Вторые сыновья

Когда в тот вечер Эймонд вернулся в Королевскую гавань, то приказал приготовить Лунный чай, не объясняя причину. Взгляд, которым мейстор наградил его, когда принес снадобье, сказал о многом. Конечно — сначала Эймонд требует рассказать не покупал ли кто-нибудь лишний ингредиенты для этого снадобья, потом спрашивает не покупал ли кто-нибудь сам Лунный чай, а теперь омега приказывает приготовить его и выпивает на глазах у мейстера. Эймонду было плевать. Слухи о его распущенности (как и о любом члене королевской семьи) ходят давно и без причины. В основном это из-за Эйгона, который посетил пожалуй каждую шлюху столицы. Разница лишь в том, что Эймонд омега и в его случае это карается, но об его вторичном поле никто не знает. За исключением пары человек, в которые входит и тот самый мейстер, что с недоумением наблюдал за тем, как принц выпивает средство от нежелательной беременности. Теперь у Эймонда есть альфа, пусть хоть все об этом узнают! Их отношения с Люком можно так называть? А есть ли вообще эти отношения? Люцерис очевидно увлечен им долгое время и сейчас буквально купается в любой крохе внимания, что омега согласен ему дать, но что насчёт самого Эймонда? Он больше не считает бастарда такой уж проблемой — это правда. Потеря дракона — достаточная плата за глаз. Эймонд на самом деле не ожидал, что Люк полезет на рожон, пытаясь заполучить нового дракона. Образ Велариона — лучшая связь с альфой, что у него когда-либо была. Внутренняя омега крайне довольна, а секс… Люцерис очевидно не шутил, говоря о том, что давно влюблен в Таргариена. Сколько раз он представлял их вместе? Интересно, представлял ли Люк на месте людей в картинках книг себя и Эймонда? Принц, как и Эйгон, и Хелена учились искусству в постели — это было обязательно. Как и Рейнира, и любой другой знатный юный господин или госпожа. Следовательно Люцерис тоже просматривал примерно такие же книги, что просматривал Эймонд, если они вообще не были идентичны. Он применял все знания на практике — на самом Эймонде. Омега даже узнал некоторые приёмы, которые сам подчерпнул из книг. И, боги, как же это было приятно! Эймонд действительно не ожидал, что это будет настолько хорошо. Он думал Эйгон преувеличивает из-за своей распущенности, но все оказалось правдой. Ощущения были даже сильнее. Эймонд теперь всерьёз думает пожалеть своего брата за то, что тот никогда не испытает столько же. Сколько они сделали это еще раз? Эймонд не знал, но ему казалось вечность. Интересно, сколько раз Люцерису снился Эймонд? Делал ли он то же во сне, что делал и наяву? После последнего раза они долго лежали. Не было сил даже думать, не то что говорить! Что там сказал Люк? Не будет жалеть? Ха! Да о таком дне не жалеют! Эймонд лежал в кровати, не чувствуя действия чая. Только горький привкус. Это означает, что ребёнка не было? В любом случае теперь уже точно не будет. Эймонд решил, что не будет убивать Люка. Тот очень хорошо постарался и излил все чувства на тело омеги (и внутрь тоже), копившиеся долгие годы. Он заставил Эймонда забыться на много часов. Даже сейчас тело парня было мягким, ленивым и как-будто тягучим. Эймонд ощущал себя патокой. Так хорошо. Омега еще не был уверен в будущем векторе развития, но с планом калечить альфу придётся повременить, а то мало ли какая важная часть при этом пострадает. Эймонд ведь не хочет лишиться повторения, если захочет. Просто, а вдруг.

***

Всю ночь Люцерис не мог даже помыслить, чтобы уснуть. Он ворочался по постели, переворачиваясь с боку на бок и думал думал думал. Это действительно произошло? Эймонд Таргариен действительно позволил это? Он был согласен? Ну да, он ведь сам сказал… Просто… Мысли в голове бились о стенки черепа, как птицы об оконные рамы. Они устремлялись вперед с бешеной скоростью и умерали тысячами взрывов в момент удара. Люк хотел верить, но так боялся надеятся. Эймонд мог передумать. Вдруг Люцерис недостаточно старался или вообще просто не понравился? Сколько у Эймонда было любовников? Наверняка человек, лишивший омегу глаза, самый худший из них. Он ведь принц в Королевской гавани — месте, где блудниц больше, чем во всем королевстве. Пожалуй только Вольные города соперничают с ней за первое место. Эймонд мог просто решить разнообразить рацион, а теперь снова захочет его смерти. Люку еще нужно опасаться за свою жизнь? Надо было не переставать это делать. Те минуты с омегой были хороши, даже лучшие. Они одни, в окружении своих драконов, на многие километры вокруг, а Люцерис брал брал и брал, отдавая себя полностью. Эймонд вновь и вновь давал зелёный свет. Они пробовали разные позы, Люцерис просто не мог не воспользоваться моментом. Это могла быть единоразовая акция и тут не выйдет, как с совместными полетами. Люцерис не может просто заявиться и сказать «Я хочу твое тело» кому-то вроде Эймонда. Во-первых, Люк всё-таки воспитанный мальчик. Его учили ухаживать за омегой и создавать для нее комфортные условия, чтобы она была так же уверена в половом акте, как и сам альфа. Какой омега не насторожиться, услышав такое заявление? Ни о какой расслабленности и уверенности речи быть не может. А во-вторых, ну это Эймонд. Пожалуй самая опасная омега, с которой Люку доводилось встречаться в жизни. Что именно это альфу и привлекает — другой вопрос, важно то, что Эймонд может просто быть не в настроении и прикончит наглеца. А не прикончит ли он его просто так? Как сложно! Ну почему Люцерису в детстве нужно было быть таким ослом, чтобы ТАК облажаться?! Будь все по-другому он бы не трясся от страха рядом с любовью всей своей жизни, одновременно теряя рассудок от его присутствия и чувства безопасности. Какой абсурд. Но Люцерис был ослом, и, видимо, им и остался, потому что упрямо предан одной омеге и утром снова хочет его увидеть.

***

Джейс всерьёз обеспокоился состоянием своего брата. Люцерис то с счастливой улыбкой на лице поглощал завтрак, блуждая в своих мыслях, то тут же бледнел, и его едва не тошнило. Брюнет думал, стоит ли спрашивать, поскольку родители не выглядели так, будто что-то заметили. После завтрака Джейс поймал Люка за руку, когда тот снова пытался улизнуть к Среброкрылой. С тех пор, как брат сменил дракона, он не вылезал из седла, постоянно куда-то пропадая на целый день. Вчера вообще вернулся ночью в грязной одежде, будто валялся по земле, а на вопросы отвечать отказался. Если он выпал из седла, то мог себе что-нибудь повредить! Среброкрылая была большим и не молодым драконом. С ней могло быть тяжело управляться, но опять же Люк ничего не сказал, не позволяя помочь себе, а сам Джейс до момента пока его младший брат безрассудно засунул голову в пасть тигра (пусть это и вернуло ему дракона), даже не знал, что Среброкрылая на Драконьем камне. — Куда ты? — Спросил Джейс, надеясь хоть на этот раз уберечь брата от опасности. — Полетать! — Бросил Люк и попытался вырваться, — ну же, Джейс, пусти, мне надо спешить! — Куда ты все время пропадаешь? А что было вчера? Ты будто в грязи валялся! Если упал с дракона, нужно посетить мейстора. Люк остановился, недоуменно моргая. — Но я не падал с дракона. — Тогда что? — Ну, я лег. На землю. Джейс потерялся на этом моменте, а Люк воспользовался этим, чтобы вырваться и побежать к выходу. — Я использовал плащ, чтобы полежать на земле! Была хорошая погода! Если что-то случится, обещаю пойти к мейстеру! Пока, Джейс! Люк умчался вниз по лестнице, а Джейкерис смотрел ему в след, ощущая, что теряет какой-то кусок пазла, но какой именно — не понимал.

***

Было ли Люцерису страшно? О да. Джейс полез в самый неподходящий момент. Люк только набрался смелости, чтобы залезть в седло и выяснить свою судьбу, а тут брат со своими расспросами. Люк мог сколько угодно лагать и изводить себя мыслями, но единственный выход — появиться перед тем, кто давно занимает его мысли. Сердце забилось чаще, когда Вхагар оказалась на том же месте. Старая драконица расправляла крылья. Среброкрылая даже не начала снижаться, как Вхагар с Эймондом на спине взмыла в небо. Люк уловил ухмылку омеги, адресованную ему, и это вселило в альфу надежду. Полет закончился на той же поляне. Драконы шатались туда-сюда тяжёлыми шагами, а Эймонд тихо развалился на траве, не утруждая себя подстилками, как это сделал Люк в прошлый раз. Люцерис сел рядом и сначала думал, что начнётся беседа, но Эймонд так и не заговорил, а Люк обнаружил, что тоже этого не хочет. В следующий раз они снова оказались здесь. На этот раз драконы спали, а у альфы и омеги каким-то образом завязалась тихая и короткая беседа. Люк даже не вспомнит о чем она была, но звук голоса Эймонда был восхитителен. В следующий раз все повторилось. Беседы становились длиннее, время короче. Они не обсуждали, что произошло на этой поляне. Это было так странно, но комфортно. Эймонд не хватался за меч, а Люк мог наблюдать за ним до вечера. К первой звезде они уже расходились. Это было так странно, но так… Хорошо.