Вторые сыновья

Король Визерис умер. На Алисенте не было лица не только из-за смерти мужа, но из-за идиота-сына, который сбежал, стоило на горизонте замаячить ответственности. Пока Малый совет обсуждал, как объявить войну Рейнире, посадив ее брата на трон, и разыскивал самого Эйгона Эймонд метался по своей комнате. На его столе лежал пергамент, а рядом стояла чернильница. Ему стоило только смочить перо и написать несколько строк, чтобы сообщить Люку, а следовательно и сестре положение дел, но если он это сделает, то станет предателем для Зеленых и матери. Эти мысли давили на омегу, терялись драгоценные секунды. Эйгона вот-вот могли найти, а Эймонд не мог заставить себя сесть за стол. Если он не напишет, то Эйгона найдут, коронуют, начнется война, где Вхагар станет главной действующей силой от Зелёных. К тому же вторичный пол Эймонда раскроют, чтобы заключить выгодный союз с тем, у кого больше денег и войска. Если мать не захочет продать сына подороже — в чем Эймонд сомневался — то Отто сделает это без промедления. Дедуля всегда был самым дальновидным из всего тупого Малого совета. Не зря носит титул Десницы. Эймонд сел на кровать, утыкаясь лицом в ладони. Но если он сообщит… То Рейнира прилетит сюда на драконах вместе с детьми, мужем и невестой старшего сына. Они приведут корабли Корлиса, а Веларионы и так открыто демонстрировали поддержку Чёрных, даже устроили брак Бейлы и Джейса. Без Вхагар и Солнечного огня у Зеленых нет и шанса. Возможно, им удалось бы убедить солдатов сражаться, но драконов будет слишком много. К тому же принцесса Рейнис сейчас гостит здесь. Ее дракон присоседится к Черным без сомнений. Всех просто перебьют. Но сестре нужен только Эйгон. При условии, что он еще не покинул город. Алисента еще не сделала ничего, что можно посчитать предательством. Конечно, они с Рейнирой враждовали еще до рождения Эймонда, но это не тоже самое, что посадить сына на трон в обход принцессы. У детей Хелены еще не проявился вторичный пол, они еще могу оказаться омегами. Сама Хелена и Эймонд — омеги, у них нет права на трон, они Рейнире не соперники. Если же все это не сработает, то остался еще один козырь. Люцерис. В том, что альфа с удовольствием назовет Эймонда своим омегой принц не сомневался. Альфа вилял метафорическим хвостом и заглядывал омеге в рот, готовый на любые пожелания. Такое отношение поначалу льстило и забавляло, пока Эймонд не осознал, что Люк делает это совершенно искренне. Он действительно готов сделать для омеги все и дело не в положении принца, богатствах и фамилии, а просто потому что Эймонд — это Эймонд. Люк просто до идиотизма влюблен в своего дядю, но сам ничего просить не смеет, все еще считая, что долг за потерянный глаз не оплачен, а Эймонд не спешил его поправлять. Просто… этот бастард вызывал смешанные чувства. Люк уже давно не был мальчиком, он был мужчиной. Черт возьми, они разделили ложе! Эймонд просто сходил по нему с ума. Он начал думать о нем, ждать встречи, слушал его голос. Они до сих пор летали вместе, хотя прошло несколько месяцев. Омега отказывался верить, что это влюблённость, но с другой стороны, а вдруг? Эймонд не хотел никого другого. Ровесники раздражали, старшие клонили в сон, младшие воротили. Девушки скучны, парни отвратительны. Есть только Люк и всё. Эймонд ненавидел этого бастарда, но теперь из-за того, что тот так глубоко проник в его мысли. Теперь принц хотя бы признавал свое животное желание к плотским утехам по отношению к племяннику. Эймонд не раз ловил себя на мыслях, что хочет поцеловать идиота. Люцерис с удовольствием назовёт Эймонда своим и под венец потащит — это точно. Тогда Рейнира хотя бы из уважение к супругу сына не станет убивать всю его семью. Иначе Люк ополчится против своей матери, что не хорошо для будущего лорда Дрифтмарка. У Эймонда есть шанс спасти мать и сестру. И тот факт, что имя этому шансу Люк только добавляет очков. Будь это кто-нибудь другой Эймонд никогда бы не согласился. Досконально все обдумав, Эймонд все же пишет письмо. Сухо, официально, без отрыва на оскорбления, что позволял себе иногда. Он подчёркивает, что королева не замешана в заговоре против Рейниры и запечатывает письмо. Когда ворон вылетает, остается только ждать.

***

Люк едва не напевал себе под нос. Джейс еще до завтрака убежал гулять с Бейлой под ручку, а потому за столом были только он, родители и маленький Джоффри. Посередине завтрака пришел слуга и тихонько протянул Люцерису светнулый в трубочку пергамент. Улыбка сама расползлась по лицу. Они с Эймондом иногда обменивались письмами. В основном это были маленькие записки с взаимными оскорблениями. Люцерис даже специально выписывал их из заморских книг, чтобы удивить омегу заковыристыми фразочками. Часто писать им не было смысла — они всё еще летали вместе каждый день и сидели после на поляне, где уже была примята трава от мощных тел драконов. Люцерис отложил столовые приборы и взял записку. Ему бы проверить ее после завтрака, когда он останется один, но любопытство и желание пробежаться глазами по почерку любимой омеги были сильнее. Он только взглянет одним глазком. — Люк, не вежливо читать за столом, — напомнила мать, — потом откроешь. — Извини, мама, — сказал Люк, но тем не менее открыл письмо. Холодный, сухой тон строк сразу насторожил. Хорошее настроение утекало как ручей весной. Начало зарождаться плохое предчувствие. После формального приветствия, как снег на голову, весть о смерти короля Визериса. Люцерис закашлялся, поднимая глаза на мать. Та недовольно смотрела на сына, кидая взгляд на пергамент в руках того. Люк никак не мог прокашляться, а потому притянуть записку отчиму, что сидел рядом. Все равно там не указан адресат, печать была общей — королевской семьи. Все, что письмо скажет им — некто из Красного замка предупредил сына Рейниры о готовящемся заговоре. Деймон с интересом взял записку и пробежался по ней глазами. Его взгляд становился мрачнее с каждым словом, и он молча передал письмецо жене. Та удивлённо подняла брови, но взяла его и тоже прочла. Ее дыхание потяжелело, глаза стали влажными. Она закрыла рот рукой, не в силах оторвать взгляд он написанного. — Значит, брат мертв, — сказал мрачно Деймон и посмотрел на Люка, — кто написал тебе это? Люцерис, запивший ком в горле, покачал головой. — Не могу сказать, но он бы не стал врать. Его словам можно верить. Уверен ли был Люцерис в Эймонде? Да. Его дедушка мертв, а Отто и остальные хотят посадить дядю на престол, и Эймонд их предупредил. Если кто-то узнает, Эймонд будет в опасности. Люк нисколько не сомневался в его способностях, но не в одиночку в огромном Красном замке. Подумав об этом, Люцерис вскочил. — Мы должны лететь! — Воскликнул он. Он не оставит Эймонда одного. Деймон спокойно приподнял руку, другой удерживая ладонь жены. — Успокойся. Рейнира сжала руку мужа сильнее, зажмуриваясь. Деймон повернулся к ней и тише сказал: — Он прав. Мы должны лететь прямо сейчас. Рейнира помолчала секунду и открыла глаза. — Сообщите новость Корлису Велариону, а мы… вылетаем немедленно.

***

Алисента пришла в зал совета и устало опустилась на свое место. Организация похорон мужа отняла у нее все силы, а еще нужно решить вопрос с Эйгоном. Визерис назвал его имя. Значит, он ошибся, и на самом деле не желал видеть Рейниру в образе правителя. Верно? Королева не была ни в чем уверена. Она даже почти убедила себя, что ослышалась. Сейчас она стояла на распутье, а ещё от отца она узнала, что совет давно хотел короновать Эйгона. Ничего не выходило так, как Алисента хотела и это выматывало еще больше. Когда совет почти собрался, прибыл Отто, в зал ворвался стражник. — Драконы, Ваше Величество! Драконы! Присутствующие бросили друг на друга взгляды и поняли — это конец. — Где Эймонд?! — Закричал Отто. — Почему Вхагар еще не в воздухе?! — Не смею знать, господин! — Крикнул стражник, белый от ужаса. — Принца никто не видел с утра! Тяжелой поступью Отто выбежал в коридор. Алисента сама побледнела, в красках представляя, что Рейнира сделает с ее детьми. Она подскочила и подбежала к Хелене, пока не представляя, что собирается делать. Нужен был план.

***

Рейнира триумфально вошла в Красный замок под защитой драконов. Небольшие Вермакс и Лунная плясунья следовали за ней и Деймоном и сейчас. Бейла и Джейс гордо сидели в седлах, готовые атаковать, если возникнет опасность. Впрочем они бы вряд ли понадобились — рядом с королевой шёл Деймон, полностью облачённый в броню с Темной сестрой наготове. Вот-вот состоиться коронация законной королевы, ибо Эйгона так и не нашли. А вот Люцерис не следовал за матерью. Среброкрылая незаметно отделилась от группы именно над тем местом, где всегда обитала Вхагар за пределами города. Люк не будет спокоен, пока не узнает, что с омегой все в порядке. Эймонд нашелся там же. Спокойной гладил чешую Вхагар, что со стороны могло показаться обычным жестом. Вот только Эймонд не был склонен к нежности и на памяти Люка делал так всего несколько раз — когда сильно нервничал. — Эймонд! — Воскликнул Люк, почти вываливаясь из седла, как и говорил Джейс несколько месяцев назад. Альфа успел переодеться в более парадную одежду, но его бы это не волновало, если бы он действительно испачкался. — Эймонд! Альфа подбежал к нему, хватая за руку и разворачивая к себе. Он судорожно осмотрел омегу, ощупывая торс и плечи руками. — Ты в порядке? Эймонд медленно положил свои руки поверх его, и оттолкнул альфу. — В полном, — бесцветно сказал он и вернулся к поглаживанию драконицы. Люк еще раз осмотрел его глазами и действительно не нашел ничего. Он облегчённо выдохнул. — Я боялся, что ты мог пострадать. — Считаешь меня слабым омегой, бастард? — Слабо огрызнулся Эймонд. Люк поджал губы. Он рискнул и протянул руку, снова мешая Эймонду гладить Вхагар. Он соединил их руки, стискивая ладонь омеги. — Ты всё сделал правильно, — заверил он. Эймонд хмыкнул. — Я предал свою семью. — Ты спас свою семью, — поправил Люк, притягивая их соединенные руки к своей груди, — от бессмысленной войны и бессмысленных жертв. Ты исполнил волю своего отца. — Королева сказала, что его волей было посадить моего брата на трон, — покачал головой Эймонд. — Значит, она ошиблась. Старый король мог сделать что угодно, но не сказать маме о том, что передумал — никогда. Ты спас их, Эймонд. Омега выдохнул, и его дыхание дрожало. Люк увидел, насколько сильно принц нервничал из-за мнимого «предательства». — Я хочу, чтобы всё это было не напрасно, — заговорил Эймонд, и голос предательски подвел его, поэтому он сглотнул и продолжил, — сестра проявит милосердие к семье твоего супруга. Скажи ей, что женишься на мне. Но вопреки мыслям Эймонда, Люк не бросился исполнять победный танец. Он сверлил омегу внимательным взглядом, не отпуская его руку. — Я итак бы просил за тебя, если ты об этом, — медленно сказал Люцерис, — тайно бы вывез твою семью в Вольные города если бы понадобилось, но, Эймонд, я бы никогда не посадил тебя в клетку. Даже золотую. Подумай хорошенько — ты хочешь за меня замуж только из-за того, что это спасет жизнь твоим близким? Эймонд сглотнул и, наконец, посмотрел на альфу. Вид того был серьёзен. Словно он действительно был готов пойти против своих, чтобы освободить семью Эймонда, но не стал бы жениться ради этой цели, даже если это любовь всей его жизни. — Значит, ты больше не увлечен мной? — Попытался Эймонд. Но Люк молчал и не отводил взгляда. Его глаза горели, Эймонд не стал разбираться, огонь чего это. — Я, — омега перекатил слова на языке, проверяя их на вкус — будь ты кем-то другим, я бы не думал ни о чем другом, кроме войны. Люк расслабился. Его плечи отпустились. Подобное заверение — лучшее, на что Люцерис мог рассчитывать. Эймонд бы никогда не пустился в пространные оды о любви. — А о чем ты еще думал? — Брови Люка игриво дернулись. Эймонд чувствовал, что немного расслабился. Альфа принимает его предложение. Теперь они помолвлены. Люк положил другою руку на талию и притянул Эймонда к себе. — Я вот сейчас думаю, как хочу поцеловать своего жениха. — Ты же не будешь постоянно приставать ко мне теперь, когда мы помолвлены? — Спросил Эймонд и сомнения в его голосе было столько, что Люк фыркнул. — Иначе мне придётся овдоветь еще до свадьбы. Глаза Люка расширились, и он приблизился. — Ты вообще в курсе насколько это заводит? Эймонд поцеловал его, не желая дальше слышать весь тот бред, что льется из его рта.

***

Рейнира осматривала с трона бледную Алисенту, отсраненную Хелену и предателей из Малого совета. Все эти люди когда-то служили отцу, но предали ее саму. Ее беспокоило, что с ними не было Эймонда. Сказали, что принца никто не видел с самого утра. Куда мог пропасть человек с самым большим драконом, а главное зачем? Эйгона тоже нигде не нашли, но это только вопрос времени, а вот Эймонд — большая проблема. — Ваше Величество, — воскликнул кто-то из солдат, — принц Люцерис и принц Эймонд идут сюда. Так вот куда пропал Люк. Подозрительно, что никто не мог найти ее брата, а Люк почему-то смог. Алисента закрыла глаза. Последняя надежда, что Эймонд найдет брата, а потом они оба вернутся за ней и сестрой с армией покинула ее. Рейнира бросила на нее взгляд, но вскоре перевела его, когда двери открылись. Люк и Эймонд вошли, держась за руки. Осанка Таргариена была как всегда ровной, а внешний вид безупречен. Люцерис же был в приподнятом настроении, совсем не такой, каким был, когда они вылетали. Неужели он волновался за Эймонда? Не может быть! — Что это значит? — Спросила Рейнира, смотря на их соединенные руки. Люцерис остановился и гордо заявил: — Я хочу объявить о своей помолвке с принцем Эймондом! По залу прокатилось волнение. Алисента распахнула глаза, и по шоку на ее лице Рейнира поняла, что она ничего не знала. Значит, это не тайный план Зеленых. — Люк! — Ахнул Джейс, не веря своим ушам. Его брат?! С этим?! Разве они не были готовы разорвать друг друга?! — Помолвка?! — Воскликнула Алисента. — Что это значит, Эймонд?! Эймонд держался спокойно и грациозно полуобернулся к матери. — Мне давно говорили найти подходящего альфу. Кто может быть более подходящим, чем будущий лорд Дрифтмарка? Это привлекло внимание присутствующих. — Ты омега, Эймонд? — Рейнира сама не верила, что говорила это. Эймонд Таргариен, всадник Вхагар, лучший мечник королевства омега? Тот развернулся. — Верно, сестра, — сказал он, — я омега с рождения. В Цитаделе есть об этом записи. Деймон ухмыльнулся, глядя на королеву Алисенту. — Вы скрывали вторичный пол принца. — Не было необходимости в разглашении, — ответил Отто сквозь зубы. Он тоже не верил в то, что происходит. Он уже догадался, что именно этот мальчишка предупредил Черных и предал их. — Сообщить поданным пол ребёнка — обязанность королевских служителей, — вскинул брови Деймон. — Мой брат бы никогда не допустил замалчивания, а значит вы солгали королю. Знала, ли королева Алисента об этом? Женщина открыла рот, но Эймонд не дал ей ответить. — Сообщаем сейчас. И вскоре это станет известно всему королевству. Деймон перевел взгляд на него, окинув с ног до головы еще раз. Рейнира спросила: — Ты знал об этом, Люк? — Да, мама, — ответил он, сжав руку сильнее, — я знал. — Как давно ваши отношения продолжаются? — Серьёзные — восемь месяцев. Вряд ли совместные полеты на драконах и лежание на траве можно назвать серьёзными отношениями. Возможно, Люк имел ввиду тот единственный раз, когда они переспали. Больше даже не целовались, но важно было не это. Важно было то, что его ответ означал, что за этим стоит долгая история. Люцерис не отступит теперь, когда его мать у власти, а судьба Зеленых в подвешенном состоянии. Люку не было бы никакого дела, но у него есть Эймонд, и он прямо заинтересован в исходе событий. Рейнира незаметно сжала пальцы в кулак. Они с Деймоном обменялись взглядами. — Я даю свое благословение на брак, — провозгласила королева. Алисента пошатнулась и потеряла сознание. — Заключите бывшую королеву и принцессу Хелену с детьми под стражу, — продолжила Рейнира, — остальных предателей запереть в темнице. Деймон элегантно подал руку жене, и та приняла ее, грациозно поднявшись. Люк улыбнулся Эймонду, но тот не ответил на его улыбку, смотря, как мать уносят в комнату, где она будет заключены под стражу до окончательного решения королевы. Рейнира остановилась возле сына и его жениха. — Пойдёмте. Сейчас будет коронация. Люк кивнул. — Мама, королева Алисента… — Я догадывалась, — перебила Рейнира, смотря на брата, — ты понимаешь, что теперь брак будет заключён в любом случае? — Я согласился на предложение Люка потому что он мой альфа, — сказал Эймонд, не отводя взгляда, — все, что я хочу, чтобы моя мать, сестра и племянники были живы, остальное на решение королевы. Рейнира подняла уголок губ. — За брата ты не просишь. — Но прошу за мужа, — не опроверг Эймонд, — Люк будет единственным альфой. Никого другого. Рейнира хмыкнула, очевидно переняв эту странную привычку от Деймона. Эймонд понимал, что Эйгон угроза Рейнире. От него придется избавиться в любом случае, он может лишь повлиять на судьбу матери и сестры. При этом же Эймонд не потерпит никого другого, кроме Люцериса рядом с собой. Как же интересно ее сын смог так заинтересовать человека, который еще год назад был готов убить его на месте? А самое главное — как он заинтересовался в ответ? — Однажды я хочу услышать вашу историю, — сказала королева. Люк открыл рот, но растерянно закрыл его. Эймонд издал неопределённый звук. — Это вряд ли, сестра. — Да нечего рассказывать, — пробубнил Люк. Рейнира только загадочно улыбнулась и ушла, сопровождаемая мужем. Джейс не нашёл слов, лишь бросил, проходя мимо: — Ну ты даёшь, Люк! А Бейла хлопнула его по плечу. Пока люди утекали из тронного зала, Люцерис развернулся к жениху, сияя. — Мы помолвлены. Эймонд закатил глаз. — Ты только заметил? — Ворчи сколько хочешь, теперь тебе от меня не избавиться! Эймонд несчастно выдохнул, но притянул альфу к себе, хватая его за подбородок. — Да. Теперь ты наказание на всю жизнь. Эймонд заткнул его поцелуем, обнаруживая эффективность этой техники, правда ничего не мешает Люку потом рассказать, как сильно и страстно тот любит своего омегу, а может даже и показать. Обязательно как будет время.