Скрытые. Тени Лондона.

Действовать нужно быстро. – разбежавшись и перемахнув через одно из ограждений, на котором он заметил очередной отпечаток в прямом смысле испаряющейся прямо на глазах крови, пронеслось в голове Стража. – Солнце было их, вампиров, врагом, но в таких случаях играло злую шутку уже и с ними, со Стражами. Если бы Блэйк был той самой тварью, на которую они охотились – они бы могли его таким образом легко, быстро и глупо потерять. Как, возможно, и сейчас. Оглянувшись, взгляд Мюллера забегал по подворотням, по каменным стенам домов, по полуразрушенным подвалам, – точнее входам в них – ничего. Чтоб тебя! Куда бы могла попытаться скрыться эта мразь? – обернувшись к забору, на котором прежде и была кровь, Картер, ожидаемо, обнаружил теперь уже совершенно чистые, по крайней мере от неё, доски. Сука, солнце вставало слишком быстро. – вновь окинув улицу перед собой взглядом, подумал тот. – Он что, зря что-ли рискнул своей репутацией и спас его шкуру?.. Но тут, наконец, раздалось тихое, едва уловимое шипение – Картер обернулся в сторону звука. После чего подбежал к деревянным обломкам, пнув их – попался. Пара капель тут же растворились в воздухе под первыми лучами: мужчина направился по узкому, теперь тёмному переулку. И вот здесь-то уже угадывался чужой след точно и ясно: Каменные стены, «украшенные» алыми пятнами, брызгами, кладка, залитая кровью: по всей видимости Блэйк покинул поле боя в виде тумана и здесь начал терять силы окончательно. – на своём опыте видя, как обычно это бывает, понимал Мюллер. – Он, Высший, терял над собой контроль, метался от одной стены к другой, бился о них с большой скоростью и силой, в страхе, что... чужие Потомки его нагонят. Да оно и неудивительно: у всех есть свой предел, и даже самых сильных можно одолеть одной до нельзя простой тактикой: в лоб и численным преимуществом. Из-за чего сейчас Картер вновь начал сомневаться в том: а... нужен ли им Блэйк в принципе? В конце концов, если их с той девкой силы равны, но она смогла заставить того бежать при помощи своих поганых «детишек»... какой им с него прок? Может... – шаг Стража невольно замедлился. – Может оставить чужую судьбу без своего участия: дать этому докторишке подохнуть – и дело с концом? На одну Высшую тварь в Лондоне сразу станет меньше... – но как бы то ни было, лишь поймав себя на этом, Картер качнул головой, вновь переходя на бег. – Нет уж, как бы ему не хотелось видеть гибель этой твари, пока он был слишком ценным союзником, чтобы терять его так легко. И теперь Картеру точно известно, насколько именно «в натянутых» отношениях эти двое находятся. К тому же лишь вероятность вогнать кол в грудь этого ублюдка слишком большое удовольствие... – сказал бы Карт вслух, если бы не одно «но»: это удовольствие меркло так же быстро, как и появлялось, учитывая то осознание, что он буквально... спас вампира. Спас того, кого поклялся убивать: можно даже сказать бросил своих людей, лишь бы дать этой суке скрыться. И это вызывало злость, гнев... стыд. Как перед своими товарищами, так и по отношению к самому себе... Но нет, хватит. – отдёрнул себя Страж. Он поквитается с ним и искупит этот «проступок» позже. Когда Лондон снова будет в безопасности. Из-за чего сейчас, остановившись, мужчина опёрся о стену, тяжело дыша: а этот урод далеко убежал-то. – скривился тот, в какой-то мере позавидовав этим выродкам в том, что в отличие от людей те почти не устают. Но как бы то ни было, пробежав ещё немного, путь Мюллера закончился в тупике: перед домом с заколоченными дверьми и окнами, который судя по небольшому, не до конца достроенному деревянному забору, пытались ещё и отгородить от остальной улицы... Но судя по её виду, это не оказало никакого эффекта. И сейчас, окинув взглядом дерево с почти полностью опавшей листвой, серые пыльные крылечки и выбитые окна, Картер подошёл к заколоченной двери. А точнее к одной из выбитых, по всей видимости, Блэйком досок на каменной кладке, что закрывали окно на втором этаже: в руке Стража оказался лоскут ткани чужой одежды, невольно оставленной на обломках. Рубашки, когда-то светлой, ныне же тёмной от пропитавшей её крови. По всей видимости докторишка не всегда мог даже сохранить свою туманную форму, то и дело вновь перекидываясь в человека. – понял мужчина, подняв голову ввысь, к тому самому выбитому окну, в комнату которого уже пробивалось солнце. А затем же взгляд обратился к двери, к доскам, что он не без усилия и пары грязных ругательств, всё таки оторвал, освобождая себе путь... А затем же вновь посмотрел на кирпичную стену дома, точнее на просто не в силах оставить себя без внимания надпись кривых букв на ней: «Смерть» – гласила она, вынуждая Мюллера сипло выдохнуть, натягивая на лицо нашейный платок. Внутри ждёт смерть... Не такой бы смерти он себе желал. Как, собственно, и не смерти в кровати: в старости и немощности, в коих он будет не в силах без чужой помощи пройти и пары шагов. Нет. Таким образом Стражи не умирают. Никогда. И куда более вероятно будет то, что смерть его поджидает в лице израненного кровожадного монстра, скрывающегося за этой дверью. И сейчас, дёрнув за ручку, Карт предполагал, что ему придётся приложить куда больше усилий, дабы отварить её... Но та со скрипом открылась перед ним, словно только этого и ожидая, открывая перед мужчиной холодную затхлую пустоту своего полумрака. Тихо... Так тихо, что аж звенело в ушах. Казалось, словно до Картера даже не доносились звуки с постепенно наполняющихся нечастыми прохожими улиц. Не было и скрипа, казалось бы, иссохших, покрытых слоем пыли половиц, как не было и тех свойственных гула и треска в пустых, брошенных своими хозяевами домах. Казалось бы даже крысы в клетке на его поясе боялись пискнуть, будь то ощутив запах хищника на втором этаже, или же нотки той самой смерти, витавшей в воздухе густым облаком. И пройдя всего какие-то метры по чужой гостиной, Карт лицезрел источник той самой смерти, о которой снаружи и оставили предупреждение: приоткрытая в одну из комнат дверь с большой кроватью... на которой лежала иссохшая от времени фигура. А совсем рядом с ней, на полу, некто куда меньше. Возможно... ребёнок, подросток. Что не только стал свидетелем чего-то столь ужасного, но и тем, кто по своей же собственной воле или же нет... разделил чужую участь. – Карт поджал губы, отвернувшись. Ужасная смерть – в этом не было сомнений. И честно говоря, он не то что смотреть в ту сторону, мужчина не хотел об этом даже думать: это... не его дело. В конце концов, когда эпидемия спадёт – до этого места обязательно доберутся: их опознают и похоронят как положено... – обходя чужие покои по широкой дуге, продолжал убеждать себя в том он, прекрасно зная, что скорее всего о хороших похоронах попросту не могло идти и речи. Скорее всего этих бедолаг ждёт либо братская могила, либо огонь, либо же всё вместе. Казалось ли ему это несправедливым? В какой-то мере. Но когда на кону стоят чужие жизни – лучше перестраховаться. Даже если это значит, что придётся поступиться понятиями морали. Из-за чего с этими мыслями Страж начал осторожно подниматься по грязной лестнице, уже по всполошившимся в клетке грызунам, решившим, наконец, подать голос, понимая, что идёт верно. И с каждой новой ступенью казалось, словно страх начинал овладевать крысами с новой силой: если до этого они забивались в противоположный от подъёма угол, сейчас же они начали обеспокоено изучать каждый миллиметр клетки, порой даже невольно взбираясь друг на друга. И стоило Стражу подняться на последнюю, одна начала тщетно грызть металлические прутья, в то время как вторая же вновь забилась в угол, громко пища, словно уже находилась в руках чудовища. И несомненно, сам Мюллер понимал, что их реакция, их страх не были безосновательны, из-за чего напрягся и сам, на всякий случай держа пальцы на рукояти своего клинка, готовый к бою: в конце концов, кто знает, что взбредёт в голову загнанному в угол зверю, верно?.. Коего Страж нашёл достаточно быстро: тяжело дыша, если уж не хрипя, Блэйк и вправду находился в самой далёкой от выбитого им окна части комнаты. В самой тени, подальше от медленно, но верно приближающихся к нему солнечных лучей. В изодранной одежде с кровоточащими частыми ранами и ссадинами. И пусть Страж, благо, не был вампиром, но даже отсюда он чувствовал сладковатый запах с примесью металлических ноток: крови было много. Очень много: от самого окна она тянулась к его углу тёмным, постепенно испаряющимся шлейфом, алые брызги сейчас стекали по стенам, под чужой фигурой всё стремительнее расползалась тёмная лужа. На Блэйке не было фактически ни одного живого места, и если бы он всё же являлся человеком... Он бы уже давно копыта отбросил. И сейчас, сделав пару осторожных шагов по направлению к чужой фигуре, Картер, оглянувшись, потянулся к находящейся к нему ближе всего тумбе. А точнее к цветочному горшку на ней, с тёмной сухой веточкой: одной рукой пододвинул тот к краю, второй всё таки сжимая серебряный клинок – горшок полетел вниз, треснул, привлекая внимание Блэйка. Заставляя его рыкнуть, оскалиться, подавшись было вперёд, словно для атаки... Но стоило взгляду залитых кровью глаз уловить очертания знакомой фигуры, оскал его сошёл на нет – лишь пальцы прижатой к ране на груди руки сжались сильнее, в попытке остановить кровь. Слабый гул, донёсшийся, казалось бы, из его груди: взгляд его устремился ввысь, к гнилому потолку, грудь часто вздымалась, с уст соскочило облегчённое: – Мюллер... – словно выдох после долгой задержки дыхания. Но куда больше Карта возмутило не это: не то, с какой отрадой этот кровопийца произнёс его имя, а то, что Блэйк позволил себе... закрыть при нём глаза. Вампир, при Страже, в таком тяжёлом, плачевном и уязвимом положении... Обычно вампиры делают всё возможное, лишь бы не дать члену его, Картера, профессии поймать их в подобном состоянии. Он может его убить, прямо сейчас. Подойти – и просто перерезать его глотку, завершив дело его подружки. И абсурднее всего было то, что Блэйк даст ему подойти к себе беспрепятственно, самолично подставляя шею под удар. – Карт презрительно хмыкнул. Уже в который раз он ловит себя на мысли, что конкретно Блэйк ломает все устои о своих братьях-сосунках. И это крайне раздражает. Почему? А потому что не знаешь, чего с такими ожидать. Но как бы то ни было, своеобразную «проверку» докторишка прошёл: часто будучи ранеными, вампиры бросаются на любой источник какой либо опасности. Будь то на запах или шум. И уж лучше пусть он попытался бы напасть на него отсюда, нежели в тот момент, когда он, Мюллер, будет на расстоянии вытянутой руки. Из-за чего сейчас, понимая, что опасности особой для него... не было, Картер в пару шагов оказался возле чужой фигуры. – Актёр из тебя херовый. – первое, что сказал Страж, заставляя вампира убрать руку от раны. Блэйк сдавленно хохотнул, не сразу, но всё таки поняв, о чём именно шла речь: – Что же... По всей видимости походов в театр отнюдь не достаточно, чтобы... Чтобы самому возыметь такой талант... – он поджал губы, ощутив, как Страж растёгивает то немногое, что осталось от его, Нейтана, рубашки: тело пробило мелкой дрожью от мазнувшей оголённый торс утренней прохлады. Как и от быстро пробежавшихся по телу рук: слишком быстро, чтобы оценить, например, незначительные переломы, но даже будучи в столь туманном состоянии, разуму Блэйка не составило труда понять, что Картер... точно знает, какие именно места следует осматривать в первую очередь. Хотя о чём это он? Скорее всего каждый Страж должен знать какие-никакие основы, верно?.. Верно. – как он и думал, состояние Высшего и вправду оставляло желать лучшего: сломаны рёбра, разодран живот, по звуку того, как он дышит, возможно, повреждено лёгкое, треснула ключица, на всём теле в принципе глубокие рваные раны. Одна из которых, не менее серьёзная чем та, к коей Блэйк вновь прижал руку, на бедре: вряд ли сможет идти без опоры. Сука. – качнул головой Страж. Но как бы то ни было, радовал хотя бы тот факт, что он вампир: и с ними в этом плане было куда проще. – Завали пасть. – бесцветно бросил на чужие слова мужчина, понимая, что его так называемый План «В» может оказать куда меньший эффект, чем он предполагал. И словно бы прочитав его мысли, Нейтан, чуть помедлив, всё же тихо, неуверенно прохрипел: – Прошу Вас, Мюллер... – но он тут же примолк. Взгляд звериных глаз красноречиво скользнул к раненой ладони уже самого Стража, коей тот старался в принципе к вампиру не прикасаться: в конце концов, тот сейчас был залит как своей, так и кровью себе подобных; не слишком-то Карт хотел вступить в их ряды по такой... глупости. Из-за чего поспешно натянул рукав своего плаща ниже, пряча рваную перчатку. – Всего один глоток. – рука его дрогнула, потянулась к находящемуся перед ним, вынуждая самого Картера поспешно подняться, отпрянуть: да, пусть сейчас чужие движения были вялыми и медленными, но всё могло измениться в одночасье. Всё таки кровосос – он везде кровосос. – скривился он, глядя на откинувшегося на стену за своей спиной Блэйка, что в агонии поморщился, тихо рыкнул, закашлял. – Умоляю, Охотник... – Нашёл кого умолять. – презрительно бросил он, снимая с пояса клетку с, казалось бы, охрипшими от непрерывного писка крысами. После чего с готовностью кинул ту по направлению к вампиру: в конце концов, он предполагал, что так будет. Именно для него он взял этот «подарок». Как не крути, но кровь для этих тварей была всем: едой, страстью и лекарством. Без неё о какой бы то ни было регенерации не могло идти и речи. Но чтобы он и позволил ему хотя бы одним клыком прикоснуться к себе? Ещё чего! – Приятного. – клетка приземлилась точно у чужих ног. И сейчас, глядя на этих мелких, напуганных чуть ли не до сердечного приступа созданий, Блэйк, ни секунды не раздумывая, выдрал хлипкую дверцу, схватив первого грызуна. Вампир вгрызся в мохнатое тельце, ломая своим укусом тоненькие косточки: за считанные мгновения осушил его, отбросив в сторону, словно ненужный мусор. Эта же участь ожидала и вторую. Вот тебе и Высший, – посмеялся про себя Страж, глядя на облезшую крысу в чужой руке, кровь которой стекала по его, Блэйка, подбородку. – Тот самый Экон: аристократ во плоти... Что с таким упоением вцепился в мелкого зверька, словно тот был самой сладкой и желанной наградой из всех возможных. Вот только жаль, что Блэйк не показывает тех гнева и отвращения, что испытывает, упав так низко, что позволил так называемому «Охотнику» кормить себя с рук. Неприятно, да, сосунок? – но задать этот вопрос Картер решил чуть позже. Когда они покинут это место. И несомненно, видя, как чужой взгляд вновь обратился к нему, мужчина усмехнулся. – Даже не мечтай. Мало, но достаточно, чтобы ты не обратился в прах. – после чего зажмурился от ударившего по глазам света, прикрываясь рукой. – Хотя это как посмотреть. – солнце ослепляло, осветило уже половину комнаты, почти добравшись до его, Блэйка, угла. – Вставай. Нам нужно идти. – Куда? – бросив все силы на самые тяжёлые ранения, хрипло уточнил вампир, в попытках подняться. Что давалось ему крайне сложно: каждое движение отдавалось тупой болью и жжением. – Чёрт его знает. – раздражённо фыркнул Страж. – Вэст-Энд? Госпиталь? Где там твой... ареал обитания?.. – но он тут же примолк, вздрогнул, услышав знакомое шипение и чужой стон: обернувшись к Натаниэлю, тот ожидаемо лицезрел вновь прислонившегося к стене вампира... Что сейчас прикрывал руками свежий ожог на лице. Плохо дело. – понимал Карт. – Раз уж Высший начал ощущать жар солнца... Не факт, что он в принципе доберётся до своей Обители: либо сдохнет где нибудь на полпути от потери крови, либо же превратится в уголёк. Чёрт, ему нужна была подпитка, Жатва. Но чёрта с два он, Мюллер, даст Блэйку, вампиру, воспользоваться собой. Поймать пару крыс или кошек? Ещё лучше. – качнул головой он... Но тут неожиданно пришла идея, к коей он искренне не хотел прибегать, но... Он нужен был ему живым. – Тот очкарик из «Львиного Зева», твой приятель: сможет помочь? – За определённую плату, разумеется. – без тени сомнения ответил Блэйк, наконец, оказавшись на ногах: колени его подрагивали, Нейтана мотало из стороны в сторону. Ну хотя бы так. – В эту «плату» входит моя жизнь или чья бы то ни было другая? – на всякий случай всё же решил уточнить Страж: просить у вампира помощи и не ожидать подвоха? Всё равно что сунуть руку в пасть волка и ожидать, что тот не сомкнёт её. Мужчина стянул со сломанной кровати простыню, поднимая облако пыли. – Не думаю, он... – пара тяжёлых вздохов: Блэйк опёрся рукой о стену. На лице красовалась мертвецкая бледность, что не являлась чем-то хорошим даже для вампира. На мгновение он зажмурился, продолжив. Мысли путались. – Луис больше уважает шиллинги. Так что не волнуйтесь, я... сумею отдать долг. – Уж кто бы сомневался. – пару раз встряхнув серую ткань, Карт, вновь оказавшись возле него, небрежно накинул ту на чужую фигуру. – Не шелка, сэ-эр, – издевательски протянул он. – Но от солнца этого достаточно. – на что Блэйк лишь коротко кивнул, трясущимися руками закрываясь простынёй, подобно плащом, натягивая её и на голову, словно капюшон. – Отлично. А теперь за мной. – он двинулся к лестнице, но... Легко сказать, а не сделать: уловив за собой тяжёлые, неторопливые шаги, Страж обернулся, видя, как вампир... О, такими темпами они доберутся до «Львиного Зева» разве что к закату. Мюллер сипло выдохнул. Но спустя какое-то время им всё же удалось спуститься на первый этаж: это было долго. Очень долго по меркам Картера, который понимал, что именно сейчас лучше будет сделать, чтобы ускорить этот процесс. Но внутренне сопротивлялся: он и так уже помог этой твари. Дважды! А теперь ещё и так? Какое же... издевательство. – от одной лишь мысли по спине пробегала дрожь. До чего он только докатился? Будь здесь Боуэн... Он бы уже давно пристрелил как этого поганого докторишку, так и идиота-подчинённого... Но его нет. – Видит Бог, я больше не вынесу. Говоря не только о ситуации, в которой оказался, но банально о том, что в принципе позволил себе связаться с кровососом, тихо себе под нос проговорил Страж. В пару быстрых шагов оказавшись возле Блэйка. После чего перекинул его руку через своё плечо, зашагав в сторону выхода...

* * *

Да, такими темпами их путь и вправду оказался куда короче и прошёл быстрее, пусть Картер то и дело волей-неволей выглядывал в переулках среди наполняющих улицы Лондона народа членов Ордена: не слишком-то ему хотелось натолкнуться на кого-то из них с Высшим в обнимку. Но так или иначе путь до чужой Обители Карт старался выбирать наиболее безлюдный, забытый кем бы то ни было, можно сказать, тёмный и неприветливый – такой, что в случае чего не превратит этого сосунка в один огромный факел. И пусть то удавалось не всегда, но новых ожогов Блэйк, к сожалению или к счастью, не получил. Но была и друга проблема – Экон начал отключаться: – Чтоб тебя!.. – сдавленно выругался Страж, чуть было не падая на колени под чужим весом: да, несомненно, Картер имел отнюдь не плохие физические данные, но был меньше Блэйка. И не смотря на худощавую фигуру вампира, «эффект неожиданности» брал своё. Из-за чего сейчас, в очередной раз не уследив, Мюллер всё таки не удержался под чужим весом, запутавшись в собственных ногах: колено больно заныло от того, с каким размахом Страж на него приземлился. Из-за чего, стиснув зубы, он рыкнул, встряхнув чужую тушу. – Поганый, вонючий, мерзкий, двуличный... Подъём, Экон! – но в ответ лишь неразборчивое мычание. Карт пихнул того под рёбра, из-за чего тот мгновенно приоткрыл глаза, оскалившись от прокатившейся по телу боли. – Не спи на ходу, сосунок. А то я тебя не дотащу. И снова что-то неразборчивое, из-за чего Страж было приготовился дать тому ещё один «стимул»... Но тяжесть на его плече стала куда меньше: собрав то немногое, что осталось от его сил, Блэйк зашагал сам. До Дома было рукой подать. Просто нужно было... Ему нельзя было... – Спасибо... – вдруг тихо проговорил он, чем вызвал лишь недоумённый взгляд Стража, поражённого его внезапной разговорчивостью. Пусть говорить Нейтану не то что не хотелось, но было в принципе тяжело. Но он должен был: пока мы думаем, пока слушаем – сон отступает на задний план. – За то, что... спасли меня. И помогаете... – Хочешь отблагодарить? – перехватывая его, хмыкнул Картер. – Выполни свою часть уговора касаемо того вояки в госпитале и помоги очистить Лондон от таких, как ты. Тогда и будем квиты. – Прямолинейность Ваше всё, да?.. – сипло посмеялся Блэйк, серьёзно прибавив. – Хорошо, я... Избавлю Лондон от Персефоны и её Клана, но... – «Но»? – обратил свой взор к нему Мюллер: какое ещё такое «Но»? – С чего вдруг... я понадобился... Вам? – вдруг спросил мужчина. В глазах начало темнеть. – Почему всё таки Вы... помогаете... мне? Не смотря на свои... убеждения и риски... касаемо репутации?.. Всë-таки наш уговор... не включает в себя... в себя... – Потому что теперь я точно знаю, что для той девчонки ты враг номер один и мы... заодно. – честно ответил Картер. – Ты не мог знать где я, чтобы разыграть этот спектакль. Да и не думаю, что ты в принципе дал бы себя убить ради такого рискованного плана. Как я и сказал, актёр из тебя такой себе. – на что Блэйк промолчал: смысл чужих слов доходил туго, мысли путались, а губы же, стоило ответу кое-как сформироваться в едва шевелящихся извилинах, не желали слушаться. До ушей, словно из под воды, доносились звуки постепенно наполняющихся улиц, пройти через которые было бы куда проще, короче, но разумеется если в таком положении они попадутся констеблям – будет худо обоим. Так что приходилось обходиться витиеватыми переходами. Что были хорошо знакомы Нейтану, но плохо узнавались Картеру, из-за чего тот порой путался, мысленно, в голове проходя маршрут от одной точки к другой, стараясь избегать частых тупиков. И что не удивительно, но проведённое на этих улицах детство дало свои плоды, так что путь их пролегал весьма спокойно, без лишних сюрпризов. Почти: всё таки одно ограждение на пути тех да ждало – карантинная зона, вынудившая сделать небольшой крюк. Но сейчас, подняв голову ввысь, Блэйк лицезрел очертания знакомой крыши: Дом был рядом, всего в паре поворотов... Но силы кончались. – Эй-эй-эй! Даже не смей, слышишь меня? – запричитал Мюллер, ощутив, как тяжесть чужого тела вновь начала давить на него. На плечо опустился его, Нейтана, заросший подбородок, неприятно до этого кольнув по щеке самого Карта, вынуждая мотнуть головой. Зараза... – перехватывая чужую руку, Страж попытался встряхнуть вампира, хотя бы болью привести того в чувства, как и до этого... Но выходило плохо. – Клянусь, если ты дальше будешь изображать из себя поганый... Чёрт! – Мюллер запнулся, повалился вперёд, чуть было не упав: Высший повис на нём тяжелым грузом, оставаясь неподвижным даже под шквалом толчков и ругани Стража, пытающегося его пробудить... Но реакции не последовало. И лишь спустя какие-то мгновения, прислонив Натаниэля к стене, Карт прошёл из стороны в сторону, глядя на его неподвижную фигуру. – Вставай, Блэйк! Громко рявкнул он, но в ответ лишь тишина – мужчина опустился перед тем на колено, пару раз хлопнув по бледной щеке: сначала едва ощутимо, опасаясь, что вампир ему ответит ударом посильнее, но затем раздался весьма громкий шлепок; щека Высшего, казалось бы, даже не покраснела. Как, собственно, не открылись и его глаза, да даже с его уст не донеслось ни одного звука: будь то гневного рыка или болезненного стона. Казалось, словно перед Картом сейчас был... мертвец. Ну нет уж, не сейчас. Он сдохнет лишь тогда, когда он ему это позволит. – промелькнуло в голове поднимающегося Стража, что поджал губы, лицезрев разливающееся под чужой фигурой тёмное пятно, что медленно, но верно алыми струйками приближалось к его ботинкам. Крови крыс мало – это было ясно слишком явно. Ещё пара минут – и он... Чёрт. – Картер сорвался с места, ориентируясь на знакомую крышу, виднеющуюся из-за серых каменных стен: раз уж он не может его дотащить до «Львиного Зева» – он... Он приведёт кого-то из этих тварей к нему... И честно говоря сейчас, прокручивая в голове всё произошедшее, Мюллер не знал: хорошая то идея или же нет. В конце концов, тот очкарик кем-то надёжным ему не казался точно. Всё таки где гарантия, что он не передумал заключать с этой сукой союз и не добьёт Блэйка, стоит тому попасть в его руки? Вот именно, гарантии никакой не было, но были доводы: как доказывающие то, что Луис может быть на стороне Высшей, как и опровергающие какое бы то ни было его участие в чужой задумке. Но другого варианта у них не было... Вести о том, что Блэйку удалось скрыться, дошли до Персефоны достаточно быстро... и наглядно: весть эта сопровождалась небольшим «подарком» от так называемого «К.М.» – этого... Мюллера. А именно – сгоревшим, иссохшим от палящих лучей солнца трупом одного из её Потомков: этот... мясник, поганый выродок, не просто выбросил того на открытое пространство: Охотник сковал его и держал под светом до тех пор, пока из под чёрной корки сгоревшей плоти не показались кости. До тех пор, пока с уст вампира не сорвался последний крик, а за ним и вздох. Вот она – вся суть этих мерзких чудовищ во всей красе. Но как бы то ни было, сомнений не оставалось: именно Охотник и помог Блэйку скрыться. – это осознание вызвало злобную усмешку на чужих устах. – Кто бы мог подумать, что даже став для тех чудовищем, Натаниэль найдёт способ заручиться поддержкой одного из ныне своих врагов? Везучий сукин сын, ничего не скажешь. Хотя в каком-то смысле даже жаль, что тот теперь на поводке Ордена. Он был весьма полезен Клану... Насколько, собственно, и вредоносен. Злилась ли ла-Миер их неудаче? Разумеется. Но злость эта была не столь ярой, учитывая то, что раз уж теперь Блэйк в открытую встал на сторону Охотников, стал тем самым... нимродом, коих так сильно ОН ненавидит – живым Блэйк был им уже ни к чему: всё таки двух королей быть не может. Именно это заставило девушку отдать приказ, что убережёт их на долгие недели от пожирающих жажды и голода. А так же лишит Натаниэля того, о чём тот так печётся и возможно – Персефона искренне на это надеялась – даже дорожит. Пока рано, но ночью... Ночью Кладовые снова начнут наполняться...

* * *

Глядя на то, как чужая фигура мотала головой из стороны в сторону, как когти чужих пальцев с треском рвали простыни, чувствуя без каких бы то ни было способностей этих тварей запах свежей крови, исходящий от него, взгляд Карта пробежался по его, Блэйка, оголённой, часто вздымающейся груди: прежде затягивающиеся в мгновения ока, ныне же кровоточащие раны, как он и думал, не планировали заживать. Регенерация фактически никакая. – Что-то ты не торопишься. – резонно заметил Карт, переведя недоверчивый взор на вошедшего в комнату. – Тороплюсь? – хохотнул он: голос его разлился по комнате... как бы не было стыдно признавать Мюллеру, приятным звуком. – О, Hentes, вечно вы куда нибудь да спешите... – Может потому что дело в том, что твой «друг» скоро обратится, дай Бог, в немощного старика? – его беззаботность, игривость чужой улыбки, заставляли медленно, но верно вскипать гнев. – А ты тут стоишь и... – Зачем куда-то спешить? – поправив бордовую, казалось бы даже бросающую блики, как то делает шёлк, рубашку, не переставал ухмыляться Луис, неотрывно следя за Стражем. – Понимаю, ваш, человеческий век, быстротечен донельзя, наверно поэтому вы всегда несётесь галопом, да? – казалось, словно взгляд за тёмными стёклами прожигал насквозь. И из-за этого, из-за своей уязвимости здесь, в чужой Обители, из-за явного ощущения его, Батори... власти над его, Картера, судьбой, по спине мужчины пробежала дрожь. Та самая, что бывает перед резким движением: необходимостью сорваться с места... защититься. Вот только в том-то и дело, что теперь защищаться было бессмысленно. Оба они были в чужом распоряжении, и это, мягко говоря, настораживало. Непременно, Луис чего-то ждал на свои слова: будь то слова или какой-то иной реакции... Но не получив её, уголок его губ дёрнулся в разочарованной усмешке: выражение лица чуть потеряло ту игривость. – С Охотниками всегда так скучно? – напоследок изрёк он, прежде чем сделать пару уверенных шагов в сторону хрипло дышащего Блэйка. И теперь, следя за его движениями, Картер смог разглядеть в огоньке светильника хозяина заведения, что тот ныне выглядел чуть иначе: та же красная, неестественно яркая рубашка, но сейчас помятая и расстёгнутая до груди, на которой виднелись редкие полосы едва заметных шрамов, тёмные брюки, но отсутствовали сами пиджак, шляпа и горжетка. По всей видимости он застал вампира перед сном – да, и вампирам, как ни странно, нужен сон. Лишь неизменно на лице его красовались очки, в отражении которых Карт то и дело мог уловить как очертания комнаты, так и своё собственное отражение, когда Батори смотрел точно на него. Вот только было в этом Луисе и нечто... иного рода: то, чего не встретишь у обычных представителей его кровососущего рода. Нечто, что можно было бы заметить в его внешности, даже если бы Мюллер не знал о его истинной природе. Казалось, словно уши его имели неправильную, едва заметную заострённую форму, в то время как ряд прямых зубов, коими тот светил во время всего их разговора, дал отчётливо увидеть ярко выраженные клыки. Теперь не вампирские, как во время их прошлой встречи, нет, но и не как у обычного человека. Казалось бы столь незначительные детали... Но как же много они говорили человеку, знакомому с его, Батори, сородичами. Картер невольно скривился от осознания того, кто перед ним находился. Хотя чему он, собственно, удивляется, учитывая то, что всё это заведение было той самой насмешкой над их, Стражей, делом? Разумеется подобные союзы могли привести и к появлению таких, как Луис. Но как бы то ни было... – Уйди. – коротко, но чётко проговорил вампир, положив руку на его, Блэйка, грудь: словно бы не то что видя, но чувствуя, сколь слабыми сейчас были удары чужого сердца. Из-за чего Картер аж опешил, с немым вопросом уставившись на мужчину. Что не уловив каких либо звуков с его стороны, бросил на Стража через плечо тяжёлый взгляд, явно дающий понять: его слова не обсуждались. – Если тебе так дорог наш милый друг – выйди и прикрой за собой дверь. Картер хотел было возмутиться на его слова: сказать, что тот ему не друг, как и напомнить, что он сам ему, вампиру, не подчиняется... Но он был отнюдь не в том положении, чтобы показывать свой чёртов характер. Да и к тому же... – Ш-ш... – оба повернулись на слабое, но такое отчётливое в тишине шипение. Что позже переросло в столь же тихое слово... Точнее имя: словно мольба, просьба... увидеть того, кому оно принадлежало. – Шарл... Шарлотта... Пальцы Блэйка снова сминали простыни, с уст его сорвался кашель, стон, из-за чего очередная «фраза» потонула, так и не закончившись. И по началу Мюллер был в ступоре, невольно стараясь вспомнить: кто же был в окружении этого сосунка с подобным именем. И почему тот назвал именно его... Но довольно таки быстро выбросил эти думы из головы: всё таки сейчас это было неважно. Куда важнее факт того, что Блэйк бредил. И не смотря на то, что люди Батори остановили кровь, раны могли снова открыться. Из-за чего, более ничего не сказав, Страж подчинился чужому приказу, оставив тех наедине... И стоило двери с хлопком закрыться за его спиной, вампир хмыкнул: – А я был о нём другого мнения. – поправив очки, устало выдохнул Луис. – С ним и вправду довольно... – взор его обратился к ныне молчаливой фигуре. – Буду честен, я ждал, что он принёс мне твоё тело, дабы показать, что будет со мной, но... – снова усмешка. – Хотя нет. Наблюдать за вами двумя всё таки интересно. – изучив чужое тело, его раны, оценив ущерб в сломанных костях и повреждённых органах будь то по слуху или запаху ещё во время их непродолжительной «беседы» с Охотником, Луис довольно быстро вынес вердикт: крови будь то крыс или людей Блэйку будет недостаточно. Всё таки как не крути, но он Высший, а за силу приходится платить: будучи Потомком столь сильной крови, ты способен вырезать целые деревни и отнюдь не маленькие группы вооружённых до зубов солдат... Но оказавшись на грани смерти, когда силы заканчиваются, подпитка нужна столь же весомая, как и то, что ты израсходовал. И либо то и вправду будет река крови десятков деревенщин, либо же... – Возрадуйся, друг: сегодня тебе выпала огромная честь. Закатав рукав, Луис провёл когтём по своему запястью, оставляя на светлой коже тёмную полосу раны, алые струйки из которых опустились на светлые простыни. Он видел, как ноздри Блэйка в тот же миг начали часто раздуваться, видел, как невидящие глаза на мгновение приоткрылись, слышал, как чужие когти впились в одеяло, так и норовя разорвать сильнее, если же и вовсе не добраться до корпуса кровати. Луис хмыкнул, нависая над Высшим: он провёл рукой перед чужим лицом, позволил нескольким частым каплям окропить бледные губы... Что тут же разомкнулись, обнажив острые клыки: глубокий рык – Натаниэль резко сел, челюсти сомкнулись капканом на его, Батори, запястье, сжимая так, что он и сам от неожиданности охнул, чувствуя, что если дёрнется – Блэйк раздробит ему кости, в страхе, что «добыча» уйдёт. Но разумеется этого не было: Луис терпеливо ждал, когда к Натаниэлю снова вернётся возможность мыслить, ждал, когда челюсти ослабят свою хватку, лишь немо глядя на то, как его же собственная кровь то и дело стекает тёмными струйками по заросшему подбородку. Чувствовал, как Нейтан жадно глотает каждую каплю, ощущал, как тело его содрогается в спазмах боли... и желания получить всё, что только можно из него, Батори. К клыкам прибавились и когтистые пальцы: на мгновение одна рука сжала предплечье, не давая тому отстраниться, в то время как вторая держала за грудки чужой рубашки, готовая притянуть к себе. Взгляд белых глаз с руки скользнул к оголённой груди, к бледной тонкой шее, к которой так хотелось припасть. Чувствовать, как чужая кровь хлещет в стороны, наполняя своим вкусом и запахом всё вокруг: столь сладкая, прекрасная, невообразимо желанная после того... После того, что ему приходилось поглощать прежде. А он и забыл... Он совсем забыл, какого это... Забыл... И вспомнил: – Нейтан... – вдруг раздалось, казалось бы, у самого уха: голос, настолько знакомый, настолько тёплый и нежный... Что зазвучал вновь, но на этот же раз оглушающий своим шёпотом. И причинённой его обладателю болью. Той самой: настолько сильной, что ты фактически перестаёшь её ощущать. Той, что под конец схватки с чужими Потомками начал испытывать и сам Блэйк, где-то там, на задворках сознания, понимая, что именно последует за этой болью. – Н-Нейтан. Сладость чужой крови сменилась горечью, коей прежде мужчина так наслаждался, сминая в когтистых руках чужую одежду, впиваясь когтями в хрупкое, аккуратное, словно фарфоровой куколки, тело, чувствуя, что ещё немного – и он услышит хруст чужих костей... И он слышал его, пусть тот звучал и отдалённо. – пальцы его впились в руку находящегося перед ним, вторая ладонь сместилась с одеяния на тонкую шею: такая же бледная и гладкая, такая же... хрупкая и открытая. – Нейтан... – Высший зажмурился, снова оказавшись в знакомой темноте. Голоса звучали в унисон. – Нейтан. – казалось бы с уст его сорвался приглушённый рык: мышцы кормящей его руки напряглись, казалось бы сдавливая иглы его клыков. Но Блэйка словно затягивало в эту пучину: морок воспоминаний и ужаса, что он так хотел забыть. Хотел верить, что это было лишь видением, чем-то, что тут же исчезнет, стоит ему открыть глаза. Он истинно хотел думать, что снова услышит, как его же собственное имя сходит со знакомых губ, хотел видеть, как те снова растягиваются в широкой улыбке... Как он желал и того, чтобы снова увидеть её обладателя, пусть ради этого и придётся... – Нейтан! – не крик, но приказ: голос настолько стальной и властный, что заставил Блэйка, пару раз моргнув, тут же отпустить; теперь имя его звучало лишь одним, мужским голосом, отдаваясь оглушающим эхо в его голове. Из-за чего совсем скоро, пусть и не сразу, пришло осознание, кому именно тот принадлежал... И что за чувство он только что ощутил, вновь откинувшись назад, падая на подушку. Так вот значит какого это, – пронеслось медленное, ленивое в затуманенном разуме: потолок комнаты плыл перед снова человеческими глазами. – Ощутить чужую Волю. – он прикрыл веки, вспоминая события недавних часов. И спустя мгновения или же минуты, так же пришло осознание и того, где именно он находился: всё таки Мюллер сумел довести его до Дома. – он бы усмехнулся, если бы у него на то были силы. Но сейчас, увы, Блэйк мог себе позволить лишь сиплый вздох. Что тут же перерос в кашель – и без того окровавленные губы окропило несколькими тёмными пятнами. – Всегда пожалуйста, Нейт. «Улыбнулся» тому Луис, наспех перевязывая свежую и уже начинающую нещадно поднывать рану: да уж, кто бы мог подумать, что доктор окажется настолько ненасытным? – мысленно посмеялся он, зная, что совсем скоро чужая отметина для него обратиться лишь в воспоминание... Или же в пару светлых точек, если он не пустит все силы на регенерацию. Но Батори не любил это: он ненавидел кормить кого-то... вот так – сразу, через укус; в конце концов бывает, что остаются неприглядные шрамы, что пусть и привлекают в большинстве случаев внимание представительниц прекрасного пола, но портят весь имидж по мнению него самого... Ну и да, вызывают вопросы у тех же констеблей, порой захаживающих в «Львиный Зев». Но увы, Охотник прав: если бы он не поторопился – Блэйк и вправду отправился бы на тот свет. К милой-милой Шарлотте. – Б-благодарю... – сглотнув, всё же тихо обронил Высший, чувствуя, как кровь Батори уже начинала давать свои плоды: внутри разлилось приятное тепло, даже можно сказать жжение, что казалось бы с каждым новым мигом всё больше смешивалась с его собственной кровью – с новым ударом сердца и вдохом, заставляя стремительно затягиваться мелкие ссадины и исчезать синяки. Натаниэль чувствовал, как более же серьёзные раны неприятно покалывает, ломает, ощущал, как те пульсируют, нехотя под теми остатками сил, что сейчас тратил Блэйк на восстановление, срастаются. В каком-то смысле именно поэтому и было хорошо знать медицину и анатомию в целом: одно дело знать, где болит, и совсем другое различать эту боль – понимать, куда направить все полученные им от Луиса силы. – Спасибо... – повторил он, вдруг проговорив. – Где Страж? – Думаю одарить его пламенным поцелуем ты ещё успеешь, а сейчас... – но видя, как тот упрямо начал подниматься, вампир придержал того за плечо. – Эй-эй-эй, тише. – Мюллер... – протянул он, против воли вновь опускаясь на спину. – Мне нужен... Мюллер. – И опять они торопятся. – устало протянул вампир. – Хоть бы оценил мои старания: не всякому я даю вкусить своей крови. – после чего, хмыкнув, прибавил. – Кстати будешь должен: благотворительностью я не занимаюсь. – Я отдам долг. – стараясь медленно и размеренно дышать, проговорил Блэйк. – Обещаю. Но... он мне нужен. Прошу, Луис. Если мы не поторопимся... – Да-да-да, война, кровь, слёзы, раздробленные кости, оторванные конечности – я в курсе. – поднимаясь с его койки, скучающе махнул рукой Батори. – Все прелести нашей сути. – Нет, – вдруг обронил он. – Я... Я не такой. – поняв, о какой именно «клыкастой сути» шла речь, скривился Натаниэль. – Я наоборот хочу остановить это. Не дать Персефоне сделать то, чего она желает... – Но ведь одно другого не исключает, верно? – проведя языком по снова острым клыкам, резонно заметил он. – Мы, вампиры, всегда воевали: за одну или другую цель. Благо или нет. И то, что ты был человеком... – он примолк, словно бы что-то вспомнив: голос его с каждым новым словом всё больше терял игривые беззаботные нотки. В конце концов, если изначально её, ла-Миер, стремление обратить как можно больше «хороших ребят» приносило ему доход, сейчас ситуация начинала принимать совершенно иные обороты. И раз уж Персефона решила напасть на равного себе, на Блэйка, не исключено, что совсем скоро нечто подобное ждёт и его самого. Да, он помнил рассказы о том, что было во времена расцвета их так называемого народа. – Помнится перед смертью мой отец рассказывал мне о той поре, когда нас было больше, Нейт. И кое что из его слов я слышу в речах и твоего Охотника. – он снял очки, прищурившись от света огонька светильника. – Между нами и людьми не такая уж и большая пропасть, как его, Охотника, братья по оружию хотят думать: мы бьём в спину, кусаем кормящую нас руку, когда съестное в ней нам не по нраву, а так же в редких случаях проливаем реки крови за мир. Как ты: думаешь Низшие и гули не живые существа?– с уст его сорвался хриплый смешок. – Не то чтобы меня волновала их судьба, но всё таки. Вампиры и люди убивают себе подобных испокон веков, друг. И то, что происходит между тобой и твоей пассией – это естественный порядок вещей. – Что ты хочешь этим сказать? – не понимал он, чувствуя, как внутри вскипает злость: Мюллер ему говорит, что все вампиры монстры, незнающие жалости, и вот перед ним стоит один из них, что точно так же согласно кивает на чужие слова. – Чтобы я всё бросил на самотёк? – Нет. Я хочу сказать, что твои привязанности и человеческие понятия не дают тебе обрести истинную данную тебе силу. – ответил Батори, закурив. – Ты её сдерживаешь, из-за чего сегодня чуть не погиб. Бывает Потомок не может достичь величия из-за того, что его сдерживает его Прародитель, боясь, что рано или поздно наступит момент, когда тот не укусит его руку, а схватит и вырвет с плечом. Но у тебя нет Прародителя, Нейтан: ты предоставлен сам себе. И сам же не даёшь себе её победить. – Что случилось с твоим отцом? – неожиданно спросил Блэйк, уже догадываясь, какой именно ответ его ожидал. На что Луис, выдыхая густое облако дыма, безразлично пожал плечами, легко ответив: – Я убил его. – сказать, что он был холоден в этот момент, значит не сказать ничего: в конце концов, те времена, когда их род уменьшился в десятки раз, были не так уж и далеки от его рождения, чтобы не перенять привычек того немногого оставшегося старшего поколения. Сильный господствует над слабым, а если слабый сопротивляется, значит всё решит Госпожа Судьба. – Вот именно поэтому я не хочу уподобиться таким, как ты или Персефона. – ответил на чужие слова Высший, чувствуя, как силы в теле прибавилось: регенерация давала о себе знать. Но как бы то ни было, и эти слова тоже никак не задели Батори: порой ему казалось, что более ни одна фраза не способна вызвать у него стыд или сожаление. Разве что гнев, и то не всегда. Но как не крути, сейчас, спустя столько лет, вампиры уподобились людям, как то отчасти было и с ним самим: любовь, семья, милосердие – внезапно эти понятия стали интересны его юным сородичам. А кто он такой, чтобы пытаться их переубедить в обратном, верно? Особенно когда это приносит прибыль и зрелища... Но не в те моменты, когда дело касается его близких. Или тех, кого он хотя бы как-то может к ним отнести. Из-за чего тот произнёс, протирая стёкла очков алым рукавом: – Открою тебе небольшой секрет – истину, которую я усвоил, ещё будучи моложе тебя: – от тона его по спине пробежала дрожь: когда Батори шутил, улыбался, даже угрожал в той свойственной ему манере переводить слова на шутливый лад, это не пугало так же сильно, как серьёзность его тона, с коим он говорил сейчас. – Побеждает ни милосердный, ни умный, ни добрый, ни благородный, ни даже сильный, нет. Побеждает тот, кто готов ради победы пойти на всё: тот, кто добивает своего раненого врага ногами, кто берёт в заложники его детей и даже после вашего с ним соглашения вспарывает им глотки, чтобы вызвать у этого самого противника отчаяние и гнев, что рано или поздно заставят его оступиться, а тебя прибрать к рукам всё, что у него было. Меня этому научил отец: чтобы победить превосходящего или равного себе – нужно стать тем, кого он боится. Как твой новоявленный друг с серебряными пулями: уверен, если ему в руки попадёт список всех моих посетителей – он застрелит каждого из них. В том числе и их полукровных малышей. Как было во времена зачистки: я тогда потерял многих завсегдатаев и персонала. В этом вся суть нашего мира. – он указал на своё лицо. – И глаза, как говорится, это зеркало души, и душа Охотника скрывает такой всесжигающий гнев, что я удивлён, как он ещё не затмил ему взор, раз уж он согласился на ваш с ним пакт. Но мы оба знаем, что ожидает нас тогда, когда ему подойдёт конец. – Блэйк сглотнул: да, он знал, пусть и старался оттеснить эти думы куда-то туда, в самый далёкий угол своего сознания. Как, собственно, он хотел думать и о том, что Картер образумится, посмотрит на всё под другим углом и выберет иные, более гуманные методы, которые помогут им исцелить поражённых вампиризмом людей... Прекрасно понимая, что так не будет: слишком чётко Мюллер дал понять, что в каком-то смысле он даже фанатичен в этом плане. И словно бы уловив в глазах напротив осознание его слов, Луис подытожил. – Когда подойдёт время – Охотник должен умереть. И не только из соображений подстраховки, но и... – мужчина на мгновение замялся, но всё же произнёс. – Будет очень жаль, если я больше не увижу в Доме столь «высокородного» гостя, как ты Нейт. – это прозвучало задумчиво, пусть и с ноткой несерьёзности, словно мыслями тот был где-то далеко отсюда. Но стоило с уст Блэйка снова сорваться сиплому вздоху, тот очнулся, понимая что молчание между ними затянулось. Да настолько, что пепел сигары так и норовил в скором времени «украсить» ковёр под его ногами. Вампир взглянул на часы подле чужой кровати, после чего удостоверившись в том, что на стёклах очков не осталось каких либо разводов, он снова надел их, сказав – отвлечь Блэйка разговором и информацией о скором событии по отношению к Стражу, чтобы его, Луиса, кровь хотя бы как-то восстановила его тело? Хорошая идея. – Ладно, лежи: я за Охотником... Оставлять этих двоих наедине Карту ох как не хотелось: мало ли что этот позёр будет делать. И о чём говорить, если Блэйк очнётся. И пожалуй лишь события сегодняшней ночи заставили Мюллера отогнать мысли о том, чтобы припасть к двери ухом, в надежде услышать слова, что конкретно ему знать было нельзя. Из-за чего, отмахиваясь от этих мыслей, Страж пару минут постоял под этой самой дверью: прошёлся перед ней взад-вперёд. Но понимая, что по всей видимости находиться ему здесь придётся не так уж и мало, прислонился к стене, опускаясь подле неё на пол... Только сейчас ощутив то, что всё это время пытался не замечать в принципе: ноющую боль во всём теле – будь то от сегодняшней стычки, в раненой его же собственным оружием руке, или же ещё с той ночи, когда он бежал из треклятых коридоров. Из-за чего сейчас прижал к груди руку, сжимая чуть ли не до онемения, дабы хотя бы как-то заглушить то, что начинало в покое давать о себе знать в полной мере – рваный вздох. Наверно поэтому он так ненавидел эти чёртовы привалы и затишье в принципе: пока ты «занят делом», пока тебя могут убить в любой момент, у тебя нет времени отвлекаться на «ерунду» – ты должен победить, убить, выжить. И лишь после этого зализывать полученные в бою раны. Но делать это здесь, в Обители кровососущих тварей? Нет уж, лучше он потерпит. Но как бы то ни было, совсем скоро гримаса боли сошла с его лица, стоило двери со скрипом отвариться – Страж тут же вскочил на ноги, лишь поджав губы от раздавшейся в рёбрах боли. Перед ним стоял Луис: – И что? Жить будет? – безразлично спросил он, глядя на то, как Батори прикрывает за собой дверь. – Кому как не тебе, Охотник, знать о том, каких усилий стоит убить моих сородичей? – и не поспоришь. Вампир продолжил. – Но на регенерацию нужно время, так что говорить долго не советую. Но буду честен, – хмыкнул он, шёпотом сказав. – Вы друг друга стоите. – То есть? – насторожился Страж, получив спокойное: – Как только очнулся, он сразу захотел встать на ноги и приняться за работу. – снисходительно рассмеялся вампир. – И видеть тебя, разумеется. Зачем не знаю, но в скором времени планирую услышать душераздирающий и увлекающий в каждую строку ваших слов рассказ. – Понятно. – сказать, что находящийся перед ним вызывал настороженность, значит не сказать ничего. По словам Блэйка тот был союзником, но в то же время особого доверия Высший к нему не испытывал. По крайней мере как показалось самому Карту. К тому же пусть Батори и был Патриархом, Клан его был слишком мал. Луис был... павлином, притягивающим взгляд: пёстрым, неестественно ярким пятном на блеклом фоне: вроде приветливый и дружелюбный... Но в то же время было в его манере, поведении что-то, недающее расслабиться. И лишь спустя какие-то недолгие мгновения Карт понял, что именно: он не знал, чего ожидать от этого очкарика спустя какие-то минуты или часы. Луис не внушал доверия и не пытался этого сделать, как тот же Блэйк: у него были свои цели... притворяться ради которых тот не был намерен. Он был... настоящим в какой-то смысле. – вдруг пронеслось неожиданное в голове Стража. – Вот именно: настоящим. Да, возможно он что-то не договаривал, но... не лгал точно. И это пугало. И всё же перед тем, как войти в комнату к Блэйку, Страж просто не мог не поинтересоваться. – Ты... дампир? Дампир – полукровка, рождённая от женщины их кровососущего рода и человеческого мужчины: это было редкостью, учитывая их, вампиров, чистолюбие и гордость, но всё же было. К тому же после того, что здесь в прошлый раз видел Карт, он бы не удивился. Пожалуй дампир был одной из немногих классификаций, которые представители их дела оставили в архивах – как оказалось, классифицировать этих тварей было крайне сложно. Особенно в бою. Так что они оставили лишь самое необходимое. Пусть Мюллер в том же Вашингтоне и видел один из подобных документов. Но как не крути, многое во внешности Луиса указывало на то, что он был либо Первородным – рождённым, не обращённым вампиром, либо же полукровкой. И Страж больше склонялся ко второму: всё таки Первородные, как говорят их данные, были истреблены ещё сотни лет назад. Причём в каком-то смысле их же собственными сородичами, которые не стремились заводить общее потомство. Чем именно отличались рождённые от таких обращённых, как, например, тот же Блэйк? По правде говоря много чем. И в основном преимуществами... Но и недостатки были в том числе: например Первородных Стражам достаточно легко вычислить среди простого люда: они имели ряд отличительных, несвойственным человеку признаков. И у Батори их было предостаточно, пусть тот, как подметил Мюллер, и пытался их скрыть в его присутствии. Первородные знали то, как быть теми, кем они родились, и чтобы слиться с людьми в толпе, им приходилось притворяться. Отнюдь не умело. Тот же Блэйк был человеком, и выглядеть как они для него не составляло труда – для обращённых это всё равно что дышать. И конкретно они же не способны даже помыслить о том, что могли делать так называемые «чистокровные».И слава Богу. – пронеслось в голове Карта. – Если бы остался хотя бы один Первородный – риски возросли бы в десятки раз. Но как бы то ни было, лишь заслышав чужой вопрос, Луис открыто, без стеснения, рассмеялся: – О нет-нет, что ты, Охотник. – утирая выступившие на глазах слёзы, улыбался он. – Не обижай меня так. Я всего лишь вампир. Обычный, ни чем непримечательный слуга своего заведения, всегда готовый развлечь, напоить и выслушать. Значит ни дампир и не Высший – хоть что-то хорошее. – Тогда какого чёрта у тебя?.. – но договорить тот ему не дал, сразу поняв, о чём был разговор и что того натолкнуло на эти думы. – В заведении, где господствует мрак и жажда, где большинство посетителей являются моими собратьями, показывать клыки и когти дело обычное. – как на духу ответил он. – Особенно когда могут возникнуть «недопонимания»: многие из приходящих ко мне «братьев и сестёр», видя, что я один из них, готовы рассказать мне множество захватывающих историй, предложить свою поддержку или же слушать меня, разинув рты. Нечто подобное касается и подобных тебе – людей, столь романтично настроенных при первом посещении «Львиного Зева», что я просто не могу отказать им в удовольствии полюбоваться моей улыбкой. Да уж, складно звучит. К тому же уверенность в этом внушала и догадка, касаемо чужого имени: – «Батори», – медленно проговорил Страж, сделав пару медленных шагов к нему. – Очень интересное и звучное имя. – О, рад, что ты заметил. – ни отодвинувшись от того ни на миллиметр, ухмыльнулся вампир, оказавшись с тем почти нос к носу. – Красиво, не правда ли? Прям чувствуется в нём... – он выдержал небольшую паузу. – Как бы это сказать? Аристократизм? Сила? Влияние? Я пока не решил, что именно, но я очень благодарен той, кто мне его дала. – Кем она была для тебя? – напрямик спросил Мюллер, ещё во время их первой встречи поняв, что его имя было отдалённо знакомо ему. И он, наконец, вспомнил откуда именно знал его: когда ты хочешь знать как можно больше, чтобы более не иметь и шанса ошибиться, на помощь приходят знания давно забытых лет. – Эржебет стала той, кто одарила меня столь болезненным и жестоким Поцелуем, Охотник. И в память о той жизни, что она мне дала, я решил взять себе её имя. – после чего прибавил. – В конце концов она была очень итригующей и неординарной личность, не находишь? Карт скривился: чтобы кто-то и отзывался об этом... монстре столь мягко? Разве что другой монстр, в этом нет сомнений. – Нет, не нахожу. – чуть ли не выплюнул Страж, дёрнув за ручку двери: он узнал то, что хотел. – Иди, я хочу поговорить с Блэйком наедине. – Пожалуйста. – как ни в чём не бывало махнул рукой Луис, медленно направившись по коридору... И стоило Картеру прикрыть за собой дверь, дождаться, когда и так тихие шаги его стихнут окончательно, он оказался перед Блэйком. И от него просто не могло укрыться, что... тот и вправду выглядит намного лучше чем тогда, пару минут назад. – Мюллер. – Натаниэль с трудом, но всё же сел: сгорбившись, опустив голову вниз – его пошатывало даже в таком положении. Жалкое зрелище. – скрестил руки на груди мужчина, не решаясь подойти ближе, оставляя между ними расстояние в пару метров. – Вижу ты стал напоминать мертвеца меньше. Хорошо. – и прежде, чем тот успел что либо сказать ему, Страж требовательно поднял руку ввысь, жестом давая понять, чтобы тот молчал. – Не благодари: каждый раз внутри что-то прям... – его аж передёрнуло. И снова во рту оказался «горький лист» из металлической, уже успевшей за это время получить пару вмятин коробочки. Что тут же вернулась обратно в его карман. – ...Неприятно сжимается, когда кровопийца говорит мне «Спасибо». Перейдём к делам: как скоро ты сможешь вернуться в госпиталь? – Через день или два. – чуть замявшись, ответил он: разумеется, на регенерацию такого рода даже с кровью вампира в качестве подпитки уйдёт уйма времени, прежде чем раны затянутся окончательно. Но пары дней на то, чтобы снова встать на ноги, как показывала практика, будет вполне достаточно. – Порой я вам завидую. – искренне, с той самой толикой зависти, бросил Картер. На что Блэйк лишь качнул головой, прижимая руку к ране на животе. После чего и вовсе сказал, кое как склонив голову на бок так, чтобы иметь хотя бы какую-то возможность смотреть на Стража – череп, казалось бы, обратился в камень, так давящий, будто и вовсе норовящий сломать пару шейных позвонков: устал... Как же он устал: – Тогда подойдите ближе, Мюллер: – глаза сонные, взгляд вымотанный – это он заметил сразу, лишь окинув взглядом лицо в запёкшейся крови. – И я дарую Вам свой Поцелуй. – Бегу и спотыкаюсь. – фыркнул мужчина... Всё же сделав шаг к нему, что немало поразило вампира. Хотя о чём это он? Блэйк не был сейчас способен даже подняться: о какой такой настороженности с его, Карта, стороны может идти речь? Вот именно. И если бы мог – Натаниэль отпрянул: каким бы опасным зверь не был, какими бы клыками и когтями не обладал, но измотанный и перед охотником с ружьём поделать мало что мог. Так было и сейчас. Сдавив пальцы на чужих скулах, Страж заставил Высшего поднять голову ввысь, к себе, тем самым «помогая» ему: голова в чужой руке казалась уже менее тяжёлой... Пусть Блэйк и ощущал чуть ли не жжение, насколько сильно было желание оттолкнуть чужую ладонь. Но он смог лишь сжать рукав его плаща. Светлые глаза встретились: стальные, самодовольные и словно где-то там, в глубине, сверкающие насмешливыми злорадными огоньками. И голубые, смотрящие со знанием того, что опасаться ему было нечего. Но в то же время смотрящие с интересом того, что последует за этим жестом: удар или пара язвительных слов? Ведь будем честны, сцена была до невозможности знакомой... Пусть и слегка иной. И словно бы прочитав чужие мысли, Страж приблизился к его лицу – Блэйк задержал дыхание, в нос ударили отголоски чужого запаха. – Что-то напоминает, да? – Хотите повторить? – не остался в долгу вампир, вспоминая ту ночь: нет, Охотник, в эту игру могут играть и двое. – пронеслось в его голове. Он шикнул от сдавивших сильнее его скулы пальцев. – Мюллер и так видел достаточно. И чтобы он... издевался над ним вот так? Вот уж нет. – Что-то для «больного» ты слишком храбришься. – Если бы Вы хотели моей смерти – Вы бы добили меня ещё там, разве нет? – по ладони Картера прокатилась слабая дрожь от чужого смешка. – Я Вам нужен, так что оставим все наши преперательства на потом. В конце концов, мы заодно. И думаю у нас ещё будет время... подпортить друг другу кровь. Или же Вы боитесь, что больше не представится возможности поймать меня в столь плачевном состоянии? – бледные губы изогнулись в лёгкой усмешке. – Ах, мистер Мюллер, как... низко с Вашей стороны. Быстрым взглядом окинув того с ног до головы, Высший тем самым явно дал понять, что речь шла отнюдь не только о его, Стража, моральных устоях. И тот это понимал: в конце концов, подобных шуток в свой адрес он наслушался ещё в юношестве. Из-за чего сейчас лишь, цокнув языком, с готовностью отпустил вампира, плюхнувшись на край его кровати. – Шутник, чтоб тебя. – тихо себе под нос обронил он, быстро хлопнув себя по карманам: как бы то ни было, но тот был прав – разногласия после произошедшего были излишни... Как, собственно, Экон был прав и в том, что в таком состоянии Картер врятли его уже «случайно» застанет. Но вновь возвращаясь в действительность: дела не ждут. Благо в кармане оказались пара смятых листов бумаги – черновиков, что Карт использовал, пытаясь сформулировать доклад Лайонелу. Там же и карандаш. Он протянул всё это Блэйку. Но стоило лицезреть непонимающий взгляд, Мюллер закатил глаза, расправив мятый лист бумаги, положив тот на чужие колени, а карандаш сунул между чужих пальцев. – Пиши: я был в госпитале по поводу того вояки. Сам, думаю, понимаешь, чем чреват гуль в полном людей здании. Я думал ты уже распорядился о его «переводе» к так называемым родственникам. А нет: ты развлекался. – было видно, что Нейтан понял всё почти сразу, и сейчас пытался сформулировать поток путающихся мыслей во что-то элегантное и оправдывающее столь неприглядный вид его указаний. И по тому, как на листе начали появляться всё новые и новые строки витиеватых слов, Картер понял, что ему это удалось. И стоило в конце появиться узору чужой подписи, он с готовностью выхватил «документ» из чужих рук, сворачивая его и убирая во внутренний карман своего плаща. – Отлично. – он быстро вскочил, направившись к двери. – Теперь можешь хоть в Забвение опуститься. Через два дня приду. – Мюллер, подождите!.. – дёрнулся было по направлению к нему Высший, сдавленно шикнув: левый бок пронзило болью. Но на удивление Страж... послушно замер, с немым вопросом глядя на него. – Это ещё не всё, о чём вам стоит волноваться. За дни моего восстановления с госпиталем и близлежащими улицами может произойти что угодно: пациенты, персонал – теперь все они в опасности. Раньше одного лишь моего присутствия было достаточно, чтобы гули обходили те места стороной: лишь крупицы решались нарушить границу. Но сейчас... – на лице его заплясали желваки: вновь невольно ставшие длинными, клыки неприятно резанули по дёснам. – Персефона мстительна: она сделает всё, чтобы дорогое мне обратилось в прах. – Удивительно, что кто-то может настолько любить свою работу. – задумчиво, уже прокручивая в голове все возможные варианты развития событий как со стороны этих тварей, так и со стороны самих Стражей, тихо съязвил мужчина. – Да, может. – всё же уловив его слова, кивнул Блэйк. – Будь Вы обычным человеком, эта просьба была бы чрезмерно велика по отношению к Вам, вот только в том-то и дело: Вы – Страж. – Нейтан в упор посмотрел на него. – И это Ваша работа: защищать тех, кому грозит опасность в лице таких монстров, как... я. – он знал, что Мюллер не откажет ему в «помощи», не откажет в той находящимся в госпитале. Пусть те никогда и не узнают о том, что он, его люди, для них сделали. – Думаю Вы и сами тогда поняли, что подвалы госпиталя так или иначе уходят коридорами в глубь многочисленных тоннелей: туда, откуда при желании могут прийти Потомки Персефоны. И она их отправит, в этом можете не сомневаться. Возможно они уже на полпути там, и сомневаюсь, что их сдержит какая-то дверь и массивный замок на ней... – ...Но и не факт, что опасность минует, даже если мы найдём способ запечатать ход. – закончил за него Страж. Высший кивнул. – Да, они могут напасть и ночью, с улицы. – да, свет гулей отпугивал, но отнюдь не вампиров. Которых в распоряжении ла-Миер было отнюдь не мало. – Вашему Ордену известно столь многое, мистер Мюллер: наверняка среди ваших секретов и знаний есть и то, что станет для госпиталя чем-то в роде... непроницаемого купола, верно? – во взгляде его мелькнула надежда. – Сделайте то, что должны. Даже если я больше не смогу переступить через его порог. Внутри что-то после этих слов отдалось слабой, едва уловимой тяжестью. Не болью, именно тяжестью: как не крути, но это место и вправду было дорого Блэйку по целому ряду причин. Там работал его отец, там он учился и провёл первые годы, что стали началом его пути в карьере хирурга. Он, Натаниэль, был... нужен госпиталю. Как в том была нужда и у него самого: после того, что он делал, после всего того... ужаса, что творил. Прежде он помогал людям из осознания своего призвания в этой сфере, а ныне, почти добравшись до самых верхов, Блэйк то и дело ловил себя на мысли, что помогает для того... Для того, чтобы... Неважно. – слабо мотнул он головой, пару раз моргнув. – Как бы то ни было, Персефона будет бить по тому, что по её мнению было дорого Нейтану. И пусть здание госпиталя лишь в каком-то отдалённом смысле входило в эту категорию, но он не хотел, чтобы из-за него страдали невинные люди. Что же до Картера: он знал, что Обитель для вампиров была дорогим, если и вовсе не священным местом. Из-за чего дивился тому, как легко Высший решил самолично отдать то Стражам, что найдут способ сделать так, чтобы тот обходил свой бывший дом за три версты. Это... в каком-то смысле внушало уважение: пойти на такое, чтобы кого-то защитить? – он хмыкнул. – Блэйк и вправду очень... странный вампир. Уже в который раз подмечал Мюллер. Но как бы то ни было, способов, как защитить то или иное место и вправду он знал предостаточно: круг из толчёного орихалка, меди и серебра, например – сильная штука, почти непробиваемая не только для вампиров, но и других отвратительных ублюдков. Но затратная, особенно учитывая размеры здания, вокруг которого они и должны создать этот круг. Но не смотря на возможности этого способа не только защищать, но и ранить «незваных гостей», достаточно просто разорвать круг, чтобы тот перестал действовать. Так же был и с одной стороны простой, с другой же отнюдь не настолько способ, заключающийся в покупке здания: по всей видимости сейчас у госпиталя не было владельца как такового – тот принадлежал самому Лондону. А как известно, вампиры не способны входить в чужой дом без разрешения его хозяина. И что-то Мюллеру подсказывало, что денег на такую махину уйдёт очень, очень... Очень-очень много... И всё таки: – Ты же у нас голубых кровей: – всё же решил попытать удачу мужчина. – Может у тебя найдётся пара-тройка богатых друзей, которые... – Экономический кризис коснулся даже нас, мистер Мюллер. – сразу понял Высший, на что тот намекал. – Так что не выйдет. Кто бы сомневался. – сжимая переносицу, мысленно выругался он. Как не крути, но большая часть методов банально не работала на такой огромной территории. Если бы это была какая нибудь маленькая захудалая церквушка или... Погодите-ка... – в голову ударила мысль, идея, которая подходила просто идеально. – Точно! – У меня есть идея. Так что можешь спать спокойно. – наконец после непродолжительного молчания ответил Страж. У самой двери всё же... решив предупредить. – Но как ты и сказал, войти в госпиталь ты больше не сможешь. – Значит у нас точно есть гарантия, что то будет не под силу и ла-Миер. – грустно обронил Блэйк, тихо прибавив. – Благодарю Вас, Мюллер. За всё. Из-за чего Картер хотел было вновь сказать, мол, чтобы тот оставил свои благодарности при себе... Но вместо этого просто молча вышел, оставив того одного. Странный вампир. До невозможности странный...

* * *

Время не ждёт, и первым делом Картер направился как раз таки в госпиталь. Пусть перед выходом на главные улицы ему и пришлось оставить тот же плащ в одном из переулков и немного почистить свою рубашку в тех местах, где он мог то сделать. Благо весь удар подобного рода во время схватки взяла на себя верхняя одежда. И пусть ныне Мюллер напоминал человека, который словно катался с кем-то по земле в пьяной драке, но будем честны, тех же полицейских ему можно не бояться. Разве что опасаться, что этот докторишка будет коситься на него – не более. И как не крути, у него была просто идеальная возможность переговорить с Дугманом: – А Вы на удивление быстро, не смотря на количество пациентов, док. – пару раз сжав и разжав пальцы опалённой полыхнувшим в руке пистолетом, сказал Картер. От которого просто не смогло укрыться недоумение на чужом лице, стоило мужчине лицезреть, как легко тот двигает якобы «повреждённой» конечностью. – Мне сказали, что у Вас открытый перелом и кровотечение. – в голосе его мелькнуло раздражение. – Я немного... приукрасил. За что искренне прошу прощение. – честно проговорил Мюллер, и вправду ощутив небольшой укол стыда. – Но я очень спешу и у меня не было времени Вас ждать. – Да что Вы о себе?.. – но тот его прервал. – Да-да-да, я знаю. Ещё раз извините. – спокойно сказал Страж, протягивая тому мятый лист. – Но я не с пустыми руками. От Блэйка. Дугман не без подозрения принял чужое письмо, быстро пробежавшись взглядом по знакомому почерку: несомненно, он бы понял, что то писал Нейтан, даже если бы в конце тот не поставил подписи. – В таких обстоятельствах и при вашем виде я невольно ловлю себя на мысли, будто доктора Блэйка заставили написать эти строки. – признался он. – Как раз таки наоборот: – фыркнул Страж, поднимая раненую руку. – Я сегодня фактически спас Вашего дружка от верной смерти. Не знаю что там у вас да как, но по всей видимости таким, как он, ходить по вечерним улицам в гордом одиночестве не стоит точно. – «Таким, как он»? – переспросил Феликс. – Поподробнее, если можно. – Выходцам из чистых районов: сразу видно, что с вас можно что-то взять. – не стал скрывать Мюллер. Всё таки причина весьма правдоподобная. – Так что будьте внимательнее: всё таки кроме Вас у этих людей – неопределённо махнул рукой Картер в сторону коридора. – Больше никого нет. – после чего прежде, чем Дугман успел сказать или спросить что-то ещё, прибавил. – Сегодня за парнем придут его друзья. Скажут от Мюллера. Если Вы, конечно, даёте добро увести его отсюда. На что находящийся перед ним невольно замешкался: ненадолго, но всё таки. И переведя взгляд с него на лист бумаги в своих руках и обратно, устало выдохнул, наконец кивнув: – Хорошо. – сказал он, через пару мгновений прибавив. – Но его и находящихся вокруг юноши людей благополучие не только под ответственностью доктора Блэйка, сэр, но и под Вашей в том числе. Мальчик опасен. По тому, как мы пытались его накормить и поговорить с ним, я с уверенностью могу сказать, что он даже не осознаёт, где находится. Боюсь, что при неверном уходе и отсутствии специальных мер инцидент, произошедший здесь, может повториться... – Я знаю. – честно ответил Картер. – Но поверьте, док, я видел такое уже очень много раз: этот случай не единичный. Я знаю, как обращаться с такими и какой... «уход» им полагается. – Вы были на войне? – невольно поинтересовался Дугман. Нет – хотел как на духу бросить Мюллер, но вместо этого сказал: – Да. Война творит с людьми ужасное. – он спрятал руки в карманы. – Но как говорится, надежда умирает последней. После чего развернулся, зашагав к выходу: дело было сделано. В госпитале стало хоть на чуть-чуть безопаснее. – Подождите, – вдруг донеслось из-за спины. – Ваша рука: рану нельзя так просто... Но не успел Страж на это в принципе чего бы то ни было ответить, как дверь перед его носом с грохотом распахнулась, вынуждая отшатнуться – повезло. Окажись он возле неё – удар и рождение новых матерных выражений были бы обеспечены. Мимо него пронеслась мужская фигура, словно и вовсе не замечая. Целенаправленно в пару шагов оказавшись возле Дугмана: – Где он? – с ходу начал тот: голос грубый... но дрожащий. Словно от подкатившего к горлу гнева... И страха, беспокойства. Но видя, что Феликс молчит, непонимающе переводя взгляд с него на Мюллера, словно немо спрашивая, знаком ли тот ему и что имеет ввиду: мужчина повторил. Но уже более спокойно, стараясь сдержать выдающие его настрой нотки в голосе. – Где Нейтан? Ого, а сосунок, однако, популярен. – скрестил руки на груди Картер, окинув незваного гостя оценивающим взглядом: светлая чистая рубашка, скрывающая руки явно работающего человека, такие же ухоженные, пусть и залатанные в некоторых местах штаны. Явно рабочие, но по всей видимости конкретно эти предназначающиеся для повседневной носки, тяжёлые грязные ботинки... Но словно бы ощутив на себе чужой взгляд, мужчина окинул Мюллера схожим через плечо: на дне голубых глаз так и читался вопрос «А ты кто такой, чтобы на меня так смотреть?» – из-за чего Карт лишь фыркнул, но не отвернулся. Какой, однако, знакомый взгляд. – похоже кто-то слишком высокого о себе мнения. Но тем не менее, тот ничего не сказал ему. Лишь провёл рукой по растрёпанным чёрным прядям, в которых легко можно было лицезреть частые седые волосы, снова намереваясь обратиться к Дугману. Но тот его опередил: – А Вы, собственно... – Какая разница? – прервал его он. Но словно бы опомнившись, будто и сам подивившись столь явной грубости, соскочившей со своих уст, тут же её присёк, проговорив ужё более спокойно. – Прошу прощения, я... – он провёл рукой по лицу, мотнул головой, словно в попытке сбросить накатывающую волнами сонливость. – Мне нужен Нейтан. Сейчас. Это вопрос жизни и смерти. – Что случилось? Кто-то ранен? Возможно я... – и снова того заставили замолчать. – Нет. – чётко, прямо давая понять, что подругому и быть не может, изрёк он. – Мне. Нужен. Натаниэль. Сейчас же. – Боюсь, что сосунок придёт ещё не скоро. – всё же решил выручить Дугмана Страж, к коему, наконец, повернулся мужчина. Во взгляде светлых, уставших глаз явно читался вопрос. Точнее даже ещё и недоумение. Которое, как понял Мюллер, относилось конкретно к тому, как он назвал вампира. Чёрт. – мысленно выругался тот, поправив себя. – Блэйк, я имел ввиду. Он... – Где он? – в голосе того скользнула сталь. – А чёрт его знает: в госпитале его нет и – я точно это знаю – появится здесь он ещё не скоро. – нет уж, достаточно и того, что о так называемом «нападении» уже знает один человек. Не хватало ещё, чтобы этот трепался на каждом углу об этом «прекрасном-хирурге-и-человеке-науки»: в конце концов, репутация Блэйка может им ещё пригодиться. – Так что придётся тебе решать свой вопрос жизни и смерти с доком или... – Ты даже представить себе не можешь, через что мне пришлось переступить, чтобы явиться сюда. К нему. – тихо процедил он. – К этому... Этому... – прерывистый вздох. – Это и вправду очень важно: если бы это не было так – я бы ни за что не явился к нему. Прошу, – злость, даже... гнев, ненависть, как показалось Мюллеру, в чужом голосе сменились на... отчаяние, мольбу. Словно тот и вправду наступил себе на горло, придя за помощью к Блэйку. Что же могло такого произойти и что связывает этого человека с Высшим? – задался вопросом Картер... Невольно поймав себя на мысли, что находящийся перед ним был ему... знаком. Словно они уже встречались прежде. Но где именно, увы, он понять не мог. Мужчина продолжил. – Если тебе и вправду что-то известно – скажи. Пожалуйста. Но как ни странно Страж был непреклонен: слишком многое стояло на кону. Блэйк должен выжить и восстановиться, чтобы его это время не беспокоили и... Как бы отвратно не было даже думать об этом, но подвергать его опасности пока Мюллер не был намерен. Как и этого человека: всё таки как не крути, но беспокоить вампира, в каком-то смысле загнанного в угол было такой себе идеей. – Извини, но я и вправду не знаю, где его искать. – он отступил, видя, как отчаяние на находящегося перед ним навалилось с новой силой: затуманенный взор, тёмные круги под глазами – он явно не спал эту ночь. И возможно некоторые до неё в том числе. Это было ясно как день. Картер отступил в сторону, давая тому пройти, выйти отсюда. – Может быть он у себя дома. Я не знаю. На что мужчина ничего не ответил. Лишь молча покинул обоих, направившись скорее всего дальше на чужие поиски... Или, возможно, к кому-то другому за так называемой помощью... Что же до Картера: он и сам решил времени зря не терять, направившись самыми, как он знал, короткими путями к штабу Ордена. Что встретил его знакомой тишиной, прерываемой лишь звуком его же собственных шагов. Он дошёл до кабинета Джеккила, казалось бы, за пару мгновений, без стука распахнув дверь: – Сука, Картер! – вздрогнув всем телом от ударившейся о стену двери, невольно выпалил от неожиданности Глава: гневный взгляд пробежался по грязной одежде вошедшего. Было видно, что он намеревался сказать ему ещё пару ласковых за такую наглость и «своевременность», но промолчал. Их перепалки изрядно выматывали. В каком-то смысле Джеккил и вовсе вздохнул спокойно, когда Мюллер покинул Орден: никто больше не трепал ему нервы и не ставил его авторитет под сомнение, но с другой же... – В следующий раз стучи, чтоб тебя. – А то что? Застукаю тебя с какой нибудь грудастой старушкой? – по привычке бросил он, закрыв за собой дверь. На что Глава лишь укоризненно качнул головой, хрипло проговорив: – Мне доложили о произошедшем пару часов назад. – сказал он, сцепив руки перед собой в замок. – Ничего рассказать не хочешь? – Я как раз таки за этим. – проигнорировав чужой жест, коим Джеккил указал на пустой стул перед собой, быстро заговорил мужчина, поведав тому как о Зове, свидетелем которого он сам и другие Стражи стали, о вояке в госпитале, которого было бы не плохо забрать, так и о вампирах. – ...Так что на парочку этих ублюдков в Лондоне стало меньше. Закончил он свой доклад. – Что с зазывалой – тем вампиром? – просто не мог не спросить Джеккил. Интересовал ли его вопрос той жестокости, о которой ему доложили люди, что были с Картером в отряде? Нет, ни сколько: солнце было таким же оружием, как и пистолет с кинжалом – ни больше, ни меньше. Мюллер его использовал, и сделал правильно – в этом сомнений не было. Пусть те же, кто и поведал Джеккилу об этом, и выказали желание более не участвовать в обходах с Картером без крайней необходимости. Из-за чего тут вопросы у Джеккила возникали как раз таки к ним, а не к самому Карту. Пусть такое и бывало довольно редко. В их деле приходится видеть огромное количество жестокостей, и в случае чего и сам Страж должен снизойти до них, чтобы защитить людей. Так что за теми болванами придётся понаблюдать: слабым среди них не место. Даже в такие времена. Или скорее уж особенно в такие времена. Но как бы то ни было, Джеккил продолжил. – Удалось выследить? – Да, – уверенно кивнул мужчина, ещё по пути сюда мысленно репетируя то, что скажет Главе их Ордена. И как видно, не зря. – Вампир мёртв. Вот только перед смертью он поведал мне весьма занятную вещь: думаю, он был Потомком того, кто и помог нам добраться до Кладовых. – Джеккил напрягся. – Эти двое... – Карт усмехнулся. Вот только усмешка эта была злой, вымученной, словно то, что он говорил, было глупым настолько, что не поддавалось описанию. – Они искренне верят в то, что способны снова стать людьми. И этот в том числе был таким же нимродом, как и тот, что нам помог: его раскрыли, и сегодня он зазывал своего Прародителя – это был крик о помощи. Который, к сожалению или к счастью, донёсся лишь до наших ушей. Но так или иначе «занятность» состоит не в этом, а в том, что в ближайшее время, скорее всего даже сегодня ночью, вампиры и гули нападут на госпиталь. – Госпиталь? – непонимающе проговорил Глава. – Но зачем? Зачем так рисковать, ведь?.. – Скорее всего за тем, что тот и вовсе переполнен: будь то ранеными или же просто больными – идеальное место для лёгкой охоты. Пусть и рискованное. Хотя, думаю, при желании с нынешним уровнем преступности в самом городе и за его пределами нечто подобное вполне можно вывернуть как какую-нибудь... Месть одной из банд тому, кто им насолил, но по счастливой случайности оказался в госпитале? А находящиеся в здании, к сожалению, просто попали под горячую руку? – он сжал переносицу. – Извини уж, я не мастер красивых слов, но думаю мысль ты уловил. К тому же привезённые с фронта теряли много крови, и сейчас во всю идёт система переливания. Так что кровь доноров, как не крути, но тоже лакомый кусочек. Но ты меня знаешь: я как никто другой ненавижу этих выблядков, и тем не менее просто не могу оставить слова этой твари без внимания: если он врёт – что могу сказать? Хреново. Но если это правда – перестраховаться не повредит. – он снова закинул в рот один из «листьев» табака. – У меня есть один знакомый гад среди персонала госпиталя: так что благодаря ему я точно знаю, что подвалы здания уходят дальше в катакомбы. Возможно эти твари уже там и только ожидают момента наступления сумерек, так что предлагаю... – Иззая, да? – за пару мгновений перебрав десятки способов отгородить госпиталь от вампирского отродья, Джеккил довольно быстро пришёл к тому варианту, который ему намеревался предложить Мюллер. Да, самый простой и действенный, если не полениться. На что Картер, чуть помедлив, кивнул: – Местность довольно обширная, моих запасов хватит разве что на пару окон и дверей на первом этаже, не более. – честно сказал он. – Это так, на всякий случай. И что-то мне подсказывает, что у Ордена запасов не больше, верно? – молчание – красноречиво, ничего не скажешь. Хотя на что он надеялся? Значит всё же придётся переговорить с ним. – Эта сволочь, Иззая, ещё жива, да? Вопрос был скорее риторический: в конце концов, как показывала практика, такие, как он, так быстро не умирают. – Будто может быть иначе. – устало качнул головой Джеккил. – Даже больше: я недавно с ним виделся, и с уверенностью могу сказать, что Ракон ещё переживёт нас всех. – На кой чёрт тебе надо было встречаться с этим... старым уродом? – тут же зацепился за его слова Страж: в конце концов, как не крути, нынешний Глава их Ордена пусть и был груб, но такие пренебрежение, даже ненависть испытывал отнюдь к малому количеству людей, как, например к нему, Картеру, или тому же Иззае. И чтобы он самолично пришёл к нему за чем бы то ни было без крайней нужды? Это было... странно. – Тебя это волновать не должно. – завуалировано, но достаточно доходчиво его послали на несколько весёлых букв – сразу понял Мюллер, раздражённо фыркнув. Спасибо хоть не прямым текстом. Джеккил продолжил. – Ладно, идея не плохая: я схожу в Собор и поговорю с ним. В госпиталь же пошлём своего человека. – И что ты ему предложишь взамен? – всё же просто не мог не поинтересоваться Страж: всё таки не смотря на то, кем Ракон являлся, найти человека столь циничного и жадного было крайне сложно... Хотя, возможно, после войны таковых стало куда больше. – Скажем так, у меня есть, что ему дать. Или хотя бы предложить. – задумчиво, нехотя ответил Джеккил, словно... Он никогда не любил просить помощи. Уже в который раз понимал Карт. И пожалуй это было одним из того, что их в каком-то смысле роднило. И тем не менее, сейчас в его лице, взгляде, мужчина не наблюдал тех свойственных ему в подобных моментах гнева и уязвлённой гордости, нет. Джеккил словно... уже давно, заранее борясь с этой мыслью, вынес для себя некий вердикт, и скоро пойдёт к Иззае с тем, с чем, казалось бы... он уже давно смирился. Пусть и не хотел этого до конца признавать. На дне его глаз помимо задумчивости Мюллер видел... смирение и тот самый холод, с которым он же ему когда-то и сказал, когда Картер известил его о своём решении покинуть Орден: «Так будет лучше». Пусть Страж до сих пор задавался вопросом – лучше кому: ему самому или же Ордену?.. – Что ты ему предложишь? – не собирался сдаваться Картер: его спокойствие, эта чёртова готовность на... что-то – это вызывало опасения, если и вовсе не пугало. Не то чтобы Мюллеру было дело до него, но... – Хольт? – Твоё дело помогать нам: спасать наших людей, горожан, защищать их, убивать этих чудовищ – всё. – в голосе его скользнула сталь. – Ты предупредил меня о том, что скоро, возможно, эти твари нанесут удар по госпиталю и предложил решение. Спасибо, но как поступить дальше решать мне. – он откинулся на спинку стула. – Но как я и говорил, отчаянные времена требуют отчаянных мер: Иззая – одна из них. Как не крути, но у подобных ему всегда было влияние, коим я не прочь был бы воспользоваться. Так что не удивляйся, что на время, пока обстановка в городе не урегулируется, я заключил несколько не особо приятных союзов. – Так будет лучше, да? – просто не смог удержаться Картер, коему показалось, словно на лице Джеккила при этих словах что-то... мелькнуло?.. Нет, – он махнул рукой, получив в ответ лишь тишину, направившись к двери. Ему просто хочется, чтобы это было так. Конечно, он, Мюллер, и сам не лучше: заключил союз с вампиром, но... Лучше ли Блэйк чем тот же Иззая или?.. – но лишь поймав себя на этих мыслях, Страж тряхнул головой: сравнивать этого псевдо-святошу и клыкастого монстра? – то ещё занятие. Пусть после пережитого, увиденного, после того, что мужчина прокручивал в голове из раза в раз, невольно и закрадывались думы о том, что... вампир, этот поганый нимрод, и вправду был... чем-то другим, нежели просто обезумевшим от голода зверем. Но как бы то ни было, слова его о возможной атаке на госпиталь и план по его защите в целом Джеккил принял – остаётся только ждать. Что, собственно, Мюллер и планировал сделать, направившись в Перекрёсток – бессонная ночь давала о себе знать. Из-за чего сейчас, зевнув и лишь завидев впереди несколько фигур, а точнее одну знакомую ему среди них, Картер замер, подавив в себе желание протереть глаза – это... – Доброе... утро, наверно, мистер Мюллер? – тихо, но с облегчением, словно был рад видеть не то что его самого, но и в принципе солнечный свет, от которого прикрывал лицо рукой со своим излюбленным козырьком, проговорил юноша. Уставший, грязный и вонючий как помойный пёс, но... это был он. Снова он! – Какого х... – только и соскочило хриплое с его, Мюллера, уст...