Адюльте́р

Леша почувствовал на расстоянии, как волна гнева прошлась по каждой клеточке Лолы, как глаза термоядерно сверлили куда-то в лобную часть, когда он слишком долго игнорировал внезапный вызов. Он ждал, чтобы Кристина сама сбросила звонок и потом сам бы ей перезвонил. Но нет, этого не происходило. На экране его телефона высветилась очень красивая девушка с лучезарной голливудской улыбкой - повторно, со смайликом красной капсулы. Словно этот символ значил, что она его лечение и спасение. За прямоугольным длинным столом ребята не обратили внимание на его телефон, ведь бурная тема о том, кто поедет завтра за Даниилом, вытаскивать того полу пьяного, была гораздо интереснее, чем очередной звонок, чтобы поздравить именинника. Однако, сидящая рядом нервная мадам вновь опустила взгляд под его правую руку, но тот будто не обращает внимания на вибрацию, которая настырно вбивает в Лолу острые колья, с каждой нано-секундой. Лола сжала плотно губы, зубы заскрипели. Она выдохнула через нос и терпеливо отвела глаза к Сереже, а потом улыбнулась его заданному вопросу, который кстати помог угомонить гнев в моменте: - Лол, ты не могла бы, принести нам ту тарелку с соусами? - он сделал такую слащавую улыбку, что Лола сразу же зацепилась за нее и ответила: - Конечно, сейчас. Лола резко подрывается со стула, чуть ли не с разбега направляется в сторону раздвижных дверей Виллы, но когда внутренняя стерва вырывается наружу, заставляет девушку обернуться, и не зря. Лёша принимает звонок и уходит во внутренний двор, подальше от шумной компании, очевидно, чтобы поговорить наедине с Крис. Лола задерживает взгляд на том, что Лунник позвонила ему по видео, и Лёша был этому не против, чтобы помаячить своей физиономий и подарить ей его внимание в свой день рождения! Он беззаботно облокачивается плечом о пальму снимая себя со всех ракурсов. Она видит его улыбку, что подтверждает расположение и отзывчивость на ее неожиданный звонок. Лола наклоняет голову вбок, когда почувствовала как в ней просыпается темная сторона, которая ей нравится. Она представляет как бы душила Кристину голыми руками за ее наглость, от чего ощущает расползающуюся медленно пугающую улыбку на устах. Лола смотрит с искринкой безумия, исподлобья, вдаль на Лешу, а затем ступает за этими гребаными соусами! И через несколько минут Лола идет нервной походкой, обратно. - Держите, - говорит она с такой же натянутой улыбкой присаживаясь на свое место. - угощайтесь Рафаэль, методично отрезал кусок стейка, протянув руку он взял с этого лотка острый табаско, а Катя предпочла воздержаться от дополнительных колорий, забрав у официанта с подноса, салат состоящий из чего то зеленого. Сережа к мясу выбрал брусничный соус. На что Лола исказила губы от его выбора и вкуса. Для нее это было отвратительно — сосчитать мясо и брусничный соус. За столом находилось еще две шикарные девушки. На первый взгляд им по лет двадцать, но нет им около тридцати, ровесницы Лолы, и да, регулярные походы к косметологу берут свое. Их знали все, это были какие-то общие знакомые модели. Лола не особо волновалась о внезапных гостях на празднике мужа. Полина и Аля, были довольно приятными и приличными девушками, поэтому они даже как то нашли общую тему, обсуждая в основном высокую моду. И вскоре подтянулась и личная охрана лейбла, которая поселилась в соседней Вилле. Но двое из них которые хорошо знали Лешу, сидели уже здесь и ужинали за роскошным выбором блюд. И Лола их очень хорошо знала. Юра и Слава. Прислуга от их отеля стояла вдоль стены, иногда поднося новые и новые закуски. А личный гриль-мастер неподалеку дожаривал вкуснейшего лобстера. На улице ощущалось теплое лето, домашний уют, из-за чего все ребята даже не заморачивались на счет своей одежды и внешнего вида. Ни кто не наряжался для камер и не красил лицо. Ни кто не пытался перебивать другого, и ругаться, или же о чем то спорить, чтобы как то выделиться за счет своего лица или имени. Все селебрити отдыхали и наслаждались простотой. Лола не заметила того, как пролетело двадцать минут за активными и интересными разговорами. Лола смотрит на соседнее место, и оно все еще пустовало. Лола оборачивается через плечо натыкаясь глазами на Лешу, тот уже переместился на зеленый мягкий газон, прислонился спиной к высокой пальме и похоже еще… ворковал с Кристиной. И вот тёплый тайский вечер медленно опускался на их виллу, свет от гирлянд мягко ложился на лица друзей, на тарелки с едой, на бутылки пива, которые открывали чаще, чем доедали. Катерина что-то увлечённо рассказывала Рафаэлю, размахивая вилкой так, будто это был дирижёрский жезл, Аля смеялась громко, наклоняясь к Полине и шепча ей что-то на ухо, отчего та каждый раз закатывала глаза и отпивала из бокала свое вино, делая вид, что ей всё равно на других. Но Лола… Лола смотрела на всю обстановку будто издалека. Ей вообще плевать не было…Время остановилось на стоп, и все замерло, пока не почувствовала подступающую к горлу тошноту. - Ну что-о, - протянула Аля, подперев подбородок рукой, - это у вас так принято? Именинника уводят поздравлять по одному? - Это у нас принято не мешать людям говорить, - резко и слишком грубовато фыркает Лола, запивая слова пивом. Она сделала три глубоких пенных глотка. Девушки хихикают, начиная говорить о чем то другом. Лола задерживает дыхание от своей нетактичности, и тут же пересекается взглядом с Чертковым, на что тот сразу же реагирует, говоря ей немым жестом, хмуря брови и кивая подбородком: «все в порядке?». Лола вслух не говорит, только жмет плечами и вертит незаметно головой в стороны, давая понять что: «все хорошо». Парень отводит взгляд и начинает о чем то задумываться, попивая крафтовое пиво. Смех снова поднялся над столом, разговоры переплелись, кто-то потянулся за добавкой, кто-то уронил салфетку и долго смеялся над этим пустяком. А Лола сидела, скрестив ноги под столом, делая вид, что её совершенно не волнует что Леша отсутствовал тридцать минут с Кристиной. Наедине. Она пила много, всё чаще, каждый глоток был способом доказать себе, что всё в порядке, что она здесь, среди друзей, под тёплым небом Таиланда, и ничто не способно выбить её из этого тщательно выстроенного равновесия. Но внутреннее напряжение уже невыносимо и невозможно было терпеть… - Так, - вступил в разговор иностранец, откинувшись на спинку кресла и лениво покрутил бокал со спиртным между пальцами, - кто всё-таки завтра едет за Даниилом? Потому что, если это я, то сразу говорю я не смогу. - А тебя ни кто и не просил. - кто то выкрикивает из-за стола. - Мне его так жаль, - Катерина грустно изогнула уголки губ вниз, аккуратно подцепляя вилкой сыр, она покрутила его в пальцах. - я видела его историю в инсте, он сейчас такую дичь вытворяет, - она покачала головой, что-то вспоминая, - а еще больше, мне жаль Вику, которая знает, что он делает. Эти переживания ведь сказываются на ребенке. - Ну, это кажется так печально, - сказала Полина, поправляя тонкую бретель на плече от платья, переглядываясь с Алей. - Я хотел сегодня до него доехать с Лехой, но встреча перенесена на завтра. - Серёжа пожал плечами, откинувшись на стуле и поставив локоть на стол, - но если честно, мне нравится идея, что Даниил сам как-нибудь эволюционирует и научится возвращаться в начало. Потому что бросать вот так Викушка не стоит. - Угу. - соглашается арт- директор Катя с его словами, пересекаясь взглядом с ним. - Не научится, - хором ответили Аля и Полина. Лола сидела ровно, чуть откинувшись назад, одна нога была закинута на другую, пальцы теребили запотевший бокал от только что налившего пива от личного бармена, хотя пить она уже почти не могла. Она улыбалась в нужных местах, кивала, вставляла короткие реплики, но внутри всё сжималось и пульсировало, под кожей бегал ток. - Лол, - вдруг обратилась к ней Аля, - а ты что думаешь над всей этой ситуацией? Лола медленно подняла взгляд на нее: - Я думаю, что Даниил взрослый мальчик и однажды мир обязательно научит его ответственности. Или печень. - Ни кто не вечен. - вставляет старую забытую шутку Слава. Смех снова прокатился по столу. Серёжа коротко усмехнулся, глядя на неё внимательнее, чем стоило бы, но ничего не сказал. Лола в этот момент ощутила, как по спине пробежала волна раздражения. Она снова посмотрела на пустой стул рядом с собой, затем машинально в сторону бассейна. Лёша все ещё был там. Всё ещё говорил. Всё еще улыбался. Она резко поставила допитый пивной стакан на стол. - Я… - метиска встала, отодвигая стул, - я замёрзла. Пойду переоденусь. - Замёрзла? - Катерина недоверчиво вскинула брови, оглядывая её открытые плечи и тёплый вечер. - Бывает, - коротко бросила Лола, виновато поджимая губы в себя, пожимая плечами, шла к дому, не оборачиваясь, чувствуя, как под кожей горит не холод, а злость. Она прошла через раздвижные двери, и голоса компании оставались позади. Тишина окутала внезапно, будто кто-то резко убавил громкость жизни. Внутри было прохладнее от постоянного кондиционирования, а еще тише, тише, тише…. Лола поднялась на третий этаж, и вошла в свою личную спальню. Там же дошла до ванной комнаты, включила свет и сразу же наклонилась к раковине. Холодная вода ударила по ладоням, потом по щекам. Она дышала часто, неровно, глядя в каменный слив с черно белыми щепками, боялась встретиться с собой в отражении. Потом всё-таки подняла голову. Ее тошнило еще больше. Нет это все на нервной почве и напряжении. Из-за ее диагноза и стресса. Нужно успокоиться. В зеркале на неё смотрела вполне симпатичная девушка, только вот с напряжённым взглядом, чуть расширенными потемневшими зрачками от алко и, плотно сжатыми к друг другу губами. Лола уперлась руками в край раковины, медленно выдыхая, считая про себя, стараясь привести дыхание в порядок. Сердце неугомонно билось, поднимаясь куда то в гортань. Она убрала нервно длинные волосы на левое плечо, видя глазами свою шею в зеркале. Лола заметила едва проклевывающие розовые пятна от стресса и нервов. А еще лежащее колье на впалых ключицах из белого золота. Лола провела дрожащими пальцами по окантовывающей ключице с безумной стоимостью. Леша настоял на том, чтобы она была в этот вечер в его подаренной ювелирке. И она его одела на себя. Лоле безумное украшение было к лицу, но оно чувствовалось таким тяжелым и душащим, что носить его на себе это тоже самое, что повесить гирю к себе на грудь. Её злило все, что она видела. Злило что дала слабину и почувствовала себя слабой, прогнувшейся, терпеливой. Она так злилась, что он ответил на звонок и не думал о том, что Лоле сейчас могло быть очень неприятно. Но нет Узенюк просто забыл о ней! Леша остался там. Он выбрал разговор с другой, выбрал ее компанию, в день, когда она сидит за столом, делает вид, что всё в порядке, и глотает выпивку, как лекарство от ревности. Лола выпрямилась, повела лопатками назад, сгладила подушечками пальцев в последний раз мокрыми от воды, щеки, шею, ресницы, ощущая, как тело всё ещё горит от напряжения и не остывшего жара. Ей было жарко. Слишком жарко. И этот жар не имел ничего общего с температурой на улице! К черту все! К черту всех! Лола лихорадочно сняла с себя летнее платье, которое липло к спине, избавившись от тесного купальника, она осталась полностью обнаженной. Хасанова подошла к своим еще не до конца разобранным вещам после прилета на Пхукет, ища чистое и свежее белье в открытом чемодане. Она решила, что не вернется назад. Ей необходимо спрятаться, потому что быть какой то униженной в глазах других Лола не хотела. Поэтому чтобы не нагнетать плохого, лучше попытаться уснуть и проснуться в следующем дне. Дрожащими руками Лол, одевает на себя флеровые черные стринги и кружевной мягкий бра без косточек не из этого комплекта, здесь же находит глазами, в чемодане новую пижаму, и перед тем как наклониться к ней, она испуганно подпрыгивает от внезапного черного силуэта у порога в комнате. - Сереж, что ты здесь делаешь?! - ее глаза недоуменно широко распахиваются, из рук падает нужная футболка на пол. Парень медленно скользил по стройному телу взглядом, будто наслаждаясь любимой картиной. Когда мужской взгляд сосредоточился на ее груди, и выпирающих сквозь ткань ореолов, которые предательски затвердели, что очень стало заметно. Глаза Сережи бесстыдно сузились на груди, и теперь он смотрел так, будто сейчас набросится. - Я хотел проверить как ты. - Всё нормально, - Лола отвела взгляд первой, заправила выбившийся локон за ухо, потянулась к краю чемодана. - Мне нужно одеться. Выйди пожалуйста. Он не сдвинулся с места после ее просьбы. Его глаза все еще бесцеремонно осматривали как та нагнулась за майкой. Представляя в голове, что сейчас бы сжал под своей рукой ее упругие ягодицы, прижал бы ее к себе и вошел по самые почки, выбрав вход по уже не меняя позы. - Ты будешь смотреть, как я переодеваюсь? Он был очень спокоен. Парень посмотрел в глаза, затем демонстративно провел взглядом по подтянутому телу. И еще раз. -  Я уже видел тебя голой, так что нечего стесняться. Переодевайся. Лицо залила краска от воспоминаний. В шее закололо, потом в висках, при этом пульсируя. Вместо того, чтобы забрать все нужные вещи и закрыться в ванной или гардеробе, она уверенно выпрямилась в спине. И медленно, будто кошка подошла ближе, прощупывая местность на неожиданную опасность. На Серёже не было майки, это ее уже не удивляет, и с такого близкого расстояния Лола отчётливо замечала его тяжёлое дыхание. Плечи поднимались и опускались медленно, в этом ритме чувствовалось напряжение. Мышцы плеч и плотные бицепсы были собраны, словно он сдерживал в себе движение, а пресс в полумраке комнаты выглядел особенно рельефным. Лола ощутила, что от него пахло хмелем и солодом, свежей горечью алкоголя, вперемешку с чем-то сладким, похожий на парфюм пачули, который неожиданно раскрыл в памяти, первый раз когда она его учуяла. У Лолы скрутило в животе, в приятной тяги к низу, от воспоминаний. В этот раз его глаза были больше темно-зеленого оттенка, нежели чем темно-голубого. Он смотрел не отводя взгляда. Что ж. В такие игры Лола умела играть. Она знала этот взгляд, знала, как выдерживать паузы и не отступать первой, знала, как выглядеть спокойной, и не оставить после себя проигрыш. Серёжа резко посерьёзнел, когда заметил, как она подняла руку к татуированному плечу и аккуратно подтянула атласную лямку бюстгальтера, выравнивая её, не давая соскользнуть. В этом жесте не было кокетства, скорее демонстративный контроль, и он это понял. Сережа невесомо ухмыляется. Лола шагнула ближе и остановилась напротив него. Слишком близко, что ощутила тепло его тела, что можно было притвориться безразличной и смущенной. Она снова без спешки, без стеснения скользнула взглядом по нему сверху вниз, позволяя себе рассмотреть каждую деталь. Пресс, напряжённый даже в покое и эти тату, по которым хотелось провести кончиками пальцев каждый дюйм, соблазнили девушку. Руки, сильные, жилистые, с едва заметными венами, которые проступали под кожей черных чернил, на его запястье привычные кожаные и платиновые металлические браслеты, только в этот раз без часов, а еще какие-то разноцветные ниточки и плетеные фенечки, скорее всего купленные здесь в Тае. Ручная работа. Лола любила ручную работу и индивидуальное творчество. Она подняла взгляд по обнаженной груди, затем задержалась на его лице. Аккуратно подстриженная борода подчёркивала линию челюсти, а растрёпанные мелированные волосы придавали ему обманчиво безмятежный вид, будто он и правда ни о чём не думал. Лола помнит его разбитый слегка нос, но этой травмы уже не было, ему очень шли пирсинги и вот сейчас наблюдает за тем, что они хорошо подчеркивают его нарцистичную индивидуальность. Девушка знала, что это лишь располагающий фасад. В его глазах не было невинности. Она ее там не нашла. Там сидело что-то другое, тёмное и настойчивое, похотливое, что не отпускало до сих пор, что пугало и одновременно тянуло к себе. - Зачем ты здесь? - шепотом произнесла Лола не отводя взгляда от Сережи. Он медленно провёл кончиком языка по губам, собирая слова, которые не хотел произносить вслух. Но… - Может быть, я скучал по тебе. Тишина между ними натянулась до предела, после которой невозможно будет сделать вид, что ничего не происходит между ними. - И что, по-твоему, с этой информацией я должна делать? После ее вопроса, Лола наблюдает за тем, как Сережины глаза сильнее темнеют и темнеют. В темно-зеленых омутах отражаются языки коварства, довольно завораживающее зрелище. Ямочки на его щеках заиграли от загадочной улыбки, превращая парня в нечто нечеловечное, злобное, иное. Лола забыла как дышать, и он, похоже, это заметил. - Ну, ничего сложного, вообще. - расплывчато отвечает он, жмет расслабленно плечами. - Тогда почему ты все еще здесь? - Ты правда хочешь это знать? - с легкой усмешкой спрашивает Чертков. Адреналин в животе усилился, Лола чувствует как все перевернулось внутри. - Вообще, не особо, но раз уж ты здесь… - Потому что ты меня заебала. - перебивает он ее. Лола в шоке от его внезапного ругательства, сказанного с откровением. - Всмысле? Что я тебе сделала?! Воздух словно вытолкнули из ребер, она смотрела расширив глаза. - Заебала, ходить рядом со мной. Я даже не могу к тебе прикоснуться. Она не успевает сделать глубокий вдох, как перед этим ее губы сминаются в глубокий плен поцелуя. Лола буквально забывает как дышать, концентрируясь только на том, как его язык безжалостно изучает ее рот. Лола не прикасается к его телу. Руки замерли в воздухе, полностью обездвиженная несуразными действиями. Страстный поцелуй вышибает все разумные и моральные принципы, чтобы бежать от него подальше. Растительность на лице не дает полностью расслабиться в поцелуе, ведь Лёша не носит в привычной жизни бороду. Сейчас грубые волосы царапают и причиняют маленькую боль, тем более когда зубы бесконтрольно ударяются о ее зубы. Леша, не любит бороду, и что самое главное Лоле это не нравится, не внешне, а по физическим ощущениям потому что появляется раздражение и покраснения на чувствительной коже. Но сейчас девушка даже не задумывалась об этих мыслях. Она зачем то начала целовать в ответ, как будто скоро умрет, теряя голову в порочной воронке. Явнее чувствовала сильные руки, они сжимали попу, притягивая к себе, где ощутила животом его выпирающее откровенное возбуждение. - Зачем ты меня провоцируешь? - хрипло выдыхает он, прежде чем резко сменить угол и ввести тугой язык глубоко ей в рот, в челюсть, грубо, настойчиво. - Ш..ш-то…? - запыхавшись спрашивает девушка, пытаясь отойти от него, отвернуть голову в бок, но парень не отступает и обнимает железно затылок пытаясь припечатать свои губы к ее лицу, - Ты с ума сошел? Ты что делаешь? - Заткнись. - Хватит, отпусти меня… ты что творишь… - Это тебе хватит на меня так действовать. - Я ничего не делала… - Это ты так думаешь. Она ощущает его возбуждение ещё до того, как он прижимается животом. Это чувствуется в низком, тяжёлом стоне, в том, как каждое слово из него выходит через влажный, жадный поцелуй, пропитанный слюной и злостью. Сердце не подвело, ведь знала, что будет, когда они окажутся наедине. Лола устала сопротивляться. Сил на борьбу больше не оставалось, и Серёжа уловил этот момент мгновенно. Он давил с силой рукой за ее затылок, и торопился, пока она не передумала! Внезапное вторжение в их спальню с Лешей становилось всё ощутимее страшнее. Адреналин скакал в крови, однако этот страх чувствовала только Хасанова. Парню было до пизды, придет сюда ее муж или нет, он уверен, что тому будет похер на увиденное. Наглому подлецу, быстро и настойчиво нужно было получить то, о чем он больше всего мечтал сделать в последний месяц. Сейчас парень выключал в ней лишние мысли о Кристине, заставляя замолчать тревогу и сомнения о переживаниях неверности Леши. Подчиниться его ритму, который он задавал. Быть рядом. Следовать за ним. Делать так, как он хочет. Ей станет лучше, когда она забудет про Лешу и его тяги к Крис. А Сережа получит свой лакомый кусочек. Он измотан ожиданием. Даже немного рассержен. Разочарован в себе, что не смог забыть и думал о ней. Он зол на себя. Разочарован в себе, что не смог выкинуть её из головы. Измучен тем, что слишком долго держал себя в руках, видя её каждый день идеальную, недоступную, но такую чертовски соблазнительную. Видя, как она смеётся, как двигается, как плавала в бассейне, поправляя мокрую ткань купальных бразильянок, не замечая его взглядов и напряжение в паху. А он смотрел, он всегда незаметно улыбался, ведь улыбка это маска, чтобы замаскироваться и защититься. Всё это застряло в нём тяжёлым, напряжённым комком сексуального желания. Дикий комок намотался до предела, и его нужно было куда то деть. И он пробовал от него избавиться. На днях, решил себя расслабить в компании с девушками, но все это было не то! Напряжение ни куда не исчезало! Он даже не знал, что мог так фанатично кого-то зажать в темном углу и принудительно заставить делать то, что он хочет, от чего будет дрожать от тайного удовлетворения. Несомненно он не понимал сам, что с этим делать, как избавиться от одержимого чувства. Сейчас в нем будто вспыхнул дьявольский огонь. Чертков не перед чем не остановиться, чтобы получить задуманное. Возможно это было пугающе, но каждый раз, когда парень наблюдал за ней в мокром обтягивающем купальнике, видя сквозь ткань натянутые соски, не мог истребить в себе сексуального маньяка. День, когда они были только вдвоем в его Пентхаусе в Москве, стирался из памяти и Сережа почему то грустил, от того что стал забывать какой она была: сломанная, с песчинкой отчаяния, и распутья. Потому что в первую очередь она мучалась из-за предательства себя и второй половины. Тогда она сама пришла к нему и попросила его лечь с ней в постель, а он подло сыграл на её чувствах и взял всё, что хотел. Ну в меру допустимого. Нормальный парень так бы не поступил. Но Серёжа давно не считает себя нормальным. Он стал забывать какая на ощупь ее кожа, волосы, губы. Когда он поймал ее в Кельне, это было не то…ему нужно было большее, эти детские ужимки не давали ему полностью ощутить себя расслабленным. В первую очередь, Чертков мечтал раствориться в ее рту. Лола не могла расслабиться полностью. Но всё же, несмело подалась навстречу его колючим губам. Это робкое движение, словно капитуляция, надеясь на то, что если она дала ответ ему - он даст тоже, и отпустит ее. Как смешно, но это было лишь только в ее голове. Сережа не оставит девушку в покое, ее неожиданный порыв только раззадорил диджея пуще. Она сама не до конца понимала, зачем делает шаг вперёд, когда показывала свой отпор. Её руки неуверенно обвили его тело, притягивая ближе, сокращая расстояние. Губы остаются в его тисках, он то отпускает, давая глоток воздуха, то легонько кусает, а потом зализывает укушенное место медленным, влажным движением языка. Женские ладони не находили себе места. Они двигались хаотично, скользили по его плечам, по напряжённой линии трапеции, по рёбрам, пока не опустились ниже, ощущая под пальцами твёрдые, натренированные мышцы пресса. Это прикосновение вдруг стало слишком реальным. Лола не выдержала и шумно выдохнула, сорвавшись на глухой, непроизвольный стон. Голова закружилась от адреналина мыслей, что Лёша мог их увидеть и понять все неправильно. Сережа воспринял ее стон, как зеленый свет, как сигнал о том, что можно делать с ней все что захочет. И она конечно же не будет против, ведь сама виновата, что дала повод для интимного сближения. Он до сих пор винил за то, что начал поглядывать на нее, не как на знакомую, и жену друга, а как на запретный плод, на зависимость, которая не могла забыться так просто. Это злило Сережу, это очень злило, что он так увлекся ей. И не дожидаясь ответа, пока его совесть окрестит его от греха или благословения, ладонь властно углубляется в корни ее волос, давя на голову с силой, так что она под мощным давлением алкоголя и мужской руки, опускается на коленки, вставая ими на холодный пол. Сережа не хочет объясняться или оправдываться, и тем более говорить. Он без промедления спускает шорты, вместе с боксерами ниже по ногам к полу, смачивает руку в своей слюне, поводя ею по эрогированому члену, то вверх, то вниз. Натягивая рельефную кожу с венами перед ее распахнутыми глазами. Лола часто дышит, испуганно глядит вверх в глаза, а затем медленно возвращает взгляд к набухшей плоти, около своих губ, ощущая успокаивающее плавное движение руки в своих волосах. В свете дальнего освещения с ванны, она видит его длину, ширину, и каким Сережа был плотным и большим. Лола замирает, глотает комок вязкой слюны, чувствует, как адреналин смешивается с тайным возбуждением. Переходить грань допустимого она не собиралась и мстить Леше таким способом тоже. Ведь Лола знает как сделать больно Леше - это изменить ему в чувствах с другим, а не просто перепихнуться с кем то назло. Но и Сережа устал жить с ожиданием того, что когда-нибудь даст ей в рот. И вот этот день настал! Он воспользуется ей в такой уязвимый случай, когда Лёша не станет ничего говорить. Он без угрызения совести воспользуется девушкой и ее скользким языком. У него мало времени на то что он запланировал. Не хотел, чтобы ребята что-то заподозрили, что они втроем могут иметь личные «дела». Его глаза горят от предвкушения, он устал жить все эти дни рядом с ней. Он каждый раз фантазировал, как он вставляет ей в рот: когда они собирались утром за столом завтракать, или когда купались в бассейне, или когда сталкивались в коридоре, или лестнице. Сережа вспомнил, о том как хотел подрочить на нее еще в Германии, но сумел себя отговорить, только вот сейчас он ни перед чем не остановиться. Ведь Лёша сам оставил ее одну. Он изгибает хитро уголки губ, улыбаясь. Парень считает, что такая глупая эмоция ее подтолкнет к нему и она не будет сомневаться, довериться. Ведь это же не ошибка. Сережа боялся, что план не сработает, когда она увидит, что Лёша примет звонок от Крис. Он чувствует счастье от того, что находится рядом с ней, в тайне от всех. Гореть ему в аду, но так было похуй на чужие чувства, на отношения и семью. Взгляд Черткова задерживается на ее сжимающих между собой бедер, понимая, что она недостаточно расслаблена и боится. Ее тело находится на стадии формирования того, чтобы получить больше ощущений кто будет ее развращать на похоть. Раскрывать и объедать. Обсасывать. Это не ее муж. И Леше вообще это не понравится, конечно, если она скроет это. Сережа одержимо думает над этим приходя к выводу, что у них даже появляется что-то общее… - Пососи, и я потрогаю тебя, как в тот раз. - подталкивает он, к следующему шагу. Серёжа прекрасно знает, что эта приманка сработает. Он хотел быть для неё грешным наставником тем, кто покажет, что всё это не «плохо», а охуенно правильно. Что предавать можно сладко, грязно и с кайфом. Сережа обаятельный ублюдок. Он привык, что его боготворят. Возносят вверх, делая его легендой в музыке. У него очень много поклонников, которые его любят. И своей симпатичной внешностью он научился пользоваться в свою пользу. Толпы поклонниц, музыка, слава, всё это - сделало его самовлюблённым до кончиков пальцев. Симпатичное лицо, обаятельная улыбка и репутация «хорошего парня» всегда работали в его пользу. Сейчас эта улыбка стала шире, почти хищной. Сейчас. Он улыбается сильнее, чем нужно. Его рука продолжает мягко поглаживать член, а вторая держать ее волосы не грубо, но и не слабо. Парень готов сгореть от счастья, что смог поймать ее наедине, придавить, ведь она такая покорная и наивная. Наивная девочка, которая уже следует его плану. - Давай, возьми его в рот. Она тяжело втянула воздух носом. Грудь часто поднималась и опускалась, борясь с остатками совести. Видно было, как внутри неё идёт война и похоть медленно побеждает. Наконец Лола сдалась. Розовые, мягкие губы робко потянулись вперёд и обхватили горячую, набухшую головку. - Вот так…да…бля…да…да… - выдохнул Сережа, чувствуя как кружится голова. Ощущение было взрывным. Её губы нежные, горячие, влажные, медленно обволакивали его толщину, точно так, как он сотни раз себе представлял. Он еле сдерживался, чтобы не кончить прямо сейчас. Это было бы слишком жалко и немного стыдновато... Вместо стона из него вырвалось низкое, довольное мурлыканье нашкодившего кота. А он и был им, наглым, похотливым котом, которому плевать на последствия. По его телу пробежала горячая волна наслаждения, спина покрылась потом, колени предательски дрогнули. Страх Лолы, её паника, что в любую секунду может войти Лёша, делали минет ещё слаще. Из-за этого её движения получались такими невинными, девственными, это заводило Серёжу до дрожи. - Боже…блять… - стонет он, кусая нижнюю губу. Лола испуганно подняла на него влажные карие глаза, думая, что делает что-то не так. Но Серёжа молча положил вторую ладонь ей под затылок и настойчиво подтолкнул глубже, заставляя взять ещё несколько сантиметров. Его ноги стояли твёрдо, но внутри всё плыло. Он зарылся пальцами глубже в густые волосы, сжал их в кулак и начал с привычной властностью насаживать её рот на себя. Ему было мало. Хотелось вонзиться до самого горла, почувствовать, как она давится им полностью. Лола обхватила ладонью основание толстого члена, пытаясь хоть немного контролировать глубину. Но когда плотная головка упёрлась в чувствительное горло, она резко кряхтнула, задрожала и начала издавать мокрые, булькающие звуки. Слёзы мгновенно навернулись на глаза, в горле появился болезненный спазм. Её могло вырвать в любую секунду. Она растерянно смотрела вверх, моргая мокрыми ресницами. Лёша никогда так с ней не делал. Никогда не брал силой, никогда не заставлял давиться. - Ты…че… - начал запыхавшись Сережа, рука в ее волосах возбужденно подрагивает, - не умеешь глубокий? «Вот это поворот» - думает удивленно парень. Популярная звезда, привыкшая к элитным эскортницам, которые заглатывали его до самого основания без единой жалобы, сейчас стоял в шоке. Он переоценил Лолу. Это был самый большой минус в её качествах после семейного положения, конечно. Серёжа смотрел на неё по-новому. Он думал, что Лёша держит её рядом именно потому, что она умеет ублажать его как надо. Теперь догадки рушились. Он даже не понимал, зачем тогда этот ебучий брак, если она не может нормально отсосать. Особенно зная, как Лёша любит глубокий, жёсткий минет и что вытворял с Кристиной на вечеринках, на островах и в закрытых приватных комнатах с другими людьми. «Вышло ебать неловко» Она глотает слюни, мычит, отчаянно давит в себе рвотный рефлекс, нос начинает болеть и источать сопли в перемешку со слезами. Чувствует из уголков губ вытекающие противно прозрачные кислые слюни, они скользят за пределы контура рта, медленно скатываясь по подбородку вниз к шее, капая на грудь, оставляя мокрые дорожки на коже. Она несмело покачает головой влево-вправо, пытаясь приспособиться к огромному члену, к движению, который заполнял весь рот. Лицо залилось густым румянцем стыда и неопытности. Забавно, но её предательски возбуждало то, что в любой момент в комнату мог кто-то войти. От этой мысли низ живота резко налился жаром, клитор запульсировал, а между ног стало горячо и мокро. Серёжа заметил это. Заметил, как она сильнее сжала бёдра. - Тогда полежи вот здесь, - низко прорычал он, медленно вытаскивая мокрый, блестящий от её слюней член из её рта. - Давай… Как только он наконец отпустил её волосы, Лола жадно втянула воздух рваными глотками. Грудь вздымалась неровно, высоко, судорожно, лёгкие горели после долгой задержки дыхания. Слёзы всё ещё стояли в глазах, не успев остыть, ресницы слиплись мокрыми комочками. Но передышка длилась секунды. Серёжа снова схватил себя за толстый, блестящий от её слюны член у основания и направил его прямо к её лицу. Так медленно, так демонстративно, как будто показывал трофей. Лола растерянно моргнула несколько раз. В голове вихрь: «Что происходит? Как я здесь оказалась? Я же не настолько пьяна… Это отвратительно… это безумие… я себя не узнаю…» Но Чертков ждать не мог. Время поджимало. Он мог не успеть. Он сам подался ближе, нежно, похоже на ласку, провёл возбужденной головкой по её малиновым, искусанным и распухшим губам. Тягучая, прозрачная нитка слюны потянулась за ним, когда он отстранился на пару сантиметров и тут же снова коснулся, размазывая влагу по её нижней губе и подбородку. Это была доминантная игра. Чистое издевательство над её контролем, он надеялся что она этого не поймет. Она вся трепетала и все же, сама подалась вперёд. Кончик языка несмело высунулся, робко коснулся напряжённой, горячей струны под головкой. Веки опущены, но она видела всё: как её собственный язык скользит, как блестит его плоть, как дрожит её подбородок. Словно смотрела на себя со стороны. На ней было не идеально подобранное бельё разные комплекты, разные фирмы, чёрные стринги врезались между ягодиц тонкой полоской, кружевной бра едва прикрывал набухшие соски. Эта невинная небрежность, эта неидеальность заводила Серёжу сильно, чем любая голая фотосессия 18+. Запретная, чужая жена в дорогом кружеве и дорогом алмазном ожерелье, которое мерцало в полумраке и так ей шло. Он мечтал раздеть её до нитки все эти дни как только приехал сюда на этот ебаный остров. Мечтал поставить раком, трахнуть во все дыры. Но сейчас эти тонкие полоски ткани между ног, полупрозрачный лиф, мокрое пятно на трусиках всё это было в сто раз развратнее любой полной обнажёнки. Теперь он думал только о том, чтобы кончить в ее горячий рот. Лола втянула щёки так сильно, что щёки ввалились, скулы стали острее, а губы плотно обхватили его. Серёжа кряхтел низко, по-звериному, на секунду потерял ориентацию тело, мысли, всё ушло в белый шум удовольствия. Бёдра сами дёрнулись вперёд, вгоняя член глубже. Лола задохнулась, горло сжалось, подкатил ком тошноты и слёз. Она терпела, глотала, давилась. - Прости… забыл, что ты так не умеешь… - быстро выдохнул он и отодвинул её голову назад, тут же обхватив себя ладонью и начав медленно дрочить прямо перед её лицом вверх-вниз, с влажным чавкающим звуком. Лола вытерла нижнюю часть лица дрожащими ладонями, прикрыла рот тыльной стороной кисти, сдерживая рвотный позыв. Не хотела блевать на пол. Не хотела выглядеть ещё жалче. Ягодицы нервно сжались, бёдра инстинктивно сомкнулись, но между ног уже было горячо, влажно и невыносимо тесно. Татуированная кисть Серёжи замерла прямо перед её заплаканными карими глазами. Автоматом Лола вцепилась в неё правой рукой, пытаясь подняться на ноги. Мельком он заметил за её спиной огромную кровать. В голове мгновенно родилась картинка. Сильная рука обхватила её талию, три быстрых шага вперёд, Лола даже не успела понять, куда её ведут. Внезапный толчок в плечо. Она вскрикнула коротко, падая спиной на мягкое одеяло. Серёжа поднялся на подиум кровати и посмотрел сверху вниз на раскрытую, дрожащую, уже мокрую конфетку в кружеве. - Почему ты так…? - спрашивает она с ноткой испуга. Ее глаза отображали растерянность. - что я тебе плохого сделала? «О, ты много что сделала» - озвучивает про себя ее экзекутор. Он молча смотрит вниз. Под его кровожадным взглядом девушка перестаёт контролировать своё тело и, как итог, раздвигает ноги в стороны, локти сгибает за спиной, опираясь на них, отползает назад. Значит, ждёт продолжения? Серёжа даже удивляется ее легкому раскрепощению и вскидывает одну бровь вверх. Её пальцы, сами того не осознавая, скользнули вниз по животу и прижались к сердцевине сквозь тонкую ткань трусиков. Два пальца надавили на клитор через мокрую ткань. В полумраке он всё равно увидел блеск смазка уже проступила наружу, пропитала стринги тёмным пятном. Он до сих пор даже не прикасался к ней там. А она уже текла. Серёжа опустился на кровать. Вдохнул и сразу почувствовал чужой запах. Не её парфюм. Запах Леши. Подушка, простыня, всё пропитано им. Злость и возбуждение смешались в один ядовитый коктейль. Он не подал виду просто резко схватил Лолу за запястье и потянул на себя. Она подумала, что он хочет посадить её сверху, и послушно начала взбираться. Но нет. Ошибочка. Серёжа толкнул её бёдра назад, отодвигая от себя. Лола непонимающе уставилась в его хитрые, горящие глаза. - Ты что, думаешь, я с тобой трахаться собираюсь? - язвительно узнает мелированный поганец, источая чистый сарказм в каждом своём слове. Лола вздрагивает не от слов даже, а от интонации. От того, как он это бросает с ядом. Она действительно на секунду представила, как садится на него. И от этой мысли стало ещё жарче между ног. И в самом деле, неужели она хотела присесть на него? Она не сразу отвечает. Несколько секунд насупившись смотрит на него, слишком внимательно, пытаясь понять, где сейчас граница допустимого и есть ли она вообще? Но граница давно испарилась, ведь уже приняла его в рот и встала на колени. Её тело инстинктивно напрягается. Плечи подаются назад, пальцы упираются в матрас. - Я… - она запинается и тут же злится на себя за это. Делает вдох глубже, выпрямляет спину, думая что так будет выглядеть храбрее и умнее. - Я вообще сейчас ничего не думаю, это ты ворвался сюда! Ты первый начал приставать ко мне! Домогаться до меня! Чертков весело смеется, делая видимость тупого невинного дурачка. - Да? То есть в твоих глазах это так выглядит? Лола прикусывает губу, явно сомневаясь, стоит ли говорить дальше, и всё же спокойнее продолжает: - Слушай, если это какой то очередной сговор между тобой и Лешей скажи сразу. А если нет… - она делает паузу, настороженно вглядываясь в его лицо. - Тогда объясни, что происходит… Эта девочка сперва подумала, что они договорились снова с ней устроить групповушку? Для Сережи это приятный подарок! Она будет расслаблена и сделает то, что ему принесет удовольствие. От таких мыслей он плотоядно улыбается, мокрый кончик языка пробегается по нижней губе. Между ними повисает напряжение, от которого хочется либо убежать к Леше, либо остаться с Сережей, рискнуть и поставить всю смелость на неизвестность событий. Это как рулетка, которая заманчиво привлекает, не отпуская зудящие мысли. Лола сама, пока не понимает, к какому из этих вариантов склоняется больше. - Трусишка, - говорит припевающе Сережа, видимо хочет задеть ее нутро, но Лола не в настроении париться о его шутках и идти на поводу подколок, ибо Лола то и дело думала о Леше, так как его разговор с Кристиной был важнее чем жена. А еще она вспоминала, что сказал Узенюк в последний раз, и укол совести колит под ребра, что не соблюдает его правила и делает все наоборот. Любопытство девушки берет свое, чтобы узнать что же в том видео… - Осторожность - это не трусость. - она воинственно вскидывает голову вверх, не замечая того как это выглядит забавно в глазах лежачего извращенца. Серёжа меняет позу перекатываясь на бок, словно ей удалось выкрутиться, но его шишка все больше и больше начинает дымить, когда он понимает что она не собирается с наслаждением сосать. Улыбка становится менее насмешливой. Он раздражается и это до безумия бесит и выводит. - Ты все это время сидела там. - он кивает в сторону двери, - молча терпела, делала вид, что тебе похуй на них. И ты до сих пор считаешь, что ты не трусливая ссыкуха? - Я не… не трусливая!!! - орет она яростно в него. - и не ссыкуха!!!! Подлая улыбка на бородатом лице становится шире, на что Лола пуще злится. - Замечательно, тогда докажи это. Парень спокойно перелег на спину и погладил себя между ног, давая понять чего хочет. - Да ты издеваешься?! - на взводе выпаливает она, продолжая наблюдать за его умиротворенным состоянием. Серёжа только улыбнулся победно шире. Зубы сверкнули на фоне чёрной бороды, как бриллианты. Ему нравилось выводить её из себя. Нравилось видеть, как она злится и как при этом её смущенный взгляд снова и снова падает на его руку, на то, как он себя ласкает. Как член под ладонью становится ещё твёрже, толще, темнее от прилившей крови. Лола это видела. И не могла отвести глаз от его стимуляции. - Если ты понял что я бешусь из-за Них, то тебе не дает никакого права так пользоваться мной! - Зато ты создашь ему неприятности. - этот аргумент бьет точно в цель. Лола замолкает. В голове вспыхивают странные, грязные мысли, которые приходили несколько минут назад, когда она смотрела, как он медленно дрочит перед её лицом пока та стоит на коленях у его ног, как толстый член пульсирует в его кулаке, как капли её собственной слюны стекают по стволу. Она невольно сглатывает, чувствуя, как низ живота снова сжимается сладкой судорогой истомы. Да, это будет равноценно. Месть. Выплеск. И, чёрт возьми, ей уже хочется этого. Она слегка надкусывает нижнюю губу неосознанно, но жест выходит таким соблазнительным, что Серёжа невольно подаётся ближе. Его зрачки расширяются. - Давай так, ты сейчас доделаешь то, что начала, тем самым выплеснешь всю злость. Вот увидишь, как тебе станет лучше. Лола нервно проводит ладонью по своему голому бедру то вверх, то вниз, будто успокаивая саму себя. Кожа покрывается мурашками. Это не кокетство, это попытка удержать самообладание. Но парень думает, что это выглядит именно как приглашение зайти к ней на чай. - Почему ты мне помогаешь? - Придет время, и ты мне тоже поможешь. - он хитро вскидывает бровь вверх не отводя глаза. - Интересный способ помощи ты выбрал. Когда людям плохо им предлагают платок, а не утешающий оральный секс! - Зато ты прозреешь. Она молча смотрит, как он задумчиво шевелит языком во рту. Кончик медленно упирается во внутреннюю сторону щеки, потом скользит по зубам, потом снова выдвигается вперёд влажный, розовый, блестящий. Это выглядит не задумчиво. Это выглядит откровенно пошло. Как будто он нарочно показывает ей, что умеет делать этим языком. Как будто уже представляет, где и как он его использует на ней. Проецируя у нее в голове, представления того как бы сидела на его лице и стонала, сжимая между бедрами его череп от оргазма. Лола втягивает редко воздух, заставляя себя очнуться, опомниться с кем находится. Но Лола чувствует, как между ног снова становится жарко и влажно. Трусики уже промокли насквозь, тонкая ткань липнет к набухшим складочкам. - Времени нет, пришлось действовать внезапно. - он лениво пожал одним плечом. - А вот тебе, красивая, нужно научиться думать головой. - он касается указательным пальцем ее чувствительного виска, стучит легонько пару раз и это заставляет Лолу задуматься и помолчать. От этого прикосновения по позвоночнику Лолы пробегает горячая волна. Она невольно замирает, губы приоткрываются, но слова задуманные проглатываются на корне языка. - Думай, красивая, - шепчет он, наклоняясь ближе, так что его дыхание касается её щеки. - Думай, как тебе будет хорошо, когда ты наконец перестанешь сопротивляться и просто возьмёшь меня в рот снова. Глубже. Жаднее. Со всей этой злостью, которую ты копила на них. Выплесни её на меня. Я выдержу. Я даже хочу, чтобы ты злилась сильнее. Его палец медленно скользит вниз по скуле, по подбородку, потом по шее проводя по татуировке и шраму, оставляя за собой дорожку мурашек. Останавливается на ключице, чуть надавливает на глубокие выемки. Лола дышит чаще. Грудь поднимается и опускается под кружевным бра. Соски проступают сквозь ткань, твёрдые, болезненно напряжённые. Она знает, что он прав. Да. Злость кипит внутри на Лёшу, на Кристину, на саму себя. И эта злость сейчас ищет выход. Но правильный ли это выход? Правильным ли будет это решение? Она видит, что это самый простой, самый грязный выход, прямо перед ней. Такой горячий, толстый, уже мокрый от её слюны. Лола медленно опускает взгляд на его член он лежит на животе, до самого пупка, тяжёлый, пульсирующий, с блестящей от её слюны головкой. И вместо того, чтобы отвести глаза, она облизывает губы. Серёжа видит это. Улыбается шире. - Вот так, ничего сложного. Покажи, на что способна твоя ревность. Он берёт себя за основание и слегка приподнимает член, второй рукой наклоняет за затылок, направляя его к её лицу, уже не с такой грубостью, но настойчиво. Головка касается её нижней губы горячая, скользкая, пахнущая её собственной слюной и его возбуждением. Лола закрывает глаза на секунду, словно пытаясь отгородиться от реальности. А потом медленно подаётся вперёд. Её горячие, распухшие губы снова обхватывают толстую, пульсирующую головку. Сначала только нежно, движения робкие. Язык касается уздечки, проводит по ней медленно, круговыми движениями, собирая солоноватый вкус его возбуждения, смешанный с её собственной слюной. Лола чувствует чуть горьковатый вкус. От этого у неё внутри всё сжимается от страха. «Я не хотела так… не в тайне… ты же любишь смотреть… когда всё на твоих глазах… А сейчас ты даже не знаешь…» Эта мысль отрезвляет ее с чужим членом во рту. Страх, что дверь в любой момент может открыться, что Лёша войдёт и увидит её именно, в такой выгибающей позе раком на постеле, где они спят, с членом между губ, без единого предупреждения заставляет сердце колотиться так, будто оно сейчас вырвется из груди. Это не та измена, которую он одобряет. Это предательство втихую. Хасанова это понимает. И от этого ей одновременно тошно и невыносимо мокро между ног. Она опускается ниже. Губы растягиваются шире, обхватывая ствол плотнее. Щёки втягиваются. Медленно, сантиметр за сантиметром, она принимает его глубже, пока головка не упирается в мягкое нёбо. Слюна сразу же начинает обильно выделяться, капать, течь, она густая, тягучая, скапливается в уголках рта и тонкими нитями стекает по подбородку. Серёжа издаёт низкий, протяжный стон. Его тело расслабляется в постели, наплевав на острый запах сандала. Он откидывает голову назад, мелирование лохматые волосы разбрасываются по подушке, а грудь тяжело поднимается. Его пальцы снова зарываются в её темные стекловидные волосы, но на этот раз не давят грубо просто держат, ощущая, как она сама двигается. Он полностью повторно растворяется. Ноги слегка раздвигаются шире, бёдра расслабленно лежат, но мышцы живота подрагивают каждый раз, когда её язык проходит по особенно чувствительной вене. Он наслаждается каждой секундой. Каждым влажным звуком. Каждым движением её горячего рта. Лола начинает двигаться ритмичнее. Вверх медленнее, почти вытаскивая его до самой головки, облизывая её языком по кругу, как леденец. Вниз наоборот быстрее и стараясь принять глубже, принимая насколько может. Её слюна уже течёт ручьём, капает на его яйца, стекает по стволу, смачивает пальцы, которыми она обхватывает основание. Чавкающие, мокрые звуки заполняют комнату такие громкие, неприличные, похотливые. «Я изменяю ему…» снова и снова крутится в голове. «В постели… с его другом… и он ничего не знает… Если он сейчас войдёт…» От этой мысли по телу пробегает дрожь. Страх смешивается с возбуждением так сильно, что её собственные трусики уже насквозь мокрые, клитор ноет от нужды чтобы к нему прикоснулись, бёдра инстинктивно трутся друг о друга, пытаясь доставить себе порочное удовольствие от трения. Серёжа стонет громче. Его голос становится всё более животным: - Мммм… сука… блять, как же хорошо… Глубже, да… вот так… соси его… сильнее… - Он снова мурлычет, резко выдыхает сквозь зубы. - Бляяядь… твои губы… такие мягкие… такие горячие…просто ахуеть… Он ощущает, что полностью растворился в постели. Окончательно. Чувствует как тело тяжелеет, но расслабленный только таз который иногда невольно подаётся вверх, толкая член глубже ей в рот. Темно-зеленые глаза полуприкрыты, взгляд затуманен чистым животным кайфом. Он смотрит вниз на то, как её слёзы текут по щекам, как слюни блестят на подбородке, как её губы растянуты вокруг его толстого члена и это зрелище доводит его до безумия. Лола начинает ускорятся. Теперь он чувствует, что она работает активнее. Голова ходит быстрее вверх-вниз, язык постоянно ласкает нижнюю струну, рука дрочит основание в такт движениям. Слюни повсюду, на его бёдрах, на её груди, капает на простыни. Она давится, но не останавливается. Каждый раз, когда головка упирается в горло, она издаёт тихое мычание похожее на стон и это сводит Серёжу с ума. Он понимает что ей тоже доставляет это занятие наслаждение. - Ох… Лола… я сейчас… блять… не останавливайся… - его дыхание становится рваным, пальцы в её волосах сжимаются сильнее. Тело начинает напрягаться, мышцы живота каменеют, бёдра дрожат. Сережа Чертков кончает мощно, долго, яростно. Первый мощный толчок, где густая, горячая струя ударяет ей прямо в горло. Лола вздрагивает, глаза широко распахиваются, но он держит её голову, не давая отстраниться. Вторая, третья, четвёртая струя. Хасанова пытается не глотать и отстраниться от него, но не может. Ее руки отпускают его и упираются в матрас. Часть спермы вытекает из уголков рта, смешиваясь со слюной, стекает по подбородку толстыми белыми каплями и падает на её грудь, на кружевной бра. Серёжа выгибается дугой, стонет громко, протяжно, рычит, всё его тело сотрясается в мощных, долгих спазмах. Он кончает так, будто выплёскивает в неё не только сперму, но и все месяцы накопленного желания, злости и одержимости. Он не думал что оргазм будет таким невероятным. Когда последние капли вытекают, он медленно расслабляется, тяжело падает спиной на подушку. Грудь вздымается, по телу пробегает мелкая дрожь. Он смотрит на неё снизу вверх. На заплаканное лицо, на размазанную по губам и подбородку сперму, на то, как она тяжело дышит, пытаясь прийти в себя. - Просто ахуеть… - хрипло выдыхает он, проводя большим пальцем по её нижней губе, размазывая остатки своего семени. - Теперь тебе полегчало? Лола молчит. Внутри всё ещё бушует вина, страх и странное, тёмное удовлетворение. Но потом… Лола поднимается резко. Ноги подкосились, она споткнулась о край ковра и едва не упала. Не глядя на Серёжу, она побежала в ванную, чувствуя, как густая, вязкая сперма всё ещё тяжёлым комком лежит у неё в горле и на языке. Тошнота вот вот вырвется и зальет всю ванну… Она едва успела дойти до раковины. Ладони резко опёрлись о холодный фарфор. Лола наклонилась низко, сплюнула белый сгусток. Он еще долго висел у нее между губ тонкой тягучей слюной. Затем Лол, включила воду на полную. Шум мощной струи заглушил всё: её сбившееся дыхание, всхлипы, стук сердца. Она нервно прополоскала рот, один раз, второй, третий. Вода была ледяной, но вкус всё равно не уходил: солоновато-горький, густой, мужской. Не тот…а вкус Серёжи. Вкус его долгого, обильного окончания прямо ей в рот. «Дура… дура… дура…» - повторяла она про себя, словно наказывая себя этими словами. Сейчас она чувствовала себя по-настоящему грязной. Не просто использованной, опустившейся на самое дно. Унижение жгло внутри, поднималось тошнотой из желудка. Она стояла, согнувшись над раковиной, и смывала не только его сперму, но и само воспоминание о том, как жадно сосала, как втягивала щёки, как сама ускорялась, чувствуя, как её собственная кислая слюна течёт по его яйцам. Когда она наконец выпрямилась и подняла карие потерянные глаза к зеркалу, в дверном проёме мелькнуло движение. Серёжа уже был одет в чёрные боксеры, лёгкие шорты, словно ничего и не произошло. Он стоял, небрежно опираясь плечом о косяк, и смотрел на неё спокойно, с немой лаской. - Ты чего? - спросил он тихо, насторожившись. Лола резко выключила воду. Провела мокрой ладонью по распухшим губам, потом по золотому колье на ключицах, поправляя его, будто проверяла, на месте ли она сама. - У тебя что, аллергия на сперму? - спросил он с лёгкой усмешкой. - Нет. Забудь то, что сейчас было. И уходи. Она прошла мимо него, намеренно задев плечом, быстро подобрала с пола свою пижаму и начала натягивать её уже на ходу. - Ты можешь расслабиться, - сказал он уверенно, следуя за ней, развернувшись на пятках. - Я расслаблена, - огрызнулась Лола через губу, но пожатие плечами вышло дёрганым, нервным. - Да? А по тебе совсем не скажешь. - Я расслаблена… я просто… боюсь, что всё это станет чем-то большим, чем есть. Серёжа ухмыльнулся уголком губ, хищно и довольно. - Но это уже стало. Ты же мне не отказала. Хотя могла и я бы ушёл. Лола замерла спиной к нему. Выдохнула медленно, собирая остатки контроля, который трещал по всем швам. Заправила локоны волос за уши. - Уходи, - произнесла она тихо. - Пожалуйста. - Ну ладно… - протянул он. - А я думал, ты ждёшь, чтобы я тебя потрогал… Он не успел договорить. Сделал шаг и попытался обнять её сзади за талию. Лола резко дёрнулась, вывернулась из его рук и отскочила в противоположный угол комнаты. - Нет! - Ты странная, Лол, успокойся, - он поднял ладони вверх, показывая, что не будет прикасаться. - Это же не значит, что ты должна чувствовать вину за то, что тебе со мной хорошо. Просто скрой это от всех и всё. - Блять! Да этого вообще не должно было случиться! - сорвалась она на крик, голос надломился. - Какого хрена мы с тобой оказались вместе?! Серёжа пожал плечами отвечая ей: - Сам не знаю. Но кого это сейчас ебёт? Лола отрицательно качала головой, пальцы вцепились в волосы. Она тянула их вниз с такой силой, что кожа на голове горела. Корни трещали от натяжения. Дрожь пробивала всё тело, от коленей до кончиков пальцев. - Тише, тише… ты что с собой делаешь? - он быстро шагнул ближе. - Прекращай эту хуйню. Тёплые, сильные ладони перехватили её запястья,твёрдо отводя руки от волос. В этот момент Лолу накрыло с головой. Паника пришла из ниоткуда душной волной. Истерика подкатывала медленно, но неотвратимо. Она чувствовала себя загнанной в угол собственной ошибкой. Винила себя не столько за то, что сосала чужой член, сколько за то, что делала это искренне. Типо от души! С желанием. С теплом. С желанием сделать ему приятно. А это было страшнее всего. Она не собиралась изменять Лёше ни физически, ни эмоционально. Но теперь сомневалась даже в этом. «Если я хотела сделать ему хорошо… если мне было приятно чувствовать, как он стонет и растворяется в моём рту… значит, это уже не просто развлечение. Значит, я уже предала его чувствами». Она запуталась окончательно. Где здесь ревность к Кристине? С чем вообще связана эта злость? Где одиночество? Где настоящая симпатия к Серёже, а где просто желание почувствовать себя нужной и желанной? Она уже не понимала. Серёжа осторожно развернул её к себе лицом, обнял со спины, потом мягко прижал её голову к своей обнажённой груди. Лола всхлипнула, и слёзы хлынули сами собой. Он узнал этот звук. Такой же был тогда, в машине, когда она впервые позволила ему поцеловать себя. Когда всё только начиналось. Отчаяние за свой проступок и вина. Серёжа аккуратно убрал мокрые пряди с её лица, разглядывая заплаканные глаза, разомкнутые губы. Он не хотел делать ей больно. Не хотел ломать. Он всего лишь хотел, чтобы она отсосала ему. Хотел разрядки. Хотел почувствовать, как она покоряется. Ничего серьёзного. Просто грязный, сладкий момент. Но теперь, держа её дрожащее тело в руках, он понимал, что всё уже гораздо сложнее. Он внутренне матерился и не мог придумать ничего более абсурдного говоря ей: - Эй… тише, ну ты че, - мягко проговорил он, поглаживая её по спине широкой ладонью. - Ты сейчас себе такое нагоняешь… Не надо. Не накручивай. Всё хорошо. Лола попыталась отстраниться, но он не отпустил, только чуть ослабил хватку, чтобы она могла дышать. - Это было ошибкой. Большой ошибкой. - Может, и было, но ты уже не можешь это отменить. И не нужно себя за это казнить. Ты не сделала ничего ужасного. Просто… выплеснула то, что накопилось. Тебе будет легче завтра вот увидишь. Он слегка отстранился, взял её лицо в ладони и большим пальцем аккуратно стёр слезу с её щеки. Его взгляд был тёплым, первобытно заботливым. Он смотрел на нее взглядом «хорошего парня», которым он так умел пользоваться со всеми. - Давай я тебя уложу, ладно? Тебе нужно отдохнуть. Ты вся на нервах, еще не дай бог снова сердечко заболит. Лола не ответила. Просто позволила ему подвести себя к кровати. Серёжа откинул одеяло, помог ей лечь, потом сам присел на край рядом. Его рука легла ей на талию поверх розовой пижамы, от чего Лола втянула мышцы в себя. Задержала дыхание. Глотнула ком в горле. - Я не расскажу ему. - сказал он невинно, глядя ей прямо в глаза. - Если ты сама не захочешь ему сказать он никогда об этом не узнает. Обещаю. Лола горько усмехнулась, не отводя взгляда. - Обещаешь… Вы же с ним как братья. Броманс, мать его. Вы всё друг другу рассказываете. Всё. Даже то, что нормальные люди скрывают. И должны скрывать. Вы спите в своих общих фантазиях и интересах. «Наблюдение отменное» - думает парень. Серёжа тихо засмеялся. - Да, мы близкие. Очень. Но есть вещи, которые остаются только между мной и тобой. Это будет наша еще одна тайна. Если ты захочешь расскажешь ему сама. Если нет… значит, нет. Я не собираюсь бегать и докладывать. Он наклонился и мягко поцеловал её в лоб, долго и так мучительно тепло, по-отечески. Приятно. Лола на секунду прикрыла глаза и выдохнув. Потом опустился ниже и поцеловал в мокрую от слёз щёку, задержавшись губами чуть дольше, чем нужно. От него всё ещё пахло сексом, потом и её слюной. - Спокойной ночи, красивая, - прошептал он ей на ухо. - Спи. Утро вечера мудренее. А то, что произошло… оно уже случилось. Не трави себя. Ты не плохая. Ты просто… устала быть в роли терпилы. И я тебе с этим помогу. Лола лежала, глядя в потолок. Его слова звучали убедительно. Но внутри неё всё равно шевелилось недоверие. Девушка знала, что они близки. Парни подпитывали себя, как две родные лобные доли, как два хищника в одной стае, как два яйца на один члене. Они делились всем: историями, новостями, сплетнями,секретами… а теперь еще и женой Лёша стал делиться с Чертковым…если Лёша дал согласие в первый раз поиграть с ней у него в постеле, а во второй раз уже смотрел на нее когда он ее трахал, а теперь в тайне кончил ей в рот и потом сделал вид, что это ничего не значит?  Это было странно. И какое то безумие. Почти подозрительно. Раньше Чертков никогда не позволял себе такого. Держал дистанцию. Улыбался, шутил, но не лез. А сейчас, словно сорвало все тормоза. Но и у нее появилось желание чувствовать его рядом. Парень сам удивился, насколько легко это оказалось…Будто и для него это было… упущением.  Возможностью, которую он раньше почему-то не замечал.   - Я тебе не верю до конца, -  тихо сказала она, когда он уже встал и направился к выходу. Серёжа остановился в дверях, обернулся с улыбкой на устах. - Знаю. Но это ничего. Просто попробуй поспать. А если что-то будет не так… ты знаешь, где меня найти. Я за стеночкой.  Он тихо закрыл за собой дверь. Лола осталась одна в полутёмной комнате.  Губы саднили, в горле ощущался слабый привкус его спермы, а между ног предательская влажность, которая никак не хотела уходить. Она повернулась на бок, подтянула колени к груди и закрыла глаза. Но сон не шёл. У нее ведь бессонница врожденная. И еще сегодня у мужа день рождение.    Она ждала его еще час, но Узенюк так и не пришел.