Соседи поневоле

Ричард неподвижно стоял перед дверью, сверля её взглядом. Дом Гэвина оказался типичным для тихого американского пригорода: с красноватым кирпичным фасадом и двускатной крышей. Тусклый свет фонаря над входом касался фигуры, очерчивая стройный силуэт, будто пытаясь согреть его одинокий образ. Вокруг кружились крупные хлопья снега, собираясь белыми крошками в складках ткани, оседая на идеально уложенных волосах, мягко ложась на плечи пальто и укрывая белым саваном. Холодный январский ветер пробирался под одежду. Он чувствовал, как снег таял на лице, оставляя ледяные дорожки на щеках, которые тут же покрывались тонкой коркой льда. Ричард не знал, сколько уже стоит здесь. Он не ощущал холода так, как люди, но чувствовал его во всём: в звуке ветра, шелестящего между занесёнными снегом деревьями; в тишине ночи; в морозной дымке, преломляющей свет. Из-за задернутых штор пробивался золотистый свет, обещавший тепло, уют и покой. Внутри дома чувствовалась жизнь: приглушённые шаги, слабый шум телевизора, мерное гудение обогревателя. Он снова перевёл взгляд на дверной звонок, который вдруг показался ему неприступной преградой. Ричард пытался анализировать, структурировать, разложить своё волнение на понятные процессы — ничего не выходило. Механизмы работали безупречно, но системы давали сбои. Почему он не мог нажать на звонок? Имел ли он вообще право здесь находиться? Весь день он ждал этой встречи, но теперь его охватило смятение. Волнение и едкое чувство вины, не свойственные андроиду, накатывали волнами, сбивали ритм чётко налаженных процессов и вызывали всплески неопределённости в системе. Наконец, он глубоко вдохнул — не потому, что ему нужен был воздух, а потому, что это казалось необходимым, — и нажал на кнопку. Трель звонка, едва слышная за плотной дверью, эхом отозвалась в его сознании. И снова всё стихло. Тишина. Секунды растянулись в вечность. Звук телевизора исчез. Послышались шаги. Ещё секунда. Ещё один вдох. Дверь открылась с приглушённым скрипом, выпуская в ночь тёплый свет. Гэвин был одет в старую серую футболку с логотипом департамента — слегка выцветший, но всё ещё различимый символ, покрытый сеткой мелких трещин от времени и частых стирок. Спортивные штаны небрежно спадали на босые ступни. На левой руке виднелась свежая повязка — белый бинт. На шее висело влажное полотенце, а волосы были ещё мокрыми, зачесанными назад небрежным движением. На концах прядей блестели капли воды; одна из них скатилась по виску, пересекла линию шеи и исчезла под вырезом футболки. Ричард застыл, словно под гипнозом, фиксируя каждую деталь, каждый нюанс: блеск света на волосах, едва уловимый запах ментолового геля для душа и пены для бритья, исходящий от Гэвина. Внутри андроида вспыхнуло щемящее чувство — тонкое, как треск льда под ногой, и глубокое, как первый вдох после долгого пребывания под водой. Оно было слишком сложным, чтобы поддаться классификации, но заполнило его процессы, сделав всё вокруг неважным. — Собираешься торчать тут всю ночь? — слегка хриплый голос Гэвина выдернул Ричарда из мыслей. Детектив поднял одну бровь, явно прикрывая смущение раздражением. — Рождество прошло, так что мне на пороге не нужен снеговик с гирляндой в башке. Он отступил в сторону, давая андроиду пройти, но всё в его позе — от чуть приподнятого подбородка до скрещённых на груди рук — выдавало неловкость. — Не забудь отряхнуться от снега, понял? Затопишь мне весь дом. Андроид сделал шаг внутрь, послушно стряхивая с плеч и волос снег, который успел растаять, оставив мелкие капли на лацканах пальто. На полу всё же образовалась лужа, и Гэвин закатил глаза, сопроводив это тяжёлым вздохом. Зимний холод, недавно сковывавший его перед дверью, и тягостная неуверенность, медленно таяли вместе со снегом. Хозяин, не сказав больше ни слова, скрылся в глубине дома, оставив андроида одного в прихожей. Повесив пальто на крючок, Ричард медленно прошёлся по комнате, внимательно отмечая каждую деталь, словно это был один из этапов расследования. В отличие от комнаты Гэвина в общежитии, которую он сканировал в последний раз, здесь всё казалось наполненным историей жизни детектива. Дом Гэвина был просторным, но почти пустым. Недостаток мебели выдавал последствия недавнего пожара и последующего ремонта. В воздухе витал аромат сигарет, смешанный со слабым запахом чистящего средства, будто здесь недавно навели порядок. В гостиной царила удивительная гармония — рабочая атмосфера переплеталась с ощущением домашнего уюта. Всё выглядело просто, но в то же время рассказывало о владельце больше, чем он, вероятно, хотел бы. Перед диваном стоял низкий журнальный столик, заваленный папками с жёлтыми стикерами, исписанными торопливым почерком. Гэвин забирал работу домой и изучал материалы дел. На подоконнике лежали пачка сигарет, пепельница и служебный планшет с погасшим экраном, на котором угадывались отпечатки пальцев. Ричард подошёл к шкафу, слегка склонил голову и провёл пальцами по корешкам коробок с Blu-ray-дисками, заполнявших полки. Гэвин действительно любил старые фильмы и бережно их собирал. Тут же стояли несколько фотографий в рамках — редкая деталь интерьера, особенно в это время, когда многие предпочитали цифровые фоторамки. Андроид протянул руку и взял одну из них. На фотографии Гэвин, Тина и Аллен стояли плечом к плечу на выпускном из академии. Все трое выглядели молодыми и беззаботными. Тина, широко улыбаясь, одной рукой обнимала Аллена, а другой размахивала дипломом. Аллен, ставший с тех пор значительно шире в плечах, смеялся. И в центре — Гэвин. Его глаза блестели, улыбка была искренней. На переносице ещё не было шрама, а на лице — следов усталости, оставленных тяжёлой, изнуряющей работой. Только безграничный оптимизм и вера в справедливость закона. Рядом с рамкой лежала свёрнутая мишень с несколькими аккуратными отверстиями в центре — напоминание о прежней точности и дисциплине, проявленных на выпускном стрельбище. Вдруг андроид уловил приятный запах, доносившийся, вероятно, с кухни: пряный аромат поджаренного мяса. Тихий шипящий звук подтвердил догадку, и он пошёл на его источник, стараясь двигаться бесшумно. Однако половицы под ногами всё же слегка скрипнули. Кухня встретила приглушённым светом, а у плиты, спиной к нему, стоял Гэвин. Ричард застыл в дверном проёме, привалившись плечом к косяку, и позволил себе просто смотреть на детектива. Поза Гэвина была расслабленной: он стоял на одной ноге, лениво почесывая носком другую, и помешивал что-то в сковороде деревянной лопаткой. Андроид записывал этот момент в свою память, словно наматывая невидимую плёнку на бобину, чтобы потом снова и снова прокручивать перед глазами этот спокойный, бесконечно домашний образ, сидя в пустой квартире. — Никогда не думал, что вы умеете готовить, — произнёс Ричард, нарушив тишину. Гэвин обернулся через плечо, будто уже успел забыть о присутствии андроида. — По-твоему, я святым духом питаюсь? — фыркнул он. — В общежитии вы питались едой на вынос, — заметил андроид, наклонив голову. — Не люблю готовить на чужой кухне, — бросил Гэвин. — Особенно на такой хитровыебанной, как в твоей общаге. Без инструкции хрен разберёшься. Он добавил что-то в сковороду, и воздух наполнился ещё более насыщенным запахом. Потом детектив, всё так же не поворачиваясь, пожал плечами: — Готовить я всё равно не умею. Но чтобы не сдохнуть с голоду, могу сварганить что-нибудь элементарное. Ричард медленно подошёл, шаг за шагом преодолевая собственное замешательство. Его присутствие всё ещё казалось неуместным, но он не мог устоять перед ощущением тепла, исходившего от Гэвина и наполнявшего весь дом. Андроид остановился рядом, чуть наклонившись, чтобы заглянуть через плечо. В золотистой пене растопленного масла шипели кусочки курицы. Обжаренные до аппетитной хрустящей корочки, они были посыпаны крупинками соли, мельчайшими травами и тонкими ломтиками чеснока, который карамелизировался, наполняя воздух насыщенным пряным ароматом. Кухня в этот момент казалась уютным коконом, пропитанным смесью запахов: свежестью укропа, сладостью базилика и терпкой ноткой чеснока. — Нарежь овощи. Нож в ящике. Ричард послушно закатал рукава водолазки. Помытые овощи уже лежали на кухонной тумбе перед разделочной доской. Он принялся аккуратно нарезать томаты, стараясь выдерживать одинаковый размер. Лезвие ножа мягко скользило по сочной мякоти, издавая ритмичные звуки. — Режь крупнее, — добавил Рид, мельком взглянув на андроида. — Это на салат. Ричард не спорил. Ему нравилось подчиняться, особенно когда они с Гэвином делали что-то бок о бок. — Не ожидал от вас тяги к полезному питанию, — отметил андроид. — Совсем недавно вы смеялись над диетой лейтенанта Андерсона. — Ещё раз скажешь что-то подобное — заставлю мыть посуду, — хмыкнул Гэвин, не оборачиваясь. — Я могу помыть и без применения шантажа, — ответил Ричард, его губы чуть дрогнули. Каждый звук — шипение масла, стук ножа о доску, шаги Гэвина, когда тот тянулся за специями, всё это создавало ощущение дома, которого у Ричарда никогда не было. Однако упоминание Хэнка вызвало в его голове странный вопрос, который он не постеснялся озвучить. — Вы считаете, между лейтенантом Андерсоном и Коннором есть… сексуальное влечение? Гэвин выронил лопатку в сковородку и тихо выругался сквозь зубы, прежде чем удивлённо обернуться: — С чего ты взял? — Вы постоянно на это намекаете. — Это просто подъёбы. У Хэнка, конечно, конкретный сдвиг по фазе, но на Коннора он точно не дрочит. Не знаю, может, он компенсирует за его счёт потерю сына или просто привязался, но не в пидорском смысле. На кухонную тумбу легла тень. Гэвин, протирая руки кухонным полотенцем, мягко подтолкнул Ричарда плечом в сторону. Подхватив разделочную доску, он наклонил её над глубокой пластиковой миской и скинул нарезанные овощи, слегка хлопнув по краю. Томаты упали с мягким звуком, перемешиваясь с огурцами. — Терпеть не могу всю эту зелёную хрень, — проворчал детектив, ставя на стол тарелку с ужином и миску с салатом. — Мать с сестрой приезжали. Узнали, что их сына-корзина словил пулю, примчались через весь штат — думали, я при смерти. Чэн, как всегда, всё преувеличила. Кто её только просил звонить мамке? — Он опустился на стул, вытянув ноги и закинув одну щиколотку на другую. — Притащили несколько пакетов овощей. Теперь тухнут в холодильнике, собирают мошек. Приходится жрать. Ричард сел напротив. Лёгкий аромат специй, оставшийся после обжарки курицы, смешивался с чем-то неуловимо тёплым — возможно, запахом древесины стола или выветрившегося кофе, который Гэвин, судя по всему, варил ещё утром. Слишком много вводных для ольфакторных сенсоров, слишком много запахов. Гэвин подпер подбородок рукой. В другой руке он крутил вилку, на зубьях которой балансировал кусочек курицы. Его взгляд был устремлён на Ричарда — пристальный и серьёзный. — Ну и как? — наконец спросил он. — Новость про нового напарника? И первый день после… всего этого? — Непривычно, — признался андроид после короткой паузы, тщательно подбирая слова. — Я не привык к такому вниманию. Пока сложно делать выводы. Гэвин кивнул. — Но, — продолжил Ричард, — я очень рад, что буду работать с вами. Не ожидал, что вы сдержите обещание и согласитесь стать моим напарником. Я… восхищён вашим профессионализмом. Я всегда знал, что вы выдающийся детектив. Судил об этом по статистике раскрываемости из базы данных. Но на операции я увидел вас совсем с другой стороны. То, как вы обращались с оружием, прикрывали других, как продумывали каждый шаг. Это было впечатляюще. Ричард чуть наклонился вперёд; его голос стал тише, будто он делился откровением: — Вы невероятный, Гэвин. Рид медленно выдохнул через нос, уголки губ дрогнули в слабой, но самодовольной улыбке. — Не знал, что андроиды умеют так подлизываться, — усмехнулся он, но щёки едва заметно покраснели. — Оставь все эти дебильные протоколы для Коллинза. — Я лишь констатирую факт, — невозмутимо возразил Ричард. — Ладно, умник, — Гэвин откинулся на спинку стула. — Привыкай к облавам, я такое веселье не пропускаю. Воцарилось молчание. Метель за окном завывала особенно громко, но здесь, на кухне, её звуки казались далёким аккомпанементом — едва различимым, неспособным нарушить уютное спокойствие момента. Взгляд андроида скользнул к руке Рида, выше локтя туго замотанной бинтом. Каждый раз, когда повязка попадалась на глаза, Ричард ощущал, как тяжесть вины снова давила на его грудную пластину. Где-то на периферии засела тревога. Уютная атмосфера вечера резко контрастировала с воспоминаниями о недавних событиях. Для Гэвина прошла целая неделя, но для него всё происходило буквально утром. Наконец он спросил: — Как вы себя чувствуете? Гэвин пожал плечами. — Нормально, — отозвался он, явно пытаясь закрыть тему. Однако, встретив пристальный взгляд Ричарда, добавил: — Да блять, просто царапина. Бывало и хуже. — Как вы получили ранение? — В голосе андроида прозвучала твёрдость, требующая ответа. Гэвин нахмурился, уставившись в тарелку. Он не хотел это обсуждать, но Ричарду необходимо было понять. — Нечего там рассказывать. Ты рванул вперёд, как будто за тобой пол, блять, рушится, а мы остались проверять помещения, — его голос звучал подчёркнуто равнодушно. — Из нескольких дверей одновременно вылетели андроиды, как из ебучего улья. Начали палить по всем подряд. Я не успел сориентироваться, пуля прошла по касательной. Рука на месте, — он хмыкнул, подняв плечо, будто доказывая, что рана его совершенно не беспокоит. — Кость не задета, нужно только менять повязки. Конец истории. Последняя фраза прозвучала так небрежно, что казалась нарочно обесценивающей произошедшее. Гэвин всегда был таким — готовым сделать вид, что всё в порядке, лишь бы не стать для кого-то обузой. Ричард опустил взгляд на свои руки, сложенные на коленях. Ему хотелось что-то сказать, оправдаться, выговориться. Снова накатывало чувство, сдавливающее изнутри, словно компрессор. — Гэвин, я должен кое-что сказать. Рид, продолжая пережёвывать салат, поднял брови в ожидании. — Простите, — тихо произнёс андроид, диод вспыхнул красным. — Это всё только моя вина. — Вина? — переспросил Гэвин с недоумением. — При чём тут ты? — Если бы я не пошёл вперёд, вас бы не ранили. Это моя вина, — повторил он, словно озвучивал аксиому. Детектив нахмурился, отставив пустую тарелку в сторону. Ричард зафиксировал повышенный уровень стресса — вероятно, Гэвин начинал злиться. — Чё ты несёшь? Ты кто, блять, нянька, которая вывела детей на прогулку в детском саду, а я наебнулся с качели? — Рид раздражённо бросил вилку в пластиковую миску. — Мы все подготовлены к таким операциям. Все знали риски. И давай не будем врать хотя бы себе, жестянка, — без тебя мы бы там обосрались. Ричард поднялся из-за стола и подошёл к окну. Искусственные желваки на челюсти напряглись, так сильно он стиснул зубы. Гэвин не понимает, насколько тяжело практически бессмертной машине осознавать хрупкость тех, кто так важен. Снаружи свирепый ветер гнул деревья, стёкла дрожали от яростных порывов. — Я андроид, — он покачал головой. — Моя основная цель — защита людей. Я не должен был оставлять вас позади. Но я пошёл дальше. Подставил отряд. Гэвин с тихим вздохом поднялся из-за стола. Ричард не обернулся, но услышал его приближающиеся шаги. — Эй, — негромко позвал детектив, коснувшись его плеча. — Посмотри на меня. Ричард медленно повернул голову. Их взгляды встретились. На лице Гэвина читались усталость и неожиданное терпение. — Аллен поставил тебя в авангард, — сказал он, слегка повысив голос, будто говорил с ребёнком, которому нужно было доходчиво объяснить очевидное. — Ты делал свою работу. И ты всё сделал правильно, мать твою. Ричард молчал. — Никто тебя не винит, — добавил детектив. — Даже Аллен. А этот придурок раньше стрелял по банкам, представляя, что это головы андроидов. Теперь он чуть ли не ссытся от тебя кипятком. Ричард отвёл взгляд, упрямо уставившись в окно. — Но я должен был… — начал он, однако Рид перебил: — Хватит. Прежде чем андроид успел снова возразить, Гэвин шагнул ближе, притянул к себе и обнял, обвив руками талию. Затем, положив подбородок на его плечо, тихо произнёс: — Ты отлично сработал. А если ещё раз скажешь, что где-то проебался, я сам тебя пристрелю. Ричард невольно улыбнулся. — Боюсь, инженер из сервисного центра не переживёт ещё одного моего визита. Вы нанесли ему психологическую травму. Гэвин фыркнул, но его руки лишь сильнее прижали андроида к себе. — Заткнись. Тёплые, чуть шероховатые пальцы Гэвина едва заметно массировали основание шеи, вызывая необъяснимое чувство покоя. Это напоминало перезагрузку: разум Ричарда словно очищался от навязчивых мыслей, уступая место чему-то совершенно иному. Ричард не сразу осознал, что обнимает его в ответ. Андроид прижался ближе, словно искал защиты и покоя. Пальцы детектива мягко скользили по коротким волосам на затылке. Движение было немного неуклюжим — Рид явно не привык к подобным жестам, но в нём ощущалось искреннее желание успокоить. Постепенно напряжение в системе Ричарда начало утихать. — Ты слишком загнался. Ещё пластикового напарника с ПТСР мне не хватало, — усмехнулся детектив, похлопав его по спине. Этот жест был словно последней попыткой выбить из андроида остатки вины. — Чтоб я такой херни больше не слышал, усёк? — Усёк, — тихо согласился Ричард. Его голос дрогнул, но причина была вовсе не в сбое голосового модуля. Это была эмоция — живая, реальная, слишком сильная. «Я люблю его», — мелькнула мысль. Она пришла внезапно, но сейчас это чувство казалось единственно правильным. Он слышал, как размеренно бьётся сердце Гэвина — словно метроном, задающий ритм моменту. Детектив чуть отклонился назад, не размыкая объятий, чтобы посмотреть на него долгим, изучающим взглядом. Ричард хотел что-то сказать, но слова застряли где-то внутри. Он заметил, как глаза Гэвина на долю секунды задержались на его губах. Подумал, что ему показалось, но в следующий момент детектив подался вперёд. Тёплые, обветренные губы мягко коснулись его нижней губы, скользнули по ней языком. Внутри андроида вспыхнуло всё — и искусственный разум, и железное сердце, и каждый сенсорный модуль, фиксирующий ощущения. Он застыл лишь на мгновение. А в следующую секунду резко потянул Рида ближе, обхватив его лицо обеими руками, и жадно поцеловал в ответ. В этот поцелуй он вложил всё: страх потерять Гэвина, чувство вины, которое не давало покоя, и наконец — любовь, которую так долго не мог признать. Сейчас она была очевидной, как никогда. Детектив рвано выдохнул, не ожидая такого напора, и этот звук растворился между ними. Ричард чувствовал, как Гэвин поддался, его руки обвили шею андроида, сжали крепко, будто тот тоже боялся отпустить. Гэвин отвечал на поцелуй с той же жадностью, с каким-то отчаянием, словно оба искали в этом моменте спасения. Сенсоры фиксировали всё: бешено пульсирующую под его ладонями артерию, пальцы детектива, сжимающие волосы, пытаясь притянуть его ещё ближе. Гэвин глухо застонал, когда Ричард чуть склонил голову, углубляя поцелуй, переплетая их языки. Этот звук эхом разнесся по системе, оставляя за собой шлейф критических ошибок. Рид слегка подтолкнул его, и край подоконника упёрся в поясницу. Гэвин, словно потеряв последние сомнения, снова и снова целовал его — настойчиво, грубо, с силой, будто стремясь стереть все барьеры между ними. Он наклонился, уперев ладони в подоконник по обе стороны от Ричарда. Андроид чувствовал, как сильно Гэвин возбужден: тот прижался ближе, не оставляя между ними ни миллиметра, вынуждая андроида вжаться спиной в холодное окно. Это был невыносимый контраст — ледяное окно за спиной и горячее тело перед ним, раскалённое дыхание, неукротимый пожар, заставляющий тлеть остатки программного обеспечения. Рид впивался в него — руками, губами, всем своим телом. Никогда прежде Ричард не чувствовал себя таким нужным, таким необходимым. — Блять, — выдохнул Гэвин, отрываясь на секунду, чтобы набрать воздуха. — Я пиздец как скучал. Эти слова обрушились на Ричарда девятым валом, смывая последние остатки контроля. Крепко обхватив детектива за талию, он резко развернулся, меняя их позиции. Теперь Гэвин оказался прижат к холодному окну. Ричард приподнял его, усаживая на подоконник, и, встав между разведённых ног, приподнялся, снова припадая к его губам. На этот раз поцелуй был мягче, нежнее. Одна рука скользнула на бедро Гэвина, другая пробралась под футболку, прошлась по талии и поднялась выше, пока не замерла, ощущая бешеный ритм сердца под ладонью. Гэвин вздрогнул, когда наэлектризованные пальцы случайно укололи его током. Рука поднялась выше, скользнула по широкой груди детектива, затем мягко обхватила горло, чувствуя, как горячая кожа пульсирует под ладонью. Большой палец едва коснулся дрогнувшего кадыка. Ворот футболки мешал, но ладонь продолжила путь вверх, поглаживая линию челюсти Гэвина, пока не остановилась на его щеке. Их губы с влажным звуком оторвались друг от друга, взгляды встретились. Гэвин был слишком близко — настолько, что Ричард видел, как зрачки расширились, почти полностью скрывая серо-зелёный оттенок радужки. Он не отрывал взгляда от Гэвина, изучая каждую деталь его лица, словно пытаясь запомнить навсегда. Растрёпанные пряди чёлки, прилипшие ко лбу, пылающие щёки, приоткрытые покрасневшие губы, из которых вырывалось тяжёлое дыхание, — всё это фиксировалось сенсорами андроида с мучительной чёткостью. Ричард изучающе провёл обеими руками по бёдрам детектива, ноги которого крепко прижимали его к себе. Вдруг он заметил, как взгляд, полный упрямства и страсти, внезапно помутнел, а в уголках губ появилась горькая складка. Детектив опустил голову, глядя на свои руки, крепко сжимающие края подоконника. — Гэвин? — с тревогой позвал Ричард. — Что-то не так? — Ты… — Рид запнулся, шумно выдохнул и потёр переносицу, пытаясь найти слова. Наконец он поднял голову и хмуро посмотрел на андроида. — Ненавижу, когда так говорят в сраных мелодрамах, но, блять… ты слишком хороший. Ричард замер, пытаясь осмыслить услышанное. Программа выдала множество возможных интерпретаций, но ни одна из них не укладывалась в текущую ситуацию. Это был комплимент? Тогда почему Гэвин выглядел таким подавленным? Андроид считал, что уже начал разбираться в человеческих эмоциях, но сейчас слова и выражение Рида противоречили друг другу, создавая неразрешимый парадокс. — Слишком хороший для меня, — объяснил Рид, заметив его замешательство. — Я не заслуживаю этого. Заботы, всей этой херни… — он осекся, провёл рукой по волосам и тяжело вздохнул. — Это не про меня, Ричард. Я не тот человек, который тебе нужен. — Почему вы так считаете? — Потому что я… — Гэвин скривился, глядя куда-то в сторону. — Потому что характер у меня ебанутый и куча тараканов. Ты заслуживаешь лучшего, не такого, как я. Мы можем быть напарниками, но без… всего этого. — Вы не можете решать за меня, — голос Ричарда прозвучал сдержанно, но твёрдо. Он наклонил голову, заглядывая в глаза Рида, где читалась попытка оттолкнуть всё хорошее. — Вы заслуживаете заботы. Заслуживаете быть рядом с кем-то, кто… Он замолчал, и на мгновение его губы беззвучно дрогнули, будто слова, которые он собирался произнести, требовали огромного усилия. — Кто любит вас, Гэвин. Слова повисли в воздухе. Рид замер. Он смотрел на Ричарда, в его взгляде смешались удивление и недоверие. — Слушай, ты просто ни с кем больше не общался, и… Андроид подался вперёд, его лоб коснулся лба детектива. Ладонь скользнула по щеке Гэвина, остановившись на затылке, не позволяя ему отвернуться. — Вы заслуживаете этого, — повторил Ричард. — Позвольте мне быть рядом с вами. Позвольте доказать. Гэвин медленно выдохнул, его рука поднялась и легла на ладонь Ричарда, крепко сжав её. — Ты упрямый, — пробормотал он, губы дрогнули в слабой усмешке. — И ты ещё пожалеешь об этом. — Звучит как угроза. Ричард наклонился и коснулся губами тонкой жилки, пересекавшей шею. Этот жест был не о страсти — он был о принятии, о попытке показать Гэвину, что он не один. Детектив расслабился, с его плеч, казалось, упал невидимый груз, который он так долго носил глубоко в душе. — Слушай… — снова позвал детектив. Андроид остановился, уловив смущённую интонацию, и поднял голову. В глазах Гэвина полыхнул странный огонь — смесь неловкости, решимости и какого-то предвкушения. — Переезжай ко мне, — выпалил он. Ричард моргнул, быстро обрабатывая услышанное. Это было неожиданно. На миг ему даже показалось, что акустические сенсоры окончательно перегорели, отправив в аналитический модуль ложные данные. Но ответ сорвался с губ раньше, чем центральный процессор успел завершить анализ. — Хорошо. Гэвин поднял брови. На лице промелькнуло что-то похожее на смущение, но почти сразу уступило место скептической усмешке. — Ты хоть подумал? — хмыкнул он. — Или просто так ляпнул? Вместо ответа Ричард потянул его к себе, и Рид неуклюже спрыгнул с подоконника, сразу попадая в объятия, а затем — в глубокий поцелуй. — По утрам будешь готовить мне кофе. — Ладно, — прошептал Ричард, не задумываясь ни на секунду. Он смело провёл пальцами вдоль позвоночника Гэвина, чувствуя, как тот прогибается ему навстречу. — И ты… будешь убираться, — пробормотал Гэвин, едва переведя дыхание, прежде чем Ричард снова впился в его губы. — Конечно, — согласился андроид. — И если тебе взбредёт в голову готовить, — продолжил Гэвин, потянув водолазку вверх и стягивая ее через голову Ричарда, — и ты вдруг решишь освоить что-то вроде рагу, как сиделка Андерсона, сразу предупреждаю: я это жрать не стану. Андроид услышал шорох падающей на пол одежды и отчётливо ощутил, как сердце Гэвина гулко билось где-то совсем рядом с его собственным тириумным насосом. — Понял, — выдохнул он, позволяя себе утонуть в ощущении близости. Шаг за шагом они двигались по комнате, не замечая ничего вокруг. Ричард неловко задел локтем лампу, Гэвин споткнулся о край дивана, но андроид успел подхватить его под спину, не дав потерять равновесие. Они налетели на шкаф, заставив стоящие на нём предметы загреметь, затем отшатнулись к стене. — И ты… Ты… — начал Гэвин, но его слова растворились в очередном поцелуе. — Я сделаю всё, что ты захочешь, — уверенно произнёс Ричард, стягивая уже ставшую ненавистной футболку с детектива. — Прямо всё? — усмехнулся Рид, его руки уверенно скользнули к пуговицам брюк Ричарда, расстёгивая их с неожиданной ловкостью. Собственные спортивные штаны остались далеко позади. — Абсолютно, — пообещал андроид, прижимаясь губами к уголку его рта и переходя к линии челюсти. Запах сигарет и слабый аромат кофе, смешанные с естественным запахом кожи Гэвина, усиливались с каждым вдохом и сводили сенсоры с ума. Обнажённая спина андроида прижалась к двери спальни. Гэвин, не отрываясь от его губ, нащупал ручку. Дверь резко распахнулась, и они шагнули внутрь, путаясь в ногах. Лунный свет пробивался через заиндевевшие окна, заливая спальню мягким серебристым сиянием. Тени на стенах дрожали, будто оживая в такт их неровным дыханиям. Икры Ричарда упёрлись в край кровати, и он инстинктивно замер, балансируя, чтобы не упасть назад, но Гэвин не дал ему времени сориентироваться — ладонь настойчиво толкнула андроида в грудь. Кровать заскрипела под его весом, пружины прогнулись. Гэвин застыл, как кот, готовящийся к прыжку. Ричард приподнялся на локтях, завороженно наблюдая за ним. Холодный свет скользил по лицу, подчёркивая резкие скулы, пылающие щёки, блеск влажных губ и глубоко посаженные горящие глаза. Его грудь, блестящая от испарины, часто вздымалась. Ричард заметил тёмные, расцветающие следы на шее и ключицах. Скорее всего, Гэвин устроит скандал, но это будет потом. Метель за окном ударила с новой силой, ветки стучали по стеклу. Ричард резко выдохнул, когда Гэвин навалился на него, прижав к постели. Воздух был насыщен запахами — смесью кондиционера от постельного белья, ментолового геля для душа, всё ещё ощущавшегося на коже детектива, и чего-то более интенсивного, фантосмического, искрящегося в их близости. Гэвин провёл пальцами по плечам андроида, неспешно опускаясь ниже, задерживаясь на ключице. Ричард позволил себе расслабиться под этими изучающими прикосновениями. Его руки легли на бока детектива, скользнули по спине, по острой линии лопаток, ощущая каждое движение мускулов под горячей кожей. Гэвин припал к его шее, клыки царапнули пластик под сошедшим скином. Ричард откинул голову назад. Грудь поднялась в имитации глубокого вздоха. Ему не нужно было дышать, но система будто решила обмануть его самого. Всё, что он чувствовал, было слишком настоящим, чтобы не потеряться в этом. Там, где касались губы, скин глитчил, местами исчезая, оголяя глянцевую поверхность углепластика. Это было неконтролируемо, как сбой в программе, но Ричард не мог — и не хотел — ничего с этим делать. Он заметил, как уголки губ Гэвина дрогнули в едва заметной улыбке, и понял: детективу нравится. Вдруг Ричард заметил, что Гэвин опирается на раненую руку. Белые бинты начинали распутываться, а вес тела явно приходился на травмированное место. Не раздумывая, андроид обхватил его за талию одной рукой, плотно прижав к себе, и точным движением перевернулся, словно Гэвин ничего не весил. Рид даже не успел понять, как оказался на спине, а Ричард склонился над ним, удерживая за запястья. — Какого… — начал было Гэвин, но андроид опустился к его губам, прерывая любые возражения. Поцелуй был глубоким, настойчивым. Ричард чувствовал, как его собственные руки слегка дрожат, как давление в сенсорных узлах возрастает. Кожа под его пальцами была горячей, слегка влажной. Губы скользнули к шее детектива, на которой почти не осталось живого места. Он чувствовал биение пульса — сильное, как будто сердце Гэвина билось за двоих. — Пиздец ты упрямый… — пробормотал Рид с усмешкой. Гэвин поднял руку и запустил пальцы в волосы Ричарда, растрепав их ещё сильнее, и надавил, направляя ниже. Ричард подчинился. Система отмечала изменения температуры и едва уловимые вибрации мышц под губами. Он продолжил свой путь вдоль груди, обвёл влажным языком сосок, слегка прикусил, вызвав сверху недовольное шипение. Зафиксировав, что такие стимуляции Гэвину не нравятся, андроид прошёлся поцелуями по линии рёбер, затем опустился ещё ниже — к косым мышцам живота, к длинному рельефному шраму, пересекающему бок. Когда его губы коснулись кожи над резинкой боксеров, и Ричард провёл ими по чуть выпирающей линии костей таза, Гэвин выдохнул: — Блять, если ты собрался мучить меня, как в прошлый раз, я воспользуюсь восьмой поправкой Билля о правах и арестую тебя за применение пыток, усёк? Ричард поднял голову. В полумраке расширенные зрачки Гэвина казались чернильными пятнами. — Как скажете, детектив Рид, — андроид ухмыльнулся, скопировав его дерзкую мимику. Ладони легли на бёдра, потянули за нижнее бельё и отбросили боксеры в сторону. — Молодец… другое дело, — выдохнул Гэвин, стиснув зубы, когда Ричард накрыл его пульсирующий член губами и задел головкой ребристое нёбо. Каждое движение было синхронизировано с желаниями Гэвина, каждое прикосновение продиктовано тем, что Ричард сканировал, слышал, чувствовал. Единственное, что имело значение, — это дрожащее дыхание детектива и тихий, сдавленный стон, который прокатился электрическим импульсом по его системе. Длинные пальцы путались в его волосах, направляя, задавая ритм. Гэвин тяжело дышал; Ричард знал, что он наблюдает за ним. В какой-то момент система голосового модуля активировалась против воли, и он с удивлением заметил, что едва не издал тихий, механический стон. Он почувствовал, как скин на руках и губах сбоил, с шелестящим звуком открывая пластик. Каждое прикосновение, каждый рваный вдох Гэвина отзывались в нём лёгкой дрожью. Сенсоры на губах и языке передавали невероятную текстуру: мягкость, влажность, рельеф каждой вены. Каждый стон Гэвина, когда Ричард с пошлым, хлюпающим звуком выпускал его член изо рта, обхватывал пальцами и надрачивал по синтетической слюне, превращался в акустическую волну, проникающую в корпус андроида и резонирующую с центральным процессором. Он фиксировал удовольствие Гэвина, и внутри него разливалось чувство, близкое к восторгу. Ричард провёл широким языком от основания и вновь обхватил головку, дразня уздечку, пока Рид не откинул голову на подушку, вцепившись зубами в кулак, чтобы не застонать громче, к сожалению андроида. Выпрямившись, Ричард остался сидеть в ногах детектива. Он сглотнул, собрав языком с уголка губ мутную сперму. Системы, работавшие на грани перегрузки, автоматически анализировали поступающие жидкости. Ричард смахнул с внутреннего интерфейса результаты анализов. Вентиляторы заработали с лёгким жужжанием, стараясь снизить температуру. Ричард поднял глаза на Гэвина, лежащего на постели в беспорядке смятых простыней. Его грудь быстро вздымалась, кожа блестела от пота в лунном свете, мягко падающем на тело, играя на впалых ключицах и слегка подрагивающих мышцах живота. Взгляд детектива всё ещё оставался туманным и расфокусированным. Ричард лёг рядом, плечом к плечу, и закрыл глаза, позволяя остаточным данным рассредоточиться в потоках системы. Мысль, которую он обдумывал ещё по пути сюда, неожиданно вернулась, заставив его нарушить тишину. — Я… изучил вопрос, — начал он, стараясь контролировать голос, но модуль выдал лёгкий сбой. — И нашёл оптимальный вариант. Гэвин медленно повернул голову. — Чего? — Вопрос о… распределении ролей при интимной близости, — серьёзно объяснил андроид, не решаясь посмотреть на детектива. Ричард не был уверен, готов ли Гэвин пересечь ещё одну черту, он всё ещё помнил его пренебрежительные реплики о посетителях «Рая». На какое-то время между ними повисло молчание, нарушаемое лишь завыванием ветра за окном. — Когда успел? — наконец спросил Рид. — Пока ехал к вам, — честно ответил Ричард. — В такси. Гэвин удивлённо моргнул, затем тихо рассмеялся, неловко потирая шрам на переносице. — Подожди, ты чё, ехал сюда и гуглил, как трахаться? — спросил он. — Отсасывать, как ёбаная Трейси, тоже по пути научился? — Посчитал, это будет полезно, — ответил андроид, стараясь сохранять невозмутимость. — Ладно, умник. И что за оптимальный вариант? — Я могу быть снизу, — деловым тоном произнёс Ричард. Гэвин снова рассмеялся — громко, хрипло, заполняя собой всё пространство, как всегда. — Снизу? Тебе, типа, не прикрутили член, зато просверлили дырку в заднице? Ричард повернул голову, прищурившись и укоризненно глядя на детектива. — Это не «дырка», — сухо ответил он. — Это технологическое отверстие. Гэвин перекатился на бок, подперев щёку рукой, а свободной ладонью коснулся груди Ричарда, задумчиво рисуя пальцами хаотичные узоры. — Допустим. Серьёзно, зачем оно андроиду твоей модели? Для работы под прикрытием? — Это часть моего дизайна, чтобы обеспечивать максимальную физиологическую адаптивность. В случае повреждений или сильных ударов в область таза моё тело может перераспределять внутреннее давление через дополнительные каналы. Это повышает устойчивость к критическим повреждениям, — терпеливо объяснил Ричард. Он тут же уловил мелькнувшее в глазах Гэвина знакомое озорство. — Меня хоть током не ёбнет? — с усмешкой спросил он, склонив голову. — В школе учат ничего в розет… в технологические отверстия не совать. Вдруг тебе туда какой-нибудь шредер вмонтировали? — Я думал, вы любите рисковать, детектив Рид, — улыбнулся в ответ Ричард. Плечи детектива затряслись от беззвучного смеха. В следующую секунду он подтянулся и навалился на андроида. Пальцы скользнули вверх по шее, а затем за ухо. Горячие мягкие губы втянули его в ленивый, но глубокий поцелуй. Ричард закрыл глаза. Положил одну ладонь на бок Гэвина, едва ощутимо поглаживая ногтями и отмечая мурашки. В какой-то момент Ричард уловил движение и звук — лёгкий скрип деревянной тумбочки рядом. Он открыл глаза и увидел, как Гэвин тянется к ящику, доставая небольшой тюбик. Андроид слегка приподнял бровь, задаваясь немым вопросом. — Смазка, — обыденным тоном пояснил детектив, пожав плечами. — Для дрочки. Гэвин снова пошарил в ящике и на этот раз достал маленькую серебристую упаковку, которая блеснула в лунном свете. Презерватив. Он облизнул пересохшие губы и спросил: — Ты не передумал? Ричард несколько раз моргнул, осознавая, что всё это время не сводил с него глаз. Можно было бы назвать этот вопрос риторическим — решение было принято по пути сюда. — Нет. Рид кивнул и продолжил. Андроид замер, заворожённо наблюдая, как Гэвин зубами подцепил краешек упаковки и ловко разорвал её, дёрнув головой. Этот жест был таким органичным и интимным, что температура корпуса подскочила сразу на несколько градусов. В этот момент Гэвин выглядел особенно привлекательно. Ричард, успевший за короткую поездку в такси изучить несколько терабайт данных о совокуплениях, вдруг почувствовал себя совершенно не готовым к тому, что происходит. — Ты нагрелся как печка, — заметил Гэвин, приподняв бровь. — Точно уверен, что всё нормально? А то я был на выездах, где жмуры прикипали к трансформаторным будкам. Не хотелось бы пополнить эту статистику. — Вы знаете, как создать атмосферу, — усмехнулся Ричард. Гэвин откинул обёртку в сторону и сосредоточился, наклонив голову. Его движения были точными и уверенными, когда он раскатывал презерватив по каменно-твёрдому члену. Ричард следил, не отрывая глаз, жадно ловя каждую деталь: от скрипа латекса до разбитых костяшек на руках. — Перевернись, — попросил Гэвин. Ричард замешкался, но подчинился. Его подбородок коснулся прохладной, гладкой простыни. Он уловил аромат порошка — свежий, с тонкими мятными нотами. Воздух вокруг словно изменился, колыхнулся. Казалось, само пространство начало вибрировать — лёгкое, почти незаметное напряжение, подобное мареву над раскалённым асфальтом. Ладонь Гэвина легла на поясницу, прикосновение одновременно лёгкое и властное. Пальцы медленно скользнули вверх, изучая каждый позвонок, будто намеренно давая Ричарду время почувствовать. Когда пальцы добрались до затылка, ладонь мягко, но уверенно надавила, вжимая голову андроида в постель. Гэвин наклонился, и его горячее дыхание коснулось уха. Он что-то прошептал — тихо, едва слышно, но Ричард уловил только помехи. Сенсорные данные переполняли систему, заполняя каждый свободный канал. Пальцы детектива откинули крышку тюбика, и лёгкий щелчок пластика показался Ричарду оглушительно громким в тишине комнаты. В следующую секунду он почувствовал, как на бедро капнула холодная смазка. Гэвин что-то говорил — что-то приятное, успокаивающее, но совершенно бессмысленное. Ричард почувствовал, как Гэвин провёл скользким от смазки и латекса членом по ягодицам, скользнул между ними, и очень медленно вошёл. Это единственное место во всём корпусе, где не было сенсоров, и, пожалуй, к лучшему — окажись там хоть один датчик, Ричард бы уже задымился. Гэвин двигался осторожно, будто проверяя, безопасно ли то, на что он решился, но вскоре расслабился, то ускоряясь, то сбавлял темп, чтобы не кончить слишком быстро. Ричарда захлёстывало: скрип пружин матраса, тяжёлое дыхание за спиной, крепкие руки, влажность воздуха, прикосновения — и красная пелена ошибок перед глазами. Всего этого было слишком много одновременно. Система крашилась под напором данных. Андроид почувствовал, как скин заглитчил и соскользнул с правой руки, обнажая гладкий, безупречный пластик. Белоснежные фаланги непроизвольно сжались в кулак, сминая простыню. Гэвин заметил это, остановился, затем наклонился ближе. Лопатки обожгло горячее дыхание и мягкие губы. От места поцелуя по позвоночнику разлились электрические волны, как круги на воде, заполняя весь корпус приятными импульсами. Рука Гэвина мягко накрыла тыльную сторону ладони Ричарда, переплетая пальцы. Белый пластик — идеальный, глянцевый, чистый, словно его только что собрали на конвейере. А поверх него — рука Гэвина, хранящая историю целой жизни: едва заметные белые рубцы, которые так и не сгладились со временем; давно зажившие и свежие ссадины на костяшках; мозоли, напоминавшие, сколько раз эта рука сжимала пистолет; грубая, шероховатая кожа, говорившая о работе, о сотнях часов тренировок, о силе и стойкости. Гэвин задышал чаще. Андроид слышал, как яйца шлёпают по его гладкой промежности, перед глазами всё плыло. Он зажмурился, пытаясь стабилизировать перегруженные процессы, затем снова открыл глаза и уткнулся взглядом в их переплетённые пальцы. Гэвин что-то простонал — тихо, почти на выдохе, похожее на его имя, и этот звук утонул в шуме сенсорных помех. Система захлебнулась потоком данных, и Ричард больше не мог сопротивляться. Каждая точка, где его скин соприкасался с телом Рида, стала центром концентрированных ощущений. Ритмичные, выверенные движения внутри, шорох простыни под грудной панелью — всё это смешивалось в оглушительный импульс. Ускользающее чувство самоконтроля уже не пугало. Напротив, хотелось утонуть в нём, позволить ощущениям полностью поглотить его. Каждое движение отзывалось вспышкой, за которой следовал долгий шлейф импульсов, разливающихся электрическими волнами. Звуковые сенсоры фиксировали рваное, тяжёлое дыхание Гэвина, глухой скрип кровати — почти гипнотический в своей повторяемости. Безупречное зрение андроида стало подводить: края изображения начали смазываться, словно кто-то намеренно нарушил фокусировку, оставив только центральную деталь — их руки. Слова Гэвина — тихие, утопающие в бархатном низком тоне — скользнули где-то на границе распознавания, но смысл так и не успел дойти до обработчика речи. Это было неважно. Важен был сам звук — глубокий, пропитанный эмоцией. Это ощущение ширилось, разрасталось, пока всё вокруг не стало слишком ярким, слишком насыщенным. Неожиданно система выдала единственную команду: принудительная перезагрузка. Взгляд Ричарда застыл на их руках — белый пластик и живая кожа. Этот образ стал последним, что он увидел, прежде чем сознание погрузилось в темноту.

***

Первым вернулось чувство гравитации — лёгкое давление матраса под корпусом и тяжесть одеяла сверху. Затем слух: приглушённый гул окружающей тишины, словно весь мир затаил дыхание. Даже метель за окном, казалось, улеглась. Следом пришли слабые вибрации — рядом пошевелился кто-то живой и тёплый. Ричард медленно открыл глаза. Взгляд упёрся в тёмный потолок; слабое свечение уличного фонаря пробивалось сквозь занавески, рисуя на стенах расплывчатые узоры. Всё казалось странным, как после слишком глубокой и длительной гибернации. Система стабилизировалась, сбросив избыточные потоки данных, и теперь внутренние процессы были на редкость ясными. Рядом, на боку, лежал Гэвин, подперев щеку ладонью. Его нога была небрежно закинута на бедро андроида. Взгляд детектива был сосредоточенным, лишённым привычного саркастического блеска. — Ты живой? — Решили пофилософствовать на экзистенциальные вопросы существования андроидов? — пробормотал Ричард, несколько раз моргнув, чтобы настроить оптику. — Сколько прошло времени? — Минут пять, — пожал плечом Гэвин. — У тебя так стрёмно вентиляторы гудели, пока загружался. Как мой древний комп на «Пентиуме» в детстве. Ричард застыл, проверяя системные логи и анализируя текущее состояние. Все внутренние процессы функционировали стабильно: ошибки исчезли, лишние загрузочные файлы очистились. Впервые за всё время его система ощущалась абсолютно чистой. Лёгкой. — Никогда ещё не чувствовал себя так… свободно, — сообщил андроид, переводя озадаченный взгляд на Гэвина. — Это вообще нормально? Ну, у тебя там ничего нужного не стёрлось? Губы андроида растянулись в широкой, искренней улыбке. — Да, — ответил он, притягивая Рида ближе и зарываясь носом в его волосы на макушке. — Да, Гэвин, это абсолютно нормально. Гэвин не ответил. Только облегчённо выдохнул, расслабляясь. Он опустил голову на плечо Ричарда, устроился поудобнее и закрыл глаза.

***

Полицейский участок жил своей привычной, неспешной жизнью. Шум клавиатур перемешивался с негромкими голосами, урчанием принтеров и звонками телефонов. Всё шло своим чередом. Ричард сидел за столом, откинувшись на спинку кресла и расслабленно вытянув ноги. Время тянулось, будто кто-то замедлил ход часов, оставив его в состоянии перманентного ожидания. Задач, требующих анализа, больше не оставалось — он справился с ними ещё до полудня. Гэвин, поглощённый подготовкой к приближающемуся суду над верхушкой картеля, находился в кабинете Фаулера с самого утра. Ричард перевёл скучающий взгляд на стеклянную дверь, за которой исчез детектив, словно надеясь, что одной лишь силой мысли сможет ускорить его возвращение. Мысли вернулись к утру. Он вспомнил, как Гэвин лениво потянулся в кровати, когда Ричард вошёл в комнату с чашкой обещанного кофе в постель. Тусклый свет зимнего солнца пробивался сквозь слегка задвинутые шторы; лучи мягко скользили по волосам детектива, небрежным и очаровательным в своей растрёпанности. Рид удивлённо, чуть заторможенно после сна, протянул руки к чашке и довольно усмехнулся. Свернув запись на внутреннем интерфейсе, он решительно поднялся на ноги, решив, что ещё один стакан кофе поднимет напарнику настроение после изматывающего начала рабочего дня. Приближался обед, и на офисной кухне царила суета. Казалось, она была слишком маленькой, чтобы вместить столько человек. Стоило андроиду переступить порог, как на него обратили внимание сразу несколько человек из патрульных. Улыбки, кивки и одно за другим приветствия: — Привет, Ричард! — Как оно, дружище? — Отлично сработано на той неделе! — Рид тебя ещё не достал? Ричард сдержанно улыбался и благодарно склонял голову в ответ, пробираясь к кофемашине. Атмосфера здесь была непринуждённой, расслабленной: все общались, обменивались новостями, обсуждали работу и семейные дела. У стены стоял новый напарник Бена, Дэнни — молодой и энергичный, с растерянной улыбкой и взлохмаченными каштановыми волосами. Увидев Ричарда, он поднял руку в приветствии: — Спасибо ещё раз за помощь с программой, Рик! — Рад был помочь, — ответил Ричард с вежливой улыбкой. У микроволновки стоял и сам Бен, держа в руках два контейнера, один из которых был уже наполовину открыт, выпуская пар, насыщенный запахом тушёного мяса и специй. Повернувшись к Ричарду, он добродушно кивнул. — Привет, приятель! — Добрый день, детектив Коллинз. Приятного аппетита! Подойдя к кофемашине, андроид вытащил из подставки бумажный стаканчик. Запах свежемолотых зёрен с терпкой горечью и лёгкой кислинкой начал распространяться по комнате. Его жизнь так резко изменилась, что он не успел перестроиться; теперь люди улыбались ему, шутили, обращались так, будто он был одним из них. Андроид аккуратно накрыл стакан пластиковой крышкой и уже собирался уйти, когда его окликнула Тина. — Ричард! Иди к нам! Она стояла у высокого стола вместе с офицером Брауном; перед ними были разложены бумажные коробки с китайской лапшой. Их голоса смешивались с гулом кухни, а в улыбке Тины было что-то неподдельное и искреннее. Ричард подошёл, слегка опёрся на край столешницы, поставил стаканчик и обхватил его ладонями, будто пытаясь сохранить тепло. — Мы тут спорили, — начала Тина, перемешивая лапшу пластиковой вилкой. — Как думаешь, этих придурков из картеля прижали окончательно? Или они выкрутятся? Ричард задержал на ней задумчивый взгляд, потом перевёл на Брауна и внезапно подумал, что эти разговоры — простые, будничные — кажутся ему неожиданно приятными. — Журналисты подняли шумиху, — заметил офицер, пожав плечами. — Вряд ли у них получится соскочить. Покушение на детектива полиции, нарколаборатория, торговля… парни собрали бинго. Что думаешь, Ричард? — Полагаю, шансы на оправдание минимальны. Вероятность попытки подкупа или давления на свидетелей сохраняется в пределах трёх процентов, но вы правы: дело слишком резонансное, — согласился андроид. На кухню вошли лейтенант Андерсон и Коннор. Заметив свободное место у высокого стола, Хэнк направился к ним, кивая на приветствия. — Да-да, всем приятного, — мрачно буркнул он, разворачивая сэндвич из фудтрака напротив департамента. — Видели новые требования по отчётности? — На прошлой неделе один отчёт возвращали трижды, — пожаловался Браун. — «Переформулируйте пункт два», «согласуйте пункт пять», «приложите сканы» — и всё по выезду на пьяные разборки возле бара. Хоть бы поубивали там друг друга, чтобы в этих отчётах был смысл. — Там сверху как будто заняться нечем, — поддержала Тина. — И ведь кто-то реально проверяет каждую точку. Гэвин всю неделю получал правки по каждому пункту, а у него там сотня страниц. Никогда не видела его таким злющим. — Помянешь чёрта, — проворчал Хэнк, глядя за плечо Ричарда. Андроид обернулся. — Я тебя везде ищу, жестянка, — Гэвин выглядел измотанным и раздражённым. Он нагло растолкал собравшихся локтями и встал рядом с Ричардом так близко, что их плечи соприкоснулись. Тяжело вздохнув, он размял шею и опёрся локтями о столешницу. Ричард протянул ему горячий стакан, и детектив довольно ухмыльнулся: — О, спасибо. — Ты и такие слова знаешь, — присвистнул Хэнк и окинул коллегу внимательным взглядом. — Решил обновить гардероб? Рид показал средний палец и поправил высокий воротник на тёмно-синем свитере. Ричард виновато отвёл взгляд, вспоминая, какой скандал Гэвин устроил утром, когда увидел в зеркале свою шею. А потом — второй, когда отчаянно пытался найти в шкафу что-нибудь кроме футболок и пуловеров. — Так что ты делал у Фаулера полдня? — спросил Браун, ковыряя вилкой в коробке лапши и отделяя от неё стручковую фасоль. — Развлекался, — развёл руками детектив. — Обсуждали суд, потом был телемост с начальником полиции, дрочево по отчётам. Короче, барыгам пизда. Им никакой Сол Гудман не поможет, могут начинать сушить сухари. — С отчётами прям какое-то зверство, — поникла Тина. — Вам с Хэнком хотя бы могут помочь. Кстати, Ричард… — Нехрен эксплуатировать моего напарника, — тут же вмешался Гэвин, предупреждающе наставив на неё палец. — У него своих отчётов хватает. — А ты что, его мамочка? — усмехнулся Хэнк, откусывая сэндвич. — Папочка, — парировал детектив, отпивая кофе. Лейтенант покачал головой, вытирая рот салфеткой. Тина, вздохнув, посмотрела на Рида. — Может, хоть андроид научит тебя быть человеком. — Вообще-то это я его учу, — самодовольно заявил Гэвин, прищурившись. — И надеюсь, что в ближайшем будущем он освоит главный навык — посылать вас всех нахуй. Ричард почувствовал, как детектив незаметно придвинулся ещё ближе; его плечо приятно согревало. Голоса вокруг сливались в гармоничный хаос — смех, громкие реплики, шутливые подначки. На периферии внимания Ричард замечал, как его время от времени упоминают, и отвечал на вопросы. Однако взгляд невольно скользнул к дальнему углу отдела, туда, где стоял его прежний рабочий стол. Он вспомнил, как раньше сидел там, следил за окружающими — их жестами, интонациями, мимикой. Тогда всё это казалось сложной мозаикой, не поддающейся анализу. Их смех был загадкой, которую он не мог разгадать, слова — частью уравнения с отсутствующими переменными. Он чувствовал себя чужим, будто находился в вакууме: видел всё, но не касался ничего. Одиночество было его единственным спутником в шумном, живом пространстве. Но теперь… Ричард осмотрелся, чувствуя, как смех Тины отзывается тёплым откликом внутри, как ворчливая шутка Хэнка вызывает улыбку. Даже простой жест Гэвина — прикосновение подошвы берцев к его ботинку под столом — делал всё это реальным. Он больше не наблюдатель. Он среди них. Он — «свой». Контраст между тем прошлым и этим настоящим согревал андроида, словно где-то в процессоре тепловой датчик обнаружил новый источник энергии. Он не был уверен, что именно изменилось: адаптировалась ли его система, или это люди вокруг позволили ему стать частью их жизни. Офицеры начали расходиться, убирая за собой со стола. Тина, закидывая коробку в переполненное мусорное ведро, как бы между прочим бросила: — Кстати, Гэв, ты слышал про Аллена? — Насчёт чего? Мне последнюю неделю вообще было не до него. — Тогда приготовься удивиться, — улыбнулась Чэн, сложив руки на груди. — Аллен оформил в своём отряде место под андроида. Гэвин едва не поперхнулся и с глухим стуком поставил стакан на стол. Все уставились на Тину. — Пиздишь, — выдохнул Рид. — Нет, — Чэн усмехнулась, наслаждаясь произведённым эффектом. — Аллен хотел взять в свой отряд модель RK900, но… — Но хрен там, RK900 — единичный экземпляр, — перебил её Гэвин, ткнув напарника локтём в бок. Тина наигранно закатила глаза. — Да-да. Короче, он оформляет в штат модель детектива-переговорщика RK800. — Этот парень казался непробиваемым насчёт андроидов, — усмехнулся лейтенант, сминая бумажную упаковку от сэндвича и косясь на Гэвина. — Под стать своему дружку. Мир сошёл с ума. Ричард, следя за разговором, отметил внутри приятный отклик: всплеск чего-то, похожего на гордость от того, что модель RK900 упоминается как уникальная. Если Аллен, со всеми своими предубеждениями, принял такое решение, — значит ли это, что Гэвин был прав и Ричард действительно выложился на полную? Внутренний интерфейс ожил. Диод на виске сменился жёлтым, получая уведомление о срочном вызове. Место преступления: западный район, складские помещения. Классификация: убийство, подозрение на использование огнестрельного оружия. Запрос требовал немедленного выезда. — Детектив Рид, поступило уведомление о срочном вызове. Преступление на Паркер-стрит. Гэвин, отвлёкшийся от насмешек над Тиной и Брауном, встрепенулся. Лицо озарилось хищным предвкушением, и он с силой хлопнул ладонью по столу. — Наконец-то! У меня уже задница квадратная от этих бумажек. Принимай и погнали. Метко бросив пустой пластиковый стакан в ближайшую мусорку, он быстрым движением натянул кожаную куртку. На секунду его лицо исказила слабая гримаса — больная рука напомнила о себе. Неожиданно Коннор, который до этого молчал, сделал шаг вперёд. — Удачи, детектив Рид, — сказал он мягко, с почти подкупающим дружелюбием. Гэвин застыл на полпути к двери, приподняв бровь в недоумении. Он уставился на Коннора, затем перевёл взгляд на Ричарда, словно проверяя, не обманул ли его слух. — Спасибо? Пожав плечами, он тут же вышел из кухни. Ричард, кивнув коллегам на прощание, поспешил следом за напарником. В коридоре департамента царило привычное движение: полицейские возвращались с обеда, обмениваясь короткими репликами, перекрикиваясь через отделы. Гэвин и Ричард двигались уверенно, ловко маневрируя в толпе. Когда они поравнялись, детектив бросил на напарника быстрый взгляд. — Слышь, что это сейчас было? — спросил он, слегка наклонив голову в сторону Ричарда, но продолжая смотреть прямо перед собой. — Этот придурок Коннор лыбится и подлизывается всю неделю, а когда тебя не было, даже кофе принёс. У меня от его приторных улыбок на следующей медкомиссии найдут сахарный диабет. В чём подвох? Ричард прибавил шаг, чтобы открыть перед Ридом тяжёлую дверь. Холодный воздух тут же ударил в лицо. — Полагаю, Коннор не может смириться с тем, что ему не удалось наладить с вами контакт, в отличие от меня, — заметил он с лёгкой, но гордой ноткой в голосе. Гэвин громко рассмеялся, и его щёки тут же зарумянились от январского мороза, вызвав в районе тириумного насоса очередной прилив нежности. — Вот хитрожопый. Хрен ему! Мой лимит терпения на андроидов исчерпан, — усмехнулся детектив, протянув руку и быстро потрепав Ричарда по волосам, прежде чем направиться к служебной машине. Рид покопался в кармане и, выудив ключи, бросил их напарнику: — Ты сегодня за рулём, — сообщил он, хлопнув дверью. — А вечером играем в приставку. Надо дать мозгам передышку от отчётов. Ричард уже собирался завести двигатель, когда Гэвин, откинувшись на сиденье, добавил с лукавой усмешкой: — А ночью займёмся чем-нибудь поинтереснее. От этих слов внутри разлилось приятное предвкушение, и губы дрогнули в улыбке. В этот момент он точно знал: это чувство, согревающее в холодный день, называется счастьем. Счастьем быть нужным. Счастьем быть рядом. Счастьем принадлежать этому человеку, который изменил всю его жизнь. — Буду ждать с нетерпением.