Исчезнувшая

Сдерживающие ее браслеты неприятно натирали кожу, оставляли синяки, но Лу не бросала попыток вырвать их, вырваться. Девушка судорожно дышала, вновь накатывающая паника сдавливала горло, перекрывала доступ к кислороду. Мрак больничной палаты, слабо разбавляемый желтоватым светом лампы над входом, нагонял еще больше страха. Воспоминания, которые девушка так стремилась вернуть, прошлое, которое она так жаждала вспомнить, не отпускало, пожирало ее. Лу вспомнила его мерзкую улыбку, каждое сальное замечание относительно ее тела, каждое оскорбление. Она вспомнила каждое свое изнасилование. Сознание, и без того путанное и проблемное, раскололось окончательно: Лу потеряла себя. Не осталось Лу Рид, аколита КС, героя Нью-Пари. Была лишь замученная собственной памятью девушка, каждая секунда жизни для которой превратилась в воспроизведение насильственных эпизодов. И единственное, чего она хотела — прекратить их. Перевязанные запястья красноречиво доказывали это. Лу слабо помнила, как попала в больницу — кажется, ей помешал Иво. Силой выхватил нож из рук, не побоялся, даже несмотря на телекинез. Лу на мгновение остановила попытки вырваться, пригляделась к комнате. Может, хотя бы комод тут есть? Ну или стул на худой конец? Она поднимет его и расшибет себе голову? Заметив пластмассовый стул, псионичка напряглась, сконцентрировалась, но тщетно — судя по всему, ей вкололи блокатор. Предусмотрительные. Иво зашел тихо, неслышно. Лу вздрогнула, прижалась к стене, мужчина остановился у двери, ближе не подходил. Лу отводила от него взгляд, избегала зрительного контакта. Что она там увидит? Презрение? Отвращение? Она боялась. Только в не глазах любимого мужчины. Или она увидит жалость? Сожаление? Раскаяние? Она злилась. Что он оставил ее с Гюлером. Что он позволил этому случиться. Самый страшный кошмар реализовался. Что Иво все это время молчал. Скрывал настоящую причину ее травмы и потери памяти. Лу имела право знать. Она должна была знать. — Лу. — бархатистый голос мягко окутал ее. — Можно я побуду здесь? — Запоздалый вопрос. — девушка буравила взглядом стол. — Прости. Мне уйти? — впервые в жизни Лу слышала, чтобы голос Иво дрожал. Лу закрыла глаза, неосознанно покачала головой, кивнула на стул — мол, можешь садиться. Мартен медленно подошел к нему, сел. Лу вгляделась в его правую ладонь, в шрам от пули, прошедшей навылет. От ее выстрела. Девушка резко подняла голову, уставилась в лицо Мартена, всмотрелась в шрамы, глубокие царапины на его скулах. От ее ногтей. — Ты должен был судить меня за это. Дать несколько лет колонии. — Что? — Иво не понял. Затем проследил направление ее взгляда. — Не думай об этом, Лу, это не заслуживает твоего внимания и беспокойства. — Это ты решил? Ровно как решил держать меня в неведении? — голос девушки мгновенно сорвался на крик. — Прости. — только и ответил Иво. — Я устала это слышать! «Прости» за то, что молчал, что меня неделю насиловали? Что я лишилась руки из-за того, что Гюлер заламывал ее, чтобы ему удобнее было брать меня? — на этой фразе Иво нахмурился, плотно сжал губы. Лу снова закрыла глаза. Злость сменил стыд. Как она может сидеть перед Иво после того, что Гюлер с ней сделал? — Тебе должно быть противно. Этого, — девушка сняла с пальца обручальное кольцо. — не должно было быть. Не со мной. — девушка положила кольцо на тумбочку. — Мое отношение к тебе не изменилось. И не изменится. — на одном выдохе сказал Иво. — Я люблю тебя, Лу… — Замолчи! Не говори это! Он смотреть на меня не будет. Побрезгует. Он никогда не примет меня… Никогда, никогда… Девушка закричала, начала трястись с новой силой. В голове хороводом кружился Гюлер, его липкие руки, грубые касания. Правую руку пронзила боль — это Гюлер швыряет ее на пол за непослушание. Девушка с силой зажмурилась, но ее пытка не исчезала — вот Гюлер бьет ее по лицу, разворачивает спиной к себе, левую руку пристегивает наручником к ножке кровати, лишая, таким образом, мобильности. Лу знает, что будет дальше. Она чувствует на своей груди его пальцы, как они больно стискивают соски, затем Гюлер силой прижимает ее к полу, Лу нагая лежит на полу. Тяжело дыша, Гюлер быстро разводит ей ноги. Девушка не сопротивляется, иначе будет наказание. Послушно ожидает острой, резкой боли в анусе — это член Гюлера вошел в нее. Быстрые толчки, во время которых псионичка уже в голос плачет, просит прекратить, остановиться. Молит о том, чтобы он перестал. Молит о том, чтобы он сжалился и убил ее. Но Гюлер не слышит, он наслаждается вседозволенностью. Он наслаждается ее телом. — Шлюха из Термитника, вот, кто ты. Была приорская, стала моей. Поняла? — мучитель расстегнул наручники, повернул девушку к себе лицо, грубо сжал ее скулу. — Повтори. — Шлюха из Термитника. Шлюха Ганса Гюлера. — обмякнув, выдохнула в больничную тишину Лу. Писк приборов поглотил ее голос. Лу смотрела в потолок, гадая, сколько времени прошло. Что с ней будет дальше? Она просила о смерти. Точно помнит, что умоляла о ней по дороге в больницу. Но ей возразили. Кто? Иво, точно. Она запретила ему приходить. Она запретила ему быть в ее жизни. Внутри девушки что-то сжалось: но он же ее не послушает, твердил далекий, чужой голос. Голос надежды. Иво же придет? Будет рядом? Он же не отвернется от нее. Нет, Лу это не нужно. Она не может смотреть ему в глаза. Не после того, как она стала шлюхой Гюлера. Она не может видеть еще и его презрение. Только не это.

***

Колючий, неприятно обжигающий кожу ветер разбивался об умиротворенно-спокойное лицо мужчины. Темно-серые глаза покраснели от холода, которого их обладатель не чувствовал. Тускнеющий под внезапным снегопадом вечерний Нью-Пари все также грозно возвышался вдали. Вот, кому действительно было все равно. Вот, кто был по-настоящему безразличен — к людям, к власти, к погоде. Не то, что Ришар. Инквизитор убрал сверток с остатками травы во внутренний карман, кое-как скрутил косяк, зажег его. Сухие потрескавшиеся губы коснулись края, Анри смочил его слюной, пытаясь распробовать. Ага, конечно. Снегопад усилился, белые хлопья закрывали обзор, упавшие на нос снежинки заставили мужчину вздрогнуть, затянуться. Утром нашли трупы его сотрудников. Днем приговорили к казни другого. Вечером увезли в больницу Лу. А сейчас пошел снег. В ноябре. Прям как тогда. Ришар сделал шаг вперед, до края крыши оставалось несколько сантиметров, сделал глубокий вдох. Легкие тут же отозвались: то ли от холода, то ли от той гадости, что он решил выкурить. Мужчина зашелся в кашле, но все равно затянулся. Нужно было поговорить с родственниками Люка и Лоры. Подготовить речь, сказать что-то хорошее о них, попытаться успокоить родителей. Когда убили Харви и Рэйчел, это делал Иво — Анри тогда сам был одной ногой в могиле. Как он позже узнал, родные его сотрудников не обрадовались его выздоровлению. Оно понятно: начальник жив, подчиненные мертвы. — Анри! Ты с ума сошел?! Отойди от края, пока не упал! — раздался сзади рассерженный голос. Ришар хмыкнул, сделал последнюю затяжку, выкинул окурок вниз. Мужчина обернулся ровно в тот момент, когда недовольный Марк потянул его к себе, подальше от края. — Есть новости? — спросил Анри. — Спит под успокоительными. Под пристальным присмотром. Иво не пускают.

***

Анри и Марк шагали по коридору больницы в сторону выхода. Они должны были дождаться Приора в приемной. Ришар обвел взглядом дверь кабинета, услышал за ней голоса, невольно задержался. Кабинет Элис. Разговаривает с мужчиной. Судя по всему — Мартеном. — Иди без меня. Мне нужно еще кое-что проверить. — сказал Ришар Жонсьеру. Тот недовольно цыкнул, но послушался. Удостоверившись, что рядом никого, Ришар, не стесняясь, приложился ухом к двери. — Почему она так реагирует на меня? Я могу это как-то исправить? — голос Иво звучал очень тихо. — У мадемуазель Рид наслойка и смешение воспоминаний — она путается в том, что с ней было, и с тем, что происходит сейчас. Вы триггерите негативные воспоминания, месье Мартен, я все еще не могу вас допускать к посещению. — жестко ответила Элис. — Состояние мадемуазель нестабильно: она очень подавлена, я опасаюсь попыток суицида… Ришар отодвинулся от двери, отошел на несколько шагов. Тяжело выдохнул, взглянул на часы. — Хах, забавно. Кто бы сомневался. — усмехнулся Ришар. У него появилась идея. Ему нравилась Лу. Нравилось видеть Иво счастливым рядом с ней. Он заслужил. Ришару претила мысль о том, что счастье двух по-настоящему хороших людей может быть разрешено из-за такого мелочного куска говна, как Гюлер. Анри должен помочь. Хотя бы попытаться. Ришар быстро поднялся на верхний этаж, проверил сторожку охранника — тот ожидаемо спал. Камера наблюдения показывала, что Лу сидела в палате на кровати, обхватив колени руками. Мужчина тихо прошмыгнул мимо сторожки, осмотрелся вокруг, открыл нужную дверь и зашел внутрь.

***

Лу постоянно кололи успокоительные, и каждый день приходила Элис. Они разговаривали. О той неделе. О Гюлере. Об Иво. Иногда Лу начинала плакать, иногда выдерживала сеансы стойко, даже спокойно. По крайне мере, кошмары перестали быть такими реалистичными. Кажется, Лу снова могла отличать сон от реальности. Девушка сжала-разжала левый кулак, села в кровати — с нее только вчера сняли фиксаторы. Доверие или желание поскорее избавиться от такого проблемного пациента? Псионичка посмотрела на свою правую руку. Вглядывалась в шрамы. В голове снова начал слышаться смех Гюлера. Его издевательства. Лу закрыла глаза, принялась раскачиваться из стороны в сторону, шептала, чтобы голоса отстали. Они тоже стали появляться реже. Но продолжали шептать одно и тоже, призывали закончить все самой. Так будет правильней. Это единственный выход. Как на нее будут смотреть после такого? Голоса всегда шептали голосом Гюлера. Элис говорила, что это не так. Что она жертва, но никак не виновница случившегося. Что родные и близкие ни в коем случае не отвернуться от нее. Лу верила или хотела верить? Точно не хотела проверять. Но шепот закончить все самой звучал заманчиво. Понятно. Логично. Правильно? Стук в дверь. Короткий, после чего луч белого света проник в комнату, кто-то вошел. Лу сжалась. Иво? Пожалуйста, да. Единый, только не он. — Лу, добрый вечер. Вы не против, что я вас побеспокою? — привычно-безразличным тоном то ли поинтересовался, то ли утвердил Ришар, усаживаясь на стул, которым псионичка хотела убить себя несколько дней назад. — Месье Ришар? — голос Гюлера, приказывающий ей умереть, неожиданно смолк. Пара серых глаз изучали ее с любопытством. В них не было жалости, которыми заваливал Лу Иво, когда он еще пытался ее навещать. В них не было презрения, ненависти, осуждения, которыми мучил ее Гюлер. Темно-серые, стальные глаза, казалось, не выражали ничего, они просто смотрели сквозь Лу, стремясь нащупать ее душу, от которой уже мало, что осталось. Спустя секунду задумчивость исчезла, сменилась осознанием, пониманием. Ришар прочитал ее. — Что вы здесь делаете? — осознанность в голосе Рид удивляла. — Пришел спросить, когда сможете вернуться к работе. — пожал плечами Ришар. — Вас же Иво послал, да? — как будто не слышала, продолжала Лу. Лу не понимала, что происходит, не понимала, что здесь делает Ришар. Его молчание она интерпретировала как «да» и завела свою привычную шарманку про то, в каком направлении ему и Иво нужно идти, про то, что она не желает их видеть. Про то, что она хочет лишь одного — смерти. Псионичка вывалила это все на Ришара, ожидая знакомой реакции — тонны вшивой жалости вперемешку с раскаянием, горем и прочими мерзостями, но тот даже не удостоил ее взглядом. — Смерти, значит? В самоубийцы записались? — Ришар приподнял бровь. — У вас научилась. — язвительно бросила Лу, прожигая взглядом инквизитора. — Только в Термитник поехать не могу, не отпустят. — она кивнула в сторону двери. — Не поможете, месье Ришар? — фыркнула девушка. — Если хотите. — мужчина хмыкнул, потянулся во внутренний карман кителя, достал оттуда сверток с чем-то. Раскрыл. До Лу дошел резкий, сильный запах, который она никогда ни с чем не перепутает. Запах ее тупой, дикой, бурной юности. Запах хорошей, явно дорогой травы. Глаза псионички округлились, она моргала, пытаясь отогнать морок. Это не может быть правдой. Ришар не мог просто взять и прийти в ее палату покурить травку. — Это же… — Марихуана. — кивнул дознаватель. — Сегодня днем накрыли еще одного дилера, Тедди как раз должен допрашивать его. — Ришар глянул на часы, усмехнулся. — А это должно было быть на экспертизе в лаборатории, проверить, есть в ней «невидимка» или нет. Дознаватель наблюдал, как ужас в глазах псионички сменяется непониманием, как мускулы лица, до этого прибывавшие в блаженной неприкосновенности, приходят в движение, как Рид хмурится. Нет, все не так плохо. Связь с внешним миром еще не потеряна. Он не ошибся. — Рискнем, Рид? Нам тут с лихвой хватит. — Ришар неожиданно улыбнулся. — Это ж незаконно. — Лу перестала трястись, попыталась сесть, чтобы получше разглядеть собеседника. — Мертвецы не разговаривают. Девушка посмотрела в серые глаза, в которых теперь играли бесноватые веселые огоньки. Ришар над ней смеялся. Зачем? Зачем он пришел? Предложить травку, чтобы совершить двойное самоубийство? Что за бред? — Зачем вы пришли? — тупо повторила Лу, но теперь уже тщательно следила за его реакцией. Девушка невольно посмотрела вбок, в окно. Увидела, как белые хлопья облепили стекло. — Снег идёт… Лу заметила, как Ришар дернулся, выдохнул. Мужчина положил сверток на колени, достал из кармана бумагу, принялся медленно, методично закручивать самокрутку. Лу вспомнила рассказ Иво. День, когда он и Ришар чуть не погибли. День, когда Ришар потерял возлюбленного. Тогда тоже шел снег. А несколько дней назад погибли его подчиненные. Снова. — Изначально, я и месье Жонсьер должны были проверить лабораторные результаты. И сдать это на анализ. — мужчина кивнул на марихуану. — Но планы изменились. — Вы решили накуриться паленой травой, чтобы умереть? — хмыкнула Лу. — Вы псих, в курсе? Таких от работы отстраняют. — Тогда бы я свел счеты с жизнью значительно раньше и не смог бы помочь вам. 100% гарантий, конечно, нет, может, это обычная марихуана. — хмыкнул инквизитор, заканчивая с косяком. –Так что, Лу? Нужна помощь? Я не настаиваю, ни в коем разе. Лу смотрела на начальника, смотрела в потухшие серые глаза. Присыпленные пеплом. Холодные, безразличные к жизни. Псионичка верила, что он мог выкрасть наркотик, чтобы принять его и умереть. Не сомневалась, что так и поступит. Но не понимала, зачем пришел к ней. — Зачем вы предлагаете мне? Разве вы не должны мотивировать жить дальше? Начать с чистого листа и прочее дерьмо? — Потому что я знаю, как отвратительно, когда не дают. Когда заставляют жить. Вопреки всему. Вопреки желанию уйти. — серьезно ответил Ришар. — Это ваша жизнь, Лу. Только вам решать, жить или нет. Только вам брать ответственность. Остальные могут лишь довериться. Но не решать за вас. Лу задержала дыхание. Это правда происходит. Вот он, ее шанс. Если это «невидимка», они умрут где-то через полчаса, не позже. В не самых приятных условиях. Но умрут. Все закончится. Закончится ведь? Девушка придвинулась ближе. 50/50. Это может быть не яд. Чистая трава, как бы парадоксально это не звучало. А что, хороший вариант — воля случая. Пан или пропан. Жить или умереть. — Дайте. — Лу быстро протянула руку, боясь передумать. Ришар не торопился. Он медленно принялся закручивать вторую. Лу это нервировало. Она снова начала размышлять. — Я не знаю, как вернуться к нормальной жизни. Как перестать слышать его смех. Ощущать его руки на своем теле. — девушка вцепилась взглядом в Ришара. — Вы помните Роберта? — Уже нет. Иногда вижу кошмары, но редко. — Анри встретился с ней взглядом. — Но первые несколько месяцев я боялся заходить в церковь, можете поверить? Послушник, собирающийся стать священником. За каждой рясой я видел его. Запах ладана заставлял меня дрожать, трястись. Какой из меня священник, если я не могу войти в дом Единого? Не могу прочитать молитву в храме? — Вы виделись с Мере? После. — Был на его казни. — И как оно? — Я заплакал. — Ришар улыбнулся. — Я заплакал, потому что вместе с ним на костре горели все мои стремления и мечты. Служить Единому, помогать людям. Я просто не знал, что делать дальше. Что делать с жизнью. Как ее жить. Я не хотел. Мужчина умолк, посмотрел в окно, прикрыл глаза. Лу заметила, как дрожат его пальцы. Девушка встала, накрыла руки Ришара своими, смяла самокрутки. Инквизитор посмотрел на нее, кивнул, протянул один из косяков. Второй положил себе в рот. Достал зажигалку. Лу ощутила растекающуюся легкостью дымку во рту. Медленно осела на кровать. Девушка боялась вдыхать полной грудью. Преодолев напряжение, все-таки впустила дым внутри себя. Закашлялась. Ришар, сделавший несколько затяжек, наблюдал за ней. — Иво должен был мне рассказать. Он не имел права скрывать такое! Вы все не могли просто молчать… — продолжила странный диалог Лу. — Он боялся. Этого. — Ришар невесело усмехнулся, указал на сверток с травой. — Тут я вынужден извиниться, Лу — напугал в свое время. — Что? Мужчина закатил рукава, обнажил внутреннюю часть рук. Лу увидела шрамы от лезвия. Старые, но все еще заметные. — После казни Мере я заперся в келье, взял охотничий нож отца и решил закончить все сам. Иво искал меня, чтобы поговорить, поддержать. Вошел в комнату и увидел истекающее кровью тело. Еле откачали. — Разве самоубийство — не грех? — истерично усмехнулась Лу. — Вы верите в Единого? — Я не верю, что он может быть таким жестоким. — шепотом ответил Ришар. Лу видела, как косяк осыпается пеплом, как дрожит бледный шрам Ришара. Лу смотрела на абсолютно безразличное лицо мужчины и гадала, сколько лет должно пройти, чтобы так успешно выскоблить все свои чувства? Сколько усилий он приложил, чтобы не свихнуться? Какому соблазну он каждый день противостоит, чтобы не нажать на курок? И все ради того, чтобы все закончилось здесь и сейчас? Вместе с ней? Девушка вскочила с койки, выбила остаток косяка из рук Ришара, выплюнула свой. — Я не хочу. — голубые глаза впились в серые. — Я, мать его, чуть не сгорела в Термитнике, словила несколько пуль, из грязи выбралась не для того, чтобы какой-то ублюдок все загадил. И ты тоже не должен. Придурок. — по щекам Лу потекли слезы. — Черта с два мы умрем, слышишь? Нам еще дело раскрыть надо. — Зачем ты пришел? — устало, не глядя на посетителя, промычал Ришар, больше напоминающий мумию из-за количества бинтов. — Проведать друга. — невозмутимо ответил Иво, усаживаясь на стул рядом. Положил на прикроватную тумбочку натуральный шоколад с фундуком. — Он мертв. Мои соболезнования, месье Мартен. — Анри… — Он мертв. — Ришар скривился, посмотрел на Иво. Будущий Приор Инквизиции взволнованно глядел на друга, с которым прошел огонь и воду, с которым вместе закончил семинарию. Благодаря которому раскрыл дело. И которого чуть не потерял. — Зачем ты вытащил меня, Иво? Зачем? — Я не мог… — Мог! И должен был! — Анри сорвался на крик. — Мне незачем и не к кому было возвращаться с этой операции. Я должен был остаться там. Ришара отправили в длительный отпуск по болезни. Он прервал все контакты с коллегами и друзьями, Мартеном в том числе. Жак, у которого сердце разрывалось при виде Ришара, уговорил того попробовать терапию. Инквизитор, которому, в целом, было плевать, согласился — все равно обяжут. Так хоть специалиста сам выберет. Анри остановился на Элис Бонт. Она не оживила Анри Ришара, смелого, азартного, бойкого молодого инквизитора, который вместе со своим другом строил огромные планы. Никто не оживил, даже Кемаль. Никто и ничто не способно было заделать ту дыру внутри, которая день за днем разъедала душу. Лишь притупить боль, вернуть толику прежних сил. Слепить из оставшихся осколков нового Анри Ришара — педантичного, уравновешенного, целеустремленного инквизитора, больше напоминающего андроида, а не человека.