Ипомея и мотылёк

      Жена почившего пастыря Тадео не выглядела убитой горем, как и веселой вдовушкой.       Исайя первым делом отметил, как одетая в скромное чёрное платье и накрашенная, Марита Франциска выглядела чуждой месту, в котором жила.       Встретив гостей на крохотной кухне своего небогатого жилища, женщина отослала ребёнка гулять, чтобы не мешался.       — Вы действительно собираетесь купить что-то? — низким голосом поинтересовалась вдова. Она достала с полки небольшой портсигар и извлекла сигарету. Щёлкнул замочек, и Марита Франциска, несколько раз постучав торцом сигареты по металлической крышке, убрала вещицу обратно на полку, а затем прикурила от газового пламени, трепетавшего под стоящим на плите кофейником.       — Зависит от того, что у вас есть, — ответил Вивиан, глядя куда-то мимо вдовы.       — Муж иногда приносил всякий хлам. Всё искал артефакты, надеясь разбогатеть на этом.       Исайя, который пока молча стоял в стороне, украдкой хмыкнул. Мечтающий разбогатеть пастырь — звучало иронично. Однако, в Сьерра Морейра не было тех, кто не мечтал сорвать куш.       — Тадео не обладал хорошими знаниями для определения ценности артефакта и особо никому не доверял, чтобы искать помощи, — между тем продолжала Марита Франциска, — так что эти вещи, в основном, пылились в нашем доме без дела. Идёмте, — позвала она, проходя в боковую комнату, в которой оказался вход в ещё одну.       Женщина зажгла лампу в небольшом помещении без окон, служившим, судя по всему, рабочим кабинетом и складом для пастыря Тадео. На узких полках громоздилось множество покрытых пылью вещей, большинство из которых представляли из себя полнейший хлам даже на неопытный взгляд Исайи.       Выдохнув облако сизого дыма, Марита Франциска скользнула взглядом по вещам, что при жизни собирал её так и не разбогатевший муж.       — Откуда вы узнали про то, что я собираюсь продавать эти вещи? — поинтересовалась она. — Я старалась не болтать почём зря. Не хотела привлечь внимания всяких…       Вивиан пожал плечами, медленно двигаясь вдоль полок:       — Дошли слухи, что вы ищите оценщика, — он надел резиновые перчатки и медленно провёл кончиками пальцев по предметам, мимо которых шёл, сосредоточенно разглядывая каждый. Стянул с полки тяжелый латунный подсвечник, усмехнулся сам себе, поставил обратно.       Исайя, никогда прежде не видевший, каким образом работают люди, отыскивающие артефакты, с интересом следил за перемещениями Вивиана, но тот ничего особенного не делал. Каким же образом работала эта пресловутая чуйка, о которой говорил Марк?       Выслушав ответ, Марита кивнула и, стряхнув пепел в стоявшую на столе полную окурков пепельницу, сказала:       — Я подожду на кухне.       — Да… — рассеянно отозвался Вивиан, тут же возвращая внимание к запыленным предметам перед собой.       Видя, что ему потребуется какое-то время, чтобы изучить всё это старьё, Исайя тоже покинул маленькое помещение, оставив парня в одиночестве делать свою работу.       — Не против, если я побуду здесь? — поинтересовался Исайя, найдя хозяйку дома возле плиты, снимающей с огня кофейник.       — Нет, — сухо ответила Марита Франциска. — Кофе?       — Не откажусь, — Исайя присел за небольшой прямоугольный стол, покрытый клеёнкой.       Марита разлила ароматный густой кофе по двум маленьким чашкам с наивными незабудками на боках, и поставила одну перед гостем.       Исайя следил за её руками, покрытыми сеткой морщин — неспешными и тяжёлыми. Было в ней что-то особенно материнское: в движениях, в молчании.       — Тоже не местный? — вдруг спросила Марита.       — Так заметно? — удивился Исайя. О своём происхождении он если и вспоминал, то только чтобы без зазрения совести обругать кого-нибудь последними словами.             Женщина пожала плечами:       — Да чего уж тут, не высшая математика. У местных волосы темнее и глаза, черты пожестче будут.       «И правда не математика. Чего это я», — усмехнулся про себя Кордича.       — Родители эмигрировали из Сербии. Я уже тут родился.       Вдова кивнула, достала сигарету и, прежде чем закурить, протянула портсигар Исайе.       — Тадео не любил, когда я курю. Всё говорил мне: «Марита, побереги здоровье». Теперь некому зудеть мне об этом, и я не могу остановиться, курю одну за одной.       Последовав её примеру, Исайя тоже достал сигарету, и, сунув в рот, нашёл в кармане пиджака зажигалку.       — Что угодно, лишь бы забить тоску? — спросил Исайя, поднося трепещущий огонёк и помогая вдове закурить.       Марита не спеша затянулась и, выдохнув дым, поглядела на него со смесью интереса и усталой строгости пожилой учительницы.       — Ну… Хорошим человеком Тадео не назовёшь. Но для меня и сына он делал всё, что мог. Мы прожили вместе двадцать лет. Так что, да, я тоскую по нему.       Они оба замолчали. Не зная, о чём дальше говорить, Исайя отпил крепкий, горячий кофе, прислушиваясь к тому, что происходит в дальней комнате, но ничего не услышал. — Похоже, этот юноша знает, что делает, — спустя достаточно долгое время сказала Марита, бросая окурок в ещё одну пепельницу.       — Есть в нём что-то… — кивнул Исайя, сам удивившись почтению, вдруг прозвучавшему в голосе. Он воровато скосил взгляд на Мариту, будто она могла его в чём-то уличить, и зачем-то добавил: — Мы знакомы не так давно. Я всего лишь слежу, чтобы он не вляпался в неприятности.       Марита отвела взгляд:       — В Сьерра Морейра неприятности за каждым углом. Это основная причина, почему я распродаю мужнино барахло. Надеюсь, заработаю достаточно, чтобы убраться отсюда. Не хочу, чтобы мой сын загремел в тюрьму, не дожив до семнадцати. А, если мы останемся тут, то так, скорее всего, и будет.       — За пределами Сьерра Морейра вам тоже будет нелегко, — ответил Исайя, залпом допив остатки кофе, осевшего на языке привкусом горького шоколада.       — Знаю, — Марита потеребила кончик аккуратно заплетённой косы, обвязанной по всей длине лентой белого кружева и обвешанной подвесками: таким образом на её родине большинство женщин украшали свои причёски. — Легко живётся только мёртвым. Да и то не всем.       Вдова откинула косу за спину. Маленькие подвески тихо звякнули в вязкой тишине. И ведь нашла в себе силы, встав утром, вплести всё это в волосы. Вспомнилась коса его матери — всегда растрёпанная, ершистая. И губы она не красила. Правда, и ребёнок у Мариты только один, а не целая орава. Вот поэтому Исайя никогда ничего не ждал от матери. И всё же, сейчас подумалось — не вздохнули ли родители с облегчением, когда он ушёл? Меньше ртов. Меньше забот. Меньше шума.       Вскоре начало темнеть, и Исайя забеспокоился, что им придется возвращаться ночью, а это, в свою очередь, могло сулить большие проблемы. Как раз в этот момент из дальней комнаты вышел Вивиан, держа в руках свою добычу.       — Урна для праха? — скептически оглядывая предполагаемый артефакт, уточнил Исайя.       Белая фарфоровая урна была украшена выпуклым орнаментом, напоминающим лотосы, и выглядела потасканно. Сам Исайя бы точно прошёл мимо, даже не взглянув.       — А там есть, э-э-э… — не до конца озвучил Кордича первую пришедшую на ум мысль.       — Она пустая, — закатил глаза Вивиан и поставил урну на стол. — Я куплю эту вещь. Сколько вы за неё хотите?       — Сто пятьдесят тысяч, — не раздумывая ответила Марита.       Вивиан покосился на урну и ухмыльнулся:       — А вы от скромности не умрёте. Она столько не стоит. Дам сто.       — Откуда мне знать, сколько она стоит, — громко фыркнула Марита. — Может да, а может вы меня дурите — вдову с ребёнком! Короче, сто пятьдесят или проваливайте. С Богом, как говорится.       Уголок губ Исайи дёрнулся в глуповатой усмешке. Такого шоу он не ожидал получить, но теперь был готов приплатить сверху, чтобы оно продолжилось.       — Допустим. Но эта штука не стоит и сотни. Я дам сто двадцать и бонусом расскажу, что у вас ещё может уйти с руками. Мне не надо, но кое-кто точно купит.       Вивиан прищурился, глядя на женщину со снисходительной улыбкой, которую, впрочем, очень легко было принять за доброжелательную.       — Ну как, сделка?       Вдова молчала. В её глазах читалась борьба и недоверие к таким вот елейным улыбкам, но, в конце концов, что-то перевесило — может, отчаяние, а может, алчность, и Марита согласилась.       Пригласив женщину обратно к хранилищу вещей, что собирал её муж, Вивиан напоследок обернулся. Улыбка тут же сползла с его лица.       — Возьми урну и подожди меня снаружи.       — Уверен? — не понимая, с чего вдруг Вивиану понадобилось выпроваживать его из дома, уточнил Исайя. — Можно брать без перчаток?       — Да. Я не долго, — бросил Вивиан и скрылся из виду.       Несмотря на то, что затея этого парня оставалось непонятной, Исайя всё же поступил, как было велено. С урной под мышкой он вышел из дома и подошёл к стоящей неподалеку машине. Найдя какую-то не слишком засаленную тряпку, которой обычно вытирал руки, если приходилось ковыряться во внутренностях старушки Джиджи, в силу возраста нет-нет да и капризничающей, Исайя обернул ей добычу и сложил на заднее сиденье. Сам же он остался ждать снаружи, когда появится Вивиан.       Вопреки заверениям, парень не торопился покинуть жилище пастора.       Сверившись с часами на экране мобильного, Исайя огляделся вокруг, когда заметил, что из-за угла показалась небольшая группа из пяти мужчин. Завидев чужака, выражения их лиц моментально переменились. Словно почуявшие добычу волки, они устремились прямо к нему. Парни с первого взгляда выглядели так, будто бы не чурались грязных делишек, и посторонних на своей территории терпеть были не готовы. Не в банде, но лица злобные и голодные. Обычная шпана. Достаточно, чтобы было неприятно, но не слишком страшно.       Всё также прислонившись к нагретому солнцем корпусу Джиджи, Исайя медленно убрал телефон в карман и встретился взглядом с предводителем шайки.       — Кто это у нас здесь? — с сильным акцентом поинтересовался загорелый, примерно одного возраста с Исайей мужчина. — Какого хера ты тут забыл?       Он остановился прямо перед Исайей и оценивающе оглядел сначала его, затем Джиджи.       — Как раз собирался свалить подальше, — спокойно ответил Исайя, украдкой оглядывая всю пятерку.       — Ну теперь уже поздно, — хмыкнул загорелый. В его руках откуда ни возьмись оказался узкий нож, который тот направил в сторону солнечного сплетения Исайи, другой рукой опираясь о крышу автомобиля, чтобы жертва никак не могла сбежать. — Выкладывай, что в карманах.       Исайя медленно скосил взгляд на сверкавшее в лучах заходящего солнца лезвие. Что ж, огнестрела у этих ребят, похоже, нет. Уже неплохо. Криво улыбнувшись, он медленно потянулся к карману брюк. Если ещё несколько минут назад Исайя желал, чтобы Вивиан поскорее появился, то теперь искренне надеялся, что парень задержится там подольше. Пусть задержится в доме Мариты ещё на какое-то время. Однако, стоило ему подумать об этом, как позади окружившей его шайки на ступенях дома показался Вивиан собственной неповторимой персоной.       Застав весьма занятную картину, парень остановился, изучая обстановку. Улучив момент, Исайя попытался взглядом дать понять Вивиану, чтобы тот убирался обратно в дом, но предводитель шайки, заметив направление его взгляда, обернулся, сводя на ноль все попытки.       — О, так ты тут подружку ждал, — осклабился загорелый. — Иди сюда, не бойся. С достоинством, которому можно было только позавидовать, Вивиан спустился со ступенек и подошёл к ним, словно делал одолжение.       — Что ты забыл в доме Мариты? — сверля его взглядом, потребовал загорелый.       — Так, обсудили кое-что, — пожал плечами Вивиан, складывая руки на груди. — Ничего, куда тебе стоило совать свой длинный нос. — Взгляд парня сделался острым, как тот нож, что замер у груди Исайи. — Уверен, друзья Мариты и покойного пастора оценят, какую заварушку вы тут устроили, — внезапно перешёл в наступление Вивиан, — прямо на её пороге.       Определенно, Вивиан нёс чушь, что первой пришла ему в голову, тем не менее, попав в цель. Во взгляде загорелого мелькнуло сомнение, но, не желая так просто сдаваться, он отлип от Исайи, переведя всё своё внимание на парня рядом.       — Чего ты сказал? — выражение лица мужчины сделалось свирепым. Одной рукой он схватился за шею Вивиана сзади, другой поднеся острие ножа прямо к горлу. Кончик лезвия замер в миллиметрах от кожи — Исайя успел подумать, какая она у Вивиана неестественно белая. Загорелый хотел сказать что-то ещё, но характерный щелчок позади и упёршееся в затылок дуло пистолета убавили его пыл.       — Бенито! — в голос отозвались сопровождавшие его парни, готовые ринуться на подмогу. Однако, завидев в руке Исайи ствол, моментально растерявшие запал. Некоторые достали ножи, глядящие теперь, как один, в его сторону.       — Руки убрал, — тем временем холодно сказал Исайя, растеряв терпение.       — Ты убери, иначе в его горле будет дыра, — прошипел Бенито, нервно дёрнув острием, которое тут же оставило на коже Вивиана небольшой красный след.       — Независимо от того, что ты сделаешь, в твоей башке тоже будет дыра, — пообещал Исайя.       Мысленно он уже приготовился вступить в драку, потому как другого варианта просто не оставалось, но нож у горла Вивиана делал ситуацию слишком опасной. Исайя медлил, никак не в силах придумать вариант, при котором парню угрожала бы наименьшая опасность.       «Чень точно мне яйца отрежет», — подумал Исайя.       — Слишком много думаешь, — вздохнул Вивиан, непонятно к кому обращаясь, и, не давая Бенито шанса опомниться, схватился за лезвие ножа, отводя его в сторону. Этого было довольно, чтобы Исайя дёрнул загорелого на себя. Он с размаха саданул Бенито прикладом по голове и оттолкнул ногой стоявшего рядом не менее загорелого качка. Выронив нож, Бенито рухнул на землю. Удара оказалось недостаточно, чтобы вырубить его, однако, он всё же был весомым. На голове мужчины появилась большая рана, сочащаяся кровью.       Отпихнув мыском ноги подальше упавший нож, Вивиан обогнул машину и забрался в неё со стороны пассажирского сидения, в то время как Исайя оборонялся от наступающей на него четверки. Не желая пользоваться пистолетом по назначению, мужчина обменялся парой ударов, а затем, направив ствол вверх, выстрелил в воздух предупредительный. Звук выстрела подействовал лучше любых уговоров, и шпана тотчас замерла. Позади Вивиан открыл дверцу машины. —       Садись уже, — послышался до неприличия спокойный голос. Исайя не заставил себя ждать. Он сел за руль, захлопнул дверцу и, бросив пистолет рядом, торопливо вставил ключи в замок зажигания.       Кто-то из шайки бросился к машине, кто-то — поднимать осоловевшего Бенито, что окровавленной рукой ухватился за корпус машины. Послышался звук заработавшего двигателя, и Джиджи резко сорвалась с места, оставляя на асфальте чёрные следы покрышек.       Спустя пару минут, когда кровь перестала стучать в ушах, Исайя чуть сбавил скорость, двигаясь вниз по склону, подальше от этого забытого Богом места.       Он бросил взгляд на притихшего парня.       — Вив, ты в порядке?       — Да, — ответил тот. — Где урна?       — Ебучая урна, — выругался Исайя, вспомнив, ради чего всё это было. — На заднем сидении. Надеюсь, оно того стоило.       Вивиан обернулся, найдя взглядом сверток.       — По правде, я не уверен, — отозвался парень, снова садясь ровно.       — Что? — оторопевший Исайя скосил взгляд, пытаясь понять, серьёзен ли тот. — Ты шутишь?       Несколько секунд Вивиан оставался предельно серьёзным, но затем прыснул, а потом и вовсе рассмеялся в голос.       — Ладно, расслабься, это настоящий артефакт. Я уверен.       — Блять, — тихо выдохнул Исайя и тоже начал смеяться.       Откинув голову назад, Вивиан накрыл глаза ладонью.       — Твою ж… — тихо выругался парень, обнаружив всё ещё кровоточащую рану. Он быстро отнял руку от лица, на котором остался красный смазанный отпечаток. — О, прости, я испачкал твою колымагу, — найдя оставленные на дверце автомобиля разводы, сказал Вивиан. — Есть аптечка?       Нахмурившись, Исайя отрицательно покачал головой.       — Потерпи, я найду аптеку, как только свалим отсюда, — с этими словами Исайя стянул с шеи галстук и протянул его Вивиану. — Перевяжи пока этим.       Парень с сомнением поглядел на предложенный предмет одежды, но осторожно взял его, словно ядовитую змею.       — Я же умру от заражения крови, — не понятно в шутку или серьезно проговорил он.       — От собственного яда не умер, и от этого не умрёшь, — хмыкнул Исайя, наслаждаясь тем, что хотя бы на это острый на язык парень не нашёл, что ответить. — Нечего мне тут салон кровью заливать.       Вскоре они покинули заполнившийся к вечеру людьми район. Отыскав первую попавшуюся аптеку, Исайя купил воду, бинт и антисептик и, вернувшись к припаркованной неподалеку Джиджи, открыл дверцу пассажирского сидения и поглядел, как Вивиан левой рукой листает новостную ленту в телефоне, быстро проглядывая заголовки.       — Так и будешь пялиться? — не зло поинтересовался парень, скользнув взглядом вверх.       — Жалко?       Исайя вскрыл упаковку с бинтом и отмотал большой кусок, который щедро смочил антисептиком, после чего присел на корточки и протянул руку за ладонью Вивиана.       — Я могу сам, — разматывая испачканный засохшей кровью галстук, запротестовал парень.       — Хорошо управляешься левой?       Исайя взял освобожденную от повязки ладонь в свою руку. Кожа под пальцами оказалась чуть тёплой, как будто жизнь едва теплилась в этом теле. Внутри на миг шевельнулось что-то странное: не жалость и не забота. Интерес. Но теперь он был не таким зудящим, как прежде. Скорее, осторожным, как шаг по тонкому льду. Кордича слегка мотнул головой и уверенными движениями стёр запекшуюся кровь, открывая ровный порез от ножа.       Поморщившись от попавшего в рану антисептика, вместо ответа Вивиан спросил:       — В твоей колымаге даже аптечки нет. Что ты обычно делаешь, когда тебя ранят?       — Еду к какой-нибудь красотке, чтобы обработала мои раны и утешила.       — Пф, — только и выдавил из себя парень, с видом мученика закатив глаза.       — Глубокий, — проведя большим пальцем рядом с раной, констатировал Исайя.       Он выкинул испачканный кусок бинта и на этот раз сам поглядел на Вивиана снизу вверх. Взгляд парня на мгновение задержался на его лице, и Исайя по едва уловимому смещению фокуса понял, что тот смотрит на шрам под левым глазом, и мысленно удивился тому, что Вивиан вообще заметил — шрам был совсем тонким и почти не привлекал внимания, в отличие от татуировки.       На момент их взгляды встретились, и на лицо парня наползла тень, сделав его холодным и отстраненным, а глаза заметались в поисках другой цели для себя. Исайя почувствовал, как ледяные пальцы в его руке слегка шевельнулись, и понял, что завис. Нужно заканчивать перевязку. Отмотав ещё один кусок бинта, он аккуратно обвязал его вокруг ладони, и крепко, но не туго завязал.       — Неплохо. У красоток научился? — спросил Вивиан, оглядывая повязку.       Исайя протянул ему бутылку с водой и остатки бинта.       — У тебя кровь на лице.       Пока Вивиан, глядя в боковое зеркало, стирал собственный отпечаток, Исайя вернулся на водительское место, подобрал брошенный пистолет и, поставив его на предохранитель, спрятал в бардачок. Адреналин в крови разошёлся, оставив после себя усталость и сонливость.