Эффект подвесного моста
31 мая 2025 г., 04:55
— И этот специалист в итоге забрал её. Там выяснят, как она к нам попала, — Ацуму лежал на кровати Осаму и ритмично подбрасывал маленькую копию квоффла над головой — ловя и тут же бросая обратно. — Но, скорее всего, она была питомцем того профессора по Изучению магических существ из Дурмстранга, который приезжал летом к директору.
— То есть, у него пропало редкое ценное существо, и он даже не приехал поискать его здесь? — Суна буквально сидел на ногах Ацуму, опираясь на стену, и, словно кот, следил за движениями мяча. — Я всегда знал, что все в Дурмстранге немного отбитые.
В очередной раз подбросив игрушку, Ацуму вдруг не смог её поймать, и маленький квоффл глухо ударился о пол. Мальчик коротко и недовольно взвыл.
— Чёрт, я вообще не должен вам ничего из этого рассказывать! — воскликнул он, по-ребячески вскидывая руки. — Меня это уже не касается, пусть сами там решают. Очевидно, что демимаска у него жила не очень-то законно. А просто так снова заявиться в Хогвартс было бы немного подозрительно, не думаешь?
— Удивительно, что никто её не поймал, — пробормотал Осаму, корпящий над своим заданием по Зельеварению за столом. — Ну, до этих хвостатых, — он усмехнулся и тыкнул мягкой частью своего пера по уху Мицу, которая блаженно растянулась прямо перед ним.
— Демимаски невидимые, когда захотят, — фыркнул в ответ Ацуму, — и предсказывают будущее. Им очень легко улизнуть: они знают, что ты, идиот, сейчас выйдешь из-за угла, и сваливают поскорее.
Ацуму наполовину свесился с кровати и потянулся к мячу. Но когда его пальцы уже почти коснулись цели, квоффл внезапно откатился на полметра вперёд.
— И почему же, когда вы столкнулись, она направлялась к тебе, а не убегала? Ты сам говорил, — спросил Суна и, скрывая улыбку, постарался незаметно убрать палочку.
Но Ацуму успел это заметить и яростно вскинул ноги вверх, ударяя по внутренней стороне колен Ринтаро. Тот вскрикнул и шлёпнул Ацуму по бедру.
Самым естественным образом началась драка.
— Потому что эта демимаска шла к Юко, — прошипел Ацуму, цепко хватая руки Ринтаро. — Ну, я так думаю. Они же питают особую любовь к другим животным, а я, видимо, показался ей достаточно безобидным!
Суна в ответ крепко обхватил ногами торс Ацуму, силой повалив друга на спину, и уселся на него верхом.
— А твой новый парень, видимо, уже не такой безобидный, — весело сказал он, — раз демимаска сразу убежала, стоило ему появиться, а?
Ацуму на мгновенье задохнулся и широко раскрыл глаза.
— Он не мой!..
И, со всей мощью дёрнувшись в сторону, Ацуму повалил Суну на удачно лежащий на полу матрас — следом упав прямо на него. Ринтаро громко и мучительно взвыл, пытаясь сбросить с себя тяжёлый вес, а Осаму даже не шевельнулся, и так прекрасно представляя, какая сцена разворачивалась за его спиной.
Наконец, Ацуму решил сам слезть с друга и звёздочкой раскинулся рядом с ним на полу, (не)специально ударяя его по щеке ладонью.
— В смысле, «он не мой»? — Суна резко откинул руку Ацуму со своего лица и повернул к нему голову, тяжело дыша. — Вы что, не встречаетесь?
— Нет, — Ацуму чувствовал жар на щеках и нехватку кислорода после активной борьбы. — Не знаю. Прошёл один день, Рин, отвали!
Была уже суббота, и до пира в честь праздника оставалось всего ничего, поэтому занятий не было. Ацуму не смог долго спать, сделал с утра все запланированные дела и ближе к обеду вместе с Ринтаро завалился к Осаму в Хаффлпафф.
И буквально тут же подвергся расспросам от брата и — неожиданно уже полностью осведомлённого во всём — Суны. Возможно, в этом мог быть как-то замешан странный вид Киёми: по словам Рина, парень выглядел сегодня крайне задумчивым и витающим в облаках. А ещё у Ацуму было ярое подозрение, что Ринтаро уже успел немного поболтать с Куроо Тецуро.
Ацуму и сам немного витал в облаках. Скорее даже в грозовых тучах. Выйдя утром из своей гостиной, он вдруг понял, что забыл забрать из комнаты палочку, а потом — а потом простоял двадцать минут, решая простейшую задачу, чтобы войти обратно. Как назло многие ещё спали в предпраздничный выходной, никто за это время так и не вышел, а его мозг отказывался думать о чём-то, только если это не симпатичный кудрявый слизеринец, руки и губы которого до сих пор фантомно бродили по телу Ацуму.
Прошлой ночью только благодаря особому усилию они добрались до Рэйвенкло, то и дело останавливаясь в длинных коридорах у стен и подоконников, чтобы снова исследовать рты друг друга. Тяжелее всего было расстаться уже у двери в гостиную, когда они осторожно прижались лбами и стояли рядом, наслаждаясь теплом и поочерёдно делясь мягкими поцелуями.
— Давай сегодня я тебя провожу? — не желая отпускать Киёми, бездумно спросил Ацуму.
— Нет, — ответил Сакуса и снова его поцеловал, прижав ближе. — Уже поздно, а ты не выспался, — он отстранился, чтобы с мягкой улыбкой посмотреть ему в глаза, и бережно убрал прядь светлых волос со лба. Его улыбка стала чуть светлее, и он весело фыркнул. — Ладно, ты был прав.
— В чём? — Ацуму был полностью дезориентирован, охотно подставляясь под прикосновение.
— Твои волосы очень мягкие, — прошептал Киёми, зачарованно пропуская пальцы сквозь пряди и разглаживая уже порядком растрёпанные локоны.
— Я всегда прав, Оми, — без издёвки усмехнулся Ацуму, почти что мурлыча. — Тебе следует больше верить моим словам.
— Хорошо, — моментально ответил Киёми и в последний за ту ночь раз прижался к его губам.
Через минуту он неохотно оторвался и резко отошёл от блондина на несколько шагов, вырывая из него звук негодования, похожий на скулёж.
— Мы так никогда не закончим, — Киёми виновато улыбнулся, начиная отступать назад. — Спокойной ночи, Ацуму.
Вспоминая, как хорошо было ночному Ацуму, утренний позволил себе мечтательную улыбку, прежде чем окунуться в поток тревожных мыслей.
А что, если ночью Киёми совсем не это имел в виду? Может, сработал эффект подвесного моста? И Киёми, который во тьме ночного замка так нежно и так отчаянно его целовал, теперь жалеет об этом? Всё-таки их ранние взаимоотношения вряд ли можно было назвать дружбой, не говоря уже о какой-то симпатии. Вплоть до вчерашнего дня Ацуму не был полностью уверен, как охарактеризовать свои чувства к слизеринцу, но после двух неудачных и одной (очень даже удачной) попыток поцеловаться, смог признать зарождённую ещё чёрт знает когда влюблённость. Но это абсолютно не значило, что Киёми ощутил то же самое.
Может, все его слова были вызваны страхом, учащённым пульсом и головокружением от близости с другим человеком — особенно учитывая то, что Сакуса вообще не фанат телесного контакта, — и он взял да спутал свою неприязнь с чем-то другим?
Когда Осаму и Рин начали расспрашивать Ацуму, он огрызнулся и перевел тему на уже разведанные новости о демимаске. На некоторое время у него получилось отвлечься, но после нового вопроса Суны Ацуму вновь занялся уничижительным самокопанием.
Ринтаро перевернулся на живот, положил подбородок на одну руку и хитро сощурил глаза. Другой он потянулся к воротнику футболки Ацуму, схватил пальцем его край и чуть оттянул, открывая обзор на несколько тёмных пятен на его шее.
— Но вы поцеловались, — констатировал Суна с едва заметной ухмылкой.
— Это вообще вопрос? — смущённо бросил Ацуму и оттолкнул от себя руку друга, тут же натягивая ворот футболки обратно. — Да. Люди иногда это делают, если ты не в курсе, жалкий девственник.
Его ответ спровоцировал появление более широкой ухмылки на лице Суны.
— Ты и сам девственник, идиот, — засмеялся он. — Не то, чтобы я не ожидал… Но, блять, Сакуса Киёми оставил тебе засосы! Больше похоже на твои влажные фантазии, чем на реальность.
Ацуму бросил на друга убийственный взгляд, а Осаму развернулся и стал наблюдать за ними с усмешкой.
— Они флиртовали с самого начала, — заметил он, обращаясь к Суне. — Мне понадобилось много времени, чтобы понять, что это был флирт, а не оскорбления. Но в последний год всё было слишком очевидно.
Ацуму же так не считал.
— Заткнись, Саму, — он подскочил на ноги и, поправляя скомкавшуюся одежду, приземлился обратно на кровать брата. — Вы оба меня раздражаете, я сейчас уйду.
Ринтаро и Осаму молчаливо обменялись взглядами, пока Ацуму переводил глаза с одного на другого, постепенно хмурясь всё сильнее. Такие бесшумные разговоры ему никогда не нравились.
— О чём вы там говорите? — он мрачно сложил руки на груди.
— Ты о чём? — поднял бровь Осаму. — Мы молчим.
— Ага, выкладывайте, чтобы я быстрее на вас наорал и быстрее отсюда свалил.
Ребята ещё раз переглянулись. Осаму коротко кивнул, и Рин повернулся к Ацуму, резко спрашивая:
— Тебе нравится Киёми?
Ацуму пришлось на секунду приостановить процесс дыхания, чтобы не поперхнуться воздухом. Он открыл рот, но так ничего и не сказал, наверняка выглядя как глупая рыба.
— Что?
— Нравится прямо, ну, — Рин выделил последнее слово, немного наклонив голову набок, — нравится? Ты хочешь с ним встречаться и всё такое?
Ацуму смутился от мысли об отношениях с Киёми, но не мог отрицать, что она была очень приятной. Скрывать было уже нечего, так что, прикусив губу, он слабо кивнул.
— Пытаешься выманить из меня информацию? — он нервно усмехнулся, теребя ткань своих спортивных штанов. — Для твоего еженедельного выпуска сплетен?
— Возможно, — пожал плечами Ринтаро и тут же получил лёгкий удар по затылку свёрнутым пергаментом. — Эй, да не собираюсь я ничего никому рассказывать про своего лучшего друга, ты серьёзно? Я просто…
— Ты уверен, что он чувствует то же самое? — внезапно перебил его Осаму с каменной серьёзностью в голосе.
— Ну… я так думаю? — Ацуму нашёл торчащую ниточку на шве сбоку и начал судорожно её скручивать. — Он звучал искренне. И, ну, знаете, ощущалось это тоже… искренне.
— Тогда почему у тебя такой вид подбитого щенка, а? — снова заговорил Ринтаро. — Ты самый самоуверенный придурок из всех, кого я знаю. Но сидишь тут с нами вместо того, чтобы пойти и поговорить со своим… — он на мгновение запнулся, — …будущим парнем.
— Я… — Ацуму почувствовал иррациональную резь в глазах. — Я не знаю, — он прищурился, чтобы иметь возможность в любой момент остановить наворачивающиеся слёзы. Он вдруг начал ощущать какую-то пустую беспомощность. — Я уверен, что он не врал, но я просто не знаю, жалеет ли он об этом теперь.
— Ну так иди и спроси его! — вскрикнул Ринтаро и получил ещё один удар по затылку, более ощутимый и болезненный. — Ай!
— Цуму, тебе и правда нужно с ним поговорить, — вздохнул Осаму, вставая со своего места, и опустился на кровать, рядом с братом. — Просто знай, что если он обидит тебя — уже через секунду избитым отправится ныть к своему отцу.
Осаму толкнул брата плечом, пытаясь вывести из тревожного состояния, а Ринтаро быстро плюхнулся рядом, немного наваливаясь на него с другой стороны.
— Ладно, — фыркнул Ацуму, чувствуя себя немного спокойнее. — Но, блять, больше ни слова об этом, — он грозно оглянулся поочерёдно на обоих.
Осаму принял свой самый беспристрастный вид, а Суна — свой самый невинный, с обманчивой застенчивостью глядя на Ацуму из-под ресниц.
— И никаких шуток, Рин, я серьёзно!
Ринтаро закрыл рот на воображаемый ключ и с улыбкой бросил его в сторону окна. Осаму больше не мог скрывать веселья на лице и глухо рассмеялся. Ацуму глубоко вздохнул. Земля скорее расколется на части и из её недр начнут лезть какие-нибудь твари, чем эти двое когда-нибудь заткнутся.
спорил говорил с Ринтаро.
— Оми, — осторожно начал он. Услышав слабое мычание, подтверждающее, что его слушают, он медленно продолжил: — А мы, ну… Ну, если ты мне нравишься… и я тебе нравлюсь…
— Мия, — Киёми неохотно поднял голову и с нахмуренными бровями глянул на него. — Мерлина ради, закончи уже мысль.
Ацуму показательно надулся.
— Мне не нравится, что ты называешь меня Мией после того, как твой язык был у меня во рту.
Киёми поперхнулся воздухом. Ацуму довольно улыбнулся, наблюдая, как он откашливался в сторону, но не выпускал при этом блондина из объятий.
— Просто знай, — прохрипел он, когда кашель закончился, — что ты всегда будешь Мией после подобных формулировок. Я серьёзно, Мия. Всегда.
— А когда я буду Ацуму? — он поджал губы, пытаясь скрыть смех.
— Будет зависеть от ситуации, — сказал Сакуса и опустил взгляд на его рот. — Так что ты хотел сказать?
— О, — Ацуму снова вспомнил свою мысль — и снова смутился. — Ну, просто…
— Хватит уже зажиматься, — Киёми немного встряхнул его, впиваясь в его бока. — Говори прямо. Я уже заметил, в какую сторону может работать твой мозг в додумках, так что лучше сразу и прямо.
Ацуму прикрыл глаза и сделал вдох, собираясь с силами.
— Хорошо, хорошо! — он опустил взгляд. — Я просто подумал, ты… хочешь встречаться со мной? Отношения и всё такое…
Последнюю часть предложения он пробормотал еле-еле слышно — и упёрся в созерцание пола.
— Ацуму?
Ацуму вопросительно замычал, но никуда не двинулся.
— Ацуму, посмотри на меня, — тон Киёми был мягким и безопасным, поэтому блондин медленно поднял голову, встречаясь с улыбкой на лице, выражающим… определённо что-то нежное. — Да. Да, я хочу с тобой встречаться.
Сдерживать бабочек становилось всё сложнее и сложнее, когда он видел, насколько искренней была эта маленькая улыбка на губах Киёми. И, видимо, чтобы окончательно добить Ацуму, тот продолжил, игриво приподняв бровь:
— А ты? Хочешь отношения и всё такое?
Бабочки вырвались на свободу, заставляя его чувствовать лёгкость и невесомость вместе с желанием кричать.
— Да! — только и пискнул Ацуму в ответ — и теперь настала его очередь молниеносно зарыться носом в шею Сакусы. Тот хихикнул и положил руку на его затылок, аккуратно водя пальцами по коротко стриженным там волоскам.
— Вернёмся на пир? — спросил Киёми.
— А ты сядешь со мной? — Ацуму задал ответный вопрос в его шею, пахнущую мятой, еловыми иголками и ещё чем-то приятно сладким, напоминающим какую-то вкусную ягоду.
— Хорошо, — в голосе Киёми была слышна улыбка.
— Только тебе придётся сидеть ещё и рядом с Саму.
— Думаю, я это переживу.
— Не сомневаюсь, — блондин заставил себя поднять голову и посмотреть на Киёми. — Но там будет ещё и Рин. Я понимаю, что вы с одного факультета, и ты мог к нему привыкнуть, но… сейчас он будет невыносимым.
Киёми тяжело вздохнул.
— Я знал, на что шёл, — задумчиво пробормотал он.
Ацуму показалось, что фраза предназначалась больше для самого Киёми, чем для него, — и успел коротко и громко рассмеяться, прежде чем слизеринец настойчиво заткнул его поцелуем.
··•𖥸•··
Стал ли он искать Киёми, чтобы поговорить? Ну… Сердце Ацуму стучало слишком громко, когда он шёл по коридорам и оглядывался в страхе увидеть Сакусу. Он его так и не встретил. Ацуму очень умышленно избегал встречи с ним в эту субботу, сперва оставшись ещё на некоторое время у Осаму, а после вернувшись к себе и не выходя за пределы Рэйвенкло вплоть до самой ночи. Он с облегчением завалился в свою комнату, взял толстую книгу, которую давно хотел прочитать и… снова начал очень, очень много думать, едва понимая смысл строк. В муках раздумий он дотянул до вечера, а после, измотанный бесконечными мыслями, отключился почти на десять часов. И, о, чудо! , ему удалось на следующее утро наконец проснуться отдохнувшим и с отличным настроением. Которое длилось ровно до тех пор, пока Ацуму не вспомнил, что сегодня день пира, где было необходимо присутствие старост. Всех старост всех факультетов. От отчаяния Ацуму взвыл, напугав при этом бедную Юко. Хоть происходило такое уже далеко не впервые, лисица всё равно каждый раз пугалась как в первый. Почти сразу же после рутинной панической истерики в дверь Ацуму постучали и голосом Линды — девушки-старосты Рэйвенкло — попросили поскорее собраться и спуститься в Большой зал, чтобы помочь с остатками организационных моментов. Ацуму тут же бросило в жар, но он, глубоко вздохнув, кивнул. Быстро осознав, что Линда его не видит, он мотнул головой от собственной глупости и хрипло выкрикнул: — Скоро буду! После этого он не сдвинулся ни на миллиметр, чтобы начать сборы. — Я могу тебя подождать, — вдруг любезно предложила Линда. — Не стоит… — на автомате ответил блондин, но шестерёнки в мозгу резво закрутились в быстром танце, и он тут же поправился: — Хотя нет! Стой. Эм, подожди пять минут, хорошо? Я быстро. — Жду у камина! Послышались лёгкие удаляющиеся шаги, и Ацуму с облегчением выдохнул, перехватывая недоумение на мордочке Юко. — Что? Я… я ещё не очень готов, — Юко продолжила пялиться на него, и Ацуму клянётся, что в звериных глазах запрыгали смешинки. — Ну, поговорить с ним. А Линда тоже может болтать без умолку, так что, если пойдем вместе, есть вероятность, что Оми не будет прерывать разговор и подойдёт позже, — пожал он плечами. — Если подойдёт, конечно. Он бросился лицом в подушку и снова завыл, не в силах решить, какого исхода он боялся больше. Это было так глупо, он был таким глупым. И все из-за Киёми. Высокомерного, язвительного, такого красивого Киёми, который не так давно целовал его… Пытаясь остановить мысли и начавшие бегать по коже мурашки, он снова закричал в подушку.··•𖥸•··
Линда — отличная помощница в отвлечении внимания. Ацуму действительно увлёкся обсуждением последних слухов, и поэтому его будто кипятком ошпарило, когда чья-то рука тяжело легла на его плечо сзади. Подпрыгнув от испуга, он случайно толкнул девушку и развернулся на сто восемьдесят, ожидая увидеть перед собой Сакусу Киёми. Но в ответ на него смотрели только хитрые зелёные — с ехидными морщинками у уголков — глаза. — Ринтаро! — Ацуму схватился за сердце, выдыхая панику вместе с тёплым воздухом. — Извини, — мальчик оборонительно поднял руки. — Привет, Линда. Тебя звали в Восточное крыло. — Приветик! Что, опять? — буркнула она, и, наигранно вздохнув, начала топать в нужном направлении. — Увидимся! Махнув рукой и проследив, как она удаляется из зала, Ринтаро вернул свой взгляд на Ацуму, угрюмо смотрящего в ответ. — Не злись, — усмехнулся Суна, — я просто подумал, что нужно сказать тебе до того, как он найдет тебя. — Кто? — Сакуса, — улыбнулся Суна. — Он искал тебя — вчера, когда я вернулся. Сказал, что пытался тебя найти, но не смог. Вы что, ещё не виделись? —…нет. — Тогда иди и найди его до пира. Парень действительно волнуется, пока ты как идиот бегаешь от него. Давай… Следующие слова уже не дошли до ушей Ацуму, потому что в дальнем конце коридора появилась знакомая тень. Киёми шёл немного нервным шагом, постоянно оглядывая глазами пространство перед собой и слегка вертя головой. Его взгляд бегло пробежался по блондину, а потом резко вернулся и застыл на нём. Если бы Ацуму стоял ближе, он был уверен, что увидел бы секундное осознание в этих глазах. Но в его собственном мозгу тоже произошло мгновенное осознание, и он, развернувшись, громко отчеканил: — Мне нужно срочно кое-кому кое с чем помочь, Рин, увидимся позже! И нырнул в следующий коридор в надежде оказаться в лабиринте Минотавра и затеряться там навсегда. Оказалось, что директор и некоторые из профессоров уже вернулись в Хогвартс, так что официальная часть пира немного затянулась, наполненная разными версиями одной и той же речи. Всё сводилось к тому, что эксперимент с обменом опыта прошёл успешно и что учеников вскоре ожидают некоторые изменения в процессе обучения. Если бы Ацуму вслушивался, он бы забеспокоился, а не будет ли это хуже старой стабильности? Но, к счастью, ему вообще было плевать, о чём они там болтали. Его максимумом стал весёлый фырк на слова том, что всё прошло «спокойно» и «без происшествий». Ага, конечно. Ну, то, чего общественность не знает, — ей не навредит. Всех причастных уже предупредили о том, чтобы они помалкивали, и Ацуму теперь даже чувствовал себя посвящённым в какую-то загадочную тайну. Ощущение прикольное, как сказал Бокуто, и блондин был с ним полностью согласен. Хоть слухи и ходят, но не так уж много учеников сами натыкались на бродящую по ночам демимаску, а значит, событие, к счастью, вскоре превратится в обычную местную байку, коих в древнем замке пруд пруди. Сидя и пытаясь вслушиваться в пафосные речи, Ацуму неустанно чувствовал горящий взгляд на своём затылке и, ни разу не оглянувшись, точно знал, кто именно прожигал в нём дыру. Его нога начала нервно дёргаться в ожидании разрешения начать пир, чтобы побыстрее забраться под саркастичное, но безопасное крыло своего брата, что сидел за столом Хаффлпаффа к нему лицом и тихо шептался с Бокуто. Поймав близнецовые вибрации, которые выпускал Ацуму, Осаму взглянул на него и вопросительно дёрнул бровью. — Ацуму, ты в порядке? — он вдруг почувствовал мягкое давление на своё плечо и, повернув голову, увидел рядом спокойное лицо Акааши. — Да, всё супер, — он зажевал нижнюю губу и постарался успокоить ногу. — А что не так? — Ты трясёшься, — заметил Кейджи, указывая на его колени. — Нервно. — Да? — плюсом ко всему он издал ещё и нервный смешок, прикрывая рот рукой. Их разговор прервали внезапные громкие аплодисменты — кажется, только что прозвучал финал речи директора, которая так и не дошла до ушей Ацуму. Кто-то тут же начал набирать себе еды с больших блюд, кто-то подскочил и побежал к своим друзьям с другого факультета, но в целом началось общее активное движение, и Ацуму тут же захотел влиться в него, чтобы улизнуть к Осаму. Издалека он заметил, что его брат отвлёкся на уже сидящего рядом Суну, — и немного опешил. Стол Слизерина располагался аж через стол Рэйвенкло от Хаффлпаффа, но тем не менее Ринтаро почти что молниеносно материализовался там. Неужели добраться туда от стола Слизерина можно так быстро, обогнув стол Рэйвенкло? Значит ли это, что… — Пойдём-ка поговорим. …времени улизнуть уже нет. Тёплая рука тяжёлым грузом легла на плечо Ацуму, тут же отправив электрический импульс по всему телу. Задержав дыхание, он повернул голову назад и поднял глаза вверх. Киёми возвышался над ним словно стена, излучая какую-то неизвестную ауру, хмуря брови и впиваясь в него взглядом. — Ох, Оми, — Ацуму неловко растянул губы в неуверенной улыбке. — Привет… я, эм… — Хей, Цум-Цум! — внезапно на другом его плече появилась ещё одна рука — явно тяжелее и крепче. Но даже несмотря на это, её давление ощущалось намного легче, чем давление руки Киёми, которая, казалось, несла в себе вес всего мира. — Я за Акааши! И Осаму попросил притащить и тебя тоже. Ты идёшь? Ацуму повернул голову в другую сторону, встречаясь лицом к лицу с Бокуто и его широкой ухмылкой. — Бо! Я… — Нет, не идёт, — рука Киёми плавно, но стремительно переместилась на его бицепс, обхватывая покрепче. — Я его забираю. — О, — только и сказал Котаро, по-совиному хлопнув глазами. — Ну ладно! Акааши, пошли! Не теряя времени, он схватил хитро поглядывающего на них Кейджи и утащил его к столу Хаффлпаффа, оставляя Ацуму в одиночку справляться с нависшей над ним — в самом прямом смысле этого слова — угрозой. Выдав ещё один нервный смешок и сглотнув скопившуюся слюну, Ацуму медленно развернулся к Киёми, который теперь хмурился ещё сильнее. — Ну… — Ацуму быстро провел языком по пересохшим губам. — Куда пойдём? Киёми глубоко вздохнул, с силой сжал глаза, пробормотав при этом фразу, в которой Ацуму едва расслышал что-то вроде «за что мне это», и, понадёжнее вцепившись ладонью вокруг его плеча, осторожно потянул наверх, заставляя его подняться на ноги. — Поговорить. Киёми вывел их в один из дальних пустующих коридоров, откуда даже шум Большого зала едва ли было слышно. Всю дорогу он не отпускал руку Ацуму, таща его за собой как тряпичную куклу, периодически оглядываясь и заставляя его краснеть. Только дойдя до нужного ему места, он мягко толкнул Ацуму спиной к стене и подошёл к нему так близко, что между ними уже не оставалось ни сантиметров, ни полёта для фантазии. Он поднял одну руку, и сначала она зависла в воздухе возле лица Ацуму, явно намереваясь то ли схватить, то ли коснуться, — но в конце концов поменял курс и впился ею в собственные кудри. С выдохом Киёми сжал волосы и опустил руку вниз, смотря на Ацуму каким-то тёмным и уставшим взглядом. — Почему ты бегаешь от меня? Ацуму подавился воздухом. — Оми, я не… — Ты да, — настойчиво перебил его Киёми. — Если… Он замолчал, морщась и отводя взгляд. — Блять, Ацуму, — наконец выдавил он. — Если ты жалеешь, просто скажи мне об этом. Пожалуйста. Сердце Ацуму упало. Ну, по крайней мере, ощущалось это именно так. Он тряхнул головой и попытался ухватиться за любую здравую мысль. — Что?.. — слабо спросил он. — Подожди, Оми, я ни о чём не жалею! Сакуса посмотрел на него всё ещё острым, но чуть посветлевшим взглядом. — А почему тогда избегаешь? — Я не… — начал было Ацуму, но внезапно осознал, что да. Это то, что он делал. Он избегал Киёми. — Блять, ладно, я избегал тебя. — Отлично, — кисло буркнул тот. — Хорошо, что выяснили. — Подожди! Ацуму импульсивно поднял руки и схватил ими щёки Киёми — заставив его при этом дёрнуться. Быстро осознав ошибку, Ацуму отпрянул, будто кипятком ошпаренный, но Киёми тут же взял его руки в свои и притянул обратно. Он положил их на свои щёки и нежно потёр большими пальцами кожу Ацуму, — и это подействовало лучше любых успокаивающих зелий. — Извини, — неловко кашлянул блондин, наконец собравшись с мыслями. — Я избегал тебя, потому что думал, что это ты жалеешь… Глаза Киёми распахнулись ровно на долю секунды, прежде чем сузиться до тонких щёлочек. — Чего?! Ацуму почувствовал, как хватка на его запястьях на мгновение стала слишком крепкой, но Киёми почти сразу же расслабил её, снова выводя на его коже извиняющиеся круги. — Почему ты так решил? — спросил Сакуса, успокоившись. — Не знаю, — тихо ответил Ацуму, стоящий в оцеплении и не в силах пошевелить руками, над которыми чувствовал тёплую мягкость его кожи. — Наверное, я подумал, что нам обоим было страшно и что ты мог не иметь этого в виду. — Чего не иметь в виду? — Киёми недоуменно сморщил нос. Ацуму ещё больше стушевался и опустил взгляд. Теперь ему стало неловко за свои глупые мысли, просто прекрасно. — Ну, ничего из того, что произошло, — ответил он, но, судя по выражению лица Киёми, ему это уточнение не сильно помогло. — Мерлин, Оми, я подумал, что это мог быть просто адреналин. Ну, что ты мог спутать эмоции и всё такое. Киёми замолчал, а движения его пальцев на коже Ацуму остановились. Ацуму же смотрел вниз на свои ботинки и слышал только чужое дыхание, боясь увидеть реакцию на его глупые размышления. Теперь Оми злится на него, да? — А ты? — Киёми резко прервал его саморазрушительные размышления. — А? — от неожиданности Ацуму поднял глаза, встречаясь с внезапно потерянным и каким-то грустным выражением лица Киёми. — Ты спутал эмоции? — слабо продолжил Сакуса. Ацуму будто окатили ледяной водой. Киёми подумал, что… О нет, Киёми подумал, что Ацуму подумал, что Киёми спутал эмоции, потому что Ацуму — сам спутал свои?! Ацуму тряхнул головой, пытаясь собрать всю эту кашу из мыслей воедино и одновременно с этим — вытрясти её вон из своего сознания. — Нет, конечно! — поспешил убедить его Ацуму, переворачивая руки так, чтобы теперь он мог схватить Киёми за запястья и прижать их к своей груди. — Это помогло мне окончательно понять, что ты мне нравишься, но я точно ничего не мог спутать. Краем глаза Ацуму заметил, что кончики ушей Киёми стали краснеть. — И с чего ты тогда решил, что я спутал эмоции, — всё ещё тихо говорил Киёми, — и что ты мне не нравишься? После того, как я признался, что это началось ещё с той тупой записки с третьего курса? Я… я осознал свои чувства давно, видимо, раньше тебя. Просто долго не хотел их признавать, — доверительно поделился Сакуса, прикусив губу. — Но это не значит, что этих чувств нет. — Наверное, я просто накрутил себя, — Ацуму неловко шмыгнул носом и прочистил горло. — Прости, Оми. Наступила тишина, во время которой они оба смотрели друг другу в глаза и всё ярче покрывались румянцем. Ацуму громко слышал пульс в висках и чувствовал лёгкое головокружение, долго не решаясь ничего сделать или сказать. Киёми первый нарушил молчание. — Я влюбился в идиота, — спокойно констатировал он. Ацуму тут же вспыхнул: от желания мгновенно ответить на язвительность — и от смущения, что приятно разлилось по телу от слова, которое Киёми использовал в его сторону впервые. Влюбился. Где-то глубоко внутри себя Ацуму уже орал во всю глотку. — Эй, я вообще-то умный! Киёми тепло ему улыбнулся, а потом вдруг вздохнул и с мученическим стоном уронил голову ему на плечо. — Иногда я думаю, что было бы лучше, если бы ты был тупым, Мия, — пробормотал он в ткань его одежды, высвобождая руки и обхватывая ими его талию. — А хотя, знаешь, иногда ты бываешь действительно тупым. Ацуму положил руки ему на плечи и опустил подбородок на кудрявую макушку, весело хихикая. А когда Сакуса двинулся и уткнулся носом ему в шею — бабочки в его животе увеличили свою популяцию примерно в тысячу раз и уже грозились выпорхнуть через горло, поэтому ему пришлось громко сглотнуть и посильнее прижать Киёми к себе. Но это было приятное чувство, очень приятное, особенно после всех пережитых за пару дней эмоций, так что Ацуму ни разу не жаловался. И тут он вспомнил кое-что, о чём он недавно··•𖥸•··
Пир был… чем-то. Первое, что сказал Осаму, когда они вместе с Киёми подошли к столу Хаффлпаффа — это то, что они отсутствовали около тридцати минут. Ацуму, если честно, полностью потерял счёт времени, поэтому сходу не смог оспорить этого. И вообще, если он и потратил полчаса, целуя самого горячего парня в этом замке, — можно ли его винить? Когда они подошли, разговоры в этой части стола затихли и все сидящие с интересом начали пожирать двух старост глазами. — Ага, удивительно, что на столе рядом с тобой ещё осталась хоть какая-то еда, — стараясь не поддаваться эмоциям и не реагировать на хитрые взгляды, Ацуму приземлился напротив брата на свободную скамейку и подозвал Киёми сесть рядом. — Обычно тебе хватает десяти минут, чтобы всё смести. Пока Сакуса устраивался рядом — садясь совсем близко — Ацуму бросил на Ринтаро «только-попробуй» взгляд и получил в ответ не предвещающую абсолютно ничего хорошего ухмылку. — Да ладно тебе, — игриво махнул рукой Суна, кладя подбородок на другую, — мы просто переживали. Шрамы от недавних событий ещё свежи. Кто знает, что с вами двумя могло случиться за это время. — Я тронут до глубины души, Сунарин, — Ацуму соскалил зубы в зловещем подобии улыбки. — Ты главное сам ходи по коридорам осторожно. — Ах! — Ринтаро наигранно прикрыл рот рукой. — Ты мне угрожаешь, лучший друг?! — Нет, конечно, — Ацуму невозмутимо потянулся за пирогом, — лучший друг. Осаму громко фыркнул, забирая у Ацуму из-под носа кусок, который он хотел было уцепить. Блондин грозно зыркнул на своего близнеца, но решил его проигнорировать, чтобы продолжить вести словесный бой с Суной в полную силу, но его перебили. — А у вас тоже остался такой, знаете, страх ходить ночью? — вдруг заговорил Бокуто с полным ртом, обращая на себя всё внимание. — После того случая я вообще всю ночь кошмары видел! Мне снилось, что я просыпаюсь посреди коридора, а вокруг меня стоит куча людей в мантиях… и у всех закрыты лица, и они стоят вокруг, не двигаясь, — при этих словах мальчика заметно передёрнуло. — Я надеюсь, что такие ночные похождения будут тебе только сниться, а не происходить на самом деле, — подметил Акааши. — Это точно, — хохотнул Ацуму. — Саму, ты лови его, если что. — Уже, — усмехнулся тот и снова потянулся к блюду с каким-то аромтаным мясным рулетом. — Что? — Бокуто стал оглядывать друзей в недоумении. — Иногда ты встаёшь ночью, а мы с парнями тебя осторожно кладём обратно, — ответил Осаму с набитым ртом. — Мы тебя не будим, поэтому ты и не помнишь. Осаму начал рассказывать обо всех этих случаях подробно, а Ацуму внезапно почувствовал тепло на своей ладони, которая мирно лежала на скамейке рядом с ногами. Он повернул голову к Киёми. Хоть красивое лицо слизеринца и казалось стоически безразличным и спокойным, маленькие морщинки выдавали, что мальчик улыбался глазами. Его рука невесомо парила над кожей Ацуму, периодически прикасаясь и отдавая своё тепло. Ацуму прикусил щеку изнутри, пытаясь не улыбаться. Он перевернул ладонь и схватил руку Киёми, переплетая их пальцы. Сакуса крепко сжал руку в ответ, а морщинок вокруг его глаз стало чуть больше. Ацуму пришлось взять стакан с каким-то напитком и начать пить, чтобы скрыть улыбку, которую больше было невозможно сдерживать. Он сделал один большой глоток, и… — Мы вам не мешаем? …тут же всё содержимое стакана брызнуло на стол, пол и самого Ацуму. Мальчик начал дико откашливаться, борясь за свою жизнь, и даже не почувствовал, как Киёми вырвал свою руку из его ощутимо усилившейся хватки, чтобы хлопнуть его пару раз спине. — Чёрт возьми, Цуму, — немного обеспокоенно пробормотал Осаму, и недовольно кинул взгляд на Ринтаро, который просто пожал плечами, мол, а что такого, просто спросил. Акааши вытащил салфетки из керамического диспенсера и молча протянул Ацуму. Тот благодарно кивнул и начал пытаться хоть как-то спасти свою одежду. — Блять! Я весь липкий, — посетовал Ацуму, яростно протирая дыру в своей кофте. Сакуса рядом с ним вздохнул. — Ладно, пойдём, — сказал он, вставая. Ацуму хлопнул глазами. — Куда? — Я не собираюсь сидеть рядом с тобой, облитым какой-то липкой хернёй, — он брезгливо сморщился, подтверждая свои слова. — Ты переоденешься. И это звучало как факт, а не просьба. — Окей, — без лишних слов блондин встал, при этом схватив с общего блюда хрустящий тост с курицей и сыром, впился в него зубами и направился вслед за уходящим Киёми. — Кажется, кого-то посадили на короткий поводок, — заметил Суна, игриво поигрывая бровями. Ацуму вспыхнул и, развернувшись, молча показал друзьям средний палец. В ответ раздался общий громкий смех, но ему было всё равно: он уже спешил на выход, ища глазами подпрыгивающие тёмные кудри.
