Бог

      Слёзы не собирались останавливаться, а мужчина, казалось, даже не препятствовал этому. Одежда давно промокла из-за слёз Анабель, но он не собирался отталкивать девушку от себя. Кое-кто вспомнил её слова, сказанные ей ему в детстве: «Если человек открылся тебе, рассказал, что у него на душе или просто зарыдал при тебе, не объяснив причину, ты не мучай его расспросами, не терзайся сам, просто обними его, покажи, что он не один в этом мире, покажи это». Тогда он не придал особого значения словам подруги — разве кто-то захочет, чтобы его обнимал член рода Ави? В ответ маленькая Анабель звонко рассмеялась, потрепала его по макушке и ответила: «Дурачок! Не обязательно сейчас, не обязательно завтра или послезавтра. Просто запомни мой совет!»       «…Просто запомни мой совет…» И он действительно запомнил, даже применил на той, от которой это и услышал. Иронично.       Юная особа отстранилась от него и удивлённо посмотрела ему в глаза. Её взгляд немного расфокусированный из-за слёз. Сердце Бога трепетало: он никогда не видел, чтобы при нём рыдали, и рыдали не из-за него. Обычно, если кто-то плакал, он готовился бежать, иначе взрослые захотели бы отомстить обидчику их ребёнка. Она помнит его? В этом Джодах не был уверен. Зато он точно знал, что сейчас перед ним сидит она.       Что обычно делают, когда хотят успокоить человека? Забалтывают его, чтобы отвлечь? Что ему делать?!       — Ан… — Помолчав какое-то время, он хотел продолжить, но девушка исчезла в вихре синих звёзд, вновь оставив Ави одного.       Тот начал неважно себя чувствовать. Он только подумал, что эта она, та самая девочка, которая к нему относилась хорошо, невзирая на его проклятье рода. Во время объятий Ави не покидало чувство, которое появляется при контакте с близким человеком. Конечно, появление этого чувства можно спихнуть на совпадение, но как объяснить собственную магию, исходящую из кулона? Пускай он находился в её кармане походных штанов. Вот тут уже сложнее. Совпадение? Слишком сильное и натянутое. Джо явно ощущал, что это его магия. Крылатый не занимался созданием вещей, которые косвенно или прямо намекали бы на своего создателя. Тем не менее одна вещь всё же существует — кулон в виде алхимического символа, сделанного из пурпурного турмалина с золотистой цепочкой, который он подарил своей первой и, вероятно, единственной подруге. — Да почему?! Почему всё так сложно?! Да что ж с вами, любителями терять память, так сложно?! Вам что, доставляет удовольствие заставлять меня нервничать?! Красно-фиолетовые пёрышки посыпались с его крыльев. Мужчина запустил руку в волосы, глубоко выдохнув, чтобы успокоиться. — Что-ж, раз так, раз я ошибся, значит, больше, чем союзник для меня она не будет, — принял решение Ави. Он и прежде не понимал, что за тепло появляется в его сердце при виде её. Вполне возможно, что так проявлялось доверие маленького Джодаха. Что доверие, что любовь — непонятны для мужчины. Он банально не умеет проявлять их, даже чувствовать. Нет, ну, может быть, когда-нибудь момент с проявлениями этих и многих других эмоций произошёл. Тем не менее, человеку, который в десять лет оказался в самом ужасном месте родного мира, трудно прочувствовать весь спектр положительных эмоций. С самого детства был окружён ненавистью, избегал людей ради собственной безопасности, морил себя голодом перед ритуалом призыва тысячи демонов, постоянные голоса в голове, твердящие одно и тоже… Продолжать можно до бесконечности. Наш маленький застенчивый темноволосый мальчик превратился в высокого белоголового эгоиста с примесью нарциссизма. Грустно, обидно, но дела сами себя не сделают. Щёлк. — Так, измерение номер сорок шесть, планета… — задумчиво протянул он, глядя в маленький по сравнению с его ладонью блокнотик с записями. — Угу, это точно то место. Здесь скрывается полубог Эгги. Ха, ну и имечко у него! — посмеялся он. Планета, на которой проживал преступник планетарного масштаба, населена жителями фурри и полуфурри. К последним хуже относились, так как человеческую расу считали отбросами общества, иметь интим с такими — позор. Тем не менее, находились представители фурри, готовые поразвлекаться. Мужчина про это знал, а потому появился в облике, приближенном к птичьему, с таким же оперением, как у его настоящих крыльев. Остальное Ангелу Смерти незачем узнавать, к тому же он не собирается здесь проживать — только поймать преступника и уйти. — Занятно, значит здесь есть Надземье и Подземье. То есть, я сейчас нахожусь в Надземье, а преступник... Впрочем неважно. — Спрятавшись за углом одного из домов полуфуррей, он прошептал заклинание и оказался в довольно большом поместье. С дворцом Зефериона этот, конечно, не сравнится, но масштабы удивляют. Налево, направо, снова налево, прямо и на право. К несчастью, с помощью магии не получилось телепортироваться прямо к провинившемуся. Хорошо хоть, что защиту получилось пройти без особых усилий — телепортация штука полезная! Маскировка снята, рост вновь двести пятьдесят. Без стука войдя, он тут же получил выстрел из двухсот игл с человеческий рост из нашего мира. Острая часть окраплена смертельным ядом для фурри, полуфуррей он просто сильно ослабит. Бам. Маленький дракон упал на колени от мощного удара. Он явно ожидал другого исхода. — Да что ты себе позволяешь, пет.. — Заткнись, шавка. — Ха-ха! Ты даже не зна... Щёлк. — Ха, какое удобное заклинание однако. — Лёгким движением руки Ави за шкирку кинул мини дракончика в портал. — Так, один есть, теперь осталось ещё шесть и на сегодня хватит. — Ха-ха, Смотрящий, ты представляешь! На планете Русал водятся один русалки! Ха-ха. [В холодном взгляде Смотрящего читались недоумение и немой вопрос]. — Ах, старина, от тебя ничего не утаишь. Тем не менее, я выполнил свою работу, как мне кажется, на отлично. Остальное неважно для меня. [Ледяной взгляд Смотрящего выражали недоверие]. Птенчик проигнорировал недоверие старины Времени и отпил немного горячего кофе. — Сколько я уже этим занимаюсь, столько раз вижу одно и то же: желание, чтобы на тебя обратили внимание, комплекс Бога. Продолжать можно бесконечно. Имена и раса меняются только, остальное как под копирку. — Тяжело вздохнул. — Видимо, поэтому ты меня запряг заниматься ловлей преступников, похожих на меня из прошлого? Чтобы каждый раз припоминать, каким я был? [Холодный взгляд Смотрящего ничего не выражали]. — Ясно. — Вновь отпил кофейка. Затем взял двумя руками кружку, чтобы согреть руки. От Смотрящего довольно сильно веет холодом, и единственное, что помогает согреться крылатому на некоторое время, — его излюбленный кофе и многослойная одежда.

***

      Ци медленно разглядывал Фена, желая убедиться в том, что походная форма хорошо сидит на его уставшем друге.       — Ты... точно уверен, что позвать меня с собой по делам хорошая идея? — В голосе отчётливо слышна неуверенность, движения скомканы.       — Вполне. Тебе бы развеяться, а не гнить в четырёх стенах! — Ци ободряюще опустил руку на плечо парня. Тот вздрогнул, выйдя из размышлений. — Или боишься, что встретишься с ней?       На миг воздух перестал поступать, всё поплыло перед глазами и на парня нахлынули воспоминания. Только он еле смог забыть её, как Ци напомнил. Всё хорошо в меру, даже шутки.       Парень развернулся и направился к выходу из гардеробной, устало бросив напоследок:       — Нет. Не боюсь.       — М? Эй! Прости, Фен! Я... — Но любитель поспать уже скрылся из виду. — Чёрт, со всей этой суматохой берега попутал.       Всю дорогу Фен утопал в мыслях, перепрыгивая с одной темы на другую. Остаётся только предполагать, что на уме у графомана. Его выражение лица оставалось спокойным, несмотря на произошедшую ситуацию.       Блондин пытался завести диалог и, Фен по обычаю сухо отвечал. Обычно первого не останавливало подобное, наоборот, ему удавалось разговорить друга, но в этот раз всё было иначе.        — ...Фен, ты знаешь, куда направляется повозка?       — В какое-то нужное место.        — Так-то да. Просто. Фен, прости, я. Я совсем заработался и забыл, что тебе до сих пор неприятно слышать про…       — Я не обижаюсь, всё понимаю. Работа превыше всего.        Слова черныша сильно задели ценителя чая, но через какое-то время голова писателя опустилась на плечо блондина, а тот не возражал. Скорее улыбнулся, понимая, что раз его друга клонит в сон, то это из-за доверия к нему, а не потому, что Фенист не имеет привычки ложиться спать в одно и то же время.       Фену ничего не снилось, зато после пробуждения он чувствовал себя получше. Организму требуется отдых        Ци всё это время тихо напевал что-то и это «что-то» успокаивало писателя.       — Выспался? — умиротворённо спросил он, по-доброму улыбаясь.       — На удивление, да…        — «На удивление»? Ты что, дома не спишь на кровати?       — Иногда вдохновение приходит ночью…       Блондин тяжело вздохнул. — Не мне тебе говорить, что бывает при систематическом недосыпе. На тебя и так без слёз... — Он осёкся. — Не взглянешь? Да? — Зевает. — Я прекрасно знаю, что очень болезненно выгляжу, Ци. Мне не нужно повторять одно и то же, иначе попугаем буду называть! — шутливо добавил он, выходя из кареты. Следом вышел поникший Ци, чем ещё сильнее рассмешил спутника. — Я, признаться, думал, что ты телепортируешь нас или, в крайнем случае, полетим на мечах, как в твоём родном мире, но так, по-простому. Просто не интересно. — А ты что, умеешь летать на мече? Прошёл одушевление меча и научился контролировать свою внутреннюю энергию? — саркастично бросил блондин, но, оглянувшись, он продолжил привычным певучим голосом: — К тому же тебе на свежем воздухе полезно быть, а на полетё… — Попугай Ци! Попугай! — Эй! — Никто тебя за язык не тянул! Ты сам виноват, попугайчик! Удивительно. У Фена поднялось настроение. Ци недовольно скрестил руки на груди, пока его друг с интересом рассматривал окружение. Легкий ветёрок развевал тёмно-синее ханьфу и создавал приятное ощущение прохлады. На самом деле блондин предполагал, что придётся силком вытаскивать тёмного из кареты. Всё таки, когда они только отправлялись в путь, парень еле-еле смог запихнуть Фена в неё. А тот вообще ни в какую и сопротивлялся как только мог, пока Ци не пообещал, что накормит его чем-нибудь вкусным, а это задача не из простых. По крайней мере, так думает попугай. В его беловолосую головушку пришла идея. — Чё ты задумал? Хах, знаешь, будь мы в каком-нибудь романе или фанфике, автор бы написал: «В голову Ци пришла идея. Над его головой словно загорелась лампочка». — Но павлин уже невинно улыбался, держа приподнятой руку с исписанными бумагами, по-видимому, принадлежавшим Фену. Уголки его губ были немного приподняты, но, как только он увидел собственные рукописи в небрежной хватке Ци, сердце в пятки ушло. — Э! Это моё! Писатель подбежал к нему, чтобы выхватить наброски будущего сюжета из цепких лап парня, а тот, играючи, обогнул его и побежал вперёд, изредка оборачиваясь, чтобы понять где находился графоман пока не врезался в незнакомца. — Гипнос?! Незнакомец имел длинные, немного волнистые волосы цвета молока. Одет в белоснежный древнегреческий хитон с венком из маковых цветов. Глаза закрыты льняной повязкой в тон одеяния, но тем не менее он понял, кто врезался в него. — Здравствуй, Ци. Как я вижу, ты опять за своё. Откуда в тебе столько энергии? — Удержал его за руку и отпустил лишь когда убедился, что блондинчик твёрдо стоит на ногах. Запыхавшийся Фен еле дошёл до них на ватных ногах.       Сон плавно подошёл к уставшему графоману, достал какой-то мешочек с травами и протянул к парню. Травы довольно быстро помогли восстановиться. Темноволосый угрюмо что-то говорил, пока оппонент пытался искренне оправдаться, говорил, «что не знает где они». Гип спрятал за спину рукописи, думая, что это не то, что его соратники ищут. В какой-то момент он передумал и протянул их поникшему писателю. — Фен, ты случайно не эти рукописи ищешь? — Эти… Спасибо. — Графоман быстро выдернул наброски глав из рук Сна, а тот понимающе улыбнулся. — Ты не забывай про сновидения. Каждому существу обязательно нужен отдых, иначе ничего хорошего из этого не выйдет… — Спокойный голос переходящий на шёпот усыплял парня, то аж зевнул. Чуть шире улыбнувшись Правитель Снов продолжил, обратясь к Ци: — Твоя идея — вывести дитя Прометея на воздух? Испугался, что твой друг, как и он, сожжёт себя изнутри? — саркастично, с оттенком усталости добавил он. — А почему я дитя Прометея? — Ну. Тебя даже не останавливает ночь, чтобы творить. Вот поэтому, наверное, — шепнул он, чуть отойдя от белоголового товарища. — Между прочим, каждому известно, что ночью приходит самое хорошее, что может быть у творческих людей — вдохновение. Гипнос в это время спокойно наблюдал за перепалкой двух друзей, про себя отметив, что с прошлой встречи Фен и Ци больше сблизились, но показывать собственные творения, пускай и черновые варианты, темноволосый всё ещё не хочет.