Адюльте́р

Атмосфера натянутая. Пока Лола стоит в обтягивающих домашних шортах цвета хаки и топе из того же комплекта без лямочек, с влажными после душа волосами, Лёша вальяжно сидит за столом и молча поглядывает, как она готовит завтрак. Между тем на небе набежали тяжелые тучи, но без дождя. Словно по щелчку пальцев погода, подстроилась под настроение девушки. Черные жалюзи наполовину открыты. Огромное панорамное окно, показывало бесконечный серый мегаполис, даже через горизонт, было видно, что город не имел конца. С другой стороны девушке нравилась столица. Здесь есть ее хорошие друзья, места, а главное воспоминания. Россия дала ей силу духа. А Грузия оставила душу. И не такая уж и плохая картина открывалась с двадцать пятого этажа элитных апартаментов, если бы не гудело тревожное чувство в груди. В ее движениях нет уверенности и контроля, потому что плохо помнит, где что лежит. Она упрямо избегала просить его о помощи в бытовых делах и даже не взглянула на него, когда Лёша вошёл и присоединился к её компании. Его начинало утомлять ожидание хоть какой-то реакции с её стороны. А само его присутствие лишь усиливало напряжение, уже повисшее между ними после ее последней просьбы в постели. Лола прекрасно знала, что он в комнате. У Лёши невольно появилась ироничная улыбка — его забавляло, как она изо всех сил делала вид, будто он для неё пустое место. Чтобы не дать повода подумать, что она его простила, Лола прятала любую эмоцию под слоем обиды: ни мимики, ни взгляда, ни малейшего контакта. Она пыталась игнорировать его, но периферийное зрение работало безупречно, и ей невыносимо мешал его взгляд тяжёлый, цепкий, прожигающий насквозь. Лола нервно чесала шею до красноты, раздражённая не только им, но и гнетущей тишиной, которая, казалось, звенела в этих стенах. Лола резким движением распахнула шкафчик над головой - дверца с грохотом ударилась о край, не дав доводчикам ни малейшего шанса закрыться плавно. Через секунду та же участь постигла и холодильник. Она рывком распахнула его дверцу и, неожиданно для себя, застыла на секунду, заметив полки, доверху забитые свежими продуктами. Лола нахмурилась, вытащила всё, что было нужно, и с глухим стуком швырнула на столешницу. Он умел считывать её стервозное настроение за километр. От него было невозможно скрыть, когда Лола пыталась задавить в себе чувство хозяйки, властной самки прайда. Особенно здесь. Особенно на его кухне. Особенно сейчас когда они, как ни крути, всё ещё официально пара. Условная, спорная, но формально вместе. Узенюк едва не рассмеялся вслух, но позволил себе лишь незаметную полуулыбку, растянув сладко уголки губ. Он наблюдал за ней из-под полуприкрытых век, с видом полной отстранённости - будто бы её поведение его совсем не касалось. Глядя, как она бесится в тишине, растерянно перебирая полки, он решил не вмешиваться. Пока. Лола наконец находит баночку с морской солью и перцем. Всё раздражало: соль раньше всегда стояла на второй полке, теперь — зачем-то на тумбе у чайника. И мысль про продукты сверлила особенно ядовито. Всё это выглядело чересчур подозрительно: идеальный порядок в кухонной зоне, свежие овощи, фрукты, зелень, йогурты… Не мог же он, сам позаботиться об этом? Заказать доставку? Сходить в магазин? Серьёзно? Ха. Очень смешно. Но добила её не соль, не порядок, не холодильник. А кружка. Фарфоровая, с золотым кантом и… розовым отпечатком губ на краю. Она застыла. Внутри у неё всё перекрутилось. Этой чашки здесь раньше не было. В этом доме не было посуды с индивидуальностью. Только минимализм, только скучные кружки, которыми он никогда не дорожил и мало пользовался. Возможно даже не пользовался. Леша в принципе избегал кухню и не находился в ней, это пространство служило в апартаментах больше для красоты дизайна интерьера. А эта чья то личная вещь - как чужая помада на воротнике. След. Лола почувствовала, как внутри поднимается волна ярости. Она схватила чашку, медленно повернула её в руках. Она почувствовала, тошнотворный гадкий ком, который подкатывал к выходу. Навязчивые мысли, будто стая ос, разлетелись в голове. Она знала, что это может быть совпадение. Мог кто-то оставить. Могло остаться «с прошлых времён», что тому было до фени до этой мелочи, чтобы ее выбросить. А может быть он вообще о ней ничего не знает? Но её поломанное доверие уже не верило в случайности. Лола аккуратно поставила ее обратно, ибо сейчас ей не хотелось разбираться с этой амплитудой. Она забрала две черные чашки, чтобы сделать кофе. Жила бы здесь Лола - все предметы давно были бы спрятаны за дверцы или убраны в ящички, чтобы не создавать визуальный шум в интерьере. Ни беспорядка, ни пыли. Насколько она помнила, свой последний визит сюда всё лежало так, как ей было удобно. В прошлом, после первого их развода, они не жили на постоянке вместе, но часто оставались друг у друга по несколько месяцев, кочуя из дома в дом. Но сейчас — всё иначе. Сейчас другая ситуация! Все их разговоры обычная пустышка и она это понимала. Хасанова с неожиданной ясностью поняла: не может назвать это место своей кухней. Нет чувства дома. Нет тепла. Нет даже раздражающего хлама - только глухая, подозрительно стерильная аккуратность. Всё стояло на местах, но не на её местах. Всё как будто… слишком правильно. Лола была творческой личностью, и она любила захламленные помещения, любила антиквариат, запах старины в предметах искусства, особенно когда вместе с этой странностью присутствовало вдохновение, ее проекты создавались легко. Вчера, как только она переступила порог его дома, интуитивно почувствовала, что здесь давно не убирались. Даже когда поджидала его с ванны, все было таким не обычным. Это было не столько видно, сколько чувствовалось на каком-то едва уловимом уровне, как будто её кожа за промежуток расстояния, запомнила запахи и порядок, впитанные с тех времен, и теперь настороженно подсказывала: здесь что-то не так. Она не собиралась ходить по его квартире, высматривая предметы, которых боялась бы здесь встретить. Всё казалось привычным, ничто не бросалось в глаза, и всё же… Лола замечала: Лёша будто совсем перестал следить за порядком в других комнатах - особенно в своей. Она мельком осматривала апартаменты, когда приехала вчера от матери - напряжённая, уставшая, с остаточным запахом чужих духов и варенья, пропитавших её летнюю одежду. Лёгкая пыль лежала на глянцевых поверхностях, кое-где валялись вещи - в его огромной гардеробной свитер был наброшен на кресло, футболка торчала из полки, ботинки стояли как попало, будто он снял их на ходу. Но кухня… Кухня была вылизана до зеркального блеска, каждая деталь - как под линейку. Лола знала - Лёша ненавидел бардак. Особенно тот самый, творческий, который она называла «вдохновляющим хаосом». Он морщился, иногда ворчал как дед, когда Лола разбрасывала наброски в своей московской студии года полтора назад, вываливала на пол ткани и журналы, и никогда не понимал, как можно творить в беспорядке. Музыкант был за дисциплину - по крайней мере, в деталях, что касались внешнего контроля. Но в остальном… в остальном он разлагался на глазах. Она помнит их в прошлом, что они не предпочитали сами готовить. Но теперь Лола чувствовала, что в этой кухне была чужая рука. Чужое присутствие…И эта мысль раздражала до дрожи. Художница снова вспомнила одну вещь, от которой в груди неприятно защемило: чужая чашка с отпечатком помады. И точно не из этой кухни, которую она знала раньше. И это всё меняло. Потому что она помнила, что Узенюк ей говорил, что он не будет делать ей больно. Или обещал. Лола сглотнула слюну и выдохнула. А теперь всё, что она могла это сдерживать дрожь в пальцах и не выдать себя. Поэтому её движения стали еще сильнее резкими, неровными. Она чувствовала как ее колени подгибались от бессилия, как сердце покрывалось льдом. Это было больно. Мысль об адюльтере всё глубже и глубже вгрызалась в сознание. Лолу много что беспокоило. Особенно — её собственные мысли. Извращённые, болезненные, такие, от которых хотелось вымыться изнутри. Ее ломало пополам, когда вспоминала ту близость на диване. Она мучалась больше всего из-за своих больных представлений, которые пыталась забыть у мамы втейчении двух недель…Однако, ничего не забывалось, особенно когда Лёша был в курсе всего и, когда сам допустил эту прелюдию показав Сереже. А он же, рассказал ему о поцелуе в машине… Страшнее всего осознавать. Это её возбуждало. Страшно. Необъяснимо. Грязно. И Лола призналась Леше об этом. Лола оправдывала себя по-разному: Что это её форма мазохизма. Что это попытка понять, насколько он далеко готов зайти. Что она сильнее, раз способна участвовать и не падать. Что она смелее и может быть такой же и не отталкивать и не чувствовать себя виноватой. И тогда она поняла: эта часть её всегда была рядом. Просто она её душила. Но как оказалось это была не главная проблема! Лед был пробит, когда она нашла эту кружку, почувствовав тошнотворный мерзкий ком ревности. «Мог ли он приводить сюда кого-то, пока меня не было?» Чтобы отвлечься, она попыталась вспомнить что-то хорошее. Например, то утро после похмелья - день рождения. Но всё же одно тёплое пятно в этом воспоминании было: он тогда приготовил завтрак сам. Для нее. Леша хотел искреннее сделать так, чтобы ей стало лучше. И всё равно - Лола знала его другим. Он не готовил. Он вообще не тратил на это время. Однажды он сказал: «Готовить самому это дорого. Дороже, чем просто заплатить за чью-то работу». Так кто теперь ему готовит? Где он ест? С кем? Кто убирает за ним? И - кто оставляет такие чашки с помадой?!!! Эти мысли вонзались иглой в сердце. Лола на последних вопросах занервничала, когда резала жирный сырокопчёный бекон на деревянной доске, и в какой-то момент — нож выскользнул из дрожащих пальцев. Со звоном - вниз, прямиком к босым ногам. Она резко отпрянула, едва не запнувшись на ровном месте. - Будь осторожнее, - говорит он сухо. Лола бросает короткий взгляд на сидящего. Лёша вытянул ноги на соседний стул, не глядя на неё, одна рука прижимается к подбородку, от чего его вид был слишком задумчивым. Его внимательный взгляд сосредоточен на экране графитового макбука, увешанного на титановом корпусе наклейками его лейбла и нового альбома. Хорошо, что он не заметил её неловкого движения. Но что-то в этом слишком равнодушном спокойствии раздражало. Да и все это утро, как первый блин комом! Лола сжала губы. Проглотила в себе недовольство. «Несправедливо!» - думала она. «В его-то ситуации - вести себя, как сухарь?!» Это выводило её на эмоции. Он что правда ничего больше не скажет? К сожалению парень не знал, что такое сочувствие. Он умеет только играть. Только маскировать всё под игру, под тонкую, холодную уловку. Сделать так, чтобы ей показалось, будто он волнуется. Будто он испугался, что она могла порезаться. «Да лучше уж кровь пролить… чем осознавать, что эта кружка - от какой-то его новой бабы!» Она поднимает нож, тщательно ополаскивает его под проточной водой и возвращается к готовке. Бекон дорезан и отправлен на горячую сковороду. Под рукой томаты черри. Она режет каждый аккуратно, пополам. Медленно, сосредоточенно. Все ножи в его доме были очень, очень острые. И это тоже бесило. Овощи летят на сковороду. Шипение. Лола убавляет огонь до «четвёрки». Разбивает яйца. Солит. Перчит. Накрывает прозрачной крышкой. Вытирает руки об бумажные салфетки и выкидывает. Затем направляется к кофемашине. Включает. Подставляет кружку. Потом меняет на вторую. - Без сахара и молока, - говорит он спокойно, не отрываясь от ноутбука. Лола не поворачивается, но, удивлённым тоном, отвечает: - Почему?! - Я ведь тренируюсь. - И что? - она хмыкает. - Ты как будто вообще не ешь ничего, кроме своего протеина и сухой противной грудки? С натянутой улыбкой забирает обе кружки. Свой напиток и его. Подходит с такой же «милой» улыбкой к столу, протягивает ему кофе с дымком. Он принимает. Всё ещё не смотрит. - Когда приду в форму, - произносит он лениво, - тогда запреты снимутся. А пока я стараюсь избегать соблазнов. - отпивая маленький горячий глоточек отвечает Лёша. Лола скрещивает ноги, облокачивается поясницей о кухонную тумбу. - А если я тебя соблазню? Он поднимает глаза. На секунду. - Смотря чем. - Ну, - Лола пару секунд раздумывает, поднося кофе к губам пробуя на вкус, - тебе же хочется увидеть мое доверие, разве для тебя это не повод, чтобы сорваться со своего ПП? Лола быстро отключает плитку, когда понимает, что завтрак готов. Она отодвигает блюдо на соседнюю холодную конфорку и снова поворачивается к нему, только уже с решительным вызовом в лице. Ее тело не обманешь. Нос чуть задран вверх, губы сжаты плотно друг об дружку, руки скрещены на груди. Леша хитро улыбается ей в глаза, смеясь, словно она его «рассмешила»: - Доверие? - Да. - Лол я не идиот. И я вижу и чувствую, когда ты на каждом моем шагу видишь во мне подвох, а сейчас говоришь о доверии. Я сам не понимаю тебя немного, то ты меня подпускаешь, то ты тычешь мне в лицо что я козел. Лола допивает кофе и ставит кружку в посудомоечную машину, перед тем как сказать: - Леш, если бы я тебе говорила все что я о тебе думаю, ты бы снова бы сорвался. И не только со своего ПП. - Такого больше не повторится. - Откуда мне это знать? Если ты ведешь себя не адекватно. Может это тебе лечь на обследование? - Нет, - сразу же отвечает без раздумий, - Ты молчала, а я ненавижу твоего молчания. - Да, молчала, - соглашается она, - потому что я человек и живой организм, и я могу молчать и ты должен принимать такой какая я есть. Если я хочу с тобой общаться я иду на контакт, а когда я молчу значит не нужно меня трогать и уж тем более пинать кровать для того чтобы запугать меня. Леша качает головой слегка прикрыв глаза, он чешет переносицу двумя пальцами до красноты, не поднимая глаз, а девушка продолжает: - В общем, я сделаю так как ты говоришь. - Лёша вдруг поднял взгляд на девушку, но внутри что то болезненно екает, - оставлю все проекты на время. Сегодня я созвонилась с Аделиной и со своими помощниками. Передала им всю информацию. Они доделают всю работу с чертежами за меня. И я связалась с Сережей, точнее ему написала, потому что он не отвечал на звонок, с ним я тоже теперь не контактирую. Ты счастлив? - она наклоняет голову в его манере, вкладывая в вопрос язвительного характера. - Я не хотел тебя… - Лёша проводит ладонью по волосам и облизывая губы, выговаривая с тихим раскаянием: - запугивать. - Да, ты умеешь делать больно и без рук. Я это знаю. - она подняла еще выше горделиво подбородок, доказывая свои слова, что она была права. Лола глядит сверху вниз на парня, и под прямым взглядом видит как тому поплохело от воспоминаний. Узенюк шумно выдохнул и пробежал глазами перед собой по стеклянному столу, но сигареты он оставил на террасе. Поэтому с нервами приходится бороться самому. В груди начало жечь. Он посмотрел на нее исподлобья, сцепив между собой плотно челюсть. - Значит ты решила меня послушать? - выгибая бровь спрашивает Лёша, осматривая ее длинные стройные загорелые ноги. - На время. Он ухмыляется. - Пока ты не определишься, кто я для тебя. И для чего тебе нужен наш фальшивый брак. - Ты сама на него согласилась. - Я мыслила не рационально. - она замешалась. Лёша растягивает белоснежную улыбку и пьет кофе, с лисьей ухмылкой проговаривая: - Ага, не надо мне тут ляля. - Леш, - она вздыхает закатывая глаза к потолку, - неужели это так сложно дать мне развод? Повисает тишина. Лола упорно не отводит взгляд от черных глаз, и ненадолго остужает внутренний пыл и злость в темноте его радушек. - Ты думаешь, что я использую тебя? - выгибая бровь спрашивает легкомысленно Лёша. Лола пожимает плечами, но в её лице - сдержанная боль. - Я думаю, что ты боишься чувств и тебе приходится поддерживать свои внутренние страхи с помощью публики. И иногда боишься моего подтверждения, о том что я тебя люблю. Почему тогда ты не можешь дать мне развод? Ради моего же спасения от тебя? Ради моих чувств, чтобы не ухудшать наши отношения. Леша мрачнеет на глазах. Буквально. Лола съеживается в одну точку и напрягает плечи. Ведь это ничем хорошим не сулит. Он резко подскакивает и в несколько шагов выравнивается напротив Лолы, нависая над ней черной угрожающей тенью. Лола выпрямляет осанку, принимая неприступную позу. - - Заткнись. - его глаза бегают помешано по всему девичьему изумленному лицу, она отодвигается от него, чтобы держаться по дальше, но своим отпором, делает только хуже. Она врезается копчиком в тупой край стола, Лёша же в свою очередь повторил ее путь и перегородил ей дорогу руками с двух сторон, к выходу из кухни, - если я еще раз услышу от тебя этот бред… - То что? Что ты мне сделаешь? - Ничего хорошего, - блеснул с угрозой глазами в ее. Лола проглатывает кислую слюну и неосознанно отпускает взгляд на обнаженный торс. Заметив только сейчас, что на Леше были только черные боксеры. Она делает полный вдох говоря: - Я устала от твоих странных вспышек гнева…- касаясь нижнего века, она смахивает девственную слезу в сторону отворачиваясь от его пристальных глаз, чтобы он не видел ее такой жалкой и вновь размазанной, - я устала ждать от тебя взаимности. - она попыталась сделать вдох, но потом ощутила покалывание во втором глазе под нижнем веком. Она закрыла глаза, дабы не разрыдаться, - я хочу уйти от тебя. - Лол… - Нет, не надо… - Прости меня за это утро. Она открывает глаза, но видит только накопленные слезы. Шмыгая носом, вытирает тыльной стороной ладони и выдыхает всю боль. Но она не пропадает а намеренно колит, всасывается под кожу, под ребра, растворяясь в крови, а после в плоти. Она смаргивает слезы и ощущает его легкий поцелуй в щеку, в скулу, в висок. Его теплые руки, обнимают и плотно прижимают ее к своей груди. Здесь она прислушалась к ритму сердца. Тук-тук-тук. Маленькая ладонь приложилась к мужскому плечу, хотела оттолкнуть, но разве это возможно? Ладонь обессилено стекла останавливаясь на торсе, выводя указательным пальчиком встречные тату на коже с розовым френчем. - Я поступил, как мудак. - Лёша потерся носом о ее слегка мокрые волосы, вдыхая аромат своего шампуня. Лола пахла его запахом. И это ему очень понравилось. Его ладонь бережно поглаживала затылок, а вторая рука крепче обняла за спину. - Мудак, который всегда извиняется и не испытывает ничего ко мне. Мне иногда кажется, что хоть положительные, хоть отрицательные мои эмоции, становятся для тебя едой. И если я правда служу тебе какой то подпиткой для твоих прихотей. То может мне стоит уйти? Чтобы не губить нашу семью? Может быть ты перестанешь надо мной издеваться? Тогда будет всё проще??? Лола с надеждой смотрит на Лешу вверх не отводя взгляда. - Ничего не изменится. А если мы разведемся, то будет только хуже. Люди привыкли видеть нас вдвоем. Но это не мешает мне доверять тебе. Поэтому тебе придется жить со мной дальше в официальных отношениях. Ставка слишком рискованная и высокая, и мы не можем допустить ошибок. Поняла меня, малышка? - она огорченно закусывает губы до боли, ничего не говоря, - Зачем плачешь? - в который раз за сегодня дотрагивается кончиками пальцев до ее лица, только сейчас, ощущает не сухость, а слезы. Лёша доволен ее чувствами, хоть и негативными, но хотя бы немного он успокаивается, когда знает что у нее нет выбора. - Не нервничай, тебе нельзя. Ты недавно после стресса оправилась. Я не хочу повторений. Ты только пошла на поправку, я переживаю. Ситуация вышла из под контроля. Вместо напряженной тишины, атмосфера превратилась в интимную. И это всегда так происходило, когда они вот так были близко к друг другу. Терпения у Лолы, конечно же не хватило. И злость вместе с ревностью вытеснилась, сразу же когда он нагло ворвался в ее рот страстным поцелуем. Дыхание щекотало ресницы, а ноги не могли устоять и держать равновесие. И ей вдруг стало так невыносимо страшно и тягостно от того, как она сможет существовать без него? Как она сможет жить без его ласки и нежности, которую всегда проявлял с ней. Как она сможет лечь в одну постель с другим мужчиной? Она встала на носочки, так как роста ей не особо хватало, а Лёша не очень хотел наклоняться, но когда заметил ее порыв, сильнее углубил поцелуй и обхватил ее хрупкую шею, поглаживая большими пальцами маленькие ямочки в щеках. Лола чувствует на своих губах привкус горького кофе. И эта горечь напоминает ей о той кружке которую нашла на верхней полке… - Лёш… - тихо, почти умоляюще, шепчет она, отодвигаясь от мягких губ. - Леш, я не хочу… Она схватилась руками о выпирающую каменную столешницу сзади, которая как ни кстати сейчас под пальцами ощущалась ледяная, чтобы ее отрезвить, но и оказалась скользкой от волнения. Лёша прижимается плотнее пахом, мягко потеревшись им между ее ног твердым стояком. Леша не дожидается ответа, окунается вновь первый поцелуем, не отпуская и не слушая ее возражения. Мужская рука хаотично изучает все ее красивые изгибы тела, опускаясь все ниже и ниже. Он подсасывает нижнюю губу, слегка оттягивая на себя, покусывая и посасывая языком, а затем медленно целуя окунаясь глубже проводя кончиком языка по небу. Не разъединяя контакт. Лола выдыхает со стоном, когда его рука ловко скользнула под резинку шорт. Туда, где появилась дрожь, мольба, и желание отдаться ему. Чувствовать его власть над собой и быть маленькой девочкой в его руках. Наслаждаться и извиваться. Узенюк слышит громкий стон прямо в поцелуй. Выдох. Леша сильнее надавил двумя пальцами сквозь трусики, и создал приятное давление подушечками пальцев о комочек нервов. Она то и дело пыталась сбежать, но не заметила того момента, как ее тело выгнулось тазом чуть вперед расставив ноги на ширине плеч, чтобы он мог ее спокойно трогать. Обладать ей. Лола не сдерживает себя, и глухо стонет от наслаждения, когда Лёша отодвинул шелковые стринги в сторону и ввел два пальца. Так легко, потому что он был хозяином. И он не видел ни каких препятствий. Узкость ее входа, еще сильнее вырубала парня от лишних раздражающих мыслей. Ведь он не трахался уже две недели и хотел сильно секса. И это не та ситуация, это не сравнить, с тем, когда они вынуждено не спали вдвоем около года, потому что к аскезе на отношения и одиночеству без партнера привыкаешь, когда долгое время отсутствует секс, отвлекаясь от этой физической потребности с помощью работы. Но когда они уже как почти месяц увиделись и разделяют близость, спят, целуются он не может ей насытиться. Он до странного тремора рук, хочет войти в нее. Леша был на пределе. - Посмотри на меня. Лоле сначала показалось что это был не его голос, он будто осип от холода. Она открывает глаза, словно выныривая из под толщи воды. Выравнивая тяжелое дыхание и размыто смотрит на мужа. - Обожаю тебя и как ты дрожишь от меня. Пусть это не те чувства, которые ты хочешь получить от меня. Но зато я ни с кем их не испытывал, кроме тебя. Сейчас ты счастлива? - вкладывая в свою интонацию ту же издевку, а особенно в последний вопрос. Он знал как жалить назло. Он знал как наказать, но с избыточной лаской. Подражая ей, так как ему это не нравилось изначально, и сейчас был идеальный момент применить ее же дерзкую манеру речи. Только девушка истекала смазкой на его пальцах и извивалась сильнее, вместо того чтобы оттолкнуть и свирепо наорать от несправедливости. - Я… я… - Я если, что тоже счастлив. Лола глядит на Лешу видя его наглую ухмылку, а когда теряет бдительность он повторно поддается вперед впечатываясь членом чуть выше ее живота, целуя страстно розовые губы, которые в моменте были удачно разомкнуты, видимо для того что то сказать ему. Но она не успела. Его пальцы в эту же секунду начали двигаться в ней плавнее, как что то нейтральное, потому что это было, будто между ними сыгранная игра со счетом 1:1. - И… - он ведет мокрую дорожку от своих губ к нежной мочке уха, - я так хочу тебя, позволь мне… Сейчас его дыхание горячее, будоражащее, возбуждающее. Он был таким уязвимым и слабым. Он ждал ее разрешения и не хотел, чтобы она делала это потому что надо выполнять супружеский долг. Он хотел, чтобы она сама пошла навстречу своему желанию. Это ведь было так просто? Так же? Но сложность была в том, что она все еще вспоминала о той кружке, с красной помадой на ней. Она металась между похотью и ревностью. Господи она сойдет с ума, если не уже. Леша видел дикое безумие в ее глазах много раз, но сейчас в них плавало сомнение…как боясь получить, то что больше всего хочется, до чего не можешь дойти, но стремишься. Когда есть возможность забрать себе. Голова кружилась у девушки, когда он дошел до шеи, облизывая шрамик на сонной артерии. Она почувствовала щекотливые мурашки, по всему телу, табуном поднимающейся к ушам. - Леш… - с придыханием отвечает, но забывает, что хотела ему сказать. Она опускает правую ладонь на его возбуждение, сквозь материю, сжимая с такой силой, что Лёша не сдерживается и останавливает дыхание на долю секунду. Дальше Лола слышит едва глухой хриплый стон в ее ухо. Она вновь повторяет движение, от начала члена к головке. - Господи… - Леш…нет… Она поворачивает голову и врывается в его рот с сумасшедшим поцелуем. Девичья ладонь оттягивает тугой белый пояс с надписью «Disel», чтобы обхватить в эту же секунду его горячую пульсирующую плоть. Силу. Вожделение. Она стонет в ответ в поцелуй, не отрывая руку от Леши. Она делает аккуратное движение вверх, затем вниз. Вверх. Вниз. - Лол, не дразни меня. Его рука вышла, слегка смачивая верхушку клитора ее соком, начиная перекатывать его под пальцами. Леша ощущал, как она возбуждалась все сильнее и сильнее. А после нежных круговых движений, закусив зубами кожу где то за ухом, за шеей, толкнулся бедрами к ней и вошел вновь пальцами, только с напором, надавливая на чувствительные стенки. Лола ахнула, прижимаясь к мужской груди сильнее, впиваясь ногтями второй свободной рукой в косые каменные мышцы. И ему не было больно, наоборот эта боль была такой приятной и дикой, смешиваясь с ее лаской. Он внутри сгорал, от предвкушения, чтобы войти в нее сейчас. Но… В этот момент - громкий звук двери. Они оба вздрагивают, как будто их вытащили из глубокого сна. На пороге стоит девушка. Высокая. Точеная талия. Красивое лицо с тонкими скулами, с помадой на губах. По пазлам все в голове у Лолы сложилось. Чёрные волосы, собранные в пучок. На ней бежевый летний комбинезон-платье. Ее рука с ключ-картой замерла в воздухе от увиденного шока. Но вот офигела Лола не от самой девушки, а от того, что на ее ногах были надеты мужского размера кроксы…то есть его личные тапочки? Его же производства индивидуального мерча, выпущенные как раз к выходу нового альбома. - Ой, - она попыталась спрятать глаза от откровенной картины, но уже все увидела, то что не должна была, - Извините, я думала ты один. То есть, вы один. - попыталась она исправиться, но это было уже лишнее. Лёша мгновенно заслоняет собой Лолу, и беспечно взглядывает на нее. - Закрой дверь и делай свою работу. - Но…я… - засмущалась она и выпучила глаза, не зная что ответить, словно проглотила несколько тонн камней. Ведь так он с ней раньше не общался, девушка знала музыканта вежливого и сдержанного. - Уходи. - рявкнул тот с неприязнью, но без криков. - Конечно, - спохватывается девчушка, со страхом пища, - извините… Леша повернулся к разгоряченному лицу Лолы, когда незнакомка удалилась за дверь. Он замечает розовые щеки, ее грудь в зеленом топе вздымалась чаще, а на шее выступили красно-багровые зернышки с одной стороны, от его губ на коже, благодаря длительному поцелую. Она сразу же поняла, почему он так туда смотрит не отрываясь, ее ноготки непременно начали чесать то место. Не понимая зачем Лола это делала, то ли содрать кожу от мерзких чувств, то ли ее состояние находилось «на грани», «между», «в прострации» чтобы умереть или же потерять сознание. - Р-работа? - заикаясь спрашивает Лола, вскидывая брови вверх, словно она не услышала с первого раза их диалог. Параллельно приводя себя робко в порядок. Поправив свою домашнюю одежду в нормальный вид. Была ли она смущена тем что кто то посторонний увидел ее, когда между ними происходила интимная близость? Нет. Тут другое. И Хасанова с этим разберется. - Кто она? Лёша вздыхает удрученно, проводит ладонью по волосам, лицу, разминает два глаза в уголках. Лоле не нравились все эти странные манипуляции которые лицезреет перед собой. Леша волнуется? Она нахмурилась. - Домработница. Она здесь пару раз в неделю. Прибирается. Убирает, пока меня нет. Вот и всё. На лице Лолы проступает лёгкая, ироничная усмешка. Губы кривятся, глаза блестят. - А-а-а… ну конечно, - кивает она. - Я просто… не знала, что сейчас у «домработниц» кастинги проводят. На модель. Или это… нововведение твоего лейбла? Или это идея была твоих друзей? Твоего директора? Он хмурится. - Ты серьёзно сейчас? - Очень. Она делает шаг к нему, скрещивает руки на груди. - Я, наверное, отстала от жизни. Раньше они у нас носили форму, не выглядели как актрисы с ковровой дорожки, и точно не смотрели на хозяйку квартиры, как на лишнюю. Леша опускает виновато глаза, поджимает губы, потом поднимает, взглядывая с отчаянием. - Лола… - Что? - Не начинай. - Я даже не начинала.- она заправляет длинный локон за ухо, - почему на ней одета твоя обувь? Он даже этого не заметил. Она смотрит прямо, не моргая. Без истерики. Только холодная обида стучит в висках. - Просто скажи. Она здесь… бывает чаще, чем два раза в неделю? Он смотрит на неё. Долго. Медленно отвечает: - Нет. Она делает шаг ближе. - Ты говорил, что не спал ни с кем за этот год. Что я единственная. Что даже после всего… ты не мог. - И я не мог. Лола смеется не веря в правду. Она ощущает как в висках пляшет пульс, как вены вздуваются от ярости, как кровь бурлит, готовая пойти из ушей. - А я не могу тебе поверить, - голос её срывается на истерику, с тем самым, когда все рушится на глазах. Улыбается сквозь дрожь, через боль. - Ты же знаешь, как это со мной работает. Мне нужна правда, а не твоё слово. Но ты как всегда пустишь мне следом пыль в глаза, в виде цветочков, подарков и твоего внимания, чтобы я была «счастливой». Леша делает шаг останавливаясь вплотную к ней. Его голос становится ниже. - Ты думаешь я бы спал с такой как она? - с издевкой спрашивает он, будто она знала что он не выбирал себе для таких целей обычную побирушку. В ответ тишина. - Ты действительно думаешь, что я привёл бы другую… в наш дом? - спрашивает шепотом Лёша. - А ты всё ещё считаешь это нашим домом? Тишина. Молчание. Только тиканье часов на стене. Их взгляды, в которых больше не плескался секс, ранняя страсть погасла. В их линии зрительной что-то опасное. Что-то, что может взорваться от одного слова. И все, бабах! Все вспыхнет на воздух! Она вдруг отводит взгляд и делает вдох, будто хочет выдохнуть всю накопленную тревогу. И унижение. - Я не ревную, Лёш, - говорит почти шёпотом. - Я просто… и не знаю что сказать. Его руки спокойно касаются её плеч, но реакции нет. Сейчас Лола смотрела будто бы сквозь Лешу, сквозь бетонные стены. Кажется даже сквозь весь рухнувший мир. - Я здесь, - тихо произносит он. - с тобой и никто мне не интересен. Если честно, я сам не понимаю почему она пришла, обычно мы с ней не видимся. Она всегда приходит когда меня нет дома. Видимо это какая то ошибка. Мы не пересекаемся, и уж тем более не встречаемся, не общаемся.- он поднимает взмоляюший взгляд в потолок и говорит самое нелепое добивая с концами свою девушку, - и я не знаю почему Алина пользуется моими личными вещами, я с ней об этом поговорю. - Нет, - говорит вдруг резко, глядя на лицо Леши. - зачем,- она истерично хохотнула в воздух, нервно дернула плечами, - тебе же нравится когда я стою перед тобой поломанная. Леша тучно вздыхает. - Лол, это просто случайность. Абсурд. Но я все это время был тебе верен, все расстояние, и сейчас был здесь с тобой. Она машет подбородком в отрицании. - Ты где-то ещё. Где-то, где тебе легче. Где не напоминают о том, каким ты был. Где не задают лишних вопросов. Где тебя восхваляют. Где всё новое, свежее и не пахнет прошлым. Не пахнет мной. Он хочет что-то сказать, но она делает шаг назад. - Не объясняй. Просто… скажи. Ты спал с ней? Лёша резко выдыхает. - Блять, ну что за пиздец,- он встряхивает головой раздражение, еле как сдерживая клокотавшую агрессию. - конечно же… нет, Лоли. Она кивает, будто делает себе пометку на подкорке мозга. Как будто складывает всё в один ящик прикрепляя к файлам. Не доверяет. Но и не обвиняет. Просто отдаляется. - Тогда, скажи своей Алине, - выделяя интонацией ее имя, она подошла к той полочке нажимая одним пальчиком на створку платинового белого дизайнерского шкафа, - чтобы она забрала все свои личные вещи, перед тем когда будешь ей говорить что Алина больше не нуждается в твоих платных услугах уборки, и что ты не хочешь ее здесь больше видеть. Леша смотрит на полку, затем на злую девушку. - Ладно. - Чудно. Я пошла. - нервная улыбка. Но не успевает повернуться, как Лёша резко хватает её за локоть. Сжимает так, что в глазах вспыхивает боль. - Мы не закончили. - Закончили. - с нажимом отвечает метиска. - Ты сама хотела, когда стонала… Лола взрывается, и орет на всю кухню: - Хотела, пока не пришла неожиданно сюда она!!! - рукой показывает на дверь, где ни кто уже конечно же не стоял, но осадочек остался не приятный, - Теперь только попробуй ко мне подойти, - Леша надвигается на нее в один шаг, сжимая еще крепче ее руку и тогда Лола сердито с ненавистью отвечает, - Еще движение, и я закричу. Серьезно, закричу и она услышит. Все услышат. Отпусти меня. Лола чувствует сухое жжение на коже, она отходит от него на расстояние. И растирает второй ладонью обожженное место от его хватки. - Подожди, - окликает ее парень, когда она уже преодолела половину обеденной зоны, - Сегодня ты мне нужна. На публике. Как моя жена. Ты же не забыла про светский вечер о котором я тебе говорил вчера? Это будет эксклюзивный показ «Balenciaga». И мы гости, в первых списках, и мы приглашены в первую очередь и не можем не выйти вдвоем. - Бред! - кричит с надломом в него, - Мы и так были на фестивале. Всем всё ясно. Мы опровергли слухи о нашем расставании. Что еще нужно? - Это не главное. Сегодня придёт Кристина. Ты не представляешь, сколько они уже шепчутся за спиной. Думаешь, мне в кайф это всё? Думаешь, я это ради себя? Это ради тебя тоже. Ради репутации нашей семьи. Имя, которое жжёт язык. Как уксус на ране. Как яд, который давно пыталась вытравить. Имя, за которым стояли образы, воспоминания. Сцены, которые не забудешь, даже если захочешь. - Откуда ты знаешь что она там будет? И тебе ли не плевать? - Угадай от кого я это знаю. Нет, Лол мне не плевать. Лола понимает от куда поступила информация, и кто с ней тесно общается. Но вдруг и Лёша с ней тоже…? О нет… - Ради меня? - Лола ядовито ухмыляется. - Ты реально хочешь сказать, что твои интрижки с ней мне на пользу? Ты забываешь, как я по сто раз заставала её у нас в спальне. Как ты трахал её, даже не удосужившись вымыть наши простыни. А теперь ты просишь меня прийти и держать тебя за руку на виду у всех? На виду у нее? Она почти кричит, но в груди — будто выжженная пустота. И всё равно, ей не удаётся вырваться. Лёша делает паузу. Он видит, как у неё в глазах колебания. И добивает: - Знаешь, кто ещё там будет? Этого он и добивался. Чтобы разжечь в ней огромный интерес. Ведь у Леши был весомый аргумент. - Анджелина. Имя прозвучало, как пощёчина. - Что? - её голос резко ослабевает. - Да. Та самая Лина. Твоя «подруга», которая втерлась к тебе в доверие, воспользовавшись твоей добротой, а потом ушла и забрала твою базу клиентов. Сегодня она будет именно там и не одна, возможно, с твоим бывшим инвестором на хвосте. Лола отворачивается. Шурша глазами по полу. Она ненавидела, когда он был прав. Особенно в такие моменты. - Так что? - тихо добавляет Лёша, - выйдешь со мной и покажешь, кто ты. Кто ты на самом деле, Лол. И что ты из себя представляешь. Дизайнер бренда №1, или просто бывшая жена рэпера. Которая во второй раз расписалась со мной. Его слова звучали жестоко, но в них была и правда. Противная, едкая, но правдивая. Лола смотрит ему в глаза. Колебания пару секунд. - Хорошо, - коротко кивает. - Только если я почувствую от тебя равнодушие, насилие, ты не сможешь больше никогда в жизни прикасаться ко мне. Леша отворачивается с победной улыбкой и спокойно достает из шкафа чистую тарелку, чтобы наложить из сковороды себе остывший, но ароматный завтрак, а самое главное полезный. Не глядя на нее, он непринужденно отвечает: - Я сейчас уеду на треню. Но ближе к вечеру приедут стилисты. Подготовят тебя. Меня. Надень что-то в духе олдмани. Ты же знаешь как я люблю когда ты надеваешь платья и туфли. Ты должна быть совершенством. Пусть все видят. - Приятного аппетита. Только вот у самой аппетит пропал. Лола заторможенно выходит с кухни. В горле ком. А на душе то самое чувство, когда тебя бросают в омут, но ты знаешь, что должна не просто выплыть, а сделать это красиво.