Последний шанс

Интересно, сколько боли способен выдержать человеческий организм прежде, чем окончательно сойдёт с ума? Аркин всегда считал, что способен вытерпеть многое. Коллекционер лишил его всего. За пределами пыточного дома, его, наверняка, никто уже не ждёт. Он искренне надеялся, что они смогли, успели сбежать. И простить. Простить непутевого отца. — Забудь. Забудь обо всём. Началась новая жизнь, — так ему сказала Эбби, обрабатывая в который раз его многочисленные раны. — Он выбрал тебя, — позже, ревниво, добавила она сквозь зубы. Да, девушка ревновала. Стокгольмский синдром, ядовитым плющом, разрастался в ее душе, подпитываясь тонкими манипуляциями Коллекционера — он то приближал девушку к себе — жарко, то, иной раз, не удостаивал её взглядом — холодно. Маньяк умел превращать в кровавое месиво не только тело, но и душу. Если девушку он не трогал хоть физически, то на Аркине отыгрывался по-полной. Искал, прощупывал слабые места в теле и в душе. Но, знал бы Аркин насколько далеко был готов зайти коллекционер. Тот день, точнее, ночь, изменила буквально все. Настолько униженным Аркин себя не чувствовал даже во время самых отвязных пыток. Несмотря даже на то, что коллекционер, сюрприз, подготовился сам и подготовил его. В ту ночь, жизнь Аркина разделилась на «ДО» и «ПОСЛЕ». — Лучше убей, — просипел он после того, как коллекционер вынул из него член. Он и так мертв — умирал вновь и вновь с каждым толчком. Коллекционер не ответил, лишь провел ладонью по его спине. Аркина передернуло от неожиданной нежности. Хотелось вымыться — вычистить все нечистоты из себя — и умереть. Коллекционер оставил его в глухом одиночестве, предварительно прочно зафиксировав руки жертвы в наручники. Аркин забился в немой истерике, утопая в презрении к себе. Слезы горячими ручьями полились из глаз. Если бы руки не были скованы, он бы точно нашёл чем убить себя, к чертям. Но хренов псих все предусмотрел. Выждав несколько дней (Аркин уже не чувствовал ход времени), коллекционер повторил насилие. А потом ещё и ещё. Благо, он все также соблюдал правила — использовал смазку, облегчая проникновение, но Аркину было сложно справедливо оценить такую «заботу». В нём сломалось все; осталась только голая апатия и во время процесса он часто отключался, чем неимоверно злил коллекционера. Он был готов к смерти, но умирать нельзя. Несмотря ни на что — смысл остался. Сквозь нескончаемую боль перед его глазами внезапно возник силуэт. Его дочь. Он не может оставить её в этом паршивом мире с такими чудищами, как коллекционер. Мысли о дочери, пришедшие во время очередного насилия, вернули ему силы. Он выберется! И коллекционер сполна ответит за все… Нельзя поддаваться разрушительным эмоциям и позволить закрутиться витку самоуничтожения. Он не оставит суд над врагом богу, как учила церковь. Он совершит возмездие сам и в этой жизни. — Сука, — выдыхает он, чувствуя как член коллекционера входит почти во всю длину, Коллекционер удовлетворительно шипит, ему нравилось, когда Аркин хоть как-то проявлялся в процессе. Аркин понимает это, потому прикусывает губы. Что угодно, но ублюдок больше не услышит его голоса. Хоть в этом у него осталась свобода. Широко распахнув глаза, он сквозь пелену немых слез, замечает осторожное движение за дверью. Это была Эбби.