Ты не один

Мужчина медленно продвигался по тёмной и узкой тропинке в заброшенной деревушке, погружённой теперь уже в многовековую тишину, прерываемую порой лишь громким возгласом оборотня или визгом ликана, а на крайний случай звуком выстрела из пистолета или дробовика, чтобы завалить одну из таких надоедливых тварей. Здесь почти всегда было достаточно тихо, и это действовало на нервы, поглощало изнутри, заставляя медленно сходить с ума и забывать свой же голос. Уинтерс раньше обожал тишину, он не переносил громких звуков, да и суеты в общем и целом. Для него всегда было особым удовольствием остаться наедине с собой где-нибудь в офисе и просто спокойно поработать или почитать что-нибудь. Однако теперь, тишина медленно убивала Итана, и он понимал, что теперь единственное, что его спасёт, так это вид своей дочери на руках – а главное живой и здоровой – и её детский тихий лепет. Однако сейчас, приходилось довольствоваться всем что было, и лишь продолжать свой путь. Его шаги по чуть подтаявшему снегу отдавались эхом, словно лишь напоминанием о жизни, когда-то пронизывавшей эти унылые улочки. Направление его движения было однозначно: фабрика. Отказавшись от предложения Карла Гейзенберга мужчина навлёк на себя кучу проблем и чудом выжил, в какой уже раз. Иногда Итан начинал продумывать о том, что это никакие не благословение, а проклятие, свалившееся на его голову. В тот момент Уинтерсом овладевала лишь шипучая и звенящая ненависть, полностью пронизывающая его тело от мозга до костей, когда Лорд назвал цену всего этого. Его дочь – Розмари, он хотел использовать её, чтобы стереть в порошок Миранду, с чем был полностью не согласен Итан. Он не собирается вовлекать свою дочь во всё это, хотя, с этой миссией он уже провалился, и поэтому он здесь. Но Уинтерс не собирается отдавать Розу никому, ни Миранде, ни Альсине, ни Гейзенбергу. Роза была его единственным лучиком надежды в этом месте, и просто не заслуживала всего происходящего с ней. Как и Мия. Да, мужчина до сих пор не мог простить то, что она многое скрывала от него, безбожно врала и всячески манипулировала им. Но ведь она тоже была человеком. Порой вредной, невыносимой, но родной. Теперь напоминанием о её существовании служило лишь обручальное кольцо – которое Итан медленно прокручивал у себя на пальце – чувство постоянной вины, а так же ворох бурлящих и разъедающих его мыслей. Он нашёл её тело неделю назад, пока бродил по каким-то развалинам в поисках лечебных трав для реагента, пороха и ещё пары вещей. Увидев её Уинтерс вздрогнул, его сердце гулко ударило в груди и как будто бы упало вниз. На её теле были лишь небольшие царапины от осколков и несколько синяков. Это было странно, пиздецки странно, но Итан не хотел думать об этом. Мия будто бы всего лишь спала, будто стоило нежно провести рукой по щеке и она бы проснулась, непонимающе хлопая ресницами, а после – обняла бы Итана, шепча что всё будет хорошо и они обязательно выберутся, с Розой на руках. Но этого не случается. Крепко сжимаются кулаки мужчины, он старается сдержать поток непрошеных слёз, однако это выше его сил, и пара слезинок падают на бледное лицо Мии. Уинтерс сам роет могилу, с трудом держа найденную неподалёку лопату в дрожащих руках. Кажется, он всё-таки медленно сходит с ума, закапывая тело и ставя над могилой крест, тоже найденный неподалёку. Могила глубокая, и Уинтерс надеется, что никакие твари не смогут добраться до Мии хотя бы теперь. Итан так же прикрепляет небольшую, с выцарапаными ножом корявыми буквами табличку – "Мия Уинтерс. 1984 – 2021." Он падает на колени, и закрывает глаза. Её нужно отпустить. Мысли о Мие будут преследовать его вечность, однако чем больше времени проходит, тем больше появляется мыслей о том, что ему плевать. Итану кажется это неправильным, он никогда не должен забывать свою жену, но жгучая печаль и злость из-за её предательства, а уже и после смерти, медленно перерастают в тяжёлую пустоту, из которой, кажется, нет выхода. Унывать нельзя, терять дух тоже, мужчина это прекрасно знает и всегда старается отвлечься на что-нибудь другое. Пересчёт патронов, перезарядка оружия и осознание того, что в запасе есть ещё достаточно реагентов и чистых бинтов действительно оказывают положительный эффект. Единственное, что ему не помогает, так это упражнение, которому его учил психиатр, любезно представленный ему Крисом после Луизианы. Строение, находившееся за пределами печальной деревни, словно издалека вызывало противоречивые ощущения – отвращение и некую странную привлекательность. Мужчина чувствовал, что эта фабрика отражала его собственное состояние – угрюмость и беспокойство. С каждым шагом тяжёлые мысли давили ещё больше на бедную душу и покалеченное сознание Итана, разрушая, делая слабее и слабее. Единственное за что держался сейчас горе папаша - его дочурка, разобранная по колбам, но *живая*. По крайней мере, так сказал Герцог, и ему хотелось в это верить. Герцог был ублюдком, но полезным ублюдком, хоть тот и пытался нажиться на том, что бедному Итану не оставалось ничего, кроме как покупать все у него. Патроны, улучшение оружия, реагенты, у Герцога даже можно было сварагнить что-нибудь поесть, если найти немного курятины или свинины, а также лишнюю тысячу лей. Путь до фабрики казался мучительно долгим и душераздерающим, из-за чего Уинтерс лишь сильнее проклинал Гейзенберга просто за то, что тот вообще существует на этой дряной земле. Его вечная нахальная ухмылка и нечитаемый взгляд под очками. Хотелось вдарить по этой роже хорошенько, со всей силы, въехать костяшками прямо по щеке, а ещё лучше по вечно задранному в наглой манере носу, однако после этого не хотелось бы почувствовать как тебя насквозь протыкают чем-нибудь металлическим, ржавый и острым. Гейзенберг был опаснее всех остальных, это Итан прекрасно знал, и понятия не имел как будет вести с ним переговоры, ведь один раз он ему уже отказал. Ничем хорошим это собственно не кончилось. Итан не привык идти на уступки, он всегда был упертым бараном, готовым отстаивать свое мнение столько, сколько понадобиться, однако в его ситуации это не то что бы было хорошим вариантом. Гейзенберг казался ему ребёнком, который разозлился из-за того, что он не получил того, чего хотел и Уинтрес собирался использовать это. Фабрика манила своим огромным, будто бы торжественным видом, выводя из деревни. Она выглядела как что-то особо выделяющиеся в этом месте, что-то по настоящему живое. Итан прекрасно помнил насколько это место огромное и запутанное, хотя с первого взгляда так совсем не казалось. Особенно хорошо Уинтерс помнил Штурма и остальных солдатиков Гейзенберга, которые так старательно пытались сожрать его или превратить в мясорубку. Тогда с ними было сложнее бороться, металлические части не пропускали пули в некоторых местах, значительно усложняя задачу. Но сейчас Итан надеялся лишь на гостеприимство лорда, а так же на свою удачу и дробовик. Итан говорит себе, что слишком много думает, что пора бы вернуть себе внимательность и оставаться на чеку. Получается не очень хорошо, движения смазанные, усталые и кажется, что когда он доберётся до фабрики первое что он сделает – заснёт где-нибудь в тёплом углу, а проснётся с чем-нибудь металлическим в печени, сердце и руках. Гейзенберг сразу узнает о его появлении на фабрике, в этом Уинтерс был уверен на все сто процентов. Карл и фабрика будто бы были одним целым, очень сложным, непонятным механизмом. А Гейзенберг был главной шестерёнкой, приводящей всё в действие. Огромные ворота встречают Уинтерса в этот раз не так гостеприимно как в прошлый. Они не открыты, давая знак, что здесь мужчину совсем не ждут. Наверное Итан дурак, раз решил сунуться в это место ещё раз, однако вопреки всем здравым смыслам он с большим усилием толкает скрипящие ворота вперёд и старается не думать о сидящих на них воронах, которые теперь у мужчины ассоциируются лишь с одним – Мирандой. Представ пред самым входом Итан поудобнее перехватывает дробовик, отгоняя мысль о том, что это ему совершенно не поможет. Идея бредовая, совершенно, но Уинтерс надеется. Надеется на понимание от лорда, и осознание этого кажется ещё более сумашедшим. Но он помнит горящие энтузиазмом глаза Гейзенберга, помнит разочарованность в них, после грубого отказа. Однако лорд не убил его, отпустил даже слишком легко, и Итан надеялся, что это всё не просто так. Уинтерс ступает внутрь и его обвалакивает темнота.