Адюльте́р

Лола вышла из его комнаты. Дверь закрылась за спиной так тихо, будто и не было стыдных воспоминаний, никакого тайного поцелуя с Чертковым, никаких прикосновений рук, что снились ей все эти мучительные дни. Очередной день начался так же, как все предыдущие в России дни, они не отличались друг от друга, если ты заперт в четырёх стенах и никто не ждёт тебя по утрам с чашкой кофе. Она снова проснулась одна. После того дня она больше не возвращалась в свою гостевую комнату. Теперь она выбирала его спальню. Каждый раз, ложась в его постель, Лола надеялась, что он войдёт к ней ночью, просто так и останется рядом. Она ждала, что откроет глаза и увидит его сонное лицо, в тот самый редкий день, когда он был таким домашним, родным, хотя тогда чуть не сорвался и не ударил её от неконтролируемой вспышки агрессии. Лола все еще держала обиду на парня. Но ничего не повторялось. Лёша оставил ей только свои воспоминания, запах табака и тяжёлый привкус недосказанности. Лола ему специально не писала, ведь он сам сказал не делать глупостей и делать так как он велит. Вещи в квартире пахли им, постельное бельё держало на себе аромат его кожи, и всё это было мучительным напоминанием о том, что он есть, но его как будто нет. В последнюю неделю они жили как соседи, пересекаясь лишь по вечерам, перекидываясь пару фразами. Леша был взвинченным и напряженным. Она пыталась узнать у него в чем дело, но он не решал с ней откровенничать. Он просто отталкивал ее и закрывался в своем кабинете. И вот два дня как Лола не знала, где он находится. Он не ночевал дома двое суток. Не было ни каких сообщений и ни намека на звонок. Возможно он просто уехал к Кристине, возможно он просто проверяет ее чувства на фоне того, что случилось с ними у Сережи в квартире. Хотя возможно Лёша вообще не думал о ее раскрепощенном поведении, он просто сказал что он чувствует только равнодушие на все действия, что она делает. Лола переживала. Лола старалась не поднимать эту тему по поводу того случая с ним, видя его усталое состояние, она пыталась узнать издалека, что с ним происходит, но Лёша говорил что это не ее проблемы и уходил в нейтральную тему разговора. Она не заметила того, как перестала выходить из дома. Еду она заказывала с ресторана, курьер каждый раз оставлял мешки у закрытой двери. Она не хотела ни с кем говорить, не хотела ни кого видеть. Сначала ее тело просто обессилило. Лолу не пугало ее состояние, интуитивно ссылаясь на странную побочную слабость от таблеток, а потом и вовсе не хотелось покидать защиту над головой. Потом уже не могла заставить себя выйти за порог. Казалось, за дверью нет ничего, что могло бы её ждать только город, где всегда холодный асфальт и одинаковые лица. Погода портилась вместе с её настроением: серое небо давило сверху, ветер бил по окнам, напоминая, что мир продолжает жить и двигаться без неё. Лола не понимала что с ней происходит. Меланхолия? Апатия? Хандра? Сейчас лето, а не осень. У нее не было желания работать. Не было желания брать трубки от клиентов и людей с кем сотрудничает, но все же отвечала на звонки. Рисовала с трудом проекты, которые не приносили больше радость и восторг. Лола с неохотой вступала в видео конференции, созваниваясь со своей командой, решая вопросы по поводу перевода выставки в Кельн. Она скинула всю ответственность на главных членов Эскиза и попросила звонить только в крайних случаях. У нее никогда не было такого отторжения от своего творчества. Но сейчас еще не было желания творить. Она просто замкнулась в себе и медленно гасла, сходя с ума в своих мыслях. Лола всё чаще думала, что её жизнь потеряла любой смысл на существование. Она сидела в этих стенах как забытая вещь, которую случайно оставили. Не нужная, не важная. Просто часть обстановки в квартире музыканта. Лёша никогда не говорил ей оставаться насильно. Он не держал её, не просил, не требовал. Он вообще ничего не говорил. Он не спрашивал как прошел ее день. Не узнавал пьет ли она таблетки и как ее самочувствие. Он не возникал и не злился на то, когда проходил мимо и видел, как она сидела с компьютером на его глазах, работая. Его лицо не выражало ничего, даже раздражения в нем не увидела, просто чистый холст эмоций. И тогда ей стало действительно не по себе. Лола чувствовала, что с Лешей, что то не так. Что то произошло. Она сама выбрала такое заключение, добровольно загнала себя в рамки его пространства. Сколько сможет прожить в этом молчании, без его прикосновений, без слов, без знаков внимания? Особенно внимания стало очень мало. Не говоря уже о сексе. Они не спали. Только поцелуи перед тем как проводить его за дверь. Или может быть она испугалась того, что он мог отказаться от нее? Испугалась его равнодушия? Испугалась что он правда ничего к ней и не испытывал, когда видел как ее трахали на его глазах, буквально на его коленях. Он не чувствовал ревности или просто злости? Может быть Лола подсознательно боялась того, что Лёша мог что-то сделать еще, чтобы заставить ее слушать его еще больше. Она не хотела терять больше свою свободу. Не хотела терять бизнес, она не хотела его больше злить и выводить. Леша не замечал ее или просто давал понять, что она для него только обычная роспись в документах. Лола с каждым днем замыкалась в себе и еще больше погружалась в мысли, переживая за их семью. Сначала это казалось пыткой, но потом она начала привыкать к этой серой, почти стерильной атмосфере. К пустоте. К одиночеству. К тишине, в которой слышно было только её дыхание и редкие звуки города за окном. Его огромные апартаменты становились её клеткой и одновременно убежищем. Но самое страшное Лола чувствовала, что эта атмосфера постепенно становится ей близкой. Она начинала растворяться в его тени, в его вещах, в его запахе. Словно переставала быть собой и превращалась в ещё одну деталь его квартиры. И это пугало сильнее всего. Один из таких одиноких дней Лола осторожно толкнула дверь и вошла в личный уголок отдыха рэпера, чтобы немного отвлечь себя от внутренних самокопаний и настроиться на продуктивный день. Просторная комната была погружена в полумрак, мягкий свет подсветки VR-панелей и консольных экранов играл на стенах тонкими разноцветными полосами, отражаясь в лакированных поверхностях столов и фасадов шкафов. Свисавший с потолка белый экран с проектором оставался висеть в воздухе, после вчерашнего просмотра в мини кинотеатре, за просмотром фильма. В центре, среди множества техники, стояло специальное игровое кресло, углублённое, с мягкими подлокотниками и поддержкой спины напоминавшая форму яйца для полного погружения в виртуальную реальность. Изумленный взгляд художницы моментально уперся именно в то кресло. Лёша сидел в нём, точнее лежал, полностью расслабленный, голова расположена под странным углом, глаза закрыты, губы чуть приоткрыты. Его руки свисали вдоль тела, слегка касаясь подлокотников, а дыхание было ровным и медленным. Лола замерла на пороге, наблюдая за ним. Контраст между его повседневной резкостью и нынешней уязвимостью делал его странно притягательным. Лола нервно облизала губы, убрала волосы на другое плечо, запахнула домашнее длинное кимоно сильнее и аккуратно подошла. Воздух был густым, с едкой ноткой перегара, которую смешивал с запахом электроники. Это место было личным. Любимым пространством Леши. Вся техника была куплена за огромные деньги и вся мебель была исключительно на заказ от самых популярных брендов выполненные специально для звезды. А дизайн этой геймеровской комнаты создавался ею. Поэтому Лоле не трудно заметить, как он дорожил этим местом, видеть Лешу пьяным и распивающим спиртные напитки было максимально странно в данном положении…Это интимное пространство, где нет места для чужих глаз. И тем более для вечеринок. Он дорожил своим мальчишеским хобби, как маленький ребенок, который лелеет свои игрушки. Она тихо прошла вдоль компьютерного стола, стараясь не потревожить Лёшу, и остановилась рядом с креслом, прислушиваясь к каждому его вдоху, к едва слышному шороху тканей под его телом. Комната замерла вместе с ним мягкие кресла и книги в лаундж зоне, шум консолей и VR-шлемов, лёгкий перегар и аромат электроники всё это смешалось в широком пространстве, в которое Лола только что вошла, чувствуя себя неуютно и одновременно близкой к нему, чем когда-либо. На полу рядом с капсулой стояла вытянутая бутылка чего то крепкого из его личного богатого бара. Лола не стала бы его будить, но обеспокоенность и отсутствие мужа за эти дни навеяло тоску в сердце. Лола наклонила голову в бок, изучая его уязвимый и спокойный редкий вид. Бесформенное худи скрывало стройное мужское тело, черные спортивные джоггеры, пара перстней на пальцах, в том числе и обручальное кольцо. От этого щимит сердце у Лолы, что он его носит, даже после того что случилось. Она мягко коснулась его шершавой челюсти, гладя большим пальцем выраженные контурные скулы, где была маленькая красная наколка. Внезапно мышцы желавок слегка дрогнули на прикосновение, веки дернулись и открылись. Лола сразу же убрала ладонь от лица. - Что ты тут делала? - спрашивает со звенящей хрипотцой. Узенюк поправляет свои растрепанные волосы, тем самым делая еще больший хаос. Шумно выдыхает, осматриваясь по сторонам, умещается поудобнее в белой капсуле, будто его поймали над чем-то запрещённым. Его взгляд колкий метнулся к Лоле, осматривая ее с ног до головы, но тут же скользнул в сторону, словно он хотел скрыть собственное не трезвое состояние. Он почесал затылок, изобразив равнодушие, хотя в воздухе висело ощущение, что его застали врасплох. - Ничего. - Сколько время? - Шесть часов утра. Тот начал кряхтеть, хватаясь за голову от головной боли. - Тебя не было два дня дома после того, как…. - вдруг начала девушка на повышенном тоне, но парень резко перебил: - Я знаю, не верещи. Лола проглатывает возмущение, затем взволнованно осматривает Лешу. Он нащупывает открытую бутылку под рукой и выпивает. Горло слегка обжигает, но он не подает ни каких признаков об этом, просто проглатывает и снова смотрит на нее снизу вверх. - Ты спишь прямо в игровой? Что случилось? - Можешь выпить со мной? Лола моргает много раз от его предложения. Она смотрит с тревогой на Лешу, видя в его глазах толщу какой-то неопознанной боли. Не понимая кому она принадлежит и почему Лёша так чем то расстроен. Лолу удивило, что он был пьян в такое время суток, и разорвал свой здоровый образ жизни, когда доказывал ей, что старается не есть сладкого и не пить лактозу. А сейчас было забавно наблюдать за тем, как его строгая аскеза на алко была лишь мифом. И спорт канул в бездну. - Нет, я не хочу пить крепкое. - Попей легкое. - Лёша сразу же смотрит с остаточной эйфорией в глаза девушке, ухмыляясь. Лола проследила за его размазанным взглядом, он смотрел сразу же за ее спину, где была прозрачная холодильная витрина со все возможными бутылками алкоголя. - Я сейчас выпью, а ты уснешь через минут сорок. Мне что потом делать? - Ляжешь тоже спать. Лола качает головой влево и вправо. - У меня созвон через час, мне нужно собраться и быть в рассудке. - Мне похуй. Я сказал выпей. - настаивал тот давя жестко взглядом в нее. Лола проглотила слюну. Она оборачивается на подсвечивающийся мини бар. Она кусает губы, раздумывая над его сомнительным предложением. Набухаться рано утром перспектива так себе. Но все же сдается и достает самый легкий напиток из всех возможных стоящих за стеклом — игристое шампанское. - Откроешь? Леша молча забирает из рук бутылку. Металлическая бумага быстро удаляется, словно Лёша делал это тысячу раз на дню, открывает с легкостью пробку и протягивает ей бутылку. Она берет ее двумя руками, и остается смотреть на темно-зеленое горлышко. - Пей. - подталкивает ее Леша. Лола со вздохом зажмуривается и делает три больших глотка, без промедления проглатывает сладкий оттенок пузырьков. Оно было довольно мягким и нежным на вкус, очень изысканным. Лола сразу же читает глазами марку Krug. Она точно не хотела с ним спорить и ругаться, у нее просто не осталось на это сил. Сейчас утро, и удивительно как так быстро выспалась, ведь легла всего три часа назад. - Пей еще. Лола сделала еще глоток, под пристальным взглядом Леши, а затем поставила бутылку на стол. - Умница. - И что теперь? - Расскажи мне что-нибудь хорошее… - он повернулся на бок в кресле, смотря с какой то грустью в глазах. Лола напряглась, еще больше не понимая его состояния и настроения. - Леш, - она скрестила руки и приняла неприступную позу, - что с тобой происходит в последнее время? - А что со мной происходит? - Не знаю. - неуверенно отвечает метиска, слегка жмет плечами, - Ты перестал делиться со мной, отвернулся от меня, делаешь вид что я ничего для тебя не значу. - Ты действительно так думаешь? - Я чувствую, что что-то происходит… - Тебя беспокоит только это? Лола вздыхает и опускает руки вдоль тела. - Леш, я не понимаю, почему ты такой отстраненный со мной в последнее время. Он опускает глаза в пол и смотрит в одну точку. Лола видит его напряжение и чувствует, как будто воздух застыл вместе с ним. Теперь Лола уверена, что он скрывает от нее что то серьезное. Лола хоть и не понимает иногда его действий, но сейчас эмпатия девушки подсказывала что он на грани какой-то проблемы. - Я ведь тебе писал. - бормочет он тихо. - Писал? Ты мне ничего не писал и не звонил. Леша лениво шарит по карманам джинс, чувствуя под собой твердый предмет, на котором практически лежал своей пятой точкой. Он находит его между ног. Леша жмурит глаза от яркого света, в комнате темно, но через несколько минут показывает переписку. - Вот. Смотри. Лола не собиралась брать в руки телефон, поэтому он застывает в воздухе с его ладонью. Но все же соблазн берет свое, неизвестность его гаджета был схож с «черной дырой». Лола забрала и углубилась досконально изучать всю информацию. Но она не нашла нужные смс о которых он говорил, что писал именно ей. От него не было ни каких смс. Она увидела другую переписку в телеграмм чате и сердце дрогнуло, замерев на несколько секунд. Имя на дисплее выжгло в глазах: Крис. Короткие, корявые сообщения набранные в полупьяном состоянии: «Ты где?», «Мне хуёво», «Ответь хоть раз». «Ты всегда молчишь», «Кароче я поехал к Рафу, у него переконтуюсь», «Хочу побыть с друзьями». Дата стояла как раз позавчерашняя отправленная вечером. Ответов не было. Сплошное молчание со стороны девушки. Лола смотрела на экран и чувствовала, как внутри у неё всё стягивается. Но вместо истерики или слёз её лицо оставалось спокойным. Она лишь села на пол перед Лешей, чтобы их взгляды были на одном уровне. Лола блокируя телефон, кладет его экраном вниз и мягко выдохнула, чуть прикрыв глаза. Она бы листнула переписку дальше, но не стала делать себе еще больнее. Где-то глубоко поднималось ощущение холодного разочарования, смешанного с жалостью не к себе, а к нему. - Ты мне писал? - тихо переспросила девушка, - Лёш, это не мне… Лёша вскинул глаза, мутноватые от алкоголя, с такого расстояния она сильнее чувствовала его хмельное дыхание: - Какая, нахрен, разница? Всё равно никто не отвечает. Он откинулся на спинку кресла, снова схватился за бутылку, но пальцы дрогнули, и он едва не уронил её. Лола придержала бутылку и отпустила ее. Она нахмурилась. Мужской смех сорвался неожиданно резкий, истеричный, будто он смеялся не над ситуацией, а над собой. - Ты мне скажешь где ты был? - тихонечко узнает Лола, взглядывая на мужа с беспокойством. - Где был? - он ухмыльнулся , снова потёр виски, закрыл глаза на секунду. - Лол, в аду, блять. У меня лейбл рушится из-за этих двух…. Понимаешь? Всё, что я строил в последние годы, держалось на двоих. На Дане и Вике. А эти двое взяли и всё проебали. Лола нахмурилась, не понимая. Он вдруг резко подался вперёд в ее сторону, озвучивая захлёбываясь словами: - Даня узнал, что Вика ему изменяла. С каким-то долбоёбом саунд-продюсером, на гастролях. В Грузии. А теперь… - Лёша коротко отмахнулся рукой, так, что по коже Лолы пробежал холодок, - теперь она ещё и беременна. - Что? - только и смогла вымолвить Лола, глаза её расширились, дыхание сбилось. - Да, вот такая вот хуетень! - он вскинул руку с бутылкой, брызнув каплями алкоголя на пол, Лола ощутила несколько горошин которые попали на голое бедро. - Представь, блять, беременна! И теперь Даня с неё съебался, потому что не знает, от кого ребёнок. А это мои главные артисты, слышишь? Всё в последнее время, всё держалось на них. На их дуэте, на их химии, на их ебучем псевдо-романе, который все жрали и покупали! Их треки сейчас везде в чартах! А они такой хуйней занимаются! Он слегка улыбнулся, и в полумраке его лица мелькнула привычная харизма: - А теперь что? Хуй. Пустота. Я им дал всё, блять, весь свой опыт и поддержку, каждый день горбатился, чтобы у них все было. У них были свои менеджеры, пиарщики, стилисты, авторы песен, звукорежиссеры….а они… разбежались, как дети. При чем это такой бред, потому что они сами знают, что в медиа, нет места для таких проблем и чувств. Ну если вы мозги делаете друг другу причем здесь я? Почему на мне должны выезжать, а потом вот так вот уходить? - Лола смотрит на Лешу и застывает, он обнимает бутылку двумя руками, прижимает к груди и ели как шевелит губами, - я не…я не знаю что делать…Кэт тоже в ахуе не знает что делать… у них скоро концерт будет в Лондоне, а он говорит ни куда не поедет. Пиздец… Лола смотрела на него, и ей казалось, что слова про лейбл были важнее для него, чем собственные отношения. Будто разрушение чужой истории сильнее било по нему, чем его собственная боль. И это только усиливало её шок. Видеть Лёшу таким потерянным, пьяным, с раздавленной харизмой, которая теперь держалась на одной выпивке. - Лёша, - она положила руки на впалые щеки и повернула его лицо к себе, проникновенно посмотрела на него. - не всегда бывают хорошие времена. Ты сам знаешь, что жизнь качает то вверх, то вниз. И кризисы случаются. Это нормально. Он хотел было что-то возразить, но она крепче сжала его голову и подползла на коленях ближе, заглядывая прямо в глаза. - Послушай меня. Ты сам себя сделал. Никто другой. Не Вика, не Даня. Ты слепил себя с нуля и поднялся туда, где ты есть. Ты и есть лейбл. Тебя знают. Тебя уважают. Тебя любят. - Лола говорила ровно, с той интонацией, которая не терпела споров. - Всё держится на тебе, а не на них. Ты тот, кто даёт людям музыку, кто делает их мир ярче. Лёша смотрел на неё снизу вверх, его взгляд колебался между цинизмом и странным проблеском чего-то мягкого. - Ты правда так думаешь? - с грубоватой интонацией спросил он, с горечью улыбнулся. - Я не думаю, я знаю, - тихо ответила она, облизывая кончиком языка нижнюю губу. Лола наклонила голову и нежно погладила его скулу, - Я горжусь тобой. И не позволю тебе ломать себя из-за чужих ошибок. Да, они были твоими артистами. Да, они облажались. Но это не конец. Всё решаемо. У тебя хватит сил подняться снова. Ты же всегда это делал. Он замолчал. В комнате повисла тишина, и даже запах перегара, казалось, стал менее едким. Лола чуть улыбнулась и добавила мягче: - Перестань зацикливаться на них. Смотри на себя. Ты лучше себя,, а не лучше кого то. Понимаешь? Лола глядела на черные блестящие зрачки от спиртного, но в них впервые за всё время проскользнула трещинка спокойствия. Он чуть поджал губы, провёл рукой по лицу и сипло выдохнул: - А если я реально проебусь? Если всё развалится? Я же строил это всё не для того, чтобы наблюдать, как в один день оно рушится, как песочный замок. - Бояться, нормально. Даже я боюсь когда что-то не идет гладко у меня. Ты не робот, Лёш. У тебя есть право на слабость. Но даже если случится провал… ты не упадёшь так низко, как думаешь. У тебя уже есть Имя. Бренд. Ты уже есть в сердцах людей. Он закрыл глаза, откидывая голову на ее теплую руку под щекой, и уголки губ дёрнулись в стороны. - Я боюсь, чувствовать слабость. Боюсь, что завтра меня забудут. Что я стану никем. Что я проснусь и всё это окажется мыльным пузырём. Она подтянулась ближе, коснулась его щеки, провела пальцами по линии скулы, заставляя его открыть глаза. - Тебя не забудут. Даже если весь мир отвернётся, я не отвернусь. Ты слишком много вложил в себя, чтобы исчезнуть. Ты слишком сильный, чтобы остаться в тени. И если ты споткнёшься, значит, это повод подняться ещё выше. Лёша смотрел на неё, как будто впервые за долгое время увидел в её словах опору, которую так давно не чувствовал. Он скучал по ее поддержке и ее словам. По ее нежным рукам. По ее искренности, даже несмотря на то что у них не складываются отношения, она все равно его чувствует и слышит. Лёша убрал бутылку на пол и выдохнул. - С тобой, блять, даже страшно быть слабым, потому что только ты все видишь. Но мне это нравится. - Я всегда всё вижу. - она игриво подмигнула, - Я ж тебя знаю как облупленного. - Лола опустила пятерню взлохмачивая его спутанные волосы. Девушка засмеялась и убрала маленькую ладошку, посмотрела на него с доброй улыбкой. А потом Лола аккуратно наклонилась и поцеловала в щеку, оставляя легкое потрясение на Лешином лице. - Мне не хватает тебя. Не закрывайся от меня. - говорит Лола глядя в глаза парню. - Я не закрывался. - Я думала, что ты меня не замечаешь из-за того, что было с Черри. - она отвела взгляд в сторону, показывая неловкость своего положения в том телесном контакте. - Нет. Лола молчит, чувствуя душащую петлю на шее. Она чешет глаза от сна, и легкого головокружения от пузырьков, затем прижимает колени к груди, она обнимает руками себя, кладя голову на разноцветные предплечья. - Прости, я мудак что так сделал. Лола любуется его красотой. А еще больше наслаждается его искренностью. И расслабленным состоянием. Она видит что сон все таки его побеждает, но Лёша борется с тяжелыми веками и тихо бубнит лежа в кресле: - Гондон я…конченый… - Почему? - её голос прозвучал тише шепота, боялась разрушить зыбкое состояние его исповеди. Лола понимала все что сейчас происходит, было крайне редким явлением. Он ухмыльнулся слабо, безрадостно, и сквозь сон промямлил: - Потому что… мне жаль… что всё так вышло. Морщина пролегла между переносицей у девушки, не понимая, что именно он имеет в виду. - Что именно, Лёш? О чём тебе жаль? Он тяжело вдохнул, глаза прикрылись, но губы зашевелились снова. Слова текли хрипло, сбивчиво, будто он разговаривал сам с собой: - Я тебе столько говна наговорил. Серёга… и ты… когда… мы вдвоём… трахнули тебя… Я жалею… что скрыл Кристину… что тогда… наказал тебя… сказал сесть на колени, пока он видел… ты меня разозлила…очень. Её сердце болезненно сжалось, но она не перебивала. Он выдохнул ещё глубже, голос стал глухим, исповедальным: - Я… сделал это, потому что… боялся. Боялся потерять контроль… и тебя потерять. Я хотел… чтоб ты видела только меня… чтоб знала всё решаю я. Даже если… больно. Даже если грязно. И… я прятал за этим своё дерьмо… свои косяки. Еще с Крис…блять некрасиво вышло… Он едва слышно фыркнул, уже скатываясь в полусон: - Вот поэтому… я и мудак. Он замолчал, дыхание стало ровнее, а Лола сидела в шоке, прикусывая губу. Её пальцы дрогнули, когда она машинально провела по его лицу, по линии острого овала лица. Хасанова впервые услышала от него это признание, которое ждала неделями. В здравом разуме, которое никогда бы не выдавил из себя, презирая себя за свою слабость к ней. Лола не заметила того как, сидела и наблюдала за тем как он уснул. И только сейчас поняла, что сидела со счастливой улыбкой на лице. Он всё ещё держал её руку, хотя пальцы постепенно ослабевали. Вздох за вздохом его тело погружалось в мягкую вату сна. Лола уловила этот момент. Он уснул не под шум толпы, не в угаре вечеринок с какой нибудь Кристиной. Он уснул рядом с ней, в её присутствии, позволил себе впервые за долгое время отпустить все что его беспокоит. Она осторожно освободила ладонь, поднялась и, не спеша взяла плед с дивана. Накрыла им его тело, заботливо поправила ткань так, чтобы не мешала, и снова задержала взгляд на его лице. В острых чертах больше не было ни холодности, ни раздражения. Только усталый мальчишка, который слишком рано взвалил на себя груз взрослой жизни. Лола оперлась поясницей об стол и какое-то время просто смотрела на него. Ей показалось, что он доверил ей самое ценное, возможность видеть его в момент полной беззащитности. Лола обратила внимание, что телефон он не забрал, он все еще лежал рядом, словно давал ей возможность заглянуть в его личный дневник. Но она не станет. Не будет трогать. Она не хотела портить их ценный момент. И впервые за всё это время она ощутила, что её присутствие нужно ему. Лола была не как кусок тела для его потребностей, а как тёплая тень, которая согревает, когда становится слишком темно.