Струны души

Постепенно, осколок за осколком, Тара собирала разбитое сердце Карлоса воедино. Её создатель, искренне желая позабыть о своём разочаровании, сам с воодушевлением шёл ей навстречу. Дни и ночи он теперь проводил со своей Тарой, с каждым часом всё больше и больше веря в то, что ему нужна именно она, а не Джинет. Юноша считал, что наконец-то найденная им близкая душа в тысячу раз дороже чего-то недостижимого. Со стороны казалось, что Карлос и Тара совершенно счастливы. Они всецело посвящали себя друг другу, не расставаясь ни на миг. Тара ходила вместе с хозяином даже на работу и, хотя ничем помочь не могла, с радостью наблюдала за его стараниями. А по вечерам веселила юношу, напевая песни собственного сочинения. Карлос же свою спутницу берёг, ни на шаг не подпуская её к работе, способной ей хоть чем-то навредить. Он не позволял девушке носить ничего тяжелее стаканов с соком — который, кстати, Тара полюбила, лишь однажды попробовав. Но даже так девушка часто уставала. Иногда, спев несколько песен подряд, или после изнурительного похода в лес за грибами она полностью опустошалась и возвращалась в свой первоначальный вид. Тогда Карлос с бесконечной осторожностью и любовью клал её в заботливо сшитый им футляр. Сшитый намеренно без крышки, чтобы, восстановив силы и вновь превратившись в девушку, Тара могла спокойно прийти к хозяину и опять обрадовать его своей улыбкой. Обычно девушка быстро оправлялась, засыпая не больше, чем на час. Но для Карлоса вскоре стали мучительны даже эти шестьдесят минут, поэтому он пытался проводить время с Тарой так, чтобы досуг и общение сочетались с отдыхом. Они гуляли по лугу на окраине города, собирали маргаритки, плели венки и звонко смеялись, наблюдая за солнечными зайчиками у ручья. Пели песни, лежали на мягкой траве, разглядывали облака, загадывали желания на пролетавших мимо птиц. Разговаривали обо всём на свете. И просто молчали, глядя друг на друга. Через некоторое время Карлос понял, что никогда прежде не чувствовал себя таким свободным. О Джинет он вспоминал всё реже и реже, да и то лишь в те часы, когда Тара покидала его, засыпая в бархатном футляре. В остальное же время все мысли юноши были заняты внезапно появившимся в его жизни чудом. И лишь иногда сомнение коварной змеёй заползало в душу. Юношу пугали тревожные мысли об их с Тарой будущем. Всё-таки он человек, а она… гитара. Представить совместную счастливую жизнь двух настолько разных созданий было сложно даже на Садотерре, где, казалось бы, возможно самое невероятное. Но, однажды промучившись целую ночь в тяжких размышлениях, наутро Карлос решил просто больше никогда об этом не думать. «Ведь сегодня мы вместе, оба — безумно счастливые. Тара искренне смеётся, а у меня на душе… невыразимо тепло от её улыбки. Пусть всё таким и остаётся, а о грядущем подумаем, когда оно настанет». Молодость наивно полагает, что она вечна.

***

В тот день шёл дождь, без остановки. Достаточно было добежать до соседей напротив, чтобы вымокнуть насквозь даже с зонтом. Конечно же, Карлос оставил Тару дома и очень обрадовался тому, что она не стала с ним спорить. Его гитара была на редкость умной и понимала, что, промокнув, петь лучше не станет. — Может, ты тоже останешься дома? — это было единственным, что осмелилась предложить девушка. — Я не могу, — гладя её по голове, ответил Карлос. — Сегодня привезли важный заказ, который срочно необходимо отправить на повозке в Комиду. Зато заплатят в два раза больше, если не в три. Мы наконец-то посетим столицу, и я куплю тебе камертон, чтобы не бегать каждый раз к Гаспару, когда ты расстроена. Тара улыбнулась, изо всех сил пытаясь скрыть тревогу, что уже давно железными прутьями стягивала её чувствительное сердце.