Ты не один

На фабрике – тепло, пахнет металлом и машинным маслом. Чем ниже спускается Уинтерс на лифте – тем горячее становится. Огромное количество цехов здесь, на удивление стабильно работающих, поражают. Это место действительно не выглядит так впечатляюще снаружи, но внутри это грёбаный рай инженера. Всё здесь как огромная инсталляция, созданная из говна и палок, но достойная внимания. Уинтерсу здесь нравится, и если не брать в расчёт того же Штурма и других солдатиков Гейзенберга, бесцельно бродящих по фабрике, здесь очень даже неплохо. Здесь относительно спокойно, а так же тепло работающих станков и конвейеров неплохо так согревает, и Итан радуется, что здесь можно отогреть замёрзшие конечности. Главное не переборщить. У Альсины Димитреску тоже был неплохой замок, и там тоже было тепло. Но дочери вампирши не давали Уинтерсу расслабиться ни на секунду, появляясь неожиданно, громко жужжа и хихикая. Да и большинство окон пришлось перебить, спасаясь от трех сумашедших. Особняк Донны Беневьенто был отдельным кошмаром, оставившим огромный след на его и так разъебанной психике. Там пахло сыростью и её ебучими галлюциногенными цветами, которые пахли как острые специи. Итан никогда не любил острое. Сначала кукла Мии, после огромный, уродливый до невозможности младенец, и наконец беготня за Энджи. Она перемещалась быстро, но выдавала себя своим мерзким, визгливым хохотом. Не улучшили ситуацию и подружки Энджи – маленькие куклы, расставленые по всему дому и жаждущие раскромсать Уинтерса на мелкие кусочки. Болота Моро были ещё хуже, будто бы соединяя в себе всё от предыдущих лордов. Вонь, стоящая на тех болотах была почти невыносимой, въедаясь в кожу, одежду, просачиваясь к самым костями и оставаясь там навечно. А сам Моро выл, плакал, расплёскиваясь по земле зелёной жижей, которая жгла и зудила кожу. Итана выворачивало раза три, может больше, частой той самой зелёной жижой или болотной водой, которой он успевал нахлебаться, бегая по водохранилищу. От мерзотного запаха крови, гниющей плоти, остро-терпких галлюциногенных цветов Донны и тошнотворного запаха зелёной жижи с болот Моро помогает избавиться запах машинного масла и металла. Фабрика перебивает собой всё это, всё забившееся под кожу, заглушает, позволяя вдохнуть полной грудью. Уинтерс ненадолго остановился, пялясь на работающие станки. Механизмы, без усталости переваливающие ящики с деталями, звенели и гремели, будто бы каждая деталь выполняла свою роль в создании чего-то большего, чем она сама. В его голове пронеслась мысль: что, если бы и он был частью этой цепочки? Уинтерс знал, что иногда мир механики бывает спокойнее, чем мир людей. Присутствие Герцога на подъемнике лифта ещё больше улучшает ситуацию, создавая некую иллюзию безопасности. Толстяк потирает ладони, при виде Итана, и расплывается в довольной улыбке, словно встречая старого друга. — Ах, добрый день, Итан Уинтерс, как я рад что вы ещё живы! Приятно видеть вас среди этих стальных стен. Вы вернулись чтобы завершить начатое, или же всё таки вы подумали над предложением Лорда Гейзенберга? – звучит до боли саркастично, но Уинтерс знает, что это не со зла. Откуда Герцог знает про всё это он понятия не имеет, но спрашивать даже пытаться не будет. — Давно не виделись, есть что-нибудь новенькое? Может, те охрененно классные мины, которые вы в прошлый раз продали мне? Думаю я бы прикупил ещё пару таких. – игнорирует вопрос Итан, стараясь не думать о владельце фабрики слишком много. Ему не до этого, ему нужно собраться с мыслями и не наступить на те же грабли во второй раз. Герцог, усмехнувшись, слегка наклонил голову, как будто прикидывая калибры своих слов. Его глаза блеснули с хитрым выражением, и он, раскинув руки, торжественно произнёс: — О, мины — это моя гордость! Но, знаете, производство всегда нерегулярно, как и настроение у некоторых клиентов. У меня есть пара новинок, которые могут вас заинтересовать. Но держите ухо востро — иногда самые сладкие угощения могут быть отравлены. Так что, какой будет ваш выбор, мой дорогой Итан? Вернуться к привычному или рискнуть на что-то новое? Итан стискивает челюсти, заставляя себя не выдать раздражение, однако эта идея с треском проваливается и Уинтрес устало вздыхает. — Почему вы всегда так заумно говорите, Герцог? Я просто хочу мины — простые, эффективные, без ваших театров. Если у вас есть что-то полезное, выкладывайте, а не тратьте моё время на загадки. Герцог наклонил голову, его глаза пронзительно блеснули в свете лампы. — Драгоценный Итан, — произнес он медленно, с подчеркнутой легкостью, — иногда величие скрыто за завесой слов. Простота — это иллюзия, а эффективные мины часто требуют чуть больше, чем просто «выкладывать». Позволь мне раскрыть истинный смысл, и вы увидите как ошибки сыграют на вашей стороне. Итан не отвечает, потирая виски и все же решает немного потратиться перед встречей с Гейзенбергом. Кто мог знать, что может случится при повторной встрече с этим мудаком. Уинтерс покупает себе ещё немного реагента, а также патронов, ведь Герцог услужливо сделал ему скидку, как постоянному покупателю. На улучшение оружия лей не остаётся, но Итан уверен, на фабрике найдётся много всего, что можно будет найти и продать Герцогу, это в худшем варианте, а в лучшем, если его сделка с Гейзенбергом пройдёт удачно, то может Лорд сможет ему подсобить с чем-нибудь. Мужчина кидает на Герцога последний взгляд, безмолвно прощаясь и уходит, решая получше исследовал фабрику. Итан знает – Гейзенберг сам его найдёт, ему даже не нужно утруждать себя его поисками. Уинтерс спускается на лифте на нижний этаж, решая начать свое исследование отсюда. Высокие сводчатые потолки создавали ощущение бесконечности, а треугольные стальные балки, поддерживающие конструкцию, обвивали пространство, как гигантские ребра, защищающие сердцевину места. Задние стены были осыпаны пылью и масляными пятнами, образующими зловещие узоры, которые выресовывались во что-то большое и уродливое. Чёрные трубы и шланги сквозили по всему пространству, закручиваясь в сложные узлы, в некоторых местах переграждая собой путь. Слабый свет ртутных ламп лился с потолков, отражаясь от поверхностей станков, играя поблёскивающими красными огнями, которые выглядели как рассветные лучи. В каждой детали фабрики чувствовалась мощь и интенсивность, словно она была живым организмом, который готовился к чему-то важному и значимому. Все станки приведены в действие, бесконечное количество конвейеров везут на себе мертвецов, чтобы впоследствии все они стали солдатами для армии Лорда. Проходя среди дымящих механизмов и горячих поверхностей, Уинтерс мог ощутить, как его собственное сердце начинает биться в ритме фабрики. Он спасёт Розу – с Гейзенбергом или без– и выбереться из этого кошмара. У его дочери будет нормальное детство, он над этим постарается. Итан проходится мазолистой рукой по стене, пальцами проводя по тяжёлым металлическим листам, из которых были сделаны стены, забываясь в своих мыслях. Итан повернул направо, продолжая исследовать фабрику, чтобы в случае чего он мог ретироваться как можно быстрее, а не как в прошлый раз, при побеге от Штурма, нервно тыкаясь во всё углы и стараясь найти какой-нибудь проход. Звуки металла и гудение машин постепенно отдалялись, словно он уходил от ужаса и напряжения, пропитывающих основное производство. Вокруг него темнели коридоры с тусклым освещением, которые напоминали запутанные лабиринты, в одном из которых его может ждать смерть, к которой Итан пока не готов. Он обошёл несколько этажей проходя мимо рядов промышленных машин и узлов, осмотрел все углы, проходы, двери. Затем, на одном из поворотов, Итан наткнулся на узкий коридор, ведущий в сторону, где воздух наполнился лёгким ароматом старинной мебели и бумаги, который резко контрастировал с холодными металлическими запахами. Не то, чтобы Уинтерс был слишком любопытным человеком, однако сейчас ему нужно было получше разведать территорию, а этого прохода он раньше не видел. В конце коридора была массивная дверь, с выгравированной подковой и лошадью. Уинтерс уже догадывался, что за помещение это было, однако проверить свои догадки не казалось чем-то плохим. Собравшись с мыслями, он аккуратно потянул за ручку, и дверь скрипнула, открывая перед ним кабинет. Он подумал, что странно, что это помещение не заперто, особенно когда он увидел, что его догадки подтвердились. Внутри стоял массивный железный стол, заставленный книгами и чертежами на старой, пожелтевшей бумаге. На стенах висели страницы с заметками, множество зарисовок различных механизмов, и куча листов, заполненных научными формулами. В воздухе витал запах чернил, пыли и сигарного дыма, – который кажется, впитался в это помещение – что придавало этому месту ауру чего-то до странного уютного и безопасного. Здесь было относительно чисто, только куча скомканых листов бумаги на полу и пепельница, с горкой заполненная пеплом. Всё здесь кажется знакомым, человеческим, словно там, за пределами этой комнаты нет всего того космического пиздеца, к которому Итан уже успел привыкнуть. Кабинет Гейзенберга напоминает ему его собственный, пока они с Мией жили в Калифорнии до инцидента в Далви. Итан не хочет вспоминать. Здесь свет немного ярче, вероятно, чтобы было лучше работать, однако недостаточно ярок чтобы резать глаза. Он задумывается, что вероятно, это как-то связано с самим Лордом и его предпочтением носить очки с *чёрными* линзами. Уинтерс тщательней осматривает стол и его содержимое, замечает старинное радио, которое точно уже не работает, но стоит здесь ради декора. Здесь лежит пачка древних сигар, с которыми вечно ходит Гейзенберг, и Итан помнит, что при каждой его встрече с Лордом тот курил, курил и курил. У самого Итана не было такой привычки как курение, он пробовал, ещё где-то в институте, в том возрасте когда большинство подростков поддаются соблазну взрослой жизни и начинают пробовать всякую дрянь. Дальше обычных сигарет и беспорядочного секса у Уинтерса к счастью не зашло, над чем сам мужчина мысленно гордился. А после, и то и другое Итан бросил, это не приносило ему желаемого удовольствия и расслабления. Оторвавшись от воспоминаний о прошлом Уинтерс зацепился взглядом о личный дневник Гейзенберга, в кожаном переплёте, и пятнами, – кажется, кофе – на страницах. Он бегло пробегается взглядом по страницам, отмечая для себя то, что в основном здесь записывались эксперементы Гейзенберга по производству его солдатов. Вживление моторов, металлических частей, механизмов, вся его кропотливая работа описывалась здесь, местами кривым, неровным, – словно Лорд писал это в припадке безумства и гнева, – но иногда и разборчивым, приятным глазу почерком. Пара записей, состоящий исключительно из проклинаний сучары Миранды и её экспериментов. Здесь же были и зарисовки тех самых механизмов или частей, о которых Гейзенберг писал. Итан знал, Карл Гейзенберг – инженер. Искусный, но чертовски безумный ублюдок с очень извращенным подходом к его делу. Итан и сам был инженером, но системным, он работал с компьютерами, а не с шестерёнками и механизмами. Свет в комнате моргает, и Уинтерс моргает, понимая, что снова уплыл куда-то далеко в края своего подсознания. Его тело кажется ему до ужаса тяжёлым, становится ещё хуже когда Итан замечает в самом углу комнаты большой диван почти во всю ширину стены, немного потертый, но всё же *диван*. Он уже привык делать остановки на холодных камнях, морозя задницу, но это начинало надоедать. Если он хочет спасти Розу ему нужны силы. Ему нужно поесть и поспать, и это может стать реальностью, если случится чудо и Гейзенберг при повторной встрече не размажет его по стенке чем-нибудь металлическим. Ну так, чтобы сильно не расслаблялся. Итан оглядывается, прислушиваться, стараясь уловить хотя бы малейший звук шагов тяжёлых ботинок Лорда, однако, везде на удивление тихо. Он начинает задумываться, что это всё очень странно, особенно то, что за всю его дорогу сюда он не наткнулся ни на одного солдата Гейзенберга, или например не встретился с Штурмом, хотя, как Уинтерс помнит, именно на этом этаже он в первый раз встретился с этим чудищем. Он все же аккуратно садится на потрепанный диван, решая дать себе небольшую передышку. Его ногам нужно отдохнуть, а бинт на руке с откушенными пальцами нужно поменять, он весь в засохшей крови и уже неприятно тянет кожу, особенно когда Итану приходится стрелять. Мужчина шарится по карманам, доставая оттуда реагент и недавно купленный у Герцога бинт. Он смачивает бинт на руке небольшим количеством реагента, чтобы застывшая кровь немного намокла и чуть легче сдиралась от раны, вместе с кусками бинта. Рану щиплет, сильно и неприятно, на что Уинтерс закусывает бледную губу и слегка дует на рану. Ему не особо хочется смотреть, от его мизинца и безымянного пальца осталось лишь по одной фаланге, мясо уже не висит и из-за припекшейся крови выглядит не так плохо, но почти полная потеря двух пальцев волнует его в достаточной степени. Это не тот случай, где он может вернуть свои пальцы назад и прилепить и обратно с помощью реагента. Его пальцы уже давно переварились в желудке ликана, напавшего на него в начале всего этого пиздеца. Бинт на руке же поддаётся тяжело, кровь засохла и словно приплавилась к его коже, не позволяя бинту сойти безболезненно. Уинтерс даёт себе время сделать все медленно и аккуратно, ему не особо хотелось терять свою кровь, которую из него уже изрядно успели высосать. Мужчина корёжится над несчастным бинтом ещё немного и наконец у него получается его снять. Всё же рука выглядит не так ужасно, насколько успел себе напредставлять Итан, но всё же ему интересно. Интересно разобраться в том, какого хрена он может прихерачить себе отрезанную руку, полить реагентом и всё заживёт, и не то чтобы просто заживёт, так ещё и будет работать нормально. Конечно, у него есть догадки, но он не хочет зацикливаться на мыслях о том, что это плесень, чёртова плесень в его организме, позволяющая ему регенерировать в трое раз быстрее, и иметь иммунитет ко всей другой дряни, которая уже миллиард раз успела бы его заразить. Звон пропеллера и металлический лязг отвлекает Уинтерса от своего занятия, от чего тот замирает, уставляясь на закрытую дверь. Он быстро запихивает бинт и реагент в карман, правой рукой хватая пистолет и сползая с дивана, прячась в небольшой уголок между диваном и стеной. Мужчина не думает о том, что это кто-то из солдат Гейзенберга, ведь лязг был слишком громким, а слышащиеся шаги были слишком тяжёлыми для трупов, состоящих из кожи да костей. Да и Лорд бы наверное догадался ограничить доступ сюда простым работягам, чтобы они тут случайно ничего лишнего не разобрали и не унесли, посчитав за нужный мусор. Итан стискивает зубы, сердце у него падает, когда дверь приоткрывается.