Лишь кошмар.

Взгляд его бегал. Он искал его. Он хотел его найти. Он хотел собрать его образ из тысячи кусочков, предательски разрушенных. Он пообещал себе, что найдëт его, что пройдëт этот путь босыми ногами, если это того требует. — Моцзе, беги, — только и может требовательно вымолвить лис, окруженный тварями. И светловолосый замирает. Как он может его послушать? Как он может его оставить здесь с этими бездушными чудищами? Моцзе хотел бы хоть слово вымолвить, хотел бы дать надежду, которая неуловимо ускользнула из их рук. Он хотел обещать, что вернëтся. Он хотел бы сказать, чтобы Цзяоцю не боялся. Он вернëтся. Он поклялся себе, что будет искать его, что он сделает всë, чтобы спасти его. Но что если он вернëтся поздно? Моцзе слишком боялся этого. Он хотел заметить его, найти в толпе людей. Ассасин внимательно всматривался в лица людей, он хотел увидеть среди них Цзяоцю, целого и невредимого. Но его не было. Очи Моцзе распахиваются, сердце его замирает, сам он тоже останавливается. Ноги его не могли слушаться, но он нашëл силы сорваться с места. Знакомые персиковые волосы были совсем близко, алые палочки в прядях словно оставляли след, и Моцзе мог за ними следовать, чтобы достичь желаемого. Его оглушает звон. К нему оборачивается испугавшаяся девушка. — Извините? Вы меня с кем-то перепутали? — заметив чужое смятение, резко начинает тараторить та, нервничая. Глаза юноши внимательно и быстро изучили еë. Она даже не была похожа на того, кого он ищет. Она совсем не Цзяоцю. Пахнет от неë сладкими духами, от лиса же постоянно несло специями. У девушки нет лисьих черт, ушек тоже. У Цзяоцю они очень мягкие. Цзяоцю сейчас нужен ему, незнакомка всего лишь незнакомка. — Простите мне это. Не хотел Вас напугать, — взглатывая, скомканно и быстро просит прощения Моцзе. Он не хочет тратить ни еë время, ни своë. Юноша отворачивается от неë, после вновь спешит. Сейчас каждая секунда была на счету, сейчас он просто не мог сидеть на месте, отложив эти переживания. Они съедали его изнутри, беспощадно пожирали внутренности. У Моцзе не получается спокойно спать и отдыхать, и это даже неудивительно. Он ворочался предательски долго, все возможные мысли лезли в голову, заполняли еë. В животе от нервов болело, а сердце бешенно билось, стоило только подумать о том, что Цзяоцю уже мëртв. Спать не получалось, только дремать, только вскакивать от обездвиженного образа лиса перед глазами. — Моцзе, — звучит где-то близко и далеко одновременно, звучит слабо и уставши. И светловолосый вздрагивает, замирая. Он никогда не забывал об этом голосе, он навсегда запомнил его. Этот голос застрял не только в голове его, ещë и в сердце. И Моцзе пойдëт за этим голосом, если это единственный способ настичь Хулея и Цзяоцю, то он преодолеет это. Но юноша слышит шорох и громкое падение. Моцзе осталбевает, тело его сковывают сотни цепей, и он не может пошевелиться, не может настигнуть неприятеля. Перед взглядом его аметистовых глаз упало бездыханное тело друга, рядом стоял Хулей, упиваясь своей победой. Цзяоцю упал навзничь, лицо его было расслабленным, тело же израненное. И только в тот момент он вновь обрëл способность двигаться. Моцзе наконец-то кинулся к нему, аккуратно беря в руки, как самое ценное, что у него есть. Он боялся, что если сделает лишнее движение, то сделает больно, то окончательно сломает его. — Цзяоцю, хей? Ходить можешь? — обеспокоенно громко спрашивает юноша, они должны выбраться отсюда, сбежать от этих чудовищ, и теперь Моцзе не оставит его одного. Он себя и так чертовски плохо чувствовал от того, что оставил друга с теми, кто может ему навредить, кто когда-то нагло подчинил лисий народ, показывая своë превосходство. Моцзе не хотел бы, чтобы и Цзяоцю это испытал на своей собственной шкуре. Потому они должны сейчас уйти, должны сбежать. Он должен защитить израненного лиса, обеспечить ему безопасность. Моцзе не хочет, чтобы Цзяоцю больше ранили. Он не хочет, чтобы лис больше оставался один в опасности, не хочет, чтобы его любимый лекарь боялся. Поэтому он не посмеет теперь оставить его. Лис же ничего не отвечает, только жмëтся к нему из последних сил, всхлипывая. И сердце Моцзе тут же подскакивает, он хочет встретиться со взглядом коллеги, хочет почувствовать его дыхание, хочет уловить признаки сердцебиения. Но он не слышит. Он не чувствует ничего, что могло бы указать на то, что Цзяоцю жив. Парень теряет связь с реальностью, руки его начинают бешенно дрожать, а реальность ускользать, как надежда на лучшее. — Скажи что-нибудь... Покажи мне, что ты жив, — умоляет Моцзе, и он не узнает свой голос, ведь он предательски дрожит. На окровавленные щëки Цзяоцю спадают слëзы товарища. Способны ли они омыть лиса от ужаса, который он пережил ранее? Эти слëзы могли бы обжечь, но персиковолосый, увы, совсем ничего не чувствует. — Увы, Моцзе. Пожалуйста, беги. Ты сильный, ты и без меня справишься, ты и без меня сможешь выжить, — молвит Цзяоцю, протягивая руку навстречу к товарищу. И Моцзе понял, что он ни черта не сильный с окровавленным телом товарища на руках. Он слаб к лису, чей голос столь сильно любил. Он согласен быть сильным, чтобы продолжать защищать Цзяоцю и Генерала. Светловолосый ничего не видит, в глазах щипит, а голова кружится, и всё, что способен чувствовать Моцзе — это то, как лис жмëтся к нему ближе. — Моцзе? Юноша медленно раскрывает глаза, голова трещит от противной боли, но он находит взглядом Цзяоцю совсем близко на своей кровати. Светловолосый тут же смеет прижать лиса ближе к себе, обнимая. Лекарь не оказывает никакого сопротивления, наоборот с удовольствием ложится к груди юноши в объятия. — Снова кошмар снился? — всë же спрашивает Цзяоцю, устраиваясь поудобнее на чужом плече. — Снова. Снова ты погибал на моих руках, — признаëтся Моцзе, гладя того по спине, он желает почувствовать эту реальную оболочку, ощутить лиса под своими кончиками пальцев. — Но я здесь. Совсем близко. Прямо в твоих руках, — тянется выше Цзяоцю и получается шептать прямо в губы. Моцзе слаб к этому, он дарит лёгкий поцелуй, и лис вздрагивает, как в первый раз. Теперь он не видит, способен только слышать и чувствоваться, но тактильность он всë равно ощущает слишком резко, словно боится еë, нервничает и трепещет. Это слепота не позволяет Цзяоцю видеть Моцзе и генерала перед собой, и от этого сердце сжимается в тиски. Но когда он слышит их ухмылки и смех, лис ещё больше желает продолжать жить. Пока они рядом с ним, пока он способен чувствовать их, он останется живым. Он переживëт ещë одну чëртову ночь, чтобы услышать ухмылку Генерала. Моцзе же не верит, что Цзяоцю привык к слепоте. Ему кажется, что только вчера лис, громко рыдая, пытался найти его, протягивая руки вперëд. — Моцзе? Моцзе, где ты. Я не вижу тебя.. Я не вижу тебя, Моцзе, — он почти кричит от отчаяния, он хочет увидеть его, ощутить, почувствовать на ощупь, Моцзе очень нужен ему. И обладатель аметистовых глаз оказывается тут же на коленях перед лисом, заключая того в объятия, прижимая ближе. И у лекаря получается его почувствовать, Цзяоцю тяжело дышит, его уши поджаты, и лис мочит одежду возлюбленного слезами. Он жмëтся ближе, он пытается найти у его груди дом и безопасность. — Я здесь. Я не оставлю тебя больше, — только и может произнести Моцзе, прижимая того ближе. Он никогда не был силëн в утешениях, он не умел поддерживать. Но светловолосый целует осторожно в макушку того, боясь навредить или что-то сломать. Моцзе готов миллион раз поклясться, что больше не покинет его, больше не оставит его. Моцзе будет его глазами. Они оба не особо тактильные, но Моцзе готов взять руку Цзяоцю, чтобы вести за собой. Моцзе молчалив, он он будет пытаться говорить больше, чтобы лис слышал его. Мозце привык передвигаться тихо, но станет громче, чтобы слепой смог его услышать, уловить его шорох. Моцзе сделает всë для того, чтобы Цзяоцю восстановился, генерал тоже приложит свою силу. Цзяоцю же просто желает, чтобы они остались с ним, дальше он справится сам. Он найдëт в них смысл двигаться дальше, несмотря на темноту вокруг. Они приведут его, они не позволят ему отстать. У Фейсяо глаза горят, искры из них сыпятся, у Моцзе улыбка тëплая и ласковая. Цзяоцю теперь, к сожалению, не способен это видеть, но он знает об этом. — Ребят, может мы, — хочет предложить уже Фейсяо, но останавливается, увидев, что подчинённые еë уснули, прижавшись к друг другу, как котята. Девушка кидает мягкий смешок, закрывает за собой дверь, после ложится к ним. Они слипаются вместе, как что-то важное, что может быть сложено вместе, как слагаемые, как кусочки от одного одного единого пазла. Фейсяо утыкается в затылок Цзяоцю, Моцзе же не смеет отпускать руку лекаря. Боится, что если отпустит, то он сбежит, то его нагло отберут от него. Но сейчас они в желанной безопасности. Сейчас в кровати Моцзе селится такое нужное для них спокойствие и умиротворение. И они останутся здесь, слипшиеся с друг другом и охваченные сном.