверхвыгодное предложение по работе в министерстве. Видимо, в предыдущей, наверняка дорогой школе у всех учеников были свои комнаты, — а вот Хогвартс такой роскошью не располагал. Именно этот аспект новой жизни настолько сильно ранил Киёми, что он слёзно уговаривал родителей добиться для него отдельной комнаты, и, по слухам, даже устраивал им громкие истерики. Но директор остался непреклонным: одно дело — разрешить двум братьям ночевать рядом, и совершенно другое — потакать капризам избалованного ребёнка, выделяя ему целую комнату. Если уж деньги и статус семьи Сакуса не смогли ничего с этим поделать, то вряд ли что-то другое в принципе сработало бы. Сакуса Киёми остался в общей комнате на четырёх человек, а одним из его соседей, по удачному стечению обстоятельств, оказался Суна Ринтаро, который вывалил своему другу все эти знания относительно маленького Сакусы. Теперь у Ацуму были все тузы в рукаве для успешного ведения войны с надменным слизеринцем.        — Хочешь отдельную комнату — стань старостой, если мозгов хватит, — однажды в шутку сказал Ацуму, когда они в очередной раз ссорились перед началом урока. Шум и болтовня продолжились, а Киёми же неожиданно задумался. Ацуму уже отвлёкся на разговор с Акааши Кейджи со своего факультета, как внезапно всеобщее внимание привлек ровный тон голоса, которым Сакуса спросил: — И как тут становятся старостой? Ацуму удивлённо поднял брови, а Акааши спокойно ответил: — Ты можешь стать им только на пятом курсе. Киёми недовольно скривил губы и сложил руки на груди. — Отлично, — хмыкнул мальчик в ответ. — Но я не спрашивал, когда, я спросил — как? Ацуму на это закатил глаза так сильно, что почти увидел мозг. — Для тебя — никак, — ответил он. — Для этого нужно быть умным и всем нравиться. У тебя пока нет ни того, ни другого. — Тогда у тебя тоже нет шансов, — со злостью прошипел Киёми. — Ацуму умнее тебя, — лениво пробормотал Ринтаро, который разлёгся прямо на столе и который, как все были уверены до этого момента, благополучно задремал. — Ну, вообще-то сейчас у Ацуму лучшие оценки, — всё так же спокойно пожал плечами Акааши, — если я не ошибаюсь, среди всех факультетов второго курса. Ацуму гордо задрал нос и уставился на покрасневшего от злости Сакусу.        Ну, с тех пор все поняли одну вещь: Сакуса Киёми — истинный слизеринец — всё-таки собирается добиться отдельной комнаты любым доступным способом. Ацуму же понял для себя две вещи: Сакуса Киёми собирается стать старостой и получить желанную комнату, а Ацуму — Ацуму ни за что не сможет ему уступить. Конечно, раньше он не задумывался о такого рода карьере, да и подобная ответственность его немного пугала, но теперь у мальчика появилась цель. Не то, чтобы это было для него невыполнимо.        После второго курса Сакусу Киёми стало легче терпеть. Ацуму его, конечно, всё ещё недолюбливал, но нельзя было отрицать тот факт, что приземлённое население Хогвартса сделало из высокомерного мальчишки вполне приемлемого члена общества. Плюсом ко всему, оба мальчика увлеклись игрой в квиддич и, находясь в разных командах, стали друг для друга заклятыми соперниками, — а это для Ацуму уже было намного веселее. Тем не менее, взаимные язвительные комментарии никогда не прекращались. Однако они стали более тонкими, и с возрастом Ацуму полюбил добавлять игривые поддразнивания — а чуть позже даже непристойный контекст — к своим шуткам. Ему настолько понравилось, как Киёми краснел из-за этого, что он решил навсегда оставить подобные дополнения в своём арсенале. Однажды, когда они учились на третьем курсе, в Хогвартсе появился новый профессор трансфигурации. Конечно, он ещё не знал имён учеников, а его пергамент, на котором эта информация была записана, по всей видимости, намок. Из-за этого чернила расползлись в нескольких местах — и прочитать написанное стало невозможно.        — Сакуса… Оми? — неуверенно спросил профессор, перечисляя имена всех учеников. Вокруг раздался смех, а Киёми тут же вспыхнул. — Киёми, — оскорблённо фыркнул мальчик и, сложив руки на груди, надулся. — Ох, извини, Киёми, — сказал профессор и продолжил перечислять имена как ни в чём не бывало. Ацуму тихо рассмеялся, взял кусок пергамента и, ладонью скрыв бумагу от любопытного взгляда Осаму, начеркал пару строк. Он сложил пергамент в оригами и отправил прямо на стол перед Сакусой. Пару мгновений Киёми колебался, но всё же бросил короткий взгляд в сторону ухмыляющегося Ацуму и начал медленно разворачивать оригами. Ему понадобилось около двадцати секунд, чтобы смысл прочитанного полностью просочился в его мозг, после чего он резко сжал бумагу, превращая её в мятый рваный ком, и яростно впился взглядом в Ацуму. Ацуму наслаждался тем, как даже шея и кончики выглядывающих ушей Киёми запылали сильнее, чем раньше.        С тех пор некоторые ученики иногда так и называли его — «Оми», получая в ответ убийственный взгляд; а Ацуму взял это за постоянную привычку, которая так и осталась с ним, видимо, навсегда. Если Ацуму и увидел тогда, на третьем курсе, как после урока Киёми не выкинул и не сжёг записку, а просто сунул её в карман мантии, то ничего об этом не сказал.

Тебе подходит. Сразу представляю миленького чёрного кудрявого пуделя. Оми⁠♡

··•𖥸•··

Ацуму проснулся от пинка под бок. — Ты чего тут развалился, а? Кисло сморщившись, Ацуму разлепил правый глаз. Перед ним сидел Осаму, презрительно смотрящий на него со своей кровати. Ацуму жалобно застонал, когда заметил, что в комнате было ещё очень темно. — Саму, ублюдок, дай мне поспать, — пробормотал он и перевернулся на другой бок, готовясь снова провалиться в сон. Его планам так и не было суждено сбыться благодаря ещё одному пинку, ощутимо увеличившемуся по силе. В ответ Ацуму также вслепую лягнул ногой, к сожалению, попав лишь в воздух. — Саму, мать твою! — Не говори про нашу мать в таком контексте, идиот! — ещё один пинок заставил Ацуму подскочить, недовольно усесться на матрасе и снова разлепить глаза. — Ещё рано! Ты безжалостный ублюдок. — Занятия через 20 минут, — невозмутимо парировал Осаму, уже полностью одетый в форму, и вальяжно откинулся назад, убрав руки в карманы. — Я оказал тебе услугу, неблагодарный. — Что? — магическим образом его глаза раскрылись на свой максимум, и Ацуму уставился на часы, висящие в комнате. Осаму не врал. И в комнате кроме них уже никого не было. Вероятно, ученики Хаффлпаффа были на верном пути к учебным классам. — Чёрт, чёрт, чёрт! — Ацуму зашевелился, вставая и собирая свои вещи по полу. — Какого Мерлина так темно? — Тучи, — лаконично ответил Осаму, расслабленно вытянув ноги. — Не забудь убрать за собой. — Я не успеваю, — пробурчал блондин в ответ. — Побудь хорошим братом для меня раз в жизни, ладно? В ответ Ацуму услышал только смешок. — Почему ты тут ночевал? О. — О, — повторил Ацуму вслух. Он немного повозился, пока Осаму внимательно следил да каждым его движением, и спустя несколько секунд ответил: — Вчера мы с Оми наткнулись на эту штуку, ну знаешь, которая ночью всех пугает, так что… — он оглянулся в поисках забытых вещей, — …я не хотел засыпать один в комнате. Ну, вроде как базовая безопасность. На несколько мгновений воцарилась тишина. — Комик из тебя так себе, — в конце концов произнес Осаму, а Ацуму вспыхнул. — Я не шучу! Там правда что-то было. — Ты был с Сакусой? — Осаму вопросительно поднял густую бровь. — Мы случайно пересеклись, когда шли с собрания. Вообще-то, оно закончилось поздно, — буркнул Ацуму и остановился посреди комнаты, бросив взгляд на брата. — Зачем ты спрашиваешь про Сакусу, ты идиот? Я только что сказал кое-что про монстра. Тебе вообще плевать? — Если бы я верил всему, что ты мне говоришь, я бы уже давно кони двинул, — Осаму поднялся с кровати, лёгким движением откидывая через плечо за спину свой жёлто-чёрный галстук. — Ещё в тот раз, когда ты пытался меня убедить, что если выпить уксус вместо воды — ничего не будет. — Это была просто тупая шутка! — Ацуму посмотрел на мирно спящих лисиц. Те давно научились не обращать внимания на шум и крики братьев, и Ацуму им, если честно, немного завидовал. А сейчас уж тем более — Мицу и Юко оставались дальше спать, когда ему предстоял долгий и тяжёлый учебный день. — Я знаю, я уже говорил, что комик из тебя хреновый. — Заткнись, Саму, — сказал Ацуму и быстро вылетел из комнаты, направляясь в общежитие Рэйвенкло, чтобы успеть хотя бы минимум своей утренней рутины. Ну, например, почистить зубы уже было бы славно. — Подожди! — Осаму молниеносно догнал брата, топая следом за ним. — Что там было-то?        По пути он попытался кратко рассказать обо всём Осаму, но в какой-то момент тот посмотрел на время и быстро убежал в аудиторию. — Предатель, — пробурчал ему вслед Ацуму и продолжил в спешке собираться. Ацуму старался двигаться как можно быстрее, но, естественно, непростительно опоздал на урок, за что с Рэйвенкло было снято пять баллов.        День с самого утра не задался, а ещё хуже всё сделал тот факт, что Суна Ринтаро был его другом. — Слышал, ты ходишь на ночные свидания с лёгким оттенком фильмов ужасов? — Суна опустился напротив Ацуму во время обеда со своей фирменной лисьей улыбкой. — У тебя кинк на страх? Ученики только начинали заполонять зал, и с каждой секундой уже привычный гул становился всё громче. Ацуму заметил группу из девушек старост, которые собирались начинать украшать зал к предстоящему пиру. День был крайне пасмурным: по всей видимости, уходить тучи никуда не собирались, и на потолке даже появились дополнительные свечи для освещения. Уже в который раз за день дождь начал с силой бить по окнам и крыше, а где-то вдалеке то и дело сверкала молния и слышались глухие раскаты грома — кажется, к ночи тут будет настоящий шторм. В голове Ацуму же прямо сейчас тоже бушевала непогода: он пытался одновременно сделать домашнее задание по зельеварению, немного поесть и завершить отчёт, к которому так и не притронулся прошлой ночью. — Саму уже рассказал? — Ацуму растянул губы в искусственной улыбке и презрительно прищурил глаза, отрываясь от пергамента. Вышеупомянутый мальчик опустился рядом с Ацуму, ощутимо задевая того плечом. Через пару часов занятий, когда мозги Ацуму встали на место, он вполне справедливо решил, что вывалил всю информацию Осаму — чего точно не стал бы делать в здравом уме и ясном рассудке — только потому, что на тот момент ещё не до конца проснулся. — Ага, — приторно потянул Ринтаро. — Но я хотел бы услышать продолжение, — его плотоядная улыбка стала ещё шире, когда он заметил краем глаза, как в зал вошёл Сакуса. — Ох, как жаль, что я не видел, как вы двое романтично бродили по замку, держась за ручки. — Заткнись, Рин, — прошипел Ацуму, сворачивая бумагу в рулон. — Нет, правда, — перебил Осаму с уже полным ртом еды, — ты сказал, что это было на четвёртом этаже. Как вы вообще с ним столкнулись, если Слизерин в подземелье? Ацуму задумчиво нахмурился. — Я не знаю, — честно ответил он, потянувшись за соком. — Вчера я подумал об этом только перед тем, как заснуть. Он появился неожиданно и… — Ацуму сильнее нахмурился, вспоминая детали прошлой ночи. Особенно ярко вспыхнуло воспоминание о волшебной палочке, направленной прямо на его грудь. — Неважно. Осаму недовольно поджал губы. — Клянусь, если этот выскочка делает что-то незаконное… Рин, ты видел Сакусу вчера? — Я уже спал, — коротко ответил Суна. — И теперь у меня меньше доступа к информации, когда он закрывается один в своих хоромах, а не хмуро смотрит в стену с соседней кровати. Тут раздался гром, совсем близко, заставив нескольких учеников вскрикнуть, а троих друзей — синхронно поднять головы вверх. Ацуму надеялся, что погода не проберётся в замок через заколдованный потолок, как это случилось однажды, и он промок насквозь из-за начавшегося прямо в зале ливня. — Может это была его зверушка? Сбежала, вот он и пошёл её ловить? — вдруг пошутил Ринтаро, снова привлекая к себе внимание близнецов. — Ага, — хмуро согласился Осаму, опуская взгляд обратно на друга, — помнишь слухи? — Какие ещё слухи? — настороженно спросил Ацуму, делая один большой глоток из стакана. — Я слышал, — восторженно прошептал Суна, предварительно оглянувшись и наклонившись через стол поближе к близнецам, — что у отца Сакусы в Японии есть секретный живой бестиарий, где он собирает тварей со всего мира. По слухам, там есть даже скрытни, хоть это и незаконно. — И почему я узнаю об этом только сейчас?! — воскликнул Ацуму, едва не выплюнув сок. Крикнул он, скорее всего, чересчур громко: сидящие рядом ученики начали на них оглядываться. Но ни Осаму, ни Ринтаро не успели ничего ему ответить, поскольку их беседу прервал тихий, но твёрдый голос: — Мия. Ацуму заметно вздрогнул, и оба Мии сразу же повернули головы в сторону стоящего возле них Сакусы Киёми. Видя, что откликнулись оба брата, Сакуса скривил губы и очень нехотя, будто перебарывая себя, добавил: — Ацуму. Можно тебя на минуту? — Эм… — Ацуму на секунду растерялся, но Ринтаро взял на себя ответственность за его выбор. — Забирай его хоть на час, — и, потянувшись к Ацуму через стол, толкнул его в плечо в сторону Сакусы. — Но вернуть нельзя — гарантии нет. Ацуму посмотрел на друга так свирепо, что, имей его взгляд магическую силу, Ринтаро давно бы уже превратился в пепел. Тем не менее, он поднялся, при этом неловко задев край стола, и развернулся лицом к Киёми. Тот смотрел на него странным плоским взглядом всего секунду, прежде чем развернулся и направился на выход из зала. На языке Сакусы это, должно быть, приглашение проследовать за ним. После всей этой новой информации и наконец начавших складываться фактов ноги Ацуму стали ватными, и он буквально волочил их, следуя за слизеринцем. Он оглянулся назад, встретившись с хитрыми глазами Ринтаро и немного встревоженными — Осаму, из-за чего не заметил, как врезался в Куроо Тецуро. — Эй, осторожнее, всезнайка, — ухмыльнулся парень, поймав Ацуму за плечи и прокружив его так, что теперь блондин стоял спиной к выходу. — Куда спешишь? Ацуму открыл рот, собираясь ответить этому всегда самоуверенному слизеринцу, но его схватила ещё одна пара рук, уже за предплечья, дёрнув назад. — Не твое дело, куда, Куроо, — отрезал Сакуса, — но он спешит. Снова потеряв возможность хоть как-то отреагировать, Ацуму почувствовал, как его утаскивают в коридор. Ощущалось это так, будто хищник волочил его в своё логово. И только Мерлину известно, что он там собирался с ним сделать. К облегчению Ацуму, его твёрдо поставили на ноги в коридоре. Мальчик развернулся и — наткнулся на Киёми, который ещё не успел отойти на достаточное расстояние, из-за чего их носы соприкоснулись. Ацуму словно током ударило, когда он почувствовал тёплый удивлённый выдох слизеринца на своей щеке. Видимо, Сакуса ощутил что-то подобное, потому что быстро отпрыгнул назад, а для пущей уверенности ещё и с силой оттолкнул от себя Ацуму, чуть не заставив того свалиться с ног. — Ты… — Ацуму схватился за стену и уставился на Киёми, замолчав. — Извини, — пробормотал Киёми, неловко отводя взгляд. На его щеках едва заметно проступил румянец, и он откашлялся. — Мне нужно с тобой поговорить. — Ладно, — неуверенно ответил Ацуму, не зная, что ещё может сказать. Недосып, слухи, странное поведение Сакусы — всё это творило феерию с его сознанием, и он был абсолютно не уверен в любом своём действии. — Я… — начал Сакуса, взяв небольшую паузу. — Я ходил к деканше сегодня утром. Я не говорил ей о… том, что мы видели, так что она не знает. Но она попросила меня поспрашивать учеников и узнать больше информации об этом. И… — вывалив всё на одном дыхании, он затормозил. — И сказала подумать, когда соберу все факты, что это может быть. — Почему тебя? — осторожно спросил Ацуму. Сакуса зажался. — Я уже закончил свою работу, поэтому сейчас я свободнее остальных старост. — Хорошо, — Ацуму прикусил губу, но что-то ему подсказывало, что это не единственная причина. — Зачем ты мне рассказываешь? Сакуса глубоко вздохнул. — Я знаю, что ты занят, — начал он, — но я хотел попросить тебя помочь мне с этим. — Почему меня? — Разве не очевидно? — огрызнулся слизеринец. — Нет. Между ними встала относительная тишина, если не считать сотни голосов, доносившихся с зала, и тарабанящего по крыше ливня. — Потому что мы оба уже столкнулись с этой тварью, — наконец зажато выдавил из себя Киёми, но при этом смело посмотрел в глаза Ацуму и продолжил: — И потому, что ты очень эрудированный. От этих слов Ацуму почувствовал некоторое облегчение и позволил себе небольшую довольную ухмылку. — Да? Ты так думаешь? — Не корми этим своё эго, Мия, — фыркнул Киёми. — Это просто общеизвестный факт. Так ты поможешь или нет? — Не знаю, Оми, — пожал плечами Ацуму. — Я очень занят весь день. — Неужели тебе не интересно? — насмешливо спросил Сакуса. — К тому же, ты сегодня позорно опоздал и забрал этим пять очков у своего факультета, — он издевательски приподнял бровь. — За раскрытие тайны могут отвесить несколько штук. — Откуда ты… — Ацуму на мгновение потерял дар речи. Как же быстро распространяются слухи. — У меня нет времени днём, — в конце концов глухо ответил он, сложив руки на груди. — Тогда пойдём ночью, — Киёми невозмутимо пожал плечами. — Я сам опрошу учеников. Просто сходи со мной в библиотеку и накидай вариантов. — Ночью? — повторил блондин. — Мне что, совсем делать нечего? — Что, маленький мальчик боится выбраться куда-то ночью? — фальшиво заботливым и высоким голосом пропел Киёми. — Так испугался большого страшного монстра? — Меня больше пугает тот факт, что ты хочешь затащить меня в библиотеку в это время, — Ацуму не клюнул на эту попытку взять его на слабо́, глубоко задумавшись. — Это твой вариант приглашения на свидание? — Это… — Киёми на секунду задохнулся. — Мерлин, почему с тобой так сложно? — Кто бы говорил, Оми, — Ацуму коротко посмеялся и прикусил губу, всё ещё размышляя. — Пожалуйста, шевели мозгами быстрее, у меня тренировка, — раздражённо взмолился Киёми. — Ха, — Ацуму поражённо вздохнул. — Ты ведёшь себя так, будто это я пришел и умоляю тебя сходить со мной поиграть в маленьких детективов! Сакуса ничего не ответил, выжидающе пялась на блондина исподлобья. Ацуму, конечно, никогда не был против провести ночь в библиотеке, но учитывая все обстоятельства… — Ну, ладно, — в итоге цокнул Ацуму. — В полночь, в особой секции. Только попробуй не прийти или заставить меня ждать. — Это ты любишь опаздывать. Блондин возмущённо фыркнул, проводив взглядом двух девочек с Гриффиндора, что любопытно озирались в их сторону, направляясь в Большой зал. — Знаешь, я могу и не обменивать потенциально прекрасную ночь для сна на сомнительное ночное свидание в библиотеке с сомнительным типом, — прищурился Ацуму, возвращая взгляд на кудрявого парня. — Это не свидание, Мия. Даже не мечтай, — прошипел сквозь зубы Сакуса и развернулся, чтобы уйти. — Полночь, особая секция. Не опаздывай, всезнайка. Последнюю фразу он произнёс особенно язвительно, заставив Ацуму немного нахмуриться. Всезнайка. Давненько прицепившееся к нему прозвище — только вот Киёми ещё никогда его так не называл. На этом Сакуса оставил Ацуму одного в коридоре, в моменте взвешивающего все свои жизненные решения. Кажется, Осаму на него наорёт, — зато Суна будет в полном восторге.