Игра света

Джонатан Уотсон, ветеран, полевой хирург, а ныне судмедэксперт в Барсе, хотел преступить к своим обязанностям, но то что он увидел в морге, заставило его отложить на некоторое время работу. Незнакомый мужчина колотил палкой труп. Джон встал, скрестив руки на груди, наблюдая за этим действием. Охрану он не стал вызывать, всё-таки в госпиталь Святого Варфоломея сложно попасть с улицы обычному человеку. А если начальство знает об этом странном человеке, то тревожить лишний раз его не стоит, себе дороже. — Кхм, — дал знать о своём присутствие Джон. — Здравствуйте, могу я поинтересоваться, что Вы делаете? Ему, конечно, уже всё равно, но хотелось бы знать, что это не надругательство. — Выясняю, могут ли появиться синяки после смерти. — Посмертное кровоизлияние не такая уж большая редкость, — сказал Уотсон скорее себе и, прихрамывая, поковылял к своему рабочему месту, стараясь не стучать тростью, которая принадлежала ещё его деду, но вот так сложилось — пригодилась и ему. Холмс, замечая движение периферическим зрением, наконец обратил внимание на медработника. Это был новенький патологоанатом, но слишком зрелый и уверенный для интерна. Его изначально бледная кожа покрылась почти бронзовым загаром, но не покрыла мужчину полностью, так как есть сильный контраст между кистями и предплечьями, которые видны благодаря закатанным рукавам. Он крепко и уверенно держит трость, но всё же иногда морщится от боли при лишних резких движениях руки. К серым брюкам от костюма-тройки прилипла шерсть маленькой двухцветной собаки и хоть мужчина их чистил, несколько шерстинок остались. — Афганистан или Ирак? — спросил Холмс. — И то, и другое — ответил патологоанатом, уже облачившись в белый халат. Уотсон преступил к работе, стараясь не обращать внимание на эксцентричного брюнета. Это не его проблема. Холмс ожидал, что его спросят, как он пришел к выводу о горячих точках, но кажется заполнение бумаг было интереснее для нового сотрудника морга. Холмс уже выяснил всё, что ему было нужно, но не уходил, изредка бросая взгляды на судмедэксперта, кружа вокруг как акула. — И не спросите, как я догадался? — как бы невзначай поинтересовался Холмс. — О посмертных пятнах? — Нет, об Афганистане. И Ираке. — Это Лондон, каждый день умирает множество людей, выяснить причину — моя работа, а так как покойников много, делаю перекусы я на своём рабочем месте (тут чище, чем в буфете). Кружка с логотипом Пятого Нортумберлендского полка с остывшим кофе стоит на моём столе. Судя по тому, что Вас ещё не выдворила охрана, разрешение на работу у вас есть, а то, что Вы ведёте себя тут как дома, значит, что здесь Вы не в первый раз. Вас знают и вы знаете работников. В морге нет тех, кто служил в армии, значит кружка моя — незнакомого Вам человека. И у меня загар и хромота, — сказал Джон. — Это было очевидно. — Вау. Это было потрясающе, — говорит Холмс и запоздало замечает, что сказал это в слух. — Спасибо, — ответил Джон и улыбнулся, не отрываясь от бланков и бумаг. Холмс подметил проблемы с жильём из-за собаки, развод(?) и не желание доктора обращаться к родственникам за финансовой помощью. — Ищите жильё. — Вам Стэмфорд рассказал? — спрашивает Уотсон настороженно. — Нет. Я это увидел, так же как и вашу военную карьеру. Уотсон ещё раз вежливо улыбнулся этому незнакомцу. — Я бы хотел снимать жильё с кем-нибудь в доле, но думаю, не найдётся того кто выдержит меня, — пожаловался Джон и вернулся к работе. — Это буквально то, что я говорил Стемфорду. — Вот так сразу? Только встретились и уже жить вместе. Мы даже имён друг друга не знаем. Это же совместное проживание, а не секс на один раз. — Свидание? — предлагает Холмс. Уотсон отрывается от бумаг и смотрит наконец на брюнета. — Что? — Это одна из форм социального взаимодействия, цель которого оценить друг друга на пригодность... в нашем случае, в качестве сожителя. Джон протягивает Холмсу стикер, на котором написан его номер телефона и имя. — Позвоните, когда собирётесь идти смотреть квартиру. Это и будет "свиданием".