Ипомея и мотылёк

      Летняя полночь спустилась на Блюмингдейл. Дневная удушающая жара, безжалостно обрушившаяся на город, сгустилась к ночи, обволакивая сладкой патокой, а занятая суета сменилась искрящейся праздностью: по бульварам гуляли влюбленные парочки, нарядные девушки спешили в клубы, ища внимания подвыпивших парней, а нетрезвые парни шатались по улицам, ища приключений. Сверкающие огнями и неоном вывески, оранжевый свет фонарей и шум проезжающих автомобилей сливались в пульсирующий гул, временами взрывающийся далёким рёвом сирен.       Пустующая в это время прачечная оказалась в полном распоряжении Исайи. Шум крутящегося барабана стиральной машинки вводил в транс своей размеренностью, и Кордича постепенно отрешился от окружающей действительности, в очередной раз воскрешая в памяти воспоминания из лотосового пруда. Разрозненные картинки мелькали в памяти одна за одной, никак не желая собраться во что-то цельное и одаривая Исайю лишь стучащей тупой болью в висках.       Исайя был совершенно уверен: лотосовый пруд, а точнее — артефакт, позволил ему заглянуть в воспоминания Вивиана, иначе тот не стал бы реагировать так остро. Но, несмотря на эту уверенность, всё увиденное оставляло его в состоянии полного недоумения. Он ещё раз попытался припомнить мертвенно-бледное лицо человека, что привиделось ему, но, поскольку это были лишь воспоминания, то черты были слишком разрозненными и не складывались во что-то цельное. Будь то остекленевшие глаза или аккуратно отёртые от крови побледневшие губы. Он точно знал, что они были в крови, потому что стирал её сам. Нет, не он. Вивиан.       Что же это за дьявольская штуковина? Эта урна сплела их воспоминания в один тугой узел. Значит, Вивиан тоже влез в его шкуру? Влез в шкуру человека, который ломал кости и гасил жизни, делая это почти что на автомате. У Исайи не было секретов, за которые бы он горел со стыда, уже нет, но была привычная, липкая грязь. И мысль, что Вивиан прочувствует эту грязь изнутри — не как непроизвольный зритель, а как тот, кто её совершает, — вызывала тошноту. Одно дело — видеть раны. Другое — быть лезвием, наносящим их.       Вспомнился тот маслянистый, удушающий страх, возникший так стихийно. Это точно было его собственным чувством. Смешно, но тот Исайя Кордича, который настолько привык к мысли, что завтра легко может не настать, что однажды почти наверняка он истечёт кровью в одной из подворотен, получив удар ножом в бок или схлопотав шальную пулю; тот, что вообще удивительным образом дожил до своих двадцати семи, вдруг испугался умереть, находясь в какой-то странной галлюцинации.       Исайя почувствовал, как медленно начинает сходить с ума от всех этих мыслей. Отчаянно хотелось получить ответ хотя бы на один вопрос. Ему следовало бы просто поговорить с Вивианом. Проблема была лишь в том, что сам Вивиан этого не хотел. Всё это было его личным, а Исайя — просто случайный свидетель, не имеющий права голоса. Вивиан должен сам ему довериться и рассказать.       — Зашто је тако заjебано! И как теперь я должен приглядывать за этим парнем, если он не желает меня видеть? — взъерошив волосы на голове, сам себе пожаловался Исайя. Он в очередной раз совершил попытку выкинуть всё это из головы, но было слишком поздно, как поздно гнать червей из гниющего трупа. Из раздумий его вырвал вибрирующий в кармане телефон. Мельком взглянув на экран, Исайя ответил:       — Ноеми, чем обязан?       В трубке послышался мягкий, словно пластилин, голос распорядительницы подпольных аукционов Ноеми Ли:       — Кордича, срочно приезжай в «Сову». Дирк угодил в больницу с ранением, нужно подменить его на сегодняшнем мероприятии.       — Понял, — Исайя взглянул на таймер стиральной машинки. — Начало в два?       — Да, поторопись, — безапелляционно ответила Ноеми и отключилась.       Добравшись до клуба за двадцать минут до начала, Исайя сразу прошёл в задние помещения, туда, где располагался зал для совершения торгов.       Несмотря на то, что до самих торгов оставалось ещё достаточно времени, здесь уже было довольно многолюдно. Гости, собравшись группами, оживленно беседовали, потягивая шампанское. Некоторые из них прятали лица. Исайя с усмешкой оглядел маски. Для него, как и для всех здесь, это была пустая формальность. Каждый прекрасно знал, кто скрывается под многочисленными Баутами и Одаривательницами мёртвых. Власти закрывали глаза на эти подпольные забавы богачей и сильных мира сего, и все делали вид, что так и надо.       Сразу у входа стояла среднего роста молодая женщина с подстриженными под каре тёмно-каштановыми волосами. В отличие от гостей, она была одета неброско: чёрная шелковая блуза, узкая юбка до колена, туфли на невысоком каблуке и золотистые колечки в ушах составляли весь её наряд. Посреди разряженных гостей эта попытка выглядеть незаметной оказывала ровно противоположный эффект. Исайя затруднялся сказать, был ли это тонкий расчет или же неуклюжие старания, однако, зная, что эта женщина отнюдь не глупа и весьма честолюбива, он всё же склонялся к первому варианту.       — Ноеми, — он поприветствовал её кивком.       — А, Кордича, — встретившись с ним взглядом, распорядительница аукциона подошла почти вплотную. Накрашенные не яркой помадой губы растянулись в дежурной улыбке. — Успел как раз вовремя.       Ноеми зажала под мышкой планшет, что держала в руках, и поправила галстук на его шее. Жест вышел очень интимным, но Исайя ничуть этого не смутилися, как, кажется, и Ноеми. Чистая манипуляция и не щепотки заботы — вот что в нём ощущалось, и Кордича лишь позволил ей это небольшое проявление контроля, никак не отреагировав. В конце концов, их, действительно, когда-то связывали не только рабочие отношения.       Ноеми Ли была на три года старше, и отлично знала, чего хочет от жизни, а потому с самого начала обозначила, что между ними нет ничего, кроме секса, и Исайю это вполне устраивало.       — Что от меня сегодня требуется? — тихо спросил Исайя так, что за стоящим в зале негромким гулом, расслышать его было сложно.       — Как обычно, — пожала плечами Ноеми, сделав свою улыбку чуть теплее, — напоминать своим видом всем этим людям, где они находятся.       — Ясно, выполнять роль декорации, — понимающе кивнул Кордича.       — Декорации с отличным телом, — глаза Ноеми кокетливо прищурились, но почти сразу приобрели прежний стальной характер. — Я пошла, скоро начинаем.       — Угу, — промычал Исайя и отправился вглубь зала, заняв место рядом с одной из колонн, отделанных под коричневый мрамор. Благодаря вечно насупленным бровям ему не приходилось прилагать усилий, чтобы придать своему лицу серьёзный вид человека, готового на крайние меры. Сунув руку в карман, Исайя как бы невзначай обнажил уголок наплечной кобуры, со спрятанным в ней пистолетом, и принялся следить за происходящим.       Вскоре из динамиков раздался мелодичный перезвон, возвещающий о том, что мероприятие начнется через пять минут, и гости принялись суетливо занимать свои места.       — Привет, — к нему подошёл одетый в костюм плечистый мужчина с забавно оттопыренными ушами, по всей видимости, всё свободное время проводивший в качалке. Исайя частенько видел его в клубе, но имя постоянно вылетало у него из головы. — Подменяешь сегодня Дирка?       — Да, — без энтузиазма ответил Исайя.       Заметив, что Кордича всё это время наблюдает за стоящей на противоположной стороне Ноеми, о чём-то говорящей по телефону, мужчина ухмыльнулся.       — Друг, ты что, положил глаз на распорядительницу? — не дождавшись ответа, он продолжил. — На мой вкус, слишком плоская.       «На её вкус, у тебя чересчур раздутое ЧСВ, друже», — мысленно парировал Исайя, с наслаждением представив, как он это говорит вслух, но в итоге промолчал.       Так и не дождавшись ответа, мужчина благоразумно удалился, заняв наблюдательную позицию у низенькой сцены, на которую по истечении отмеренных сигналом пяти минут вышел человек в тёмном фиолетовом костюме, всем своим видом напоминая ведущего вечернего ток-шоу. Расфуфыренный мужчина средних лет улыбнулся так ослепительно, что у сидящих в первых рядах наверняка перед глазами заплясали мушки. Он постучал пальцем по микрофону, проверяя звук, и заговорил мягким, обволакивающим голосом.       — Дамы и господа, рад всех приветствовать на сегодняшнем вечере. Тридцать шестой аукцион мы проведём, как обычно, в тёплой дружеской атмосфере.       Слова патокой потекли изо рта этого человека, и вскоре Исайя перестал слушать, опасаясь, как бы сахар в крови не поднялся до опасной отметки, и вновь заинтересовался происходящим на сцене лишь когда ассистентка вынесла первый лот сегодняшних торгов.       — Итак, дамы и господа, — тем временем продолжал ведущий, — мы начнём сразу с поистине великолепной вещицы. Боюсь, с задних рядов будет не достаточно хорошо видно, но мы позаботились об этом, и позади меня сейчас появится проекция с фотографией лота крупным планом. Здесь пара рубиновых серёжек, произведенных ни много ни мало сто девяносто пять лет назад, что уже само по себе придаёт им некоторую ценность. Однако, помимо изящного вида, эта вещь обладает и другим интересным свойством, а именно: испускает весьма тонкий и благородный аромат с нотами вишни и древесины, — мужчина поднес лицо к раскрытой в руках ассистентки бархатной коробочке и картинно помахал ладонью перед лицом. — Обладательнице таких серёжек точно больше не понадобится заботится о покупке парфюма, — хохотнул ведущий.       «Какой бред», — уныло подумал Исайя, глядя на фотографию пары сережек, лежащую на чёрной бархатной подложке, — «Интересно, это тоже находка Вивиана?»       Помимо его воли, мысли Исайи снова вернулись к дилеру в расшитом ирисами кимоно. Только-только найдя общий язык, этот хрупкий карточный домик разрушился одним неловким движением, и вот, сидя перед грудой оставшихся от него карт, Исайя не представлял, как теперь выстроить конструкцию заново.       Вновь взглянув на маленькую коробочку в руках ассистентки, Исайя вспомнил деревянную шкатулку, в которой хранилась почти такая же коробочка. Какое сокровище прятала она в своем бархатном нутре?       — Продано гостю с номером шестнадцать! — громкий стук молоточка, в какой-то момент появившегося в руках ведущего, возвестил о свершении сделки, разрушив монотонное течение мыслей Исайи. Он проследил, как ассистентка закрывает бархатную коробочку и уносит её со сцены. Когда-то эта вещь была дорога кому-то, теперь за нее торговались ради забавы.       Аукцион продолжался почти час. За это время своих новых хозяев успели обрести пять артефактов разной степени ценности.       — Наконец, мы подошли к финальному на сегодня лоту, — с придыханием возвестил мужчина в фиолетовом костюме.       На сцену вновь вышла ассистентка, неся в руках небольшую подложку с лежащей на ней книгой.       — Поистине уникальная вещь! — любовно взглянув на довольно тонкую книжицу, продолжал разглагольствовать ведущий. — Дамы и господа, взгляните на фотографии крупным планом. Это весьма интересное издание всем хорошо известной трагедии о несчастных влюбленных, разделенных непримиримой враждой двух семей, — мужчина драматично схватился за сердце, демонстрируя своё бескрайнее сочувствие многострадальной паре. — Однако, — он воздел палец вверх, вновь привлекая к себе всеобщее внимание, — насколько красива история, разворачивающаяся на страницах этой книги, настолько же она и убийственна, — мужчина сделал многозначительную паузу, оглядывая зал, — в прямом смысле.       Последнее замечание подняло волну взволнованных перешептываний среди гостей, и ведущий самодовольно ухмыльнулся. Не внесённый в официальный реестр артефакт, что способен убить — это будоражило кровь. Судя по тому, как гости начали до белых костяшек сжимать свои таблички, многие наконец-то почувствовали, что вечер удался.       — Думаю, вы жаждете услышать пояснения, — довольно оскалился мужчина на сцене. — Артефакт способен за десяток секунд довести организм человека до летального исхода, и, уж простите, ваш покорный слуга не решился испробовать эффект на себе, — хохотнул он.       Исайя задержал взгляд не крупной фотографии обложки книги, изображающей молодую пару, сцепившуюся в посмертных объятиях так крепко, что их волосы и одежды сливались в одно. По спине невольно пробежал холодок. Пожалуй, после такого паранойя обеспечена, и Исайя предпочел бы быть тем счастливчиком, что живет, не подозревая, какие опасные вещи могут существовать и находиться, в действительности, где угодно. А ведь Вивиан так беспечно прикоснулся к урне, хотя не знал, на что та способна. Этот парень либо совсем без башки, либо ему настолько наплевать на собственные жизнь и здоровье, что он готов тестировать на себе все эти вещи. Исайя вдруг понял, что оба варианта странно угнетали его в равной степени.       — Итак, стартовая цена лота — семьсот тысяч, — тем временем продолжил ведущий.       Услышав немалую цену, зал снова взволнованно загудел, но вскоре нашёлся первый желающий поднять ставку.       — Вижу, семьсот пятьдесят тысяч от гостя с номером восемь, — закивал мужчина на сцене, расхаживая взад-вперед. — Есть, восемьсот тысяч, гость с номером двадцать три.       Неожиданно по залу раскатился громкий, почти визжащий голос:       — Не-е-е-ет! Эта вещь проклята! Она убьет всех. Всех вас убьёт!       Исайя повернул голову туда, откуда слышались эти истошные вопли и увидел мужчину в коричневом костюме и нелепом цветастом галстуке. Схватившись за спинку впереди стоящего стула, он вскочил со своего места и сдернул маску, скрывающую всё это время его лицо. Под ней оказалась ничем не примечательная внешность и совершенно безумные глаза.       Обескураженные гости, все как один, обернулись на крики. Зал заполнился взволнованными перешептываниями. Исайя уловил обрывки фраз: «Кто этот человек?», «Что он хочет?» — но не вслушивался, продолжая следить за ситуацией.       Кордича потянулся к кобуре, но рука его замерла на полпути. Всё это было странно… Взгляд скользнул по сыплющему проклятиями человеку, на которого смотрели все… Смотрели все!       — Дамы и господа, в связи с непредвиденной ситуацией, мы просим вас сохранять спокойствие и проследовать к выходу, — словно мантру произнес ведущий.       Исайя перевёл взгляд на сцену и увидел, как мужчина в фиолетовом костюме сыплет заученными фразами, чтобы успокоить присутствующих, в то время как ассистентка покидает сцену, унося в руках так и не проданный артефакт.       По инструкции, при любой нештатной ситуации ассистенткам предписано вернуть артефакт в хранилище, а мероприятие экстренно завершается во избежание любой компрометации гостей.       Не успев толком обдумать это, Исайя уже бежал к сцене, но был вынужден сбавить скорость, встретившись с людским потоком.       Краем глаза он заметил, как его напарник заламывает руки орущему человеку в дурацком галстуке, а тот и вовсе не сопротивляется.       — Всех вас убьёт! — прокричал человек ещё громче.       — Да заткнись ты уже, — зарычал охранник и, не жалея силы, впечатал кулак в лицо полоумного дебошира, отчего тот и правда замолчал, глотая ртом воздух.       Отвлекшись, Исайя чуть не столкнулся с кем-то, пробираясь сквозь толпу, и в этот момент взгляд его выхватил проходящую мимо фигуру. Стройная смуглая женщина в платье цвета индиго с наглухо закрытым воротом и длинными рукавами, но вызывающе глубоким разрезом юбки, проплыла мимо, небрежно помахивая сумочкой в руке. На мгновение их взгляды пересеклись, и из-под серебристой маски в пол лица на Исайю устремился пронзительный и хищный взгляд, чтобы в следующий момент исчезнуть, захваченный людским потоком.       Кордича замешкался. Почему она так смотрела?       Толком не осознав, что ему показалось странным, Исайя сосредоточился на своей цели — прибавил шаг и, ступив на низенькую сцену, проследовал прямиком за кулисы, где скрылась ассистентка.       Почти бегом преодолев коридор, ведший к хранилищу, он настиг девушку ровно перед дверью, где, по обыкновению, дежурил человек, что знал входную комбинацию и единственный мог войти в хранилище артефактов.       — Стоять! — закричал Исайя, выхватывая пистолет.       Мысли метались, точно рой растревоженных пчёл. Он и сам толком не мог понять, но интуиция вопила: здесь что-то не так. Но что именно? Девушка действовала по инструкции, унося артефакт в хранилище. Он бросил взгляд на подложку. Книга по-прежнему лежала на бархате — тонкая, безобидная с виду. Если представление было разыграно ради её похищения, то эти двое могут быть замешаны. Неужели они собирались просто вынести эту штуку под шумок? Глупее плана не придумаешь. И что тогда на счёт их сообщника в зале? Они собирались его просто оставить? Живым из хватки Чень Ливея этому помешанному уйти уже не удастся.       Нет, как ни крути, но поверить, что план был настолько глуп, Исайя не мог.       — Кордича, ты чего? — между тем, спросил охранник, потянувшись к своему пистолету. Что ни говори, но Исайя для него сейчас выглядел не менее подозрительно.       — В зале внештатная ситуация, — бросил Исайя, пока проблема не стала патовой окончательно. — Давайте так, я прекращаю целиться в вас обоих, а ты, — он кивнул на девушку, глаза которой испуганно округлились, — отдаешь ему книгу, чтобы он, как положено, оставил её в хранилище. Потом вы оба идёте со мной для выяснения обстоятельств.       — Обстоятельств чего? — бровь охранника приподнялась. — Мне не положено покидать хранилище до смены, и ты это знаешь.       — Верно, — согласился Исайя, чувствуя, что ещё немного, и завязавшийся узел нужно будет рубить.       — Давай сюда эту штуку, — охранник, сделав вид, что не заметил замешательства в глазах Исайи, взял из рук девушки подложку с книгой и, встав так, чтобы отгородить спиной замок, ввёл комбинацию для входа в хранилище, а затем приложил палец к сканеру, отозвавшемуся протяжным сигналом. Скрывшись за дверью, он вскоре вернулся с пустыми руками, и сурово поглядел на Исайю. — И что будем делать?       — Я позвоню Ченю, чтобы тебе прислали замену, — ответил Исайя.       Точно в ответ, за спиной скрипнула дверь.       — Не нужно звонить, я здесь, — послышался из-за спины холодный голос босса.