Что упало - то пропало.

Бутылка тихо коснулась стола. Стекло издало глухой звук, растворившийся в ночной тишине квартиры. Джин ещё несколько секунд стоял у окна, наблюдая, как внизу движется город — равнодушный, шумный, живой. Люди шли по своим делам, смеялись, ругались, спешили домой. Никто из них не знал, что где-то между ними начинается игра, которая тянется уже много столетий. И никто из них не знал, что один из игроков стоит сейчас у окна на двенадцатом этаже, наблюдая за их жизнью так же спокойно, как люди смотрят на дождь. Телефон снова вибрировал. Коротко. Почти лениво. Джин не спешил брать его. Он знал этот ритм. Пересмешники. Они никогда не писали длинно. Никогда не объясняли. Их сообщения всегда были короткими, как нож. Он взял телефон. На экране было ещё два слова. «Он проснулся.» Улыбка на лице Джина стала тоньше. Чимин. Значит, метка действительно начала гореть. Интересно. Он ожидал, что это произойдёт позже. Но Юнагами, как всегда, торопился. Джин медленно провёл пальцем по экрану, удаляя сообщение. Через секунду от него не осталось ничего. Ни текста. Ни следа. Ни доказательства. Он делал так уже сотни лет. Оставлять после себя пустоту. Он повернулся от окна и прошёл обратно к столу. Взгляд упал на старый кожаный блокнот, лежащий рядом с бутылкой. Единственная вещь, которую Джин хранил дольше одной жизни. Он открыл его. Страницы были исписаны разными почерками. Разные века. Разные языки. Разные имена. Но все они принадлежали одному человеку. Ему. Он медленно перелистнул несколько страниц, пока не остановился на одной из последних. Там было всего два слова. Юнагами. И ниже — дата. Дата, которой не существовало в современных календарях. Джин тихо выдохнул. Он помнил тот день слишком хорошо. Кровь на камнях. Крики. И взгляд человека, который понял, что его предали. Юнагами никогда не прощал предательства. Никогда. И именно поэтому он искал Джина уже несколько столетий. Но правда была в том, что Джин не просто предал его. Он сломал его план. И если пересмешники наконец вышли на носителя новой метки… Значит, Юнагами снова начинает игру. Джин закрыл блокнот. Тихо. Аккуратно. Как будто закрывал крышку старой могилы. — Ну что ж… — пробормотал он. Его голос был спокойным, почти ленивым. Но в глазах медленно зажигался знакомый холод. — Посмотрим, насколько ты стал умнее за эти века. После он погрузился в воспоминания… Некоторые воспоминания не уходят. Они просто ждут. Ждут в тишине, в темноте сознания, пока одна мелочь — запах, звук, слово — не разбудит их снова. Для Джина таким словом всегда было одно имя. Юнагами. Он медленно закрыл глаза, и мир вокруг растворился. И время пошло назад. Очень далеко назад. Ночь тогда была густой и тяжёлой. Ветер с моря гнал туман между каменных улиц древнего города, и факелы у стен крепости горели неровно, словно сами чувствовали, что этой ночью происходит что-то неправильное. Храм стоял за городом. Старый. Намного старше самой крепости. Люди старались не подходить к нему без причины. Но этой ночью туда шли. Четверо. Юнагами шёл первым. Высокий, спокойный, его чёрные одежды почти сливались с ночной тенью. Даже тогда он двигался так, будто весь мир уже принадлежал ему. За ним шёл Джин. Молча. Наблюдая. А ещё двое людей шли позади. Старик-жрец, который знал слишком много древних текстов, чтобы умереть спокойно. И парень. Совсем молодой. Ему едва исполнилось двадцать. Его руки были связаны, но он не сопротивлялся. Он просто смотрел вокруг с тем странным спокойствием, которое иногда появляется у людей, когда они уже понимают, что происходит. Его звали Минхо. И Джин до сих пор помнил его глаза. Светлые. Удивительно спокойные. Юнагами остановился у ступеней храма. — Сегодня начнётся новая эпоха, — сказал он. Его голос был тихим, но в нём звучала уверенность человека, который не сомневается в своей правоте. Жрец поклонился. — Звёзды стоят правильно. Кровь готова. Юнагами слегка повернул голову. — И носитель? Жрец кивнул в сторону парня. — Его род несёт знак уже многие поколения. Кровь подходит идеально. Джин молчал. Он смотрел на Минхо. И на секунду их взгляды встретились. Парень усмехнулся. — Так это всё из-за моей крови? Юнагами не ответил. Он просто поднялся по ступеням. — Приведите его. Внутри храма воздух был тяжёлым. На каменном полу был вырезан огромный круг. Символы шли по всей поверхности, как сеть древних шрамов. Факелы горели ярко, и их свет превращал тени в живые силуэты. Минхо поставили в центр круга. Жрец начал читать текст. Слова звучали на языке, который уже давно исчез из человеческой памяти. Но Джин понимал их. Он сам помогал готовить этот ритуал. Юнагами повернулся к нему. — Мы почти у цели. В его глазах горело безумное спокойствие. — После этой ночи смерть больше не будет иметь значения. Мы будем выше времени. Выше богов. Джин смотрел на него несколько секунд. А потом тихо спросил: — А что будет с ним? Он кивнул на Минхо. Юнагами даже не посмотрел. — Он станет ключом. — Ключи ломаются, — спокойно заметил Джин. Минхо тихо усмехнулся. — Спасибо за сочувствие. Юнагами наконец взглянул на него. — Ты должен гордиться. Твоя кровь станет фундаментом новой эпохи. Парень наклонил голову. — Забавно. Он посмотрел на Джина. — А ты? Ты тоже в это веришь? В храме стало тихо. Очень тихо. Жрец продолжал читать заклинание. Кровь на камне начала светиться. Минхо всё ещё смотрел на Джина. И вдруг тихо сказал: — Ты ведь знаешь, что это неправильно. Юнагами резко повернул голову. — Замолчи. Но парень продолжил. — Я вижу это по твоим глазам. Он говорил тихо, но каждое слово звучало ясно. — Ты не такой, как он. На секунду Джин замер. Юнагами сделал шаг ближе. — Начинаем. Жрец поднял нож. Лезвие блеснуло в свете факелов. И в этот момент Джин сделал шаг. Один. Совсем небольшой. Но достаточный, чтобы наступить на линию круга. Символы вспыхнули. Но не так, как должны были. Жрец резко остановился. — Что…? Юнагами медленно повернулся. — Джин. Его голос стал ледяным. — Что ты сделал? Джин посмотрел на него спокойно. — Я немного изменил ритуал. Жрец побледнел. — Это невозможно… Юнагами шагнул вперёд. — Ты думаешь, что можешь остановить меня? Символы на полу начали трескаться. Огонь вспыхнул по кругу. Но вместо того чтобы дать силу Юнагами… он начал разрушать сам ритуал. Минхо вдруг рассмеялся. Коротко. Хрипло. — Похоже… ты всё-таки решил. Юнагами схватил Джина за ворот. — Ты предал меня. В его голосе уже не было спокойствия. Только ярость. Настоящая. Древняя. — Я создавал этот ритуал десятилетиями! — И именно поэтому, — тихо сказал Джин, — я не позволю ему закончиться. Храм задрожал. Камень треснул. Жрец закричал. Юнагами сжал руку сильнее. — Ты убил его зря. Он кивнул на Минхо. Кровь уже текла по камню. — Его кровь была ключом. Джин посмотрел на парня. Минхо встретил его взгляд. И тихо сказал: — Значит… всё было не зря. А потом свет ритуала взорвался. Храм поглотил огонь. Джин резко открыл глаза. Комната снова была тихой. Ночной город всё так же светился за окном. Но внутри него воспоминание всё ещё горело. Минхо. Носитель крови. Человек, которого он не спас. Он медленно провёл рукой по лицу. И тихо пробормотал: — Странно… Его взгляд скользнул к телефону. — Спустя века… кровь всё равно вернулась. Потому что где-то в этом городе жил человек. Чья метка горела точно так же. Чимин. И Джин вдруг понял одну вещь. Которую Юнагами, возможно, уже тоже понял. Кровь жертвы никогда не исчезает. Она просто ждёт. Чтобы вернуться.