Соседи поневоле

Когда Ричард вышел из своей комнаты на следующее утро, его встретила приятная тишина. Гэвина уже не было — андроид слышал, как тот в спешке собирался по делам едва ли не на рассвете. Ричард остановился в центре гостиной, взгляд задержался на кухонном столе, который выглядел удивительно чистым. Кружка, которую Рид обычно оставлял с кофейными потёками, была вымыта. Лишь несколько крошек на полу и брызги воды на бортиках раковины напоминали о недавнем завтраке. Это выбивалось из привычной картины утреннего беспорядка. Подойдя ближе, он провёл пальцем по поверхности стола и отметил едва заметный скрип чистого покрытия. Гэвин не только убрал за собой, но и тщательно вытер стол. Андроид на мгновение замер, осмысливая эту небольшую, но значимую перемену. Затем он направился в ванную, где вчера оставил свою рабочую одежду. Униформа «Киберлайф» тяжело легла на плечи, напоминая о своей функции. Воротник защёлкнулся до самого подбородка, снова запирая в свой панцирь. Одежда возвращала его к привычной роли: андроид, детектив, профессионал. Возможно, в этом и был скрытый смысл? Люди меняли одежду не только ради комфорта, но и потому, что она меняла их внутреннее состояние и социальную роль. Стоило Ричарду переступить порог департамента, как сенсоры уловили неожиданный поток новых сигналов, резко отличавшихся от привычной рабочей обстановки. В воздухе витала особая энергия — взволнованная, но в то же время наполненная радостью. Ричард двинулся по коридору, когда прямо перед ним возникли два патрульных андроида, неся большие коробки, обёрнутые яркой бумагой. Коробки выглядели неуместно — блестящие, цветные, словно вырванные из какого-то другого мира. Андроид замедлил шаг, инстинктивно сканируя их содержимое. Анализ подтвердил отсутствие угрозы, но внешний вид явно намекал на приближающийся праздник. Внимание вновь переключилось на атмосферу в отделе: лёгкий, звонкий смех эхом разносился по коридорам. Люди казались расслабленными, оживлёнными, и в их глазах читалось нетерпение. Ричард осознал, что происходит что-то важное — событие, которого все ждали. Рождество. Ричард заметил, как Тина, хихикая, достала из коробки ярко-красную рождественскую шапку и, не задумываясь, водрузила её на голову Коннора. Её глаза блестели, и она, лукаво прищурившись, поддразнила: «Теперь ты наш Санта!» Коннор смущённо улыбнулся, но не стал возражать, послушно поправив головной убор. Хэнк, стоявший рядом, захохотал так громко, что его смех эхом разнесся по всему департаменту до самого вестибюля. Не раздумывая, он погрузил руку в коробку, достал оттуда ободок с оленьими рогами и нахлобучил их на голову Гэвина с шутливым возгласом: «А вот и наш олень!» Его слова были произнесены с такой заразительной энергией, что весь отдел тут же разразился громким смехом. Гэвин резко обернулся, нахмурив брови, но в его глазах промелькнуло что-то новое, почти тёплое. Он попытался сохранить серьёзный вид, но уголки губ предательски дрогнули. «Отвали, старый пень», — проворчал он с деланым раздражением, но не снял ободок. В конце концов, он сдался и, пусть неохотно, но искренне улыбнулся. Ричард наблюдал за этой сценой, сидя за своим столом, не сводя с коллег глаз. Он видел, как обстановка в офисе становилась всё более сплочённой, словно все разом начали чувствовать себя ближе друг к другу. Видел, как офицер Браун, тяжело дыша, тащит из подсобки искусственную ёлку, устанавливая её в углу комнаты отдыха. Праздничные украшения уже начали заполнять пространство: гирлянды, блестящие шары, фигурки. Суета захватила всех. Даже Фаулер, стоя перед своим кабинетом, как на капитанском мостике, не мог скрыть лёгкой усмешки. В его обычно строгом взгляде появилось что-то мягкое, почти отцовское. Казалось, даже он заразился общим настроением. «Эй, вообще-то сегодня рабочий день!» — громко прогремел он, но в голосе не было той строгости, к которой все привыкли. В воздухе витало ощущение лёгкости и беззаботности. Ричард перевёл взгляд на Коллинза, который с энтузиазмом украшал свой стол напротив. Он прицепил декоративной прищепкой к монитору маленький рождественский носочек из фетра — поделку одного из внуков, — одновременно смеясь над шутками офицера Пирсон. Вскоре они уже обсуждали планы на рождественский ужин, направляясь к кухне. Всё это казалось Ричарду чуждым, словно он был наблюдателем, свидетелем чего-то, чего не мог до конца понять. Праздничная атмосфера, непривычные повсеместные улыбки, горящие глаза всех и каждого — все эти моменты ускользали от его логики, создавая странное, но неуловимое чувство одиночества. Ричард чувствовал себя лишним. Наблюдая, как все вокруг него становятся частью одного большого, живого организма, который праздновал, обменивался шутками и делал маленькие жесты, укреплявшие их связь, он осознавал свою изоляцию. Ему казалось, что все, даже Коннор, дышат одним воздухом, который он не мог вдохнуть. Процессор анализировал каждую улыбку, каждый взгляд и каждое движение, но всё это не приближало его к ответу на вопрос: как ему стать частью этого коллектива? Он ощущал себя посторонним — не тем, кто разделяет моменты, а тем, кто смотрит на них со стороны, как актер в театре, наблюдающий за происходящим, но не знающий, как самому выйти на сцену без сценария. Ричард опустил голову и попытался сосредоточиться на экране терминала. Он даже проверил несколько старых дел, которые уже сверял прежде, лишь бы отвлечь себя от навязчивых мыслей, когда заметил, что к нему приближается счастливый Бен. Его глаза сияли, а в руках он держал охапку разноцветной мишуры. — Ричард! — громко позвал он, дружески хлопнув напарника по плечу. Андроид поднял голову и встретил взгляд напарника. — Вот это суета, да? До Рождества три дня, а у меня дома всё уже готово, — его голос звенел от предвкушения. — Вся семья собирается: дети, внуки, даже соседи зайдут. Индейка, пироги, картошка… — Бен перечислял так, будто это были не просто блюда, а ритуалы, без которых праздник не наступит. — Подарки, конечно! В этом году старшие внуки хотят планшеты, а младший, Джейсон, уже вовсю поглядывает под ёлку, когда там появятся его подарки. Ричард слушал, кивал, когда нужно, но в его жизни не было места для этих традиций и ожиданий, не было того тепла, которое наполняло каждого человека вокруг изнутри. Ему не с кем провести этот праздник и нечем поделиться в ответ. Он даже не мог ответить улыбкой, чувствуя себя крайне неловко, выслушивая откровения напарника с безразличным видом. — Внуки всегда соревнуются, кто получит самый большой подарок, — невозмутимо продолжал Бен, распутывая мишуру. — А потом мы все сядем за стол, будем делиться историями, вспоминать старые времена. Вот такие моменты и составляют настоящее Рождество. Ричард только кивнул. — А ты чем займёшься на праздниках? — внезапно спросил Коллинз. — У меня не было планов, — честно ответил андроид после короткой паузы. — Извини, приятель, ты, наверное, не особо интересуешься всеми этими праздниками, а я тебе тут подсел на уши, — смутился напарник, словно извиняясь за свою радость. Он перевёл задумчивый взгляд на документы на своём столе и просиял. — Мы тут сейчас все пойдём в комнату отдыха украшать ёлку, а ты пока взгляни на отчёты, перепроверь последний раз на всякий случай. Думаю, тебе эта суета не особо интересна, так что можешь спокойно заняться делом. Бен подхватил несколько тяжёлых папок и протянул их Ричарду. Он выглядел таким преисполненным, будто был уверен, что оказывает услугу. Ричард посмотрел на протянутые бумаги, и внутри него что-то дрогнуло. Нечёткое, но неприятное чувство, словно лёгкий оттенок обиды, заскользило где-то в глубине. Этот жест — работа вместо приглашения поучаствовать — только усилил его чувство отчуждения, которое накапливалось уже долгое время. Он принял папки, кивнув в знак согласия, но не мог избавиться от настойчивой мысли: почему его так легко оставляют в стороне? Ему не предложили выбора, даже намёка на то, что он мог бы присоединиться. Бен бросил ещё один взгляд на экран терминала, словно хотел убедиться, что андроид уже полностью погружён в работу. Не дождавшись реакции, он широко улыбнулся. — Ладно, я пошёл, все ждут! — сказал он с дружелюбной непосредственностью и направился к остальным. Ричард смотрел Бену вслед, ощущая, как между ним и остальными вырастает невидимая стена. Еще до полудня департамент преобразился. Гирлянды, мерцая, осветили даже самые тёмные углы, делая их уютнее и ярче. Мишура обвила всё, что только можно, даже кофемашина была обвешана красными и зелёными лентами, вероятно, личная инициатива Гэвина. В углу комнаты отдыха, рядом с блестящей ёлкой, теперь лежали искусно завернутые коробки — пустые, декоративные, но создающие иллюзию изобилия подарков и тепла предстоящих праздников. Офис постепенно угомонился. Все вернулись на свои места, обсуждая планы на вечер, пока небо за окном стремительно темнело. Внезапно из своего кабинета вышел капитан Фаулер. Его появление мгновенно привлекло внимание всех в участке. Он остановился в центре, взгляд скользнул по довольным лицам сотрудников. — Сейчас начнёт, — шепнул Бен, наклоняясь к Ричарду с заговорщической улыбкой. Капитан хлопнул в ладоши, по залу прокатился лёгкий шум разворачивающихся кресел. — Итак, — начал капитан. — Этот год был тяжёлым. Работа не давала передышки, но, несмотря на все сложности, мы справились. Ричард уловил в его голосе искренность. Эти слова исходили не просто от начальника, но от человека, который действительно ценил каждого, кто сидел перед ним. — Наш полицейский участок — это не просто место работы. Мы — команда. Люди и андроиды, все вы — важная часть этого коллектива, — продолжал Фаулер, обводя взглядом всех присутствующих, будто он обращался к каждому лично. — И я хочу, чтобы вы знали: наш успех — это заслуга каждого. Этот год был плодотворным, и все усилия не прошли даром. Мы стали крепче, лучше и сильнее — как коллектив, как настоящая семья. Андроид мысленно зацепился за это слово: «семья». Почему-то его опыт в коллективе сильно отличался от того, что описывал капитан. Ричард заметил в дверях кухни детектива Рида, привалившегося к косяку со стаканом кофе. При упоминании семьи он скептически закатил глаза и покачал головой. — Завтра, — Фаулер сделал паузу, — у нас корпоратив. Все должны быть. И подчёркиваю — все! Никаких отговорок, никаких опозданий. Дисциплинарные взыскания всем, кто решит проигнорировать приказ капитана! Последствия будут серьёзными. Он поднял палец, делая акцент на бескомпромиссности своих слов, хотя в уголках губ всё ещё мелькала лёгкая, дружелюбная улыбка. В ответ зал ожил — гул одобрения, смешки и лёгкий ропот пробежали по отделу. Фаулер удовлетворённо кивнул, довольный реакцией, и, расправив плечи, направился обратно в свой кабинет. Его уверенные шаги стихали в гомоне офиса. Ричард смотрел ему вслед. В мыслях снова начала разворачиваться непростая рефлексия. Он не мог не задуматься о том, что значит быть частью семьи, особенно здесь, среди людей, которые, казалось, чувствовали эту связь на интуитивном уровне. Шутки, смех, вечерние планы — всё это происходило так естественно для других. Но не для него. Как Коннор смог стать частью этого коллектива? Как он вписался?

***

Поздним вечером Ричард стоял у окна в гостиной, наблюдая, как город за стеклом утопает в праздничных огнях. Там, далеко внизу, витрины магазинов переливались золотыми гирляндами, рождественские проекции играли светом на крышах домов, а прохожие, несмотря на поздний час, суетливо сновали по улицам. Даже коридоры общежития, где он жил, были украшены: мишура на перилах, маленькие электрические свечи вдоль стен и огромная ёлка в вестибюле — хотя большинство обитателей этого места были андроидами. Он сфокусировал взгляд на своём отражении в стекле. Его глаза казались тусклыми, лишёнными того живого света, который он видел в других. Он попытался улыбнуться, надеясь, что это пробудит в нём искру, поможет избавиться от тоскливого чувства отверженности, которое не отпускало. Но улыбка снова вышла неестественной, натянутой, как всегда, когда он пытался воспроизвести человеческие эмоции. Глаза оставались безучастными, существуя отдельно от улыбки. Сдавшись, он расслабил лицо, позволив фальшивому выражению исчезнуть. Из общего коридора донёсся щелчок двери. Ричард не обернулся, но в отражении заметил Гэвина, замершего на пороге гостиной. Его привычно хмурый взгляд скользнул по комнате и задержался на спине андроида. Детектив выглядел слегка помятым после долгого, насыщенного дня, но удивительно спокойным. Немного помедлив, Гэвин направился к кухонному гарнитуру. Включил чайник, опёрся поясницей на столешницу и уставился в одну точку, словно из упрямства избегая смотреть в сторону Ричарда. Андроид продолжал задумчиво изучать его отражение в стекле. — Что значит… ощущать праздник? — внезапно спросил он. Это была одна из тех мыслей, что застревают глубоко в процессоре, но на этот раз она вырвалась наружу, не найдя ответа в программе. Впрочем, ожидать ответ от Рида тоже было слишком самонадеянно. — Хрен знает, — выдержав долгую паузу отозвался детектив. Вопрос застал его врасплох, и ответ прозвучал скорее от неожиданности, чем из желания поддержать разговор. — Ощущение, будто на время всё это дерьмо, которым мы занимаемся, становится неважным, — устало вздохнув, он потёр глаза. — Рождество — единственный праздник, который я готов терпеть. — Почему именно Рождество? Гэвин снова надолго замолчал, уставившись в пол. Казалось, он боролся с желанием послать андроида, но что-то в атмосфере момента — возможно, усталость, перемешанная с предчувствием праздника, — ослабляло его привычную защиту. — Не знаю. Как будто после Рождества всё, что было до — стирается. Ошибки, проблемы, вся хрень. Как будто начинаешь жизнь заново и обещаешь себе больше не косячить. И так каждый год. Ещё это единственный день, когда вся семья собирается вместе, — Гэвин пожал плечами, неохотно делясь чем-то личным. — Что-то в этом есть. Ричард обрабатывал его слова, анализируя информацию. Этот диалог был… слишком обычным. Без эмоций, иронии, раздражения. Первый за всё время. — А каково… — он снова задумался, подбирая слова. Пока детектив был расположен к разговору, хотелось узнать больше. — Каково это — быть частью коллектива? Чувствовать себя одним из них? Гэвин поднял голову, задержав взгляд на Ричарде. Некоторое время он всматривался в его спину, словно пытаясь понять, что подтолкнуло андроида к такому вопросу. Затем его лицо едва заметно прояснилось, будто он внезапно что-то осознал. — Честно? — Гэвин скрестил руки на груди и напрягся. — Мне вообще похуй на этот коллектив, за исключением Чэн. Идиоты, которые друг друга терпеть не могут, но по праздникам корчат из себя семью. Не вижу смысла даже пытаться влиться в этот цирк. Все эти «мы одна команда» — херня полная. — Вы правда так думаете? — с сомнением спросил Ричард, вспоминая, как еще утром он смеялся вместе с остальными. — Говорю то, что вижу, — Гэвин прищурился, его голос пропитался презрением. — А вижу я, как это позёрство заканчивается вместе с праздником. Все снова становятся ублюдками. Шипение чайника становилось всё громче, пока вода не закипела. Гэвин налил себе гранулированный кофе, задержался на месте, будто раздумывая, что делать дальше. Он было шагнул в сторону своей комнаты, но вдруг остановился, раздражённо выдохнул и направился к окну, встав рядом с Ричардом, почти касаясь его плечом. Детектив тоже уставился в темноту за стеклом, где праздничные огни города едва просвечивали сквозь лёгкую морозную дымку. В отражении Ричард с лёгким удивлением отметил, что они почти одного роста, Гэвин был совсем немного ниже. — Слышь, какого хрена Коллинз свалил на тебя всю работу и съебался наряжать ёлку? — вдруг прямо спросил Рид, глядя на отражение андроида. Ричард уловил в голосе детектива раздражение. Это был привычный для него недовольный тон, но сейчас что-то изменилось — злость Рида была направлена не на него. Андроид вдруг осознал, что Гэвин заметил, как с ним обошлись. Неужели поэтому остался и отвечал на вопросы? Эмпатия — последняя черта, которую андроид ожидал от этого человека. — Это моя работа, — спокойно ответил Ричард, отводя взгляд. — Детектив Коллинз решил, что праздники меня не интересуют, и оказал услугу, когда предложил занятие. — Услугу? Серьёзно? — Гэвин повернул голову, уставившись на профиль андроида. — Этот распухший Пуаро сам решил, что тебе лучше копаться в бумажках, чем участвовать в этой лицемерной херне? — Рид покачал головой. — Ну а ты? Сам-то хотел присоединиться? Ричард медленно опустил голову, глядя на свои руки, сложенные на подоконнике. Он мог ответить быстро, так, как требовала логика диалога — просто сказать «нет». Но что-то внутри, едва уловимое, скользило по его нейросетям, не позволяя произнести эту простую фразу. — Не знаю, — ответил он. Плечи Ричарда слабо дёрнулись в попытке имитировать человеческий жест неуверенности. Гэвин несколько секунд пристально смотрел на него, будто пытался проникнуть вглубь искусственного интеллекта. — Да не пизди! — наконец сказал он, с силой опуская чашку на подоконник, едва не расплескав кофе. — Конечно, блять, хотел! Вот тебе и коллектив. А Фаулер там заливался: «Мы — команда. Мы — семья. Люди и андроиды — братья навек.» Видишь, хуйня это всё! Ричарду нечего было возразить. Он молча стоял, опустив голову, чувствуя, как диод на виске начинает пульсировать жёлтым. Программа не выдавала никаких аргументов. — Бен тот ещё жук, — продолжил Гэвин, будто наконец-то нашёл повод высказать все, что давно копилось внутри. — Берёт самые лёгкие дела, чтобы поднять личную раскрываемость, а Фаулер меня потом дрочит: «Бери пример с Бена, у него лучшая статистика в отделе по количеству закрытых дел». У жирдяя под боком дорогущая ходячая лаборатория, а он заставляет её перебирать бумажки и отсматривать камеры. Пиздец. — Вы сами отказались от напарника-андроида, — внезапно сказал Ричард, повернув голову и встретившись прямым взглядом с Гэвином. — Откуда знаешь? — спросил Рид, нахмурившись. — Детектив Коллинз рассказал. Гэвин шумно выдохнул, закатив глаза, и снова отвернулся к окну. — Трепло, — пробормотал он, делая глоток горячего кофе. После короткой паузы он всё же продолжил: — Да, отказался. Не усралось мне таскать за собой пластмассового бионикла. Один из них отпиздил меня в архиве улик до кровавых соплей, а через год Фаулер пытается подсунуть мне другого терминатора, «улучшенную модель», как будто ничего не было. Но, блять, если бы я знал, что этот старый придурок будет использовать какой-то там передовой прототип, чтобы расследовать спизженные наушники… — Он покачал головой, словно удивляясь собственным словам. Ричард снова опустил голову, чувствуя, как неприятное осознание вины электрическими мурашками пробегает по его спине. Упоминание инцидента с Коннором в архиве, о котором он слышал от Бена, всколыхнуло в памяти недавние события. У Гэвина уже был плохой опыт взаимодействия с андроидами, и сам Ричард лишь добавил к этому списку новый повод для ненависти. — Детектив Рид, я прошу прощения за то, что произошло недавно в архиве, — тихо сказал он, периферическим зрением замечая, как Гэвин делает очередной глоток кофе и хмыкает. — Мне очень жаль, такого больше не повторится. — Ещё бы это повторилось, — усмехнулся Рид, покосившись на Ричарда. — Я больше без заряженного табельного по архивам шариться не буду. Имей в виду… и брату своему передай. Тишина повисла между ними — напряжённая, но вместе с тем пропитанная взаимным молчаливым пониманием, которое не нуждалось в словах.

***

На следующий день в департаменте никто и вовсе не думал о работе. В воздухе витала атмосфера предвкушения вечеринки: сотрудники непринуждённо переговаривались, передвигали столы и стулья, освобождая место для вечернего веселья. Ричарда попросили помочь расчистить зал под импровизированный танцпол. Вскоре к нему присоединился Коннор, неся в руках несколько складных стульев. Они почти не общались прежде, но последние несколько дней все разговоры, так или иначе, сводились к одной и той же теме, неизменно начинаясь с одного и того же вопроса. — Как дела с детективом Ридом? — спросил Коннор как бы невзначай, но в его глазах светилось искреннее любопытство. Ричарду казалось, что RK800 интересуется не просто так — будто ему важно узнать, получится ли у модели с «недостатками» программного обеспечения достичь успеха там, где сам Коннор потерпел неудачу. Однако это были лишь догадки. Перемещая очередной стол к стене, Ричард коротко ответил: — Терпимо. Они продолжали работу, передвигая мебель, и спустя какое-то время Коннор задал новый вопрос: — Какие планы на праздничные выходные? — У меня нет планов. А у тебя? RK800 с лёгкой улыбкой повернулся к нему, будто только и ждал этого вопроса: — Проведу время с Хэнком. Это будет второе Рождество вместе. В этом году он собирается сам готовить ужин, а в прошлом заказал еду из ресторана. Попросил меня помочь с индейкой… Я в этом не особо разбираюсь, сам понимаешь, на нашу модель до сих пор не разработали кулинарных утилитов. Хотя было бы здорово. Ричард мельком посмотрел на него. Тёплые отношения между Хэнком и Коннором давно не были секретом. Их считали семьёй; Хэнк относился к напарнику почти как к сыну. — Звучит увлекательно, — заметил андроид безразличным голосом. Время неумолимо приближалось к вечеру. Офицеры постепенно расходились по домам, чтобы освежиться и подготовиться к корпоративу. Атмосфера в департаменте накалялась — не от рабочего напряжения, а от радостного предвкушения вечернего праздника. Воздух был пропитан оживлёнными разговорами: сотрудники перешёптывались о костюмах, меню и планах на предстоящие длинные выходные. К восьми часам зал полностью преобразился. На столах появились коробки с пиццей, блюда с горячими закусками, чипсами и разнообразными снеками. Одноразовые стаканы стояли в ряд вместе с бутылками — от вина и пива до крепкого алкоголя. В углу разместили большой сабвуфер, откуда доносилась тихая музыка, готовая зазвучать громче, как только зал наполнится людьми. Полицейские начали возвращаться, переодевшись в неформальные наряды. Некоторые пришли в праздничных свитерах, кто-то выбрал яркие рубашки, но было очевидно: строгие костюмы и рабочая форма здесь не приветствовались. Ричард стоял в тени, стараясь не привлекать внимания. Он чувствовал себя некомфортно, но не мог ослушаться приказа Фаулера. Оставаться на празднике, где все были погружены в общение и веселье, казалось ему странным и неуместным. Андроид молча наблюдал за происходящим, больше напоминая охранника, чем участника вечеринки. Музыка загрохотала на полную мощь, вибрации ощущались даже под ногами. Несколько человек уже пустились в пляс. Офицеры Тина Чэн и Браун, ярко одетые, выделялись среди остальных, смеясь и наслаждаясь танцем. Тина, в элегантном чёрном платье, сверкающем пайетками, кружилась легко и грациозно; её распущенные тёмные волосы развевались в такт музыке. Браун, в фиолетовой сатиновой рубашке, с озорной улыбкой подхватывал её за талию и кружил по залу. Фаулер, облачённый в рождественский свитер, стоял неподалёку, беседуя с группой офицеров. Время от времени он отбивал ритм музыки ногой, делая глоток пива прямо из банки. Его лицо озаряла улыбка, и казалось, что все заботы остались далеко за пределами департамента. На другом конце зала Хэнк и Коннор тоже развлекались. Хэнк оживлённо жестикулировал, что-то рассказывая андроиду, и указывал рукой на танцующих. Коннор, с мягкой улыбкой, внимательно слушал, время от времени искренне смеясь шуткам напарника. Это было странное, но по-своему трогательное зрелище: два таких разных существа, и всё же их связь казалась удивительно крепкой. Ричард невольно задержал взгляд на противоположной стене. Там стоял Гэвин — непривычно расслабленный, одетый в светло-голубую рубашку и серые джинсы, с аккуратно зачёсанными назад волосами. Он опирался одной ногой о стену, слегка запрокинув голову, и смеялся над чем-то, что говорил капитан Аллен, стоявший рядом в тёплом вязаном бордовом свитере. Ричард наблюдал за их непринуждённым разговором, отмечая то, с какой лёгкостью Гэвин общался с людьми и какой у него был заразительный смех. Неподалеку тучный Бен Коллинз тоже не отставал от общего веселья. Он поднимал бокал, чокаясь с коллегами, и без умолку шутил, явно наслаждаясь атмосферой. Казалось, что вечер поглотил всех, никто не оставался в стороне от этой беззаботной и радостной суеты. Ричард стоял в стороне, сложив руки за спиной, наблюдая за происходящим вокруг. В его программе не было протоколов, которые подсказывали бы, как вести себя на праздничных мероприятиях. Это вызывало странное чувство пустоты внутри, превращая вечер в испытание. — Эй, чего торчишь тут один? Ричард повернул голову на голос и увидел, что Гэвин теперь стоял рядом, держа в руках бутылку. Андроид тут же уловил устойчивый запах алкоголя. Рид не просто подошёл — он заговорил. На людях. Несмотря на то, что остальные сотрудники были слишком увлечены своими делами, всё же это оказалось неожиданным, учитывая, что все их редкие разговоры происходили наедине. Андроид внимательно изучал Гэвина, слегка наклонив голову, позволяя себе мгновение для оценки его состояния. Признаки опьянения были очевидны: расширенные зрачки, лёгкое покраснение щёк и носа, неровное дыхание, нарушение координации движений — детектив неосознанно перекатывался с пятки на носок, компенсируя потерю баланса. Эти детали моментально фиксировались и анализировались, как часть встроенных алгоритмов мониторинга. — Жду, пока всё закончится, — наконец ответил Ричард. Внешнее спокойствие скрывало интенсивную работу системы: анализ возможных угроз, поиск скрытых мотивов — всё это становилось рефлексом, особенно в общении с Гэвином. — Я тоже, — вздохнул тот, снова слегка покачнувшись. Он поморщился, когда его взгляд скользнул по бело-черному пиджаку андроида. — Какого хрена ты приперся в этой своей ублюдской форме? Ты что, не слышал Фаулера? Ослушался капитана? Ричард опустил взгляд на свою безупречную униформу. — У меня больше ничего нет. Во взгляде детектива промелькнуло что-то вроде снисхождения. Он смотрел на Ричарда несколько секунд, а затем покачал головой и снова отпил из бутылки. — Идём, — неожиданно бросил он. Голос прозвучал твёрдо, с той решительной интонацией, которая не оставляла места для возражений. Ричард замешкался лишь на мгновение. В этой внезапной инициативе чувствовалась непредсказуемость, нечто рискованное, но что-то внутри подталкивало следовать за Гэвином. Андроид оглянулся, проверяя, не привлёк ли их разговор внимания, но все были увлечены собой и своими компаниями. Они покинули яркий и шумный зал, где грохотала музыка, и направились в небольшую комнату для наблюдения за допросами. Полумрак этого места резко контрастировал с оживлённой атмосферой вечеринки, и аудиомодулям понадобилось несколько секунд, чтобы откалиброваться под новую частоту. Гэвин поставил бутылку виски на стол и повернулся к андроиду. Его движения были неуклюжими, дыхание чуть сбилось. Он провёл рукой по волосам, как будто пытаясь собрать рассеянные мысли. — Слушай, — начал он, — это праздник, понял? Джефф ясно сказал — никакой формы, а ты выглядишь так, будто собираешься разгонять пьяных малолеток после школьной дискотеки. Да и остальным глаза мозолишь в своем парадном кителе. Гэвин шагнул ближе. Его движения были неуверенными, как будто он боролся с собственным внутренним сопротивлением. Ричард молча наблюдал, как тот потянулся к его пиджаку. Рука детектива застыла в воздухе — это выглядело так, словно он решался на что-то, что сам считал безумным. Неужели алкоголь действительно так раскрепощает людей? — Можно? — немного хрипло спросил Рид и прокашлялся, прочищая горло. Ричард кивнул, не зная, чего ожидать. Доверять этому человеку было слишком опрометчиво, но он позволил себе замереть. Гэвин медленно начал расстёгивать пуговицы на пиджаке, начиная с воротника. Сердце детектива забилось быстрее, дыхание стало чуть прерывистым, а пальцы слегка подрагивали. Все эти едва заметные признаки напряжения остались бы незамеченными для человеческого глаза, но не для андроида, оснащённого множеством сенсоров и датчиков. Когда пиджак, тяжело соскользнув с плеч, оказался в руках детектива, Ричард остался в одной чёрной рубашке, которая не обтягивала, но всё же подчёркивала рельефы тела. Взгляд детектива невольно задержался на открывшейся шее. Ричард уловил, как нервно дёрнулся кадык Гэвина, а зрачки слегка расширились. Он молча отбросил пиджак на стул и снова сделал шаг вперёд, теперь уже взявшись за манжеты. Пальцы двигались быстро, но осторожно. Пуговицы поддавались одна за другой, и вскоре рукава были аккуратно закатаны до локтей. На долю секунды пальцы Гэвина случайно коснулись кожи — лёгкое, мимолётное прикосновение, но этого хватило, чтобы системы диагностики зафиксировали необычную реакцию. Это прикосновение пробудило в андроиде нечто новое, что-то, что его программы не смогли сразу распознать и классифицировать. Странное тактильное ощущение… приятно? Мысль о том, чтобы протянуть руку в ответ и коснуться Гэвина, настойчиво мелькала в процессах. Он никогда прежде не касался людей — разве что холодных, безжизненных тел на местах преступлений. Сам он тоже никогда не чувствовал тёплого, живого прикосновения к своей открытой синтетической коже. Но, несмотря на внутренний импульс, Ричард ничего не предпринял, лишь ощутил лёгкое сожаление, когда Гэвин отступил назад, критически осмотрел свою работу и кивнул. — Так-то лучше, жестянка. Хотя бы соответствует дресс-коду, — его голос звучал теплее, чем обычно, но в нём всё же оставалась та привычная, лёгкая насмешка, к которой Ричард уже успел привыкнуть. Андроид задержал на нём взгляд. Это было непривычно. Никогда прежде он не видел Гэвина таким… мягким по отношению к себе. — Спасибо. Тишина, повисшая между ними, казалась почти ощутимой, как будто воздух наполнился статическим электричеством. Гэвин смотрел на него исподлобья, задумчиво прикусывая щеку изнутри. Ричард не мог понять, о чём он думает, никто и никогда прежде не разглядывал его с таким вниманием. — Ладно, развлекайся, — наконец произнёс детектив. Он бросил ещё один быстрый взгляд на андроида, затем подхватил почти пустую бутылку и поспешно вышел из комнаты. Ричард остался на месте, ощущая, как его система обработки данных перегружена новыми, неопределёнными ощущениями. Мысли пульсировали — слишком многое не укладывалось в логические схемы. Всё это было слишком странным, слишком личным, чтобы списать на взаимодействие, продиктованное алкогольной интоксикацией Гэвина. Что это было? Попытка помочь? Проявление скрытой эмпатии? Или просто порыв, вызванный влиянием этанола на биохимические процессы — не требующий анализа? Он не понимал. Когда андроид вернулся к общей толпе, локаторы мгновенно зафиксировали звуковую перегрузку. Басы били в грудь, стены и пол вибрировали в такт, а яркие всполохи света хаотично пронзали темноту. На мгновение сканеры дезориентировались от бесконечной череды бликов и звуковых волн, и потребовалось несколько секунд, чтобы отрегулировать их чувствительность. Ричард не смог подавить новую потребность — его взгляд невольно начал искать Гэвина. Почти как подсознательная команда, которая включилась без его участия. Наконец, он нашёл его: Рид снова стоял в окружении капитана Аллена, но теперь к ним подтянулась Тина. Они что-то оживлённо обсуждали, детектив смеялся и выглядел полностью погружённым в разговор, словно минутами ранее между ними не произошло ничего странного. Это заставило Ричарда задуматься, не придавал ли он слишком большого значения недавнему моменту. Немного поколебавшись, андроид отвёл взгляд и начал осматриваться, пытаясь найти, с кем можно было бы поговорить. Внимание привлекли Хэнк и Коннор, стоявшие в стороне от основной толпы, как два островка спокойствия среди общего хаоса. Хэнк лениво держал в руке банку газировки, а Коннор с любопытством разглядывал коллег. Ричард ощутил лёгкую неловкость, вмешиваясь в их молчаливую идиллию, но решил, что это всё же лучше, чем остаться наедине со своими мыслями. Когда он подошёл ближе, Хэнк заметил его первым. Лейтенант удивлённо приподнял брови, окинув Ричарда оценивающим взглядом с головы до ног. — Охренеть, — протянул Хэнк с лёгкой усмешкой, его голос прозвучал грубовато, но добродушно. — Кто бы мог подумать, что ты можешь выглядеть… нормально. Я уж думал, что эту форму к тебе намертво припаяли. Готов был поставить на это двадцатку. — Преображение весьма удачное, — заметил Коннор, одобрительно улыбнувшись. — Мне… помогли, — уклончиво ответил Ричард, оставив больше вопросов, чем ответов. Хэнк хмыкнул, но не стал уточнять. Атмосфера вокруг была расслабленной, и Ричард неожиданно для себя почувствовал, что мог бы включиться в разговор. — Всё-таки в этом году вечеринка удалась, — отметил лейтенант, делая большой глоток. — Лучше, чем в прошлом. — А что было в прошлом году? — спросил Ричард. Хэнк тут же рассмеялся, его хриплый смех был полон тех самых воспоминаний, о которых он явно не должен был рассказывать, но которыми очень хотел поделиться. — Это был настоящий цирк. Все напились в хлам. — Он оглянулся через плечо, словно проверяя, не подслушивает ли кто-то из тех, кто мог быть непосредственным участником тех событий. — Чэн сцепилась с Перкинсом, тем придурком из ФБР. Этот тип после революции постоянно тут ошивался, вынюхивал. Даже на корпоратив припёрся. Так вот, она чуть не врезала ему по яйцам после того, как он нажрался и назвал её «Тинкой». — Хэнк усмехнулся, покачав головой. — Коллинз перепил и упал лицом в тарелку с салатом. Расколол её к чертям и лоб себе порезал так, что пришлось везти зашивать. А Уилсон… — Хэнк поднял брови, подчеркивая комичность истории. — Этот кретин снял рубашку и решил, что умеет танцевать стриптиз. Может, потому и перевелся потом в другой департамент. Коннор сдержанно улыбнулся, добавив: — Хэнк скромничает, он тоже активно участвовал в мероприятии. — Отвали, — лейтенант отмахнулся, но лёгкая неловкость всё же мелькнула в его голосе, выдавая, что и он был не без греха. — Я-то хотя бы не пытался танцевать голышом. Короче, это был настоящий зоопарк, а не корпоратив. Хэнк бросил взгляд в сторону, словно вспоминая что-то ещё, затем покачал головой и добавил: — И ещё этот… Рид. Когда нажрётся, липнет ко всем подряд. А утром, когда ему это припоминают, угрожает всем своей пушкой. Ричард медленно кивнул, стараясь уложить в голове новую информацию. Всё наконец-то обрело смысл, и загадочность ситуации рассеялась. Он снова украдкой посмотрел в сторону детектива. Возможно, всё это и вправду было лишь последствием изменённого сознания — чем-то, что не стоило оценивать с точки зрения логики. — А вообще, знаешь, как говорят? Первое правило корпоратива — никому не рассказывать о том, что было на корпоративе, — глубокомысленно добавил Хэнк, потягивая напиток. — Полагаю, вы только что нарушили первое и последнее правило, — заметил Коннор, приподняв бровь с той же невозмутимой улыбкой. — Похоже, в этом году ситуация под контролем, — заметил Ричард, не обращая внимания на то, как Андерсон в отместку наступил на идеально начищенные ботинки RK800. — Ну, знаешь, это ещё не конец. Мало ли, кто по традиции решит надраться. Ночь длинная, — Хэнк выглядел довольным. — Но да, в этот раз всё как-то спокойнее. — Корпоративы — это уникальный опыт. Возможность сблизиться, раскрыться и, возможно, узнать друг друга лучше, — Коннор внимательно посмотрел на Ричарда, слегка склонив голову к плечу. — Возможно. Хотя иногда сближение может быть очень… непредсказуемым, — задумчиво согласился Ричард. Хэнк кивнул, опустошив свою банку. После непринуждённого разговора вечер для Ричарда стал приобретать более размеренный ритм. Музыка стихала, сменяясь спокойными мелодиями, световые всполохи уступили место мягкому освещению. Алкогольная эйфория, недавно захватившая толпу, растворялась, уступая место беседам и лёгкой усталости. Коллеги начинали собираться в небольшие группы, обсуждая планы на праздники; их голоса становились тише, словно все уже готовились к расставанию на долгие праздничные дни. Ричард стоял у стены, неторопливо надевая пиджак. Застёгивая пуговицы, он бросил случайный взгляд в сторону комнаты отдыха и заметил, что большинство коллег собрались у ёлки, обмениваясь напоследок подарками. Улыбки озаряли лица людей, и каждый свёрток превращался в связующую нить — символ тепла, внимания и заботы. Было очевидно, что ценность этих подарков заключалась не столько в их содержимом, сколько в эмоциях, которые они несли. Поправляя воротник, Ричард внимательно следил за происходящим, анализируя эти сложные, но искренние человеческие паттерны. Когда его взгляд остановился на Конноре, он заметил, что даже тот оказался вовлечён в общий процесс. На столе рядом с ним лежало несколько аккуратно упакованных подарков, и кто-то протягивал ему ещё один. Коннор принял его с благодарной улыбкой, чуть склоняясь в лёгком поклоне. Ричард отмечал, насколько жесты андроида выглядели естественными и органичными в контексте этого тёплого ритуала. Это заставило Ричарда задуматься: что Коннор ощущал в этот момент? Он тоже был андроидом, и, по сути, подарки не несли для него никакой практической ценности. Но коллеги, несмотря на это, не забыли о нём, уделили внимание, как любому другому члену коллектива. Это был символический жест, способный размыть границы и дать почувствовать, что они — часть одного целого. Когда обмен подарками подошёл к концу, коллеги начали собираться у выхода. Ричард, не торопясь, застегнул последнюю пуговицу, аккуратно расправил полы пиджака, разгладил складки на рукавах. Он уже собирался уходить, когда услышал приближающиеся шаги. В вестибюле его догнал Бен Коллинз, держа в одной руке большой крафтовый пакет, из которого выглядывали углы праздничных коробок. Бен, слегка запыхавшись, мягко похлопал андроида по плечу. — Эй, Ричард, хороших тебе выходных! — сказал он, вытирая лоб свободной рукой. — И вам, детектив, — вежливо ответил андроид, слегка кивнув. Он уже собирался продолжить путь, но что-то в настойчивом взгляде Коллинза заставило его задержаться. Детектив явно хотел добавить что-то ещё. — Знаешь, Рик, хорошо, что для тебя все эти традиции ничего не значат. А то я бы и не знал, что тебе подарить, — Бен усмехнулся, кивнув на свой пакет. — С людьми-то всегда сложно: голову ломаешь, а с тобой всё просто. Эти слова неожиданно задели Ричарда сильнее, чем он ожидал. Он не нашёл, что ответить, и просто кивнул. В словах Бена не было злого умысла, он просто говорил то, что думал на самом деле. Но скрытая в этих словах истина резонировала глубже: для большинства коллег он оставался лишь машиной, тем, для кого подарки и общие традиции — нечто, лишённое смысла. Ричард неподвижно стоял на улице, ожидая такси, и наблюдал, как коллеги один за другим садились в машины, увозя с собой подарки и последние тёплые слова. Он заметил, как офицер Браун открыл перед Тиной дверь такси и, прежде чем она села, притянул её ближе для прощального поцелуя. Андроид тут же отвёл взгляд. На фоне медленно пустеющей парковки его программа всё ещё прокручивала в памяти разговор с Беном, словно зацикленный процесс: «Для тебя это ничего не значит». Когда Ричард вернулся домой, его встретила звенящая тишина. Он медленно переоделся, ощущая внутри давящую пустоту. Перед тем, как система погрузила его в режим гибернации, в сознании промелькнула мысль: дело было не в подарках. Всё упиралось в его роль в этой социальной структуре. И, возможно, ему хотелось бы, чтобы однажды кто-то счёл его важным настолько, чтобы подарить что-то — даже символическое.

***

Ричард пребывал в состоянии полной неподвижности, находясь в режиме энергосбережения, фоново обрабатывая данные, накопленные за день, и оптимизируя их для дальнейшего анализа. Но едва слышный стук в дверь резко выдернул его из состояния покоя. Система мгновенно активировалась: все сенсоры и алгоритмы начали работать с максимальной эффективностью, обеспеченной его сложной архитектурой. Первым восстановилось зрение — через шторы пробивался тусклый лунный свет, отбрасывая размытые тени по комнате. Ричард тут же включил тепловизор и просканировал пространство за дверью: фигура человека, источающая тепло. Детектив Рид. Сердечный ритм ровный, дыхание стабильное — отсутствие угрозы. Ричард плавно поднялся с края кровати. Он всё ещё не понимал, зачем тот пришёл в такой поздний час, но программный протокол взаимодействия с людьми требовал проверить, что происходит. На пороге действительно стоял Гэвин. Он был в неизменной тёмно-серой кофте и коричневой ветровке, на плече висела спортивная сумка. Лицо казалось усталым, но сохраняло привычное хмурое выражение. Ричард несколько секунд молча фиксировал детали: расширенные зрачки, повышенный уровень этанола в крови — хотя и в пределах нормы. Гэвин был достаточно трезв, чтобы контролировать себя, но вместе с этим, казалось, исчезли и те проблески мягкости и человечности, что проявлялись всего несколько часов назад. — Я уезжаю на несколько дней, — сухо произнёс он, явно не желая затягивать разговор. Ричард слегка приподнял брови. Он не знал, что Гэвин собирается уехать, и это требовало дополнительной информации для анализа. — Куда? В глазах детектива мелькнуло лёгкое раздражение, будто его первой реакцией было ответить сарказмом, но он сдержался. — К семье. В другой штат, — терпеливо, насколько мог, ответил Рид. — На Рождество. Для Ричарда это оказалось неожиданностью, хотя событие было предсказуемым: Рождество — время, когда люди собираются с родными. Гэвин упоминал об этом, но даже так андроид ощутил странное чувство — предчувствие одиночества. Ещё недавно он бы не обратил на это внимания, но теперь, когда сосед перестал заваливать апартаменты мусором и прекратил попытки развести на кухне популяцию тараканов, совместное проживание оказалось… на удивление сносным. Андроид привык к осознанию, что дома кто-то есть, даже если они не пересекались или игнорировали существование друг друга. — В таком случае, хороших выходных, детектив Рид, — произнёс Ричард, вежливо склонив голову. Гэвин нахмурился, собираясь развернуться и уйти, но помедлил, будто внутри шла тяжелая борьба. Через несколько секунд он раздражённо выдохнул, принимая решение, которое явно давалось ему с трудом. Из внутреннего кармана ветровки он вытащил небольшой предмет — металлическую безделушку, напоминающую брелок. — На, — Гэвин бросил предмет Ричарду, и тот ловко поймал его в воздухе. Простой брелок для ключей в форме контура штата Индиана. Железный, слегка поцарапанный. Андроид перевёл взгляд на Гэвина. — Что это? — Подарок, блять, на Рождество, — грубо ответил детектив, но в тоне угадывалось смущение, несмотря на попытку скрыть его под раздражением. Андроид снова посмотрел на брелок, пытаясь понять, как интерпретировать этот жест. Предмет вызвал внутри него всплеск чего-то неожиданного. Это было похоже на то, как будто тириум, размеренно текущий по пластиковым трубкам, вдруг нагрелся, распространяя по корпусу приятное тепло. — Спасибо, — удивлённо сказал Ричард, глядя прямо на Гэвина. — Херня, — ответил тот, пожав плечами. — Нашёл в старой сумке, выбросить было жалко. Несколько секунд они стояли в тишине. Гэвин, казалось, колебался, словно не знал, стоит ли ему ещё что-то сказать. Затем, подавив вздох, просто кивнул и направился к двери. — Ладно. Я погнал. Андроид смотрел ему вслед, понимая, что все выходные системы будут неустанно анализировать эту встречу. Когда детектив выходил за дверь, их взгляды всё же на мгновение пересеклись — короткий, почти неуловимый контакт. Дверь захлопнулась, оставив за собой давящую тишину. Брелок, который он всё ещё держал в руке, вдруг приобрёл особую значимость, выходящую за пределы своей простой материальной сущности. Андроид медленно поднял его к глазам, рассматривая, как металлическая поверхность тускло поблёскивала в свете луны. Этот предмет был чем-то большим, чем просто безделушка. Наверняка Гэвин слышал его разговор с Беном в вестибюле. «Всё-таки что-то значит», — мелькнула в сознании мысль, словно отложенный ответ на слова Коллинза. Ричард опустил руку. Теперь он снова был один. В ближайшие дни не будет ни коллег, ни привычной рутины, ни столкновений с детективом. Ощущение одиночества, которое всегда сопровождало его, на этот раз казалось другим. Гэвин, сам того не осознавая, подарил ему не просто брелок — он подарил нечто большее. Впервые за долгое время Ричард чувствовал, что его присутствие среди людей имеет значение. Пусть даже для одного человека, который его заметил. И хотя он всё ещё не мог до конца понять это новое чувство, где-то в глубине кода что-то едва заметно изменилось.