Адюльте́р

Хасанов Лука для Лолы не был примером идеального родителя, но зато этот человек воспитал в ней целый букет потенциально образцовой девушки. Он не только подарил ей самое лучшее образование, воспитание и порядочность, но и научил ее достоинству и чести. Научил не сомневаться в себе, и дал первый толчок к творческой карьере. И ему Лола за это очень благодарна. Когда Лоле было около двадцати, она надеялась найти во второй половине ту мудрость и благородство, что были у её отца, но никто из них не соответствовал этим ожиданиям. Она любила музыку, и у нее были кумиры с самого детства. Ведь без музыки не было бы вдохновения и силы. А музыка как правило ее спасала и давала стимул для творческого роста. Она не мечтала быть женщиной музыканта — она хотела быть для будущего мужа музой его эпохи. Она не хотела быть лицом на первой странице обложки международного журнала под его фамилией, а хотела быть дыханием в каждой его мысли. Она не стремилась стать подражающей кому то в какой то светской хронике, она хотела быть - индивидуальной примой. Лола хотела человека, которого могла бы любить — не просто любить, а эгоистично иметь рядом. Но ей это никогда не удавалось постичь. Она всегда была - предназначенной, удобной, нужной — но не для себя. У неё не было возможности выбрать своё. Только быть частью, того, кому всегда заполняла пустоту. Лола не хотела романтизировать свои больные отношения с Лешей, как что-то нормальное, но и не могла найти в себе оправдание, для того, чтобы образумить себя, и выйти из замкнутого круга. И дело даже не в богатстве и не в материальных вещах, это скорее сопутствующее, второстепенное... она понимала, что это лишь красивая иллюзия. И слишком дорогая роскошь для ее жизни — жить как все нормальные влюбленные пары. Загвоздка в том, что сколько Лола не пыталась построить отношения с противоположным полом, сразу же видела в них бесчисленное количество минусов, нежели плюсов. И она вновь возвращалась в начало. В творчество. Как же её тянуло к креативным людям — чудакам с закрытыми (белыми) глазами и открытыми ранами. И жизнь предоставила ей многое. Подарила сумасшедшего и многостороннего мужчину, которого полюбила больше, чем себя. Знакомо ли вам чувство, когда засыпаешь не просто в чьих-то объятиях, а в полном переплетение тел - рук, ног, дыхания? Когда почти исчезаешь в этом коконе тепла, оставив наружу только макушку. Удерживают сзади так нежно и крепко, как будто что-то бесконечно хрупкое и ценное. Пелена с глаз растворяется так же быстро, как и все приятные сновидения, которые спроецировал размягченный мозг за ночь. Она не понимала четко что именно ей снилось, но что то очень хорошее, почти счастливое, но короткое. Но такое счастливое… Лола хотела бы задержаться в другом измерении. Хотела бы удержаться. Хотела бы утонуть на долго в своих придуманных розовых сопливых грёзах со сладкой ватой, где есть семья, настоящая любовь, уважение и преданность. Его руки теплы. Касания безумно приятные. Лола едва ощутила, когда он трогал попеременно каждую косточку на ребрах сквозь материю, будто играя ими как на фортепьяно. Прикосновения чувствовались пленительно возбуждающими, но между возбуждением всегда находилась и сторона неизвестности от его дальнейших действий. Потому что ощущала страх, когда он обращал на нее все внимание. И да, кажется это была рука, потом она опустилась на живот, затем медленно скользнула к груди, заставляя осознать, что Лола в своей реальной жизни. Точнее в своем прошлом, потому что это все было чуждо. Необычно. Пройденный путь движения его рук оставляли следы парящих мурашек. Пальцы ловко залезли под домашнюю одежду, а затем вокруг маленькой теплой бусины, мягко сжали грудь перекатывая сосок под ладонью. - Бэйбис, я знаю, что ты проснулась. - его голос тих, но в то же время звучал настойчиво из-за его ото сна хриплости и грубости. Она дернула закрытыми веками в сторону, так что черные длинные ресницы задвигались, перед тем как раскрыть глаза. В Его комнате темно. Из всего полумрака плавала сиротская тонкая вертикальная полоса от закрывающей части штор, она пропускала солнечных зайчиков. Они плавно перескакивали от одного предмета мебели к другому. Она чувствовала, что ее ноги туго запутались в одеяле. Лола в эту же секунду хотела откинуть постельное с тела, до того момента, пока не поняла, что повернута боком, а ее «пятая точка» плотно прижимается во что то очень твердое. Лола сильнее ощутила горячее дыхание на шее, и трепетно мягкие губы касавшиеся ее кожицы за ухом. От чего невольно поджала плечи к ушам от возникшей приятной щекотки. - Леш…ну-у-у… - пропищала девушка тихо-тихо и слегка улыбнулась. - Я здесь… - практически не слышно произнес он. - Что ты делаешь… Но когда Узенюк легонько выкрутил один сосок, по телу художницы пробежала дрожь: явная, колкая, будто дразня её шалящие нервишки. Он оставляет поцелуй в том месте, где шея переходит в плечо. Долгий. Тёплый. Мучительный. Как печать. Как обещание в свидетельстве о бракосочетании, что он ее не бросит. Губы Леши, немного напористые и это совсем не портило пробуждение. Они трепетно поцеловали линию плеч, поднимаясь с каждой секундой к изящной шее Лолы. Он ласково потерся кончиком носа вдыхая и выдыхая воздух, от чего ощутил, как она слегка дрогнула от удовольствия, словно ее окатили мелкой крошкой раскаленной лавы. Леша уверен что слышал, приглушенный полувздох, полустон. Лёша сильнее прижался бедрами, давая понять ей свое утреннее желание. Затем двумя пальцами отодвинул мешающие длинные каштановые локоны на подушку в сторону, открывая себе доступ к ее мочке уха. Воздушное соприкосновение, словно гусиное перо к ушной раковине, моментально нарисовало милую улыбку у Лолы, а парень так и не смог оторвать от нее восхищенных глаз. Здесь Лёша понял — что даже такие мелочи, как обычное утро вдвоем, и есть его счастье, чтобы ценить такую редкую картину под собой. Она млела и млела от нежных ласк, растворяясь на кровати, по несколько микро клеточек счастья. Лола вытянула ноги, делая тягучую ленивую растяжку, сталкиваясь с его конечностями под одеялом. Он был таким же теплым, до ужаса возбуждающим, пленительно горячим… Лёша хитро улыбнулся и мягко коснулся кончиком носом в спутанные темные волосы за ухом, вдыхая сумасшедше приятный восточный мускатный аромат. Его одна рука все еще не отрываясь лениво гладила девушку, по всей физической оболочке, где мог найти обнаженные и не защищенные участки, а другая удобно расположилась под ее подушкой. Леша медленно при медленно ласкал ее гладкое тело, под одеждой. То вверх, то вниз. Между обнаженных грудей. То вверх, то вниз. Тело любимой королевы, для Леши было священным граалем, около нее всегда спокойно и уютно. Каждый ее изгиб, который чувствовал Лёша под своими кончиками пальцев, мог с уверенностью сказать, что Лола для него — как седьмое чудо света. И он точно не смог бы отказаться от такой реликвии отдав кому то другому. В сегодняшнее утро Лёша понял одно — он больше никогда не оставит Лолу одну так надолго и так далеко. Он не сможет отпустить её жить отдельно в Грузию. Он не позволит ей изматывать себя в таком бешеном ритме, не допустит, чтобы работа вредила ей. Он будет рядом, чтобы оберегать её, даже когда ей этого не нужно. Больше он не допустит, чтобы Лола страдала из-за него. Лола втянула мышцы живота, когда он каждый раз, будто случайно проводил ладонью по двум чувствительным холмам, целуя кожу за ухом. Лола в который раз, еле-еле слышно простонала от удовольствия. - Леш… - выдохнула она, вытягивая шею и втискиваясь в подушку щекой, еще сильнее, для того чтобы не останавливался. Дальше Леша навис над ней и протянул аккуратно ладонь к ее лицу, повернул с нежностью на себя, обвел пальцем скулу, гладя щеку круговыми движениями. Практически не касаясь дотронулся до длинных черных ресничек, заставив вздрогнуть. Лола распахнула два уголька и прищурилась не разъединяя зрительного безмолвного контакта. Большой палец мягко провел ровную линию вдоль прямого носа, это движение такое невинное, но в тоже время искреннее. Лола издала смешок и улыбнулась открывая ряд верхних ровных зубов. Леша закусил свою нижнюю губу и наклонил с интересом голову в бок, чтобы быть еще ближе к ней, нависая сверху. На Леше не было одежды, и Лола только сейчас заметила, что он сам недавно разлепил глаза. Серебристые волосы помятые, не расчесанные, лежали в беспорядке. Даже шов, от подушки который отпечатался у него чуть ниже века на коже, все еще был слегка ярко выраженным и рельефным от грубой строчки, и если бы она дотронулась пальчиком по этой вмятиньке, то ощутила бы маленькую неровность. Лола опустила взгляд ниже, пройдя по мощной татуированной груди, которая все еще маячила перед глазами, а на него светила та самая яркая тонкая полоска солнца со стороны закрытого окна. Тем самым ослепило глаза, заставив ее зажмуриться. Удивило ее то, что на шее Леши отсутствует ювелирка. Лёша обратил внимание как Лола с жадностью осматривала его, а когда она облизала губы, то этот жест не ускользнул от парня. Она поняла что дала ему понять, что все еще уязвима с ним, даже после того, что Лёша совершил с ее бизнесом. Как подло и лихо одурачил, пользуясь ее чувствами…. Лола растерянно подняла глаза и отвернула голову в сторону. Хотя тут же поняла, что это было глупо. Бесполезно. Бестолково. Черт его! Она мечтала об этом моменте. Кому она врет? Разве что себе? Она счастлива так, что готова кричать от радости! Но Лола никогда в жизни не скажет ему об этом, не проявит в данное время такую бездушную любовь. Не сейчас! Но какого хрена Лола смутилась, это странно, после того, что они вместе пережили. В какие времена им приходилось выживать, когда все рушилось на глазах. Какие невзгоды они пережили, Лола не может проявлять такую застенчивость! Она развернулась снова к нему боком. Лёша не стал показывать свою силу и упорствовать ее следующим действиям, а просто позволил ей управлять им. Но только на время. Она резко схватила его руку, и переплела их теплые пальцы, как будто хотела перехватить весь контроль на себя. Лёша сжал ее руку в ответ и с интересом осмотрел маленькие длинные тоненькие пальчики в своей большой ладони. Перстень на его безымянном пальце блестел в блеклом утреннем свете и слепил ей глаза. Лола крепко сжала их переплетённые руки, поднеся кулак к груди, и невесомо коснулась губами его костяшек с наколками. - Мм… от тебя вкусно пахнет. Мятой… - сказала она едва слышно, шершавыми губами, прижимаясь щекой к подушке и его мощной руке. Она по прежнему не привыкла к этим тёплым касаниям, к его тяжёлому телу за спиной. Лёша всё ещё с силой подпирал её, словно охранял. - Паста. - усмехнулся он, тихо. - Что?.. - Моя зубная паста, - повторил он чуть громче, касаясь невесомо кончиком носа её мочки уха. Лола резко повернула голову. Ему пришлось так же быстро поднять голову, дабы лицезреть ее красивое сонное личико. Лёша видел два распахнутых уголька, которые насторожены, как у котёнка, застигнутого врасплох. Лёша чуть затаил дыхание, нахмурился — он мог утонуть в любимых карих глазах, навсегда. В таком близком контакте он невольно улыбнулся, разглядывая её полупроснувшееся, растрёпанное лицо, с лёгкой складочкой между бровей. - О боже, нет! Я ещё не умывалась. И не вздумай меня целовать, — зашипела она, но больше с капризной жалобой, чем всерьёз. Лёша будто не услышал. А может, услышал - и специально потянулся к её пухлым губам. Она резко отвернулась, снова уткнувшись лицом в подушку и пробурчала в неё: - Леш, я сказала «нет». - Тебе всегда было плевать на наши утренние поцелуи. - А сейчас ты умылся, а я нет. Мы не в равных условиях. Ты чистый, я - чудовище, - она зажмурилась. Узенюк издал легкомысленный смешок. - Самое прекрасное чудовище, которое я видел. Даже когда у тебя волосы в беспорядке и дыхание как после, - он запнулся и продолжил: - жвачки со вчерашнего вечера, - хихикнул он заговорчески, уткнувшись в её затылок, вдыхая запах по самые легкие. - Ага. Конечно. Это была не жвачка! — запротестовала она, и завизжала в подушку, потому что парень нашел ее слабое место и начал щекотать вдоль ребер. - Лёша! Нет! Хватит! После ее криков и оров, брыканий бедер он остановился. - Это была не жвачка, - фыркнула Лола отдышавшись, слегка толкнув его локтем назад, - Это был леденец, со вкусом карамельки. Ты был не против между прочим его мне отдать. - с улыбкой проговорила. - Ты взяла без разрешения. - И что? Ты что будешь меня за это ругать? - Лола говорит это со смущенной улыбкой, но с оттенком флирта в интонации. - Я все еще твоя - жена. Лола замолкает на несколько секунд и начинает осознавать, что только что происходит. Лешин взгляд она не видит, но ощущает, насколько он был увесистым, как он раздирал ее до костей. Ее плечи напряглись. Он ощутил на своем предплечье, как Лола прямо и бесшумно выдохнула горячий воздух ошпаривая им его кожу. - Хочешь скажу кое-что? - вдруг говорит Лёша, не разъединяя их общий кулак, но все еще полулежа нависая над ней сверху. Лёша чувствует, что Лола поежилась от возникшей напряженной тишины и даже услышал, как девушка сглотнула слюну. - Что? - ее глаза следили за шторой, которая пропускала через микрощель дорожку солнца по стене и время от времени колыхалась от слабого потока кондиционера. Она не хотела видеть его лицо, не хотела смотреть ему в душу. Не хотела принимать такую реальность. Не сказать что боялась, а просто не могла смириться. Было бы очень тупо, принимать Лешу за преданного мужа и слушать его придуманные откровения, ведь это тоже самое, что поверить в то что — Дед Мороз на самом деле существует. Поэтому ее пальцы в мгновение помокрели, они нашли под подушкой краюшек наволочки, и сразу же начали перебирать ее от волнения. - Я помешан на тебе, помешан на всем что касается тебя. И сегодня и все время, которое мы провели на расстоянии. Я считал каждую ночь, даже количество раз, когда ты пинаешь меня во сне, — шепчет он мурчащей интонацией, зарываясь носом в темные волосы. - сегодня это было восемь раз. - Лёш, - шепчет она, вдруг серьезнее. - ты маньяк… Он чуть отстраняется, чтобы видеть ее сбоку и губы его изгибаются в веселой улыбке. - Маньяк - не маньяк, а я спал весь этот год с калькулятором, ну реал. Возможно я перегнул, с локатором, привязав к себе твой доступ, и не сказал тебе об этом, но зато мое спокойствие было стабильным. - хрипловатым голосом бросает он, без тени скрытых шуток. - Ты думаешь, я просто так помню, сколько раз ты отнимаешь у меня одеяло за ночь? Лёша взглядывает вниз на лежащую девушку, она поднимает вверх брови от удивления. Лёша любуется ее написанными эмоциям, хоть и чуточку не похоже на настоящие...что немного огорчает где-то внутри Лешу. Однако Лола не была ясновидящей, и не могла понять его до конца. Так как мог ли Узенюк быть таким открытым с ней? Или же это наигранность? Для того чтобы загладить свой проступок от недавних событий… Он мягко тыльной стороной пальцев проводит по её щеке, потом опять окунается в копну растрепанных волос под затылком, притягивая к себе. - Откуда в тебе сегодня столько романтики? - подозрительно узнает она, недоверчиво скосив взгляд на его нежные прикосновения. - ты подлизываешься ко мне? Для чего? - Почему ты всегда ищешь во мне подвох? Лола смотрит пронзающим взглядом в его, и тот все понимает без слов, поэтому меняет тему: - Ну, вообще…У меня настроение хорошее. Плюс ко всему — выспался. Когда после тура долго путешествуешь, тем более за рубежом, по приезду домой, охуительный сон. Как будто ты сама не знаешь как это бывает с тобой. - О… - вместе с выдохом только и хватает сказать ей… Повисает ненадолго тишина, он с маниакальным интересом изучает ее кофейные глаза, пушистые подвижные реснички, которые моргали бесперерыва. - Это всё, что у меня было от тебя..ну, еще кольцо. - Не согласна. Еще должны быть видеозвонки. И личные пересечения в аэропорту. Переписки. Леш, мы вообще то встречались в Бруклине. - Неужели для тебя это достаточно? - Нет. Лёша самодовольно улыбается. - Сейчас эти восемь пинков, а триста шестьдесят холодных ночей остались позади. Так что да. Маньяк. По тебе. И могу себе это позволить, ведь как ты сказала - ты моя женушка, и ругать ты меня за это не будешь. Лола заливисто смеется и широко улыбается, вскользь смотря через плечо на Лешу. Видя как такая же счастливая эмоция разливается по мужским устам, на сердце Лолы становится комфортнее. - Я же знаю, что ты притворяешься быть таким. - Разве я тебе не нравлюсь таким? Разве не ты хотела, чтобы я таким был с тобой? М? - невинно приподнимая брови, как будто не зная что ее это заденет. На секунду она замирает попадая в ловушку его темных омутов. «Ну, это же вранье» - кричит ее подсознание. И это разумно и аргументированно отвечает она мысленно. «Искусственная мягкость». Неосознанно Лола вжалась плечами в матрас, от тесного контакта его красивых пленительных губ. Затаила дыхание. Глядя на него с недоверием. Вопрос между ними повисает в тишине. Не понимает насколько. Но…он напрягает… Вопрос открыл ей воспоминания к их началу отношений. Смутив ее решение подыграть ему в семейную идиллию. От чего ее хорошо так встряхнуло, что ощутила гусиную кожу по всему телу. Означая, что она к нему все еще испытывает сильные чувства, а он с ними просто забавляется и в открытую об этом ей говорит. Ни капельки не жалея. И да, Лола сходила с ума. И сходила с ума во многих смыслах. Но отказывалась признавать, что это не нормальное поведение после всего что он делал. Но она не понимала зачем он над ней сейчас издевается? Лола не часто слышит такие первобытные слова от Леши, но не способна сейчас раскрыться ему вновь слабой и уязвимой. Лёша знает, что говорить и как ей можно манипулировать, чтобы Лола отдала ему доверие и немного расслабилась в его обществе. Хотя она почти чуть ли не поверила в услышанное, почти обрадовалась….как будто бы скучала по нему….Однако в данную секунду не может сказать, что то взаимное в слух, что было бы приятно услышать ему. Да даже сказать «люблю», допустим для галочки, для их общих «семейных ценностей». Лола ощущает, что эмоции сомнения настигают, поэтому решает скрыться за слоем толстой обиды: - Нравится… но я хочу быть вредной. Если я легла с тобой в одну постель, не надо думать, что я тебя простила. Леш, ты мне противен, омерзителен, тем как ты грязно обманул меня за моей спиной. Настроил мою мать в свою пользу. Я хочу только одного, чтобы ты так же страдал и не трогал меня, - она показательно отворачивается и мимоходом награждает его дерзкой, похожую на пластмассовую улыбку куклы. Эта улыбка напомнила Леши, когда они находились в трейлере во время фестиваля и она ему открыто и нагло врала. Лола ощущает едва уловимые колики в животе, как тревога сковывает живот, веки дрожат от наливающихся слез. Но до этого не доходит, держит твердый панцирь. Она нервно кусает нижнюю губу от сожаления, что сказала ему все слова что лежали на языке. Лола ведь мечтала о таком утре, в течении года, мечтала ощущать его рядом, мечтала о его ласки, мечтала о его внимании как к девушке... Она много размышляла над тем, чтобы правда сделать все от себя возможное, чтобы просыпаться рядом с Лешей. Но увы, это пройденный урок. И знает что снова будет если вернется в его личную жизнь. Лёша понимает, что это ее защитная оболочка. Образ с которым приходится жить, чтобы переносить все переживания и проблемы рядом с ним. Казаться быть, в его глазах, но не являться. Узенюк ухмыляется, довольный её капризами. Ее упрямостью. Ее новой выходкой. Ее бессмысленному сопротивлению. Конечно он знал, что она обидеться. - Это крайняя мера. Так станет лучше. - Станет лучше кому? Тебе? Только потому что сказал именно Ты? Потому что Ты власть? Потому что я должна гордится, тем что я замужем за таким популярным мужчиной? И я должна быть ослеплена тем, что ты только мой, сейчас лежишь здесь и играешь со мной в любовь? Зная мои чувства к тебе, ты просто смеешься надо мной и тебе все равно. Тебе всегда все равно. Тебе самому не стремно так ко мне относится? - Лол, я был… - Нет, дай мне договорить. Я должна закрыть глаза на то что Ты отобрал Эскиз? Или я должна радоваться, что ты решаешь за меня мои проблемы, когда тебя даже не просили? Ой, извини, забыла, ты же у нас любимец всех девушек, кумир для миллионов, невыносимо сейчас слушать это от меня, да, Леш? Не привычно, да? Что я могу пойти против тебя? - язвительно бросает она, не смотря в его сторону, надеясь на то, что она выбьет из него весь контроль и эгоизм. Не давать ему управлять ею. - Лоли… - он шумно выдохнул почесывая нервозно лоб, - Лоли, малышка моя, пожалуйста, почему ты говоришь…К чему ты вообще завела разговор о музыкальной деятельности…я давно не нуждаюсь в еще большей известности и ты это знаешь. Мне не нужно внимание слушателей, оно мне надоело…Я выебал всех, - его глаза сразу же сузились на золотом Грэмми в подтверждении своих высказываний, - показал что могу и больше меня не интересует… Лол, Лол, ну не надо сейчас главная ты. И твое здоровье… - начал улюлюкать Лёша, но на такое она не поведется. Метиска нервно, в своей манере высвободила его руку от себя, как только услышала эти блевотно уменьшительно ласкательные слова. Укладывая удобно две ладони под щеку, она закрыла глаза, затем выдохнула воздух, постаралась расслабиться, дабы успокоить вихрь озлобленных мыслей. Она столько хотела вылить на него дерьма, но больше не смогла осмелиться, безволие перед его могущественной силой заставляло держать плотно язык за зубами. Ибо на кону была ее карьера и ее личная репутация. Он не мог выносить её долгого молчания. Не мог слушать тишину. В молчании было слишком много смысла - слишком много того, что она не говорила вслух, но что он чувствовал кожей... Молчание било не по ушам, а по самолюбию Леши. Резко. Холодно. Хлестко. То что она сказала, было как плевок в лицо. Он терпеть не мог, когда Лола смотрела на него без привычного восхищения, без восторженного огонька в глазах, без страха и без стеснения. Он привык к взгляду вожделения, к обожанию, к одобрению, к легкому флирту в реакции от всех девушек. Он помнил ее растерянный взгляд, когда он только наткнулся у порога дома, вечером после выставки и это были те глаза которыми он питался. Он привык быть в одном образе. Привык, что его слушают, что его слова имеют вес, что его зовут «кумиром» и «легендой». А она — нет. Год он шёл сквозь себя. Без камер, без сцен, без криков, без публики. Только тишина, терапия, спорт и честные ответы на вопросы, от которых прежде избегал. Теперь он знает, как не вернуться туда, где душа была обесточена. Чтобы не упасть обратно в разбитую менталку и не потеряться в раздрайве, в хламе. Лола не играла в эту игру. В прошлом он видел, что Лола не смотрела на него снизу вверх, она не восторгалась им, даже при первом их знакомстве, не давала ему ощутить себя особенным. Она разрушала миф, с которым он жил полжизни. И это сводило его с ума. И наоборот радовало. Лола приземляла Лешину звездную болезнь когда он парил на «пике» и состоял в «топе», и он от нее избавился, за что очень гордился этим. Был благодарен жене, что открыла глаза в моменте, что весь глянец это всего лишь фальшивая обложка для поднятия интереса поклонников. И Леше в то же время было иногда, стыдно за то, что раньше изливался во внимании. Плодотворно писал в своих строчка: «кто как работал, так и получил». Но в последние годы парню это не надо. Но иногда Лёша делал, это специально, чтобы Лола была всегда такой мягкотелой. Как же Лёша сейчас злился и не мог думать только о том, чтобы ей испортить настроение и еще больше насолить ей. Назло. «Господи ну как же это было не зрело» - думает он. Однако других вариантов он не придумал. Сейчас Лёша чувствует, что в её глазах он не был сценой, не был фаворитом, не был иконой, не был «рэпером с биографией». Он был Лехой. Просто Лехой. Тем, кто может быть неправ, слаб, неинтересен. Тем, кто врал себе, что уже справился с прошлым. Но она видела, как он падал. Он не знал, что с этим делать. Внутри всё бунтовало: одна его часть злилась, требовала признания, хотела, чтобы она дрожала от его прикосновений и ловила каждое слово, как остальные. А другая боялась. Боялась, что именно Лола единственная, кто видит его настоящим. И что именно поэтому её молчание ранит его сильнее любых криков. Он хотел, чтобы она верила в него, как в миф. Но она знала правду. И не боялась её говорить. И это выводило его из себя больше, чем все ее интервью, хейтеры и скандалы вместе взятые. Лёша еще минуту ждал, когда она что то скажет, но реакции нет, что больше всего бесит до психо-эмоционального зуда в носу, не дожидаясь применяет другую тактику. Мягко опускает ладонь и сжимает через одеяло ее талию, не слушая ее ранние протесты. Эгоистичный характер музыканта ни когда не пропадал, даже во время их ссор. Он не видел ничего страшного показать себя властным собственником, способным делать то что хочет. И… Лёша злорадствовал в ту самую минуту, потому что жена не отстранялась. Но колебания для дальнейшего выбора пути у девушки были не долгими. Чувствуя его тяжелую руку на себе, она сразу же показательно отползает на другую сторону кровати. Лёша ухмыляется этому представлению, и сравнивает ее сейчас с маленькой беззащитной гусеницей в хрупком коконе. Ему захотелось рассмеяться на ее жалкий вид. - Я сказала не трогай меня. - с полуразворота опираясь на один локоть, серьезно выпаливает она цедя каждый слог сквозь зубы, а после спокойно разворачивается обратно на правый бок подминая под себя руками подушку. Он видел ее многочисленное количество раз в таком состоянии. И вспоминая все конфликты, инициатором которых в большинстве случаев был именно он, но и организатором ее ярости. Леше немного жаль за свое неконтролируемое поведение, что в порыве гнева и нервных срывов мог доставить много боли и страха. Глубина его вины за принесенную прошлую боль своей девушке была бездонна. - Малыш, ну это ведь смешно. - Лёша старается говорить ласково, но к концу фразы сжимает челюсть от раздражения, от молчания, затем он осматривает ее неподвижное тело, разбросанные локоны по подушке, за которые хотелось бы взять с силой на себя и тряхнуть. Конечно, ему это удается вообразить лишь в садистских фантазиях. Он не посмеет нарушить ее безопасное пространство. - Смотри на меня. - скомандовал тотчас ей, в самой грубейшей форме, будто она была собакой. От ожидания у парня скрипел мозг. Это было настолько ужасно и ощутимо, что если бы кто то был здесь рядом, сразу бы узрели его ярость и гнев. Тому подтверждение взбухшая венка, которая уходила в корень волос на лбу, пульсируя. - Лол, посмотри на меня. - еще жестче повторил тот. Он хотел чтобы она обратила на него внимание, как все они. Леше на секунду привиделись блондинистые пепельные длинные, волнистые волосы на его подушке. Крис бы не заставила его долго ждать, среагировала бы и сделала то, что приказал он. Лёша видел вместо Лолы, Лунник. Кристина - та девушка, которая была еще той занозой, но она была с ним на одной волне, понимая его с полуслова! Узенюк сейчас желал, чтобы Лола не сопротивлялась его требованиям, но в ответ получает тотальный игнор безразличия, тогда сразу же срывается со вспышкой накопленной агрессии: - Лол, блять, меня заебало!!! Не надо выводить меня из себя!!! - шумный выдох глядя на ее накрытую спину, - Я устал от всей твоей мозгоебной хуеты блять!!! Не провоцируй меня!!! - он отшатнулся, словно отхватил от кого то сильную оплеуху. Лёша не мог спокойно лежать в кровати и ничего не делать. Еще хуже если он ее тронет и попытается сделать физически больно. Он сразу же встал на ноги держа между ними расстояние, начиная ходить как неприкаянный возле кровати продолжая на эмоциях: - Я не тот, кого ты знала!!! Я не буду тем придурком, который пускает все на самотек!!! Я устал от твоих действий для того, чтобы меня вывести из себя!!! Чего ты этим добилась? А? Обвинить, и упрекнуть что я гондон ебаный? Я это и так знаю!!! Тем более, когда ты меня не воспринимаешь за человека. Она молчала. Не шевелилась. Ей что вообще безразлично? Грудь ходила ходуном от тех мыслей, что раздирали с болью его легкие. Его рассудок помутнел, в глазах потемнело. Он подошел вплотную к деревянному краю низкой кровати, где лежала Лола, накрытая практически до глаз одеялом, не произносила ни слова. Ни звука. Ни жеста. - Я никогда не выпущу тебя из виду. Ты черт, возьми, моя семья! Слышишь? Моя!!! Ты блять - моя!!! - голос сорвался, до страшного хрипа, - Уясни это, если ты в дальнейшем будешь колупать мозг, то для тебя и для меня все закончится очень плачевно, поняла меня? Тишина. И тогда терпение подошло к концу. И ожидание ее ответа, начало дрюкать и колоть. Внезапно Узенюк со всей силой пнул по лакированному корпусу кровати. Глухой треск дерева раздался по всей огромной спальне. Что то скрипнуло. А что то разломилось навсегда. Ее тело резко отреагировало, и она дернулась. Из под снежного покрывала видно лишь два испуганных черных напуганных глаза, которые мельтешили по его высокой фигуре возвышающейся над ней. Лёша сделал шаг вперед ближе к изголовью, она переползла повыше, поджимая ноги к себе. Взгляд нашел второй, но она не закричала. Не убежала. Она слепо верила и боролась за них. Лола шокировано замерла уже сидя на кровати и сжимала в кулачках одеяло, словно ей поможет это пустяковое укрытие. Лёша медленно сел на край матраса. Не сел, а упал с грохотом. Сел так, что не почувствовал ног, как будто вместо костей осталась только одна жидкость. - Прости… Парень выдыхает воздух сквозь губы, дабы успокоиться, сглатывает слюну, закрывает раскрытыми дрожащими ладонями лицо. Упирает локти в колени и смотрит в пол. Ощущая себя самым настоящим кретином! Мудаком! Затем нервно чешет бритый затылок и повторяет самое бессмысленное в данной ситуации, слово которое не изменит ничего: - Прости…. - голос был севшим. - Я не хотел тебя напугать, Лол. Ты должна была это предвидеть. Ты знала, чем чреват этот разговор, когда начала напоминать о вчерашнем дне, и как я его переношу. - прошептал тихо тихо, не разъединяя их зрительный контакт. - Ты знаешь, я не умею по другому. Я не знаю почему, но я не могу по другому, когда касается тема твоего сердца, ты ведь только отошла после коллапса. Я…ничего тебе не сделаю. Я тебя не трону… Лёша боясь спугнуть девушку, не торопясь находит ее руку под одеялом и спокойно спрашивает: - Можно? Она слабо кивает подбородком. Ее пальцы были такими же теплыми и нежными. Он аккуратно поднес ее руку к своим губам, и ласково поцеловал. В каждый козонок, в каждую косточку и суставчик, показывая ей свое сердце. Он пригладил второй рукой ее узкие выпуклые синеватые венки на кисти с извилистыми рисунками и положил ее ладонь на свое колено, нежно поглаживая тыльную сторону кисти. - Не вызывай во мне того безумца, с которым тебе же и придётся мучиться, - он ухмыльнулся, - не надо меня выводить молчанием. Не надо, Лол. Если хочешь можешь на меня наорать, или ударить, но только не молчи. В ответ Лёша уже не ждал ее милого голоса. Он просто хмыкнул перед собой на весь «сюр» и опустил тяжелый взгляд куда то на одеяло, понимая что ее ноги теперь были плотно поджаты к груди. Лола ждала что он проявит насилие? - Я бы тебя не ударил. - сказал сразу Лёша додумывал свой ход мыслей, в голосе сквозило сожаление, что показал себя на грани своей агрессии. Лола сжала губы. Она облокотилась спиной у изголовье кровати, вжимаясь затылком в дерево, согнула колени, и положила руки на них. Казалось бы поза как поза, но все же она сигнализировала о ложной безопасности от дальнейших действий Леши. Показывая недоверие. Он еще какое то время изучал ее взглядом, а потом аккуратно отодвинул ее одеяло ниже, как не было странно, но она не пыталась противостоять ему. Она размеренно дышала, грудь спокойно вздымалась то вверх, то вниз. Лёша по привычной манере наклонил голову в бок, и обвел пальцами невесомую линию по овалу лица. Лола молчала даже сейчас, следя за его движением рук. Он не чувствовал ее дрожь, ее горьких эмоций. Ее белки глаз не восполнены, она не чувствует себя в состоянии страха и не могла пролить слезы. Или может это адреналин? Очень странно что Лола не плакала. Как будто не давала ему облегчения, воздуха, расслабления. Чтобы он, наконец, прочувствовал до конца, что значит - потерять ее доверие. - Ты не плачешь, - он трепетно провел под нижнем веком кончиком пальца, ощущая сухость и холод. Она медленно повернула голову, не убирая его руки из-под щеки, мягко потерлась об грубый покров. Хасанова сжала его большую ладонь в своей, глядя в глаза холодно проговорила: - Леш, все бывает в первый раз. Слёзы - это боль. А ты уже давно не заслуживаешь знать, как мне больно. Лола видит по Леше как тот мнется, лицо мрачнеет, плечи напряжены. Но все же безысходный исход, его настигает, он поднимает чернеющие глаза на девушку, которая все еще сидела и обнимала колени. - Ты врешь умело, и обманываешь себя. Твои подарки, твои слова, твоя наигранная забота все это… - Лол, нет. - вставляет Лёша, чтобы не слышать ее искренность, которую долго боялся услышать. - Сладкий обман. - ехидно выпаливает она. Лёша качает головой в отрицательном жесте. - Все могло быть неплохо, если бы ты не смотрела на меня как на человека который тебя в прошлом абьюзел, - горько и с раскаянием говорит Лёша, отстраняясь от девушки, пятерню опускает в голову, показывая себя виноватым, отворачиваясь в сторону, - Но я ненавижу себя за это. Каждый ебаный день я учился контролировать себя. Это сидит и иногда всплывает и я не могу удержать в себе, когда это касается тебя. Я готов на все, на все. Знаешь если бы я мог стереть прошлое, я бы вырвал его с мясом чтобы не помнить Дарину. Чтобы не помнить как я по ней скучаю, и ты заслуживаешь это знать как я ей дорожил. Я только тебе могу это сказать, потому что ни кому не открыт кроме тебя. Но я не выбрал суицид, а остался жить. И остался быть человеком, а не тем гондоном. Для себя. Для тебя. - Лёша виновато поджимает губы и мельком осматривает Лолу, которая внимательно слушает, только одно его беспокоило это пустой и безразличный взгляд адресованный ему, - Лол, я знаю ты сейчас разочарованна мной. Но я знаю, что все что ты делаешь только для себя, чтобы не потерять свою гордость перед своими же глазами, из-за нашего прошлого. Ты учишься на своих ошибках я это понимаю, и ты меня не подпускаешь больше ближе после наших прошлых отношений. Но вот в чем проблема, ты настолько сильно заигралась в роль отличницы, что твой ритм жизни, сузился в один фокус, ты просто даже не видишь смысла смотреть по сторонам, где тебя ждут близкие люди. Не стремись угнаться за всем, в один момент ты можешь просто потерять себя. А я не хочу терять свою жизнь, - он останавливается, чтобы угомонить свой напор, который снова начал действовать на основе давления, благодаря его жесткой интонации, которая и без повышения тона казалась грубой. Лёша тихо всматривается в ее лицо, и его раздражает, что она даже не двигалась. Ему даже показалось что специально не дышала, а только давала ему понять своим продолжительным молчанием, что все его заботливые слова и чувства полная лож и ей плевать на него. Самовлюбленный червяк Леши не уступит ей, будь она стоящая на коленях, плачущая и разбитая, которая умоляла бы его остановиться. Лёша ухмыляется высказанному, ибо это полная утопия объяснять ей что то, и они это оба понимают. Он океан, а она в нем утопающая жертва. Переводя дыхание он хрипловато и размеренно озвучивает: - Мы сейчас только вдвоем, вокруг ни кого нет. Я с тобой такой какой есть. Мы сейчас одни в этой кровати. В нашем общем доме. Здесь ты не работаешь. Не нервничаешь. Не играешь в гения на износе для незнакомых людей. Переключились с той медийной жизни, где тебя оценивают как эталонный образец общественного мнения, на нас двоих. Это так глупо, Лол, очень глупо спорить со мной из-за этого и вести себя как упертый ребенок. - серьезным тоном говорит Лёша. Она не видит, но слышит как тот тяжело вздыхает останавливаясь в речи, - Хочешь себе доказать, что ты сильная и независимая. Прекращай быть первой везде, ведь ты у себя не одна. Есть — я. Помни тоже обо мне. Прислушайся хотя бы раз, что я тебе хочу помочь. - Теперь я тебя узнаю, Леш. - сказала она глухо куда то в воздух, смотря стеклянными глазами на винтажную аудиосистему, которую приобрел очень давно для интерьера, чем для регулярного прослушивания музыки. Или просто заполнить все эти голые стены, чтобы они помогли ему не ощущать себя одиноким. - Что? - Ничего. Как с тобой можно здесь строить отношения, если мне с тобой не комфортно, мне не интересно с тобой делить быт и семью. Я…я не хочу совместную жизнь с тобой. Мне не нравится твой дом. - Почему? Она сглотнула слюну пробегая глазами по минималистичному черно-белому интерьеру. В который раз убеждаясь, что она здесь лишняя. - Потому что я чувствую, что в конце нас ждет плохой финал. Я боюсь тратить время зря. А время для меня ценный ресурс. Ты показал себя в прошлом, ты показал себя сейчас, - она потупила взглядом в то место куда попал ранний удар, - и я думаю этого достаточно. Давай просто существовать отдельно? Лола переводит глаза на нижнюю крышку у подножья кровати, которая была выполнена из кожи и стали, и в слабом отражении пересекается с его глазами, она сразу же отводит взгляд к окну со шторами. - Нет. В этот момент художница издает непонятный звук, словно на нее наступили. - Лоли, можно тебя обнять? Лёша не дожидается разрешения. Матрас рядом под ней прогибается и она обессилено утыкается подбородком в мускулистое плечо, обвивая руками напряженную трапецию. Нет полного чувства спокойствия или счастья. Есть только неизвестная черная полоса, за которой нет добра и света. Она прикрывает глаза и чувствует его прикосновения, будто на втором плане. Лёша заботливо убрал ее волосы, в сторону. Прижимаясь губами к ее уху, и легонько потерся грубой щетиной, чтобы сказать следующее: - Я вчера сказал, что я не собираюсь наводить свои порядки, против тебя и твоего бизнеса. В Эскизе остались проверенные грамотные люди, ты с ними знакома. И мать твоя их знает, они будут управлять. Эскиз - тебе дорог и важен, но цена твоей жизни дороже, чем бизнес. Не стоит тратить нервы и показывать мне свою гордость и стремление. Я не оцениваю тебя за целеустремление, заслуги и рост. Все слова что говорил Узенюк, всасывались, словно губка. Но вот на последних секундах ее сердце сжалось от странных чувств. Не понятных для нее самой. - Я чувствую себя в клетке, - признается она шепотом, - один день здесь и мне уже не по себе. То ты слишком мягкий, то ты срываешься, теперь снова говоришь приятные вещи. Для чего ты это делаешь? - Это наверное побочки от таблеток. Лола резко отстраняется. Заглядывая в его лицо, она хмурит брови не понимая про что говорит, тогда парень поясняет: - Мой нарколог, который ведет мое лечение, назначил антидепрессанты. Я их бросил месяц назад. Наверное из-за них у меня настроение скачет. Она выпучивает в шоке глаза и слегка недоумевает. - Леш, тебе нельзя так внезапно бросать лечение, поговори с ним чтобы мягко с них уйти. Ты ведь понимаешь, что нельзя так останавливаться. Мы ведь это уже проходили с тобой. Лола пораженная смотрит на мужа, от его высказываний добавляя: - Тебе поставили тяжелую форму расстройства после зависимости. Ты не знаешь, что может случиться. Господи, Леш, ты меня с ума сведешь. Лола вновь бросается с объятиями, крепко при крепко обнимая. - Прости меня. - говорит только он. - Хорошо, но при условии, что ты не будешь меня заставлять жить здесь. - Это не значит, что ты останешься здесь на всегда. Уедем в Париж, развеемся немного, я знаю как ты любишь шоппинг, а дальше куда ты скажешь. Можно будет в Кельн, ты найдешь себе пространство, для перевоза выставки. Я тебе в этом помогу. Ты ведь этого хочешь? Сердце застучалось сильнее. - Звучит неплохо, но все равно хочется свободы. - С чего ты взяла что у тебя ее нет? - Потому что ты лишил меня имени, бизнеса, и увез меня из Грузии... Я теперь чувствуя себя как пустая оболочка, не защищенная. - Я оставил тебе себя. - Ты не оставил, - ухмыляется она с истеричным смешком в голосе, перебирая платиновые волосы на макушке, - ты нагло вырвал меня из моего мира и принудительно подселил в свою жизнь. - В Грузию ты можешь вернуться, но сначала после того, когда я не увижу, что твой организм может справляться со стрессом. - Ты эгоист. - И ты меня любишь. Он говорит это как есть. Без тени лжи. Без сарказма и злости. Как что то естественное. Как что то по закону природы. Как факт. Или наоборот как что то логичное. И правильное. Его насильственные объятия как потоки горячей обволакивающей воды, приятные и глубокие. Сейчас она даже не поняла как оказалась, в ловушке, в западне, в яме. Оттуда извне кричали голоса о помощи, но рядом не было ни единой живой души. Только он один. Ведь она сама туда добровольно бросилась, отдав себя ему. Ни кому не сказав, что ей страшно. Принести себя в жертву, для того чтобы он знал, что его ждут, даже то что ему пришлось испытать. Напомнить, что у него есть семья. И наркотики это не выход. - Да. Лола замечает едва условную улыбку на устах, когда отстраняется от него. Он доволен ей. - Давай я заглажу свою вину перед тобой? Скажи чего ты хочешь? Чтобы ты не переживала из-за Эскиза. Чтобы тебя сделало счастливой? Все могло быть неплохо, если бы не было ощущения что ей здесь…нравилось. И что то делать ему, утруждать себя… вообще ничего сложного делать не нужно было. А что ей хотелось в данный момент сказать…? Чего хотела….Лола не спешила сейчас говорить. Да и вообще не хотелось с ним теперь разговаривать. Она проглотила ком в горле и почувствовала, сухость в горле. - Я не причиню тебе боли. Сейчас. - он говорит это очень медленно, чтобы донести смысл. Лёша оставляет поцелуй в том месте, где шея переходит в плечо. Губы всасывают кожу, лаская мокрым языком. - Мне не больно. - шепотом проговаривает она, а когда понимает, что его нужно останавливать возмущенно отворачивается говоря: - Лёш!!! Ты обнаглел! Не лезь ко мне целоваться, я же не умывалась, - напомнила она, пытаясь выскользнуть из-под него, но он только крепче обвил её со всех сторон и притянул к себе от края кровати, куда уже можно было упасть вдвоем на пол. Лёша сидел напротив Лолы очень близко. И ему не мешало не воспользоваться этой привилегией. Лёша мягко, но настойчиво целует шею, чувствуя дурманящее желание обладать ею прямо сейчас. Его рука по хозяйски скользнула вдоль талии, уже под майкой. Поднимаясь по косым мышцам пресса, по ребрам, очерчивая пальцами маленькую и упругую грудь, поднимая ее вверх, а затем сжимая в ладони. Он аккуратно и трепетно касался губами её пуссета крошечного клевера, дрожащего от его дыхания. А затем проколотого хрящика с бело-золотым кольцом, словно ставил поцелуи туда, где трогать было запрещено другим. Лола сдерживает себя до последнего, чтобы не завизжать, скорее…не застонать от близкого сумасшедшего контакта. Она невольно запрокидывает слегка шею вправо, чтобы дать ему понять, что ее тело не против. Но мозг Лоле говорил, чтобы она была разумнее и не поддавалась слабым чувствам! - Я не целоваться лезу. Я… - он замолкает, тяжело дыша ей в шею. - Мне просто хорошо. Вот так. С тобой. Даже когда ты сердишься и дергаешься. - Я не дергаюсь и не сержусь… - Ну да, - ухмыляется он, подавляя смешок в углубление красочных ключиц, - ты как злой котёнок, который шипит, которого нельзя гладить - но очень хочется. - И что теперь? - Мм, наверное гладить. - умозаключает он и спустя секунду проговаривает с грубоватой интонацией, - И ждать, пока котёнок сам не прижмётся. - Ты забрал у меня смысл жить, и теперь хочешь, чтобы я просто лежала рядом и делала вид как будто ничего не было? Он смотрел на неё спокойно. Лицо было собранным. Ни капли раскаяния. - Я забрал у тебя то, что тебя убивало. Ты бы не остановилась. Я тебя спас. После коллапса ты всё равно поехала бы в штаты на заказ, к своей этой актрисоршке, - язвительно выплевывает он, - я же знаю какой ты у меня трудоголик, пашешь до потери пульса. Улетела бы с тревожностью и с чемоданом полуобморочного состояния. С таблетками. Ты думала о том, что тебе бы могли поставить врачи кучу диагнозов после перелетов? Ты вообще знала бы, когда ты вернешься назад? Ты улетаешь и пропадаешь на долго, это как пол года минимум, потому что я знаю как ты любишь присутствовать во время стройки проекта. Я не могу этого больше выносить и смотреть на твои труды. Мне плевать, насколько ты сильная. Это уже не про силу. Это мания Лол. - Леш, ты ничего не понимаешь, - прошипела она, глаза стали стеклянными. - Я не могу остановиться. Я умру без дела. Я не могу сидеть без любимого занятия. Я не встала на ноги. Мне нужно больше времени, чтобы стать более свободной и на слуху. С последней фразы Лёша добродушно рассмеялся. - Не встала на ноги? Да тебя по всему миру знают. Лол, пожалуйста, пожалуйста береги свою жизнь. Свою семью. Нас. Ты этого добилась уже очень давно. Но внутри все равно держит бессилие. Унижение. После его слов чувствует ком под ребрами. Плохо от того как он так просто и хладнокровно перенял к себе одеяло. Забрал ее часть жизни. Эскиз не просто бизнес. Эскиз это чадо, первое детище, которое стрельнуло в небо. Она не могла его отпустить. Она его мать. А Лёша взял и оформил все на себя. Не спросил. Даже не посоветовался! - Ты не умрешь, Лоли. Через «не могу», не потеряешь себя, я тебе это обещаю. Когда Лёша ждёт ее ответа, но она просто молчит, он продолжает: - Я делаю то, что считаю нужным. Если мне нужно было взять твой «Эскиз», чтобы ты, чёрт возьми, наконец легла в больницу - я это сделаю. Но и сделаю снова, если потребуется всерьез, - пригрозил он повернув голову в бок, - Даже твоя мать согласилась на это, без проблем. Но даже я не могу насильно тебя запереть в больничную кровать и оставить там одну без твоего согласия. Понимаешь? Я не могу оставить тебя одну без себя. - Это не забота, Лёша. Это контроль, - голос у неё дрожал на все услышанное. - Это я, - отрезал он, а Лола сразу же проглотила язык, - Я - тот, кто рядом, когда тебя рвёт на куски. Я - тот, кто тебя вытаскивает в свет, когда ты молчишь по две недели и закрываешься в мастерской. Я тебя знал, когда ты ещё писала картины как одноликий художник, когда ты еще не была так близка к звездному обществу, я помню когда ты просила меня о помощи, чтобы я тебя пиарил. И я знаю тебя сейчас — успешную, блестящую, медийную. Я не хочу чтобы люди знали тебя как забросок прошлой старины, понимаешь? Не гасни, ради творчества, не храни себя в дерьме. Там нет тебе места. Просто отойди от дела и выдохни. Он снова лёг рядом с ней, подминая её под себя. Его рука — решительно на её животе. Она напрягла мышцы живота втягивая в себя. Лёша понимает, что сопротивляется. Беспомощно. Но разве в этой ситуации был смысл? - Не трогай меня. Я просила, - шепчет она, глядя на его пальцы ниже, которые игрались с оборкой футболки. В глубине души Лола, сама себе врет. Он не отступит, даже если она резко встанет и убежит. Этот сценарий уже понятен и излизан сотню раз ими. - Если бы ты не хотела, давно бы ушла, - отвечает он. - Я остаюсь, потому что ты — единственный, кто мне нужен, и которого не могу забыть, но Леш, я прошу тебя по человечески понять меня, не нарушай мои границы. - Именно. Поэтому я и делаю по-своему потому что могу себе это позволить. Он наклоняется и медленно, тяжело, прижимается губами к её ключице. Там, где пульс бьётся тревожно. Его ладонь скользит по её бедру, сжавшемуся от ярости и возбуждения одновременно. - Я не буду в роли тех девушек в твоих руках, — говорит она, запыхавшись. - И я не прошу тебя быть ею. Но я всё равно буду рядом. Всё равно буду держать. Всё равно буду брать, если хочу. Потому что ты - моя. И я это знаю, даже если ты забыла, я напомню, даже когда ты найдешь себе другого. И этот опыт с нами уже тоже происходил, с твоим бывшем. Как его там звали? Мирон? И где он? Там же и остался один, в пидорасах. Она отворачивается. Прижимает подушку к лицу. Но не уходит. Не отталкивает. Черт как же больна правда и режет больно живот. Ее затошнило от прошлого. И он знает, несмотря на её злобу, на всё, что было, и что, возможно, ещё будет - она останется. Никуда не денется. - Скажи почему ты уходил? - тихо прошептала она, и едва сдерживая слезы. Леша на ощупь провел от начала и до конца по нижней линии губ, останавливаясь в уголке. Он с трепетом погладил ее подбородок несколько мгновений. - Уходил? - Да. Почему я никогда не видела тебя в своей постели с утра когда ты прилетел в Анаклию? Почему ты всегда исчезал даже тогда когда я жила в отеле с тобой в Батуми? - спросила озадачено Лола разглядывая, маленькие татушечки на лице мужа, когда повернула на него взгляд. Узенюк и не знал что сказать, он растерянно моргает. - Я был с тобой в больнице. Я был с тобой всегда. - Но не так как сейчас. Это первый раз за год, когда я чувствую тебя. Хотя это уже должно было давно случиться. Лёша шумно вздыхает. - Ты вчера сказала, что хочешь спать в другой комнате. - припомнил он ей взглядывая в шоколадные красивые радушки, - А сама уснула со мной. Поэтому ты здесь. Чего ты еще хочешь услышать от меня? У девушки внутри, будто оборвали ниточку, где держались все важные чувства, которые испытывает каждый раз находясь с Лешей. В данный момент в горле ком возрастал, почти разрывая гортань, от чего почувствовала как стало больно и плохо. - Я знаю, - протараторила она вспоминая вчерашний день, - Леш, ответь мне на мой вопрос. Почему ты не хотел просыпаться со мной в одной кровати? - Ну, - он сначала поднял взгляд к потолку, что то обдумывая, затем посмотрел на задумчивую девушку под собой: - Наверное не мог свыкнуться с тем, что ты все это время была рядом. - Ты говоришь не так. - А как я по твоему должен говорить? - Просто скажи, что я тебе стала безразлична. - Что? - Лёша рассмеялся очень громко, Лола от этого еще больше впала в немое смятение, и вкупе утонула в смущении, она сдвинула брови к переносице и вдавила затылок в подушку, лишь бы иметь достаточную дистанцию от него. Жаль, что она не имела способности превращаться в человека невидимку, или в восковую фигуру, потому что сейчас осознала что сморозила глупость, так как Лёша все еще бесперебойно гоготал. Буквально через секунду Лёша не заметил того, как Лола который раз за утро обиженно развернулась к нему спиной. А ее голова, плечи да даже кончик носа был скрыт под тяжестью одеяла. - Лоли… Он аккуратно толкнул ее через одеяло в спину, но когда Хасанова не отреагировала, на ощупь нашел ее плечо и сжал его, легонько потряс. - Лол, пожалуйста посмотри на меня. - Нет. - Я сказал повернись ко мне и посмотри на меня. - Нет! Он молчит некоторое время и озвучивает: - Окей, тогда я тебе не отдам твой телефон. - Что???!!! Лола не стала ждать ни минуты. Если ей не изменяет память, то она его оставляла на тумбочке на своей половине кровати. Но когда взгляд находит его спокойно лежащим на беспроводной белой в цвет прикроватной тумбы «таблетке», сразу же разворачивается к нему опираясь на один локоть, и яростно выпаливает: - Господи, ну почему же ты такой!!! - Какой? Красивый? Находчивый? Феноменальный? Сексуальный? - танцуя бровями, улыбаясь перечислял свои качества Лёша, назло улыбаясь, растягивая улыбку до того момента, пока не обножил длинные клыки. Лола зарычала от бешенства на себя, потому что не могла найти в своей голове нужные эпитеты. - Видишь, ты уже не выдерживаешь, - оценивая ее состояния говорит мигом Лёша, - только и ждешь, чтобы я тебя такую чудовищную, не интересную целовал, обнимал и… - тут она почувствовала мягкие губы на своем ухе, она замерла, но отталкивать не стала, только лишь прикрыла глаза, слушая его грубый голос за ухом, - делал приятное. - Лёша! - пригрозила укоризненно она выставляя указательный палец к его губам, отталкивая. - Запомни. Я хочу чтобы ты с таким же визгом кончала, поняла? Лола послушно качает головой вверх и вниз не осознавая на что соглашается, опуская глаза ниже на его голую грудь с наколками в глубоких слоях кожи. Этой же рукой провела горизонтальную линию по плечу останавливаясь на ключице, где было набито черное тату с цифрами. - С чего ты взял, что я дам согласие? - вскидывая одну бровь, уверенно спрашивает девушка, слегка щурясь. - Ну потому что я, сексуальный, а ты как сказала — чудовищная. Противоположности притягиваются. Лола посмотрела на Лешу снизу вверх и не смогла сдержать громкий смех, потому что парень начал смешно гримасничать перед ее лицом, делая губы уткой и хмуря забавно брови, выгибая одну вверх, а другую вниз. - Хватит! - Лола не могла остановить себя, она заливисто смеялась, не заметив того, как Лёша незаметно присоединился к ее безупречному смеху. А потом словно что то щелкнуло. Лола смотрит в упор, не моргая. Не применяя ни каких эмоций. Сохраняя серьезное лицо. Это ей удавалось очень тяжело, чтобы не потерять рассудок. Чтобы не показать ему, что она не поддается ему. Однако, когда находит глазами все еще его искривленное комичное лицо, Лола собирает всю силу духа, чтобы опять не засмеяться. Тогда Лёша сглатывает и отвечает: - Ну ладно, видимо я погорячился с сексуальным, но в одном я был точно прав. - В чем? - Я хочу, чтобы ты сейчас расслабилась. - Но я… - Лола тут же подтянула к себе ноги к груди, словно младенец, обхватывая их руками в кольцо. - Напряженна, со мной, как колючка. Почему? Ты боишься что я тебя трону? Сделаю больно? Это было на эмоциях, прости еще раз, я серьезно, прости. - говорит Узенюк глядя на нее, хоть на ней по прежнему и было одеяло, но он знал, что она будет закрываться от него. Что подтверждает свои догадки, когда видит, что с ней происходит. - Я не напрягаюсь, с чего ты это взял? Я уже отпустила эту ситуацию, все в порядке. - жмет она плечами. - Ты не подпускаешь меня к себе. Ты все еще стыдишься из-за того, что ты мне вчера рассказала? Ты переживаешь из-за той сцены, которая произошла со мной и с Серегой? Бесишься из-за поцелуя и его сплетен? - Можно мы потом об этом поговорим? Можно хотя бы сейчас не портить наше утро? - Мне нравится как ты сказала «Наше утро», - гортанно озвучил Лёша, хитро улыбаясь. Лола же молча улыбается. - Подожди, или может быть ты, хочешь поговорить со мной, о твоих сексуальных фантазиях? - приподнимая одну бровь пошловато улыбаясь спрашивает Узенюк. - Леш, - Лола закрывает глаза до боли, делая глубокий вдох и выдох, - Леш, пожалуйста, молчи. - Пожалуйста, молчу. - Спасибо. - Я правда, очень рад тому, что ты находишься рядом со мной. - Как ни странно, я тоже очень рада. Если бы это была не правда, то Лола бы не стала озвучивать эти слова с искренней улыбкой, однако Лёша видит именно ее. Лола взглянула в его глаза и дотронулась подушечками пальцев щеки, под которыми ощутила грубую растительность и забритую щетину. - Не люблю, когда ты не бритый. - она выпятила губы вперед и опустила уголки вниз. - Не успел. - У меня от тебя будет раздражение. - И что ты предлагаешь? Оставить тебя здесь одну, и уйти бриться? - Да. - Лола хихикнула и резко спрятала сразу же свою улыбку под краешком белого одеяла. Лёша не отрывался от ее игривых прищуренных глаз. - Размечталась. - практически мурча произнес он. Завороженная тем, что только что случилось. Она зависла взглядом на Леше. Это всегда происходило, в моменты сильного гипноза. Его красивые глаза. Ее любовь. Его соблазнительные руки на ней. А когда парень понимает, что Лола теряет бдительность, неизбежно проникает ладонью под майку, оттуда вновь к плоскому животику, и выше по ребрам. Лола не подает виду, что ее это как то смутило или испугало. Она поджала губы и всмотрелась внимательнее на его действия. Как бы она хотела, чтобы он ее поцеловал. И если бы девушка немного расслабилась, то вкусила бы все прелести его отношения к ней. Но стервозная натура дает свое! - Как твое самочувствие? - узнает он вскользь. - Лучше всех. Лёша молча кивает, и не может внутри себя этому порадоваться. Единственное что держит Лешу на разумном плаву, это только Лола и ее здоровье. Это самое главное, что есть на данный момент. Она словно первый свет на земле, который по сей день идет за ним по пути, и он не должен его потерять. Слишком уж дорога цена этой потери. Не говоря уже о расплате. Когда она рядом в его сердце мир, покой. Лёша не может да и не хочет отпускать ее от себя. Несмотря на то, как она настороженно лежала и принимала его ласковую прелюдию, будто терпела изо всех сил. Его раздражало, что жена не может войти в доверие даже сейчас…даже в постели… Лола чувствует, как Лёша мягко очертил ладонью, каждое ребро, будто пересчитывая их, проверяя их на подлинность или прочность, так что пришлось сдержаться, чтобы не засмеяться от щекотки. Она напрягает мышцы корпуса и натягивает пластмассовую улыбку, сохраняя ложное спокойствие. Но как же хотелось извиваться от удовольствия и смеяться! Лёша замечает, что Лола кусает нижнюю губу. А когда вдруг ощущает, что одеяло упало на пол, благодаря его мощной руки, поняла что в комнате все это время был включён кондиционер и работал он совсем не на 26+ градусов. Она покрылась мурашками, и скорее всего это произошло не от прохлады, а от щепетильных прикосновений Леши. Она выгнулась в спине к его дразнящим касаниям. Лёша обвел двумя пальчиками по кругу розовый ореол и ощутил, что сосок стал таким тугим, твердым и чувствительным, что не мог себе отказать в зрительном удовольствии. Да и вообще Лёша себе не отказывал ни когда и ни в чем. Поднимая ее майку выше, он медленно опустился к мягкой груди и сжал в ладони, приподнимая, лаская, а голодные губы всосали в себя сосок увлажняя его, делая его таким мокрым и еще больше чувствительным. Лола задрожала и нестерпимо застонала, откинув безвольно затылок на подушку. Прикрыла веки и выдохнула. Она приложила дрожащую руку на макушку Леши, уже привычно сжимая его отросшие волосы в кулак, сильнее прижимая мужские губы к груди. Он осыпал то одну, то вторую половину груди, россыпью поцелуев, жадно захватывая губами, мягко покусывая кожу, оставляя розовые засосы и следы от зубов. Лола хватала воздух ртом, чтобы не сгореть от возбуждения... извивалась на простыне. Ее бедра заерзали по хлопковому постельному белью тогда, когда Лёша проник двумя пальцами в трусики и раскрыл ее половые губы. Она громко ахнула и еще громче застонала, не сдерживая себя. Его язык теплый, мокрый, перемещался то к одному холму, то к другому, аккуратно целуя. Лёша наслаждался ее безволием и податливостью. Этими моментами он дорожил. И Лола должна терпеть. И знать о них. - Леш… - сказала на выдохе чуть ли не хныкая в интонации. - Леш… - ее подвел дрожащий голос, с легким надломлением, но не от плача, а от того как она хотела большего. Продолжения. - У тебя мало шансов сбежать. - Я не хочу… - с придыханием простонала она и схватилась за его вторую руку, между ее ног. - Чувствуешь, какая ты мокрая? И такая подготовленная, и вся только для меня одного. - Пожалуйста… - Пожалуйста, что? - Я очень хочу чтобы ты…чтобы ты… - Закончи. - Чтобы ты мне… Лёша понял без слов. Конечно. Это вызвало в нем победную ухмылку. Он поднял голову и встретился с ее жаждущими глазами, которые источали мольбу о пощаде. Ведь Лёша все еще двигал пальцами у ее входа, размазывая секретную смазку, нежно ласкал клитор, перебирая склизкие складки. Она прикрыла глаза и скомкала ткань тонкой простыни под кулаками, сжимая их от дико разрывных ощущений. Лёша медленно и не спеша снял лиловые трусики, задерживаясь на выемке у колена, даря невесомые поцелуи с внутренней стороны бедра. Что спровоцировало к тому что, она сама раздвинула широко ноги в стороны. Когда Лёша избавился от белья, он расположился между ее ног, провел влажную дорожку языком от сгиба колена до острых ярко выраженных тазобедренных косточек. Взгляд не смог не заметить черное микро тату в форме сердца, которое когда то сам же на ней и нарисовал. Леша слабо улыбнулся тем воспоминаниям. Он трепетно обвел указательным пальцем по контуру рисунка и опустился губами в уголок сгиба, нежно целуя. Она в этот момент хаотично извивалась ягодицами под рукой Леши, когда он уже ввел один палец. И черт это было так хорошо, так безумно хорошо! Но когда Лола вновь изгибается под непонятным углом в спине, распрямляет плечи, Лёша позволяет ей получить большее. Леша добавляет второй палец и входит глубже, растягивая упругие теплые стенки влагалища. Движения вперед, затем назад, сгибая их для того, чтобы надавить чуть более левее, для того чтобы доставить сильнейшее удовольствие. И ему это удается сделать, потому как, Лола приглушенно выдыхает в подушку, кусая губы, которые уже окрасились в ярко-малиновый оттенок. Лёша наклоняется к блестящему лону и проводит кончиком языка по налитому клитору, удваивая ощущения. Он двинул пальцами, обозначив что все еще в ней и облизал ее верхнее возбуждение. Лола в этот момент была готова взорваться и исчезнуть на месте. Ее руки случайно царапнули по внутреннему предплечью, задев большой циферблат часов Леши второй руки, которая все еще спокойно лежала на ее талии. Она зажмурила глаза и глубоко выдохнула. - Леш…Леш… быстрее… Но он не хотел быстрее. Он просто наслаждался моментом и такой, какой она открывалась ему. Лёша знал и умел, как довести ее быстро до оргазма. Но это было бы слишком просто, чтобы с ней не поиграть и не подразнить свою малышку. - Чего ты хочешь? - Тебя…только тебя пожалуйста… - Меня? Только меня? Она быстро закивала подбородком в согласии и посмотрела вниз. Лёша всмотрелся в ее карие глаза, на подрумяненные щеки, на разлохмаченные темные волосы разбросанные по подушке. Но ее взгляд был таким же похотливым, в точь-в-точь как у него. На такую картину музыкант еле-еле сдерживается, дабы не войти в нее собой во всю длину и не отыметь с силой и со всей жестокой грубостью, с которой любил совмещать секс Узенюк. Но был ли это секс? Был ли это обычный половой акт? Нет. Нет. Это что то большее… Лёша не разъединяет их невидимую зрительную микстуру. Поэтому он снова молча опускался к чувствительному бугорку прикрывая веки. То посасывая, то лаская нежно языком, не останавливался и продолжал доставлять жене приятное. Она же ощущала как ее написанный мир вокруг исчезал, оставалось лишь, его горячее жаркое дыхание, его теплый язык и ласковые движения губ. Каждый его мягкий жест отзывался в ней теплом, но напряжением, недоверием, а после сладким подрагиванием ресниц. Лола теряла контроль над миром, над собой, над ситуацией. Да и эти мысли показались ей такими тупыми. Зачем она вообще заморачивается из-за этого? Ее точка наслаждения почти, вот вот настигнет и разорвет. Лёша знал, что она на грани... Лёшина щетина оставляла красноватые следы на коже Лолы, но сейчас это не портило впечатление. Она хотела получить его всего. Всецело. Он ускорил движения языком, слегка всосал в себя, а затем надавил языком на чувствительный центр и не отпускал. Он хотел, чтобы Лола получила от него самый лучший и длинный оргазм в своей жизни. Он хотел чтобы она помнила, что только он будет делать это только ради своего удовольствия, потому что это он захотел сделать ей приятное. Она разомкнула уста и выдохнула, вместе с выдохом испустила сладкий стон, когда почувствовала конечную разрядку. Такую яркую и невероятную. Это было чертовски хорошо…очень… - Леш…ты… - выдох, содрогание. Он ощущал ее рваное дыхание, как импульсы точки наслаждения скакали под его языком. Что означало, что Лола кончила. Он в последний раз облизал ее клитор языком, и поднял выше глаза на размякшее и не собранное состояние Лолы. Ее тело слабо выгнулось дугой, а колени неосознанно сжались между собой. Спазм сильный, глубокий выкрик, и еще одна судорога удовольствия. Но Лёша быстро развел широко стройные бедра и наклонившись к каждому сгибу, оставил по одному поцелую на согнутом колене. Лола лежала на спине, раскинувшись на смятом белом одеяле, будто всё её тело растворилось в воздухе. Тёплая дрожь ещё жила в пальцах ног, в животе, в груди. Эхо наслаждения только что пережитого, оглушающего, медленного падения в концовку. Девушка почувствовала, что её кожа стала влажной, словно напиталась жаром, как будто Лёша не просто касался её, а выжигал внутри что-то до тла. Она глубоко вдохнула, поворачивая голову вниз. Лёша лежал всё ещё близко с девичьим телом. Он касался губами её живота, лениво, неосознанно, но от этих прикосновений по ней снова прокатывалась волна мурашек. Он медленно двигался по бедрам снизу вверх, оставляя незаметную карту из поцелуев до того момента, пока не взглянул на нее. Лола знала этот взгляд. Знала, что Узенюк хочет продолжения. Он не хотел ее отпускать. Он хотел доминировать дальше. И хотел проучить ее не послушность, возможно в его фетишах она уже давно бы была связанная, чтобы смиренно смотрела со стороны, что он делает с другими девушками. Он хотел войти в неё, или даже трахнуть, просто воспользоваться. Зная, что пока она рядом теплая, открытая, обмякшая в его руках. И ни куда не может исчезнуть. И это тоже все говорило об обратном. Лола сдержанно сдвинула ноги вверх и приподнялась на руках выше от его татуированных плеч. Он же молча наблюдал за ней, но во взгляде Лола прочитала, только немое: «Останься». Лола нервно поправила растрепанные волосы на один бок, а щеки пылали от переизбытка крови и возбуждения. Возможно они уже давно поменяли оттенок на ярко розовый. Когда она начала шевелиться, Лёша заметил в ее движениях остаточную эйфорию. Она рвано дышала. Лёша приподнялся на локте, не убирая сильной руки с её бедра. Его ладонь крепко держала её, как будто он чувствовал, что она сейчас сорвётся и уйдёт. И она могла. Напряжённая тишина между ними раздражала. Особенно Лешу. - Скажи, - вдруг нарушил он молчание, взгляд скользнул по её груди, заметив что розовые соски возбужденно стояли, от чего провел влажным языком по нижней губе. Он медленно подался вперёд, поднимаясь над ней, приближаясь так, чтобы она чувствовала каждую секунду их сближения. - Чего ты хочешь? Его голос был низким, с хрипотцой, но без давления, ровно настолько тёмным, чтобы пробраться под кожу. Лола смотрела не отрываясь и бросала кроткие взгляды, чувствуя опаляющее дыхание на своей груди. Лола видела мокрую смазку на его лице и он даже не пытался ее стереть. Он смотрел на нее не отрываясь. Наблюдая за такой сломленной, открытой, ее щеки вспыхнули, дыхание сбилось. - Личного пространства… - проговорила она глухо, почти не узнавая свой голос. Она начала двигаться, сначала медленно, будто не решаясь, затем быстрее, поползла вверх по кровати, сбрасывая его прикосновение, как чужую власть, которую сама пустила слишком глубоко. Её плечи были напряжены, лопатки поднялись. Но ноги дрожали. Лодыжки дрожали. Её тело, предавшее её минутами ранее, ещё звенело - в паху, в груди, в пальцах, в голосе. - Я не насытился тобой. Эти слова ударили по ней не хуже, чем если бы он накричал с агрессией. Он говорил это не потому, что хотел её, а потому что знал, что может её взять. И это бесило её. - Я… пойду в душ, - выдохнула она, с усилием в голосе. Она села, оттянула нервно майку, но не от стыда, скорее чтобы вернуть себе ощущение контроля. Затем соскользнула с кровати. Ступни коснулись холодного паркета, и она чуть вздрогнула. Лола не оглянулась. Подошла к тумбочке, забрала телефон. Движения резкие, но старающиеся быть ровными. Как будто она могла за этим внешним спокойствием спрятать панику. Потому что внутри всё горело. От него. От себя. От того, как она допустила его... Она не собиралась позволять Лёше подойти так близко. После всего, что он сделал. После того, как его имя вытеснило её бренд из заголовков, после того как он заставил подписать документы на его фамилию, после того как бизнес её душа, на время стал его. Пусть потом он вернет… но не сразу!!! Она не верила в эту теорию!!! Не потому, что он раскаялся. А потому что был уверен, что может себе это позволить. И она знала, понимала умом, что ему нельзя верить. Что нужно держать дистанцию. Однако тело её собственное, предательское уже успело отдать ему всё. Когда она подошла к двери клитор ещё пульсировал. Она ненавидела это чувство. И то, как её колени едва держали равновесие. - Можно я с тобой? - раздался его голос позади, спокойный, но с оттенком вызова. - Нет, - ответила она пуча глаза перед собой, не решаясь развернуться, она сжала кулак. - Когда я выйду, я приготовлю нам завтрак. - как можно суше сказала она. Ведь Лола не сдается. Лола не хотела, чтобы Леша чувствовал, что победил. Что ей снова хорошо с ним. Что он снова проник в её доверие. Лёша не ответил. Молча кивнул. Но она этого уже не видела. И только когда скрылась за дверью своей ванной, в гостевой комнате, прижавшись лбом к прохладной плитке, Лола поняла: она даже не знает, когда дала ему право снова прикасаться к ней так. Лола понимала что она прогнулась, только из-за того, что время сжирало. И здесь она вспомнила про Сережу и его слова: «Ни одна девушка не сможет без мужского внимания». И что хуже всего - ей было этого мало.